ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности судебного акта

Дело № А55-27994/2018

г. Самара

05 июля 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 июня 2021 года

Полный текст постановления изготовлен 05 июля 2021 года.

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Гольдштейна Д.К., 

судей Александрова А.И., Поповой Г.О., 

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: 

<

...>, апелляционные жалобы конкурсного управляющего ФИО2, ФИО3, ООО «Магнум-С», ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021 

по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника 

по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Самаратрубопроводстрой», ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>,

при участии в судебном заседании:

представитель конкурсного управляющего ФИО2 – ФИО9, доверенность от 01.08.2020.

представитель ФИО10 – ФИО11, доверенность от 19.07.2020.

представитель ООО «СТ» - ФИО11, доверенность от 20.10.2020.

представитель ООО «Магнум-С» - ФИО7, доверенность от 31.12.2020.представитель ФИО3, ФИО6, ФИО5, ФИО8, ФИО4 - ФИО7, доверенности от 20.09.2019.

ФИО8, ФИО5, ФИО4, ФИО7, ФИО3 лично – паспорт.

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Самарской области от 31.10.2018 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 22.11.2018 в  отношении ООО «Управляющая компания «Самаратрубопроводстрой» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО2.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 06.08.2019 ООО «Управляющая компания «Самаратрубопроводстрой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсный управляющий утверждён  ФИО2.

Конкурсный управляющий ФИО2 09.08.2019 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника учредителя должника ФИО12, генерального директора на период с 28.12.2015 до 04.07.2017 ФИО5, ООО «СТ» контролирующее лицо, единственного и участника и руководителя ООО «СТ» ФИО10, ООО «Магнум-С» контролирующее лицо, исполнительного директора ООО «Управляющая компания «Самаратрубопроводстрой» на период с 31.08.2015 по 12.03.2019,  ФИО3, контролирующее лицо должника ФИО4, ФИО7, ФИО6, ФИО8 и просил приостановить рассмотрение настоящего заявление до окончания расчетов с кредиторами.

Конкурсный управляющий ФИО2 04.09.2019 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности тех же лиц, дополнив его ответчиком - ООО «Промышленные объекты».

Определением Арбитражного суда Самарской области от 20.02.2020  заявления (вх.170544 от 04.09.2019 и вх.152148 от 09.08.2019) объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

В Арбитражный суд Самарской области от ФИО5 поступило ходатайство о привлечении к участию в обособленном споре ООО «ОКТОГОН», ФИО13, ФИО14, ООО «Премиум» в качестве соответчиков.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 03.11.2020 в удовлетворении ходатайства ФИО5 о привлечении к участию в обособленном споре ООО «ОКТОГОН», ФИО13, ФИО14, ООО «Премиум» в качестве соответчиков отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.01.2021 определение Арбитражного суда Самарской области от 03.11.2020 оставлено без изменения.

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Самарской области вынес определение от 11.03.2021 следующего содержания: 

«В удовлетворении ходатайства ФИО3 об исключении из числа доказательств факты, которые указаны в определении Арбитражного суда Самарской области от 10.07.2020 и постановлении Одиннадцатого апелляционного суда от 30.09.2020 по обособленному спору в рамках дела №А55-27994/2018 о признании договора займа недействительным и применения последствия недействительности сделки, заключенной между Обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания  «Самаратрубопроводстрой» и Обществом с ограниченной ответственностью «Промышленные объекты», в отношении ФИО3 – отказать.

Заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, по делу  о несостоятельности (банкротстве) Общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания  «Самаратрубопроводстрой», ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, удовлетворить частично.

Признать доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц - ФИО12, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО10, ООО «СТ» (ОГРН 

<

***>), ООО «Магнум-С» (ОГРН 

<

***>), ООО «Промышленные объекты» (ОГРН 

<

***>) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Приостановить рассмотрение заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО6, ФИО8 в удовлетворении заявления отказать.»

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 06.05.2021. 

ФИО3, ООО «Магнум-С» обратились в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.04.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 06.05.2021.

ФИО4 обратилась в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 06.05.2021.

ФИО5 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 06.05.2021.

ФИО6 обратилась в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 06.05.2021.

ФИО7 обратилась в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 06.05.2021.

ФИО8 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 06.05.2021.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2021 изменена дата судебного заседания на 03.06.2021.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2021 судебное заседание отложено на 28.06.2021.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании заявители апелляционных жалоб пояснили, что судебный акт обжалуется лишь в соответствующей части, указанной в каждой из апелляционных жалоб.

От конкурсного управляющего ФИО2 поступили письменные пояснения. Письменные пояснения приобщены к материалам дела.

Ранее, от представителя ФИО3, ФИО6, ФИО8, ФИО5, ООО «Магнум-С»,  поступило ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, мотивированное невозможностью их получения и представления ранее с учетом нахождения их в материалах уголовного дела. В судебном заседании заявитель ходатайство поддержал в полном объеме. 

Какие-либо возражения по указанному вопросу от участвующих в деле лиц не поступили. Согласно части 2 статьи 268 АПК РФ дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными.

Учитывая, что непринятие судом апелляционной инстанции дополнительных доказательств в данном случае может привести к вынесению неправильного судебного акта, представленные доказательства имеют существенное значение для правильного разрешения данного спора, относятся к предмету рассматриваемого спора, и заявитель обосновал уважительность причин их непредставления в суде первой инстанции, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что представленные доказательства могут повлиять на законность принятого судебного акта, в связи с чем они подлежат приобщению (пункт 29 постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

ФИО8, ФИО5, ФИО4, ФИО7, ФИО3, представитель конкурсного управляющего ФИО2 свои апелляционные жалобы поддержали в полном объеме, просили определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021 отменить в обжалуемых частях, апелляционные жалобы удовлетворить.

Представитель ФИО10, представитель ООО «СТ» возражал против удовлетворения апелляционных жалоб, просил обжалуемое определение оставить без изменения, апелляционные  жалобы без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ. 

В силу части 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ.

Поскольку в порядке апелляционного производства, обжалуется только часть судебного акта, касающаяся отказа в привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности, привлечения заявителей апелляционных жалоб (ФИО3, ООО «Магнум-С», ФИО4, ФИО5) к субсидиарной ответственности, а ФИО6, ФИО7, ФИО8 обжалуются отдельные выводы суда, содержащиеся в мотивировочной части судебного акта, суд апелляционной инстанции не вправе выйти за рамки апелляционной жалобы и проверяет законность и обоснованность судебного акта суда первой инстанции лишь в обжалуемой части.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Судом первой инстанции установлено, что в обоснование заявления конкурсный управляющий ссылался на то, что контролирующие должника лица совершили ряд действий, которые повлекли банкротство должника, а именно – предоставили в качестве займа денежные средства ООО «ТрансСтрой 63» и ООО «Промышленные объекты» и своим бездействием допустили их невозврат, заключили незаконное мировое соглашение с ООО «СТ» и передали последнему основные активы должника.

Суд первой инстанции указал, что приведенные в заявлении конкурсного управляющего события и действия имели место до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», с чем применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Положениями пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) предусмотрено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии, в частности, одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Абзацем третьим пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» разъяснено, что предусмотренные законами процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления в силу Закона № 73-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Федеральный закон № 134-ФЗ не изменил данные положения о действии во времени процессуальных норм, предусмотренных специальным законом. Данная позиция суда соответствует сложившейся судебной практике и отражена в постановлениях Арбитражного суда Поволжского округа от 27.10.2016 по делу № А49-8698/2012, от 16.03.2016 по делу № А55-3123/2010, от 21.09.2015 по делу № А72-1850/2010, от 07.02.2020 по делу № А55-6716/2010.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлена презумпция, согласно которой, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Приведенная выше норма процессуального права не противоречит положениям статьи 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, в которой дается определение контролирующего должника лица.

Как указано судом первой инстанции, в качестве одного из оснований для привлечения к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал заключение должником договора займа от 06.10.2015 № 06/10/2015 с ООО «Промышленные объекты».

Определением Арбитражного суда Самарской области от 10.07.2020 по делу № А55-27994/2018, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.09.2020 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 03.12.2020, договор займа № 06/10/2015, заключенный 06.10.2015 ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» с ООО «Промышленные объекты» признан недействительным по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка).

Судом установлено, что сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Реальный ущерб должника от действий по предоставлению денежных средств ООО «Промышленные объекты» составляет 8 521 000 руб.

Судом первой инстанции установлено, что на момент заключения договора займа с ООО «Промышленные объекты» (06.10.2015) руководителем должника являлся ФИО12. На момент установленной договором даты возврата займа (06.10.2018) руководителем должника также являлся ФИО12.

Единственным участником ООО «Промышленные объекты» является также ФИО12, а руководителем ООО «Промышленные объекты» на момент выдачи займа являлся ФИО3, который одновременно являлся исполнительным директором ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» в период с 31.08.2015 по 12.03.2018.

Поскольку ответчик ФИО12 не представил доказательств, опровергающих установленную Законом о банкротстве презумпцию того, что он, являясь руководителем должника в периоды с 07.05.2013 по 27.12.2015 и с 06.07.2018 до момента признания должника банкротом, а также являясь единственным участником должника на притяжении всего периода деятельности должника осуществлял контроль должника, суд первой инстанции признал ФИО12 контролирующим должника лицом.

Кроме того, суд первой инстанции установил, что ФИО3, являясь исполнительным директором ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», осуществлял общее руководство указанной организацией. Соответствующие обстоятельства отражены в материалах налоговой проверки от 15.03.2018 (том дела 5, стр. 16), которые являлись предметом исследования также в деле № А55-19838/2018. Факт осуществления общего руководства ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» ФИО3 отражен в протоколе его допроса № 14-035/224 от 04.07.2017, проведенного в рамках налоговой проверки. Данный факт также подтвержден показаниями других свидетелей. Налоговым органом было доказано, что ФИО3 осуществлял общее руководство рядом аффилированных организаций, включая ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», из чего следует, что ФИО3 оказывал существенное влияние на принятие основных деловых решений относительно деятельности должника.

В соответствии с пунктом 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 53), материалы проведенных в отношении должника или его контрагентов мероприятий налогового контроля, документы, полученные в ходе производства по делам об административных правонарушениях и уголовным делам, могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается заявитель, предъявивший требование о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности. Такие материалы не имеют для суда заранее установленной силы и подлежат оценке наряду с другими доказательствами (статьи 71, 75 и 89 АПК РФ).

Суд первой инстанции указал, что при оценке материалов налоговой проверки от 15.03.2018 учитывает, что аналогичные обстоятельства ранее установлены решением Арбитражного суда Самарской области от 14.04.2015 по делу № А55-520/2015 (том дела 4, стр. 181-190), в котором указано на согласованность недобросовестных действий ряда физических лиц, включая ФИО12 и ФИО3 Такие же выводы содержатся в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.09.2020 по делу № А55-27994/2018.

Суд первой инстанции констатировал, что вывод о том, что ФИО3 осуществлял общее руководство должником, основан на показаниях свидетелей, включая показания самого ФИО3, полученных в рамках налоговой проверки должника.

Кроме того, как указал суд первой инстанции, конкурсный кредитор ООО «Премиум» в своем отзыве указывал, что при заключении с должником договоров подряда в 2015 году основные переговоры велись с ФИО3 как с руководителем должника, который обладает всеми полномочиями на определение условий договора и на его исполнение. В связи с тем, что ФИО3 фактически определял все действия должника, именно с ним ООО «Премиум» был заключен договор поручительства от 10.12.2015 № 1012/П, которым обеспечивалось исполнение обязательств должника по договору подряда.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что факты, на которые указывает ООО «Премиум» в своем отзыве, согласуются с другими обстоятельствами дела и также подтверждают наличие у ФИО3 контроля деятельности должника.

Вместе с тем, как указано в постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 03.12.2020, ФИО3 при рассмотрении обособленного спора о привлечении его к субсидиарной ответственности вправе приводить доводы и возражении о том, что он не являлся контролирующим должника лицом. Однако ФИО3 убедительных доводов и возражений, опровергающих сделанные судами выводы, не представил. В частности, субсидиарным ответчиком не объяснены цели предоставления должником денежных средств ООО «Промышленные объекты», обстоятельства приобретения ООО «Магнум-С» у ООО «СТ» 29 единиц техники на нерыночных условиях, согласованность действий субсидиарных ответчиков, заключение договора поручительства с ООО «Премиум».

Таким образом, обстоятельства контроля ФИО3 деятельности должника установлены вступившими в законную силу судебными актами, принятыми по обособленному спору в рамках настоящего дела, а также иными доказательствами, исследованными судом при рассмотрении настоящего обособленного спора и указанные обстоятельства не опровергнуты.

С учетом изложенного, суд первой инстанции посчитал доказанным факт того, что ФИО3 являлся контролирующим должника лицом, осуществлял фактическое руководство должником, в том числе когда являлся его исполнительным директором в период с 31.08.2015 по 12.03.2018.

Оценивая основания для отнесения ООО «Промышленные объекты» к лицам, контролирующим должника, суд первой инстанции указал следующее.

Из имеющихся в материалах дела доказательств следует, что ООО «Промышленные объекты» являлось аффилированным должнику лицом, имело тот же состав участников, его руководство осуществлялось фактически теми же лицами, что и руководство должником – ФИО12 и ФИО3

ООО «Промышленные объекты» извлекало выгоду из незаконного и недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, в виде приобретения в октябре-ноябре 2015 года денежных средств должника в размере 8 521 000 руб. и удержания указанной суммы до настоящего времени.

ООО «Промышленные объекты» не представило доказательств, опровергающих доводы заявителя о том, что оно являлось контролирующим лицом.

С учетом изложенного суд первой инстанции посчитал, что ООО «Промышленные объекты» оказывало определяющее влияние на принятие должником решений, в силу чего оно является контролирующим должника лицом.

В этой связи, по эпизоду выдачи займа ООО «Промышленные объекты» к контролирующим лицам, действиями которых должнику причинен вред, суд первой инстанции отнес ФИО12, ФИО3 и ООО «Промышленные объекты».

При этом суд первой инстанции констатировал, что указанными ответчиками не представлено каких-либо доказательств, опровергающих факт причинения их действиями вреда имущественным правам кредиторов в результате заключения договора займа от 06.10.2015 № 06/10/2015, признанного судом недействительным по основаниям, указанным в статье 61.2 Закона о банкротстве, а также в результате бездействия, выражающегося в невозврате и неистребовании денежных средств, перечисленных ООО «Промышленные объекты».

Также в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника, конкурсный управляющий ссылался на бездействие указанных лиц, выразившееся в непринятии мер к возврату суммы займа, выданного ООО «ТрансСтрой 63».

Как указал суд первой инстанции, 16 сентября 2013 года между должником и ООО «ТрансСтрой 63» (ОГРН 

<

***>) был заключен договор займа № 01/2013. Согласно решению Арбитражного суда Самарской области от 26.03.2019 по делу № А55-19838/2018, оставленному без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2019, по указанному договору ООО «УК  «Самаратрубопроводстрой» выдала ООО «ТрансСтрой 63» заем в сумме 11 110 000 руб. на следующих условиях: процентная ставка - 8,5% годовых, срок займа - 16.09.2016.

Дополнительным соглашением № 2509/13 от 25.09.2013 к договору займа 01/2013 от 16.09.2013 стороны дополнили пункт 2 договора подпунктом 2.3 в следующей редакции: «проценты на сумму займа начисляются и уплачиваются в полном объеме единовременно за период пользования займом одновременно с возвратом Заемщиком суммы займа, исходя из фактического срока использования денежных средств. Уплата процентов производится заемщиком не позднее 28.09.2018 г.».

Согласно акту погашения взаимных обязательств от 06.12.2013, ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» и ООО «ТрансСтрой 63» договорились, что часть задолженности по договору займа № 01/2013 от 16.09.2013 в сумме 4 650 000 руб. считается погашенной ООО «ТрансСтрой 63».

Задолженность ООО «ТрансСтрой 63» в оставшейся сумме 6 460 000 руб. была списана должником в соответствии с приказом № 10 от 30.11.2015 и в последующем не была взыскана с должника.

Между тем, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что основания для списания указанной выше задолженности отсутствовали.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, 06.02.2014 ООО «ТрансСтрой 63» прекратило деятельность при слиянии с ООО «Ирис» (ОГРН 

<

***>). Согласно пункту 1 статьи 57 Гражданского кодекса Российской Федерации, слияние является одной из форм реорганизации юридического лица. В случае слияния организации-должника с другим юридическим лицом на основании статьи 58 ГК РФ права и обязанности каждого из них переходят к вновь возникшем юридическому лицу.

Правопреемник ООО «Ирис» на момент списания задолженности являлся действующим и срок возврата займа (16.09.2016) не истек.

В этой связи, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что обязательства ООО «ТрансСтрой 63» по договору займа перешли к ООО «Ирис» и списание задолженности как безнадежной было произведено неправомерно.

Также суд первой инстанции посчитал неправомерным бездействие контролирующих должник лиц, выражающееся в невостребовании возврата суммы займа с ООО «Ирис» после 16.09.2016.

Указанные обстоятельства подтверждены вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Самарской области от 26.03.2019 по делу № А55-19838/2018 (том дела 1, стр. 8 – 13), реальный ущерб должника от указанных выше действий составляет 6 460 000 руб.

Как указал суд первой инстанции, изложенное свидетельствует о том, что ФИО12, являющийся единственным участником должника, а также его руководителем до 28.12.2015, допустил экономически необоснованные действия, выражающиеся в предоставлении займа ООО «ТрансСтрой 63» и последующем списании задолженности в сумме 6 460 000 руб.

При этом, ФИО5, являющийся руководителем должника в период с 28.12.2015 до 04.07.2017, допустил необоснованное бездействие, выражающееся в отсутствии действий по возврату долга ООО «Ирис» в сумме 6 460 000 руб.

Тогда как ФИО3 в период с 31.08.2015 по 12.03.2018 являлся исполнительным директором ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» и фактически руководил должником. Вместе с ФИО12 и ФИО5 ФИО3 допустил необоснованное бездействие, выражающееся в отсутствии действий по возврату долга ООО «Ирис» в сумме 6 460 000 руб.

В этой связи, по эпизоду невозврата займа, выданного ООО «ТрансСтрой 63», к контролирующим лицам, действиями которых должнику причинен вред, суд первой инстанции отнес ФИО12, ФИО5 и ФИО3

Суд первой инстанции также констатировал, что ответчиками не представлено каких-либо доказательств, опровергающих факт причинения их действиями (бездействием) вреда имущественным правам кредиторов в результате неистребования денежных средств, предоставленных в качестве займа ООО «ТрансСтрой 63».

Также основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим указана незаконная передача движимого и недвижимого имущества должника ООО «СТ».

Судом первой инстанции установлено, что 20 сентября 2016 года Общество с ограниченной ответственностью «СтройТранспорт» (ООО «СТ») обратилось в Арбитражный суд Самарской области с исковым заявлением, в котором просило взыскать с ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» в пользу ООО «СТ» вексельный долг в размере 23 080 101,68 руб.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 30.11.2016 по делу № А55-23587/2016 между ООО «СТ» и ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» утверждено мировое соглашение, по условиям которого должник признал задолженность перед ООО «СТ» в размере 23 080 101,68 руб. и передал в собственность ООО «СТ» движимое и недвижимое имущество, оцененное сторонами в 22 760 000 руб.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 21.12.2018 (том дела 4, стр. 6) определение Арбитражного суда Самарской области от 30.11.2016 по делу № А55-23587/2016 об утверждении мирового соглашения отменено. Дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Самарской области.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 30.05.2019 по делу № А55-23587/2016 в удовлетворении исковых требований ООО «СТ» к ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» отказано.

Отказывая в удовлетворении исковых требований ООО «СТ» при новом рассмотрении дела Арбитражный суд Самарской области установил, что действия ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» по передаче 07.04.2014 простого векселя на сумму 23 080 тыс. руб. в оплату ООО «РемонтСпецСтрой» в лице массового учредителя и руководителя обусловлены имитацией расчетов с целью получения возмещения НДС из бюджета. Обстоятельства выдачи ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» простого векселя связаны с имитацией оплаты по договору, то есть совершением ничтожных (мнимых) сделок.

Действия истца и ответчика, в частности, признание ответчиком долга, а также поддержание ходатайства об утверждении мирового соглашения, при отсутствии доказательств реальности хозяйственных операций, формально осуществленных ответчиком при выдаче векселя, квалифицированы судом как направленные на формирования искусственной задолженности.

Судом первой инстанции указано, что в результате заключения и исполнения незаконного мирового соглашения должник лишился следующего имущества:

- земельный участок с кадастровым номером 63:32:1804010:16, площадью 40000 кв.м, находящийся по адресу: Самарская область, Ставропольский район, Ново-Буянский лесхоз, Задельнинское лесничество, квартал № 129, спортивный комплекс № 1 ООО «СТПС-Сервис»;

- 85 единиц техники (транспортные средства и самоходная техника).

Рыночная стоимость утраченного имущества составляет 152 557 000 руб. (стоимость техники - 137 237 000 руб., стоимость земельного участка - 15 320 000 руб.). Размер рыночной стоимости утраченного имущества подтверждается заключениями независимого оценщика № Э-49-09(19) и № Э-49-09(19-1) (том дела 4, стр. 199-202).

Суд 1ин пришел к выводу о том, что ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» признало несуществующий долг перед ООО «СТ» и во вред кредиторам передало указанной организации все ликвидное имущество, включающее основные производственные машины и транспортные средства, а также земельный участок, имеющий существенную для должника стоимость.

При этом, непосредственно после передачи имущества ООО «СТ» должник прекратило осуществлять реальную хозяйственную деятельность.

Как указал суд первой инстанции, субсидиарный ответчик ООО «СТ» представил отзыв, в котором ссылается на несогласие с решением Арбитражного суда Самарской области от 30.05.2019 по делу №А55-23587/2016 и постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.08.2019 по тому же делу, которым в иске ООО «СТ» к должнику отказано; субсидиарный ответчик ФИО5 представил отзыв, в котором указывает, что он, являясь генеральным директором ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», был подконтролен единственному участнику общества и совету директоров; субсидиарный ответчик ФИО3 представил отзыв, доводы которого сводятся к отрицанию того, что он является контролирующим должника лицом.

Кроме того, ответчики ссылалсиь на отсутствие у ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» права собственности на 85 единиц техники, переданной по мировому соглашению, что свидетельствует об отсутствии вреда, причиненного должнику утратой техники.

В то же время, перечисленные доводы ответчиков судом первой инстанции отклоняет в связи с нижеследующим основаниям.

Несогласие ООО «СТ» со вступившими в силу судебными актами свидетельствует лишь о субъективной оценке лицом, участвующим в деле, обстоятельств настоящего спора. Как подтверждается материалами дела, решение Арбитражного суда Самарской области от 30.05.2019 по делу № А55-23587/2016 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.08.2019 по этому же делу оставлены без изменения постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 07.12.2019.

Суд первой инстанции указал, что доводы ФИО5 о его подконтрольности как руководителя должника единственному участнику общества и совету директоров не освобождают указанного ответчика от субсидиарной ответственности за недобросовестные действия, повлекшие банкротство должника. Также суд первой инстанции указал, что доказательства наличия у должника сформированного совета директоров в материалах дела отсутствуют.

Имеющимися в материалах дела доказательствами подтверждается, что мировое соглашение с ООО «СТ» от имени должника подписано лично ФИО5 Доказательства принуждения ФИО5 к подписанию мирового соглашения и передаче ООО «СТ» имущества должника не представлены.

Также, судом первой инстанции учтено, что ФИО5 13.03.2018 приобрел у ООО «СТ» транспортное средство Land Rover Range Rover Sport, VIN 

<

***>, незаконно переданное им от должника ООО «СТ» по условиям мирового соглашения. Факт заключения указанного договора свидетельствует об участии ФИО5 в распределении выведенного из конкурсной массы должника имущества и дополнительно подтверждает согласованное поведение группы контролирующих должника лиц. Ссылки ФИО5 на добросовестное приобретение транспортного средства судом первой инстанции отклонены, так как ФИО5 и ООО «СТ» были осведомлены о нарушении прав должника и его кредиторов заключением мирового соглашения, из чего следует, что договор купли-продажи от 13.03.2018 между ФИО5 и ООО «СТ» в отношении Land Rover Range Rover Sport, VIN 

<

***> следует расценить как заключенный во вред кредиторам и ничтожный в силу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы ФИО3 о том, что он не является контролирующим должника лицом, также судом первой инстанции отклонены, так как они противоречат обстоятельствам, установленным постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.09.2020 по делу № А55-27994/2018 и имеющимся в деле доказательствам.

Применительно к рассматриваемому эпизоду судом первой инстанции также принято во внимание, что ФИО3 является единственным участником и руководителем ООО «Магнум-С», что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ. (том 7 л.д.71-76).

Как установлено решением Арбитражного суда Самарской области от 26.06.2020 по делу № А55-13967/2018, ООО «Магнум-С» получило от ООО «СТ» 29 единиц самоходной техники по актам приема-передачи, подписанным со стороны ООО «Магнум-С». Указанные акты приема-передачи были составлены во исполнение договоров купли-продажи от 15.03.2018, которые суд расценил как незаключенные, так как со стороны ООО «СТ» отсутствует подпись уполномоченного лица.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2020 по делу № А55-13967/2018 решение Арбитражного суда Самарской области от 26.06.2020 оставлено без изменения. При этом, как указал суд апелляционной инстанции, договоры между ООО «СТ» и ООО «Магнум-С» фактически исполнялись. Тем самым опровергается довод ООО «Магнум-С» о том, что оно не получило от ООО «СТ» технику в полном объеме.

Довод ООО «Магнум-С» о том, что имеющимся в деле доказательствами подтверждается добросовестность приобретения им принадлежавшей ранее должнику техники, судом первой инстанции не принят ввиду следующего.

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. В этой связи, договоры купли-продажи между ООО «СТ» и «Магнум-С» от 15.03.2018 в отношении 29 единиц техники оценены судом первой инстанции как ничтожные, так как они нарушают требования закона и посягают на охраняемые законом права собственника техники. Осведомленность сторон договоров о данных обстоятельствах вытекает из факта их юридической и фактической аффилированности должнику.

Суд первой инстанции указал, что ООО «Магнум-С» использовало незаконно выведенную из конкурсной массы должника технику в своей предпринимательской деятельности, в частности, сдавало ее в аренду. В материалах дела имеется решение Арбитражного суда Самарской области от 14.11.2018 по делу № А55-18655/2018, которым подтверждается, что только с марта по апрель 2018 года ООО «Магнум-С» получило от сдачи в аренду трех единиц техники, ранее принадлежащей должнику, доход в сумме 1 450 450 руб.

Стоимость 29 единиц техники должника, на которые были оформлены документы о передаче от ООО «СТ» ООО «Магнум-С», составляет 83 824 000 руб., что подтверждается заключением независимого оценщика № Э-49-09(19). При этом, как следует из соглашения о зачете встречных однородных требований от 15.03.2018, подписанного ООО «СТ» и ООО «Магнум-С» (том дела 3, стр. 41), стороны оценили указанные 29 единиц техники в 11 132 000 руб. Такое существенное занижение стоимости техники (в 7,5 раза) свидетельствует о том, что даже в случае оплаты полученной техники ООО «Магнум-С» извлекло бы значительную выгоду. При этом убедительные доказательства реальности оплаты техники лицами, участвующими в деле, не представлены.

С учетом перечисленного суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО3 и принадлежащее ему ООО «Магнум-С» извлекли выгоду из незаконного вывода имущества из конкурсной массы должника. Размер извлеченной выгоды превышает общий размер требований, включенных в реестр требований кредиторов должника.

По аналогичным основаниям суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО4 (ранее – ФИО15) Алина Александровна также является контролирующим должника лицом.

Суд первой инстанции указал, что как установлено решением Арбитражного суда Самарской области от 22.03.2019 по делу № А55-11851/2018, в июне 2017 года ФИО4 приобрела у ООО «СТ» шесть транспортных средств, ранее принадлежавших ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» и утраченных в результате заключения мирового соглашения.

Согласно заключению независимого оценщика № Э-49-09(19), стоимость приобретенной ФИО4 техники составляет 9 281 000 руб. Техника была приобретена ФИО4 за 1 160 000 руб., то есть по существенно заниженной цене (в восемь раз). Оплату купленной техники ФИО4 произвела со значительной отсрочкой, в период с ноября 2017 года по январь 2018 года. При этом, согласно объяснениям ООО «СТ» (том дела 2, стр. 42-46), непосредственно после покупки транспортных средств ФИО4 передала их ООО «СТ» в аренду и получала за это плату, которая практически полностью покрыла стоимость покупки. Данные обстоятельства подтверждаются постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2019 по делу № А55-11851/2018 (том дела 2, стр. 37-41) и выписками по банковскому счету (том дела 2, стр. 35-36).

Также суд первой инстанции принял во внимание доводы конкурсного управляющего который ссылался на то, что ФИО4 является сестрой ФИО3 По данному доводу кем-либо возражения не представлены, в связи с чем в силу положений части 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд первой инстанции посчитал данное обстоятельство доказанным.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что Наличие родственной связи ФИО4 с ФИО3, в совокупности с нерыночными условиями приобретения ФИО4 техники, которые могут быть достигнуты только при наличии близких неформальных отношений с другими контролирующими должника лицами, свидетельствует о том, что ФИО4 также является контролирующим должника лицом.

При этом, как и в отношении ООО «Магнум-С», ссылки ответчика на добросовестное приобретение им техники судом не приняты, поскольку договоры купли-продажи между ООО «СТ» и Верховой (на тот момент ФИО15) А.А., заключенные в июне 2017 года в отношении принадлежащих должнику 6 транспортных средств, признаны ничтожными в силу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Также судом первой инстанции принято во внимание, что должник и ООО «СТ» контролировались одной группой лиц, которая располагала возможностью создавать фиктивный документооборот с целью создания видимости реальности хозяйственных операций и сделок, прикрывающих в действительности распределение между лицами, контролирующими должника, выведенных из конкурсной массы активов должника. Таким образом, представленные контролирующими должника лицами внешне безупречные документы, подтверждающие якобы обычную хозяйственную деятельность внутри группы взаимосвязанных лиц, сами по себе, без разумных объяснений мотивов, экономического обоснования и объективных доказательств, не могут быть приняты судом как достоверные.

Суд первой инстанции указал, что выгода, которую извлекла ФИО4 из незаконного вывода имущества из конкурсной массы должника, составляет более 9 миллионов рублей и является существенной, так как превышает 20% от общего размера требований, включенных в реестр требований кредиторов. С учетом отсутствия достоверных данных бухгалтерской отчетности должника масштаб деятельности должника не может быть определен более точным способом.

Рассматривая вопрос об отнесении ФИО10 к контролирующим лицам суд первой инстанции принял во внимание, что данное лицо являлось единственным участником и директором ООО «СТ», которое незаконно получило основные средства должника стоимостью 152 557 000 руб. Существенная часть выведенной из конкурсной массы техники в 2018 году поступила во владение ООО «Магнум-С», однако большая часть имущества, включая земельный участок стоимостью 15 320 000 руб., находилась во владении ООО «СТ» и была отчуждена в процессе предпринимательской деятельности.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 10.12.2019 по делу №А55-23587/2016 произведен поворот исполнения определения Арбитражного суда Самарской области от 30.11.2016 об утверждении мирового соглашения, с ООО «СТ» взыскана стоимость утраченного имущества в сумме 104 414 000 руб., а также возложена обязанность возвратить ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» 8 единиц техники. Определением от 24.12.2020 по делу № А55-23587/2016 произведен поворот исполнения определения Арбитражного суда Самарской области от 30.11.2016 об утверждении мирового соглашения в отношении 9 единиц техники, с ООО «СТ» в пользу должника взыскана стоимость утраченной техники в размере 41 470 000 руб.

Согласно пояснениям конкурсного управляющего, определение от 10.12.2019 исполнено ООО «СТ» в части передачи 1 единицы техники, иная  техника и денежные средства у ООО «СТ» отсутствуют.

Суд первой инстанции указал, что ФИО10 и принадлежащее ей ООО «СТ» извлекли выгоду из незаконного вывода имущества из конкурсной массы должника. Размер извлеченной выгоды превышает общий размер требований, включенных в реестр требований кредиторов должника.

Также судом первой инстанции указано, что ФИО10 и единственный участник ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» ФИО12 имеют общего ребенка, что подтверждается сведениями из Управления ЗАГС Самарской области от 21.06.2019 (л.д. 34 том 2). Суд первой инстанции указал, что в силу положений абзаца 6 статьи 4, части 8 пункта 1 статьи 9 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», ФИО10 и ООО «СТ» являются аффилированными лицами.

Принимая во внимание указанные выше обстоятельства, с учетом установленных связей ФИО10 с ФИО12, извлечения ФИО10 и ООО «СТ» выгоды из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника, суд первой инстанции посчитал, что имеются достаточные основания для признания ФИО10 и ООО «СТ» контролирующими должника лицами.

В этой связи, по эпизоду заключения должником мирового соглашения с ООО «СТ» судом первой инстанции контролирующими должника лицами признаны  ФИО12, ФИО5, ФИО3, ФИО4, ФИО10, ООО «СТ», ООО «Магнум-С».

Доводы ответчиков о том, что заключением мирового соглашения не причинен вред должнику, так как у должника отсутствовало право собственности на технику, мотивированно отклонены судом первой инстанции.

Правовая неопределенность относительно права собственности должника на технику явилась следствием недобросовестного поведения самих контролирующих должника лиц. Как следует из решения Арбитражного суда Самарской области от 14.04.2015 по делу № А55-520/2015, спорная техника в результате согласованных недобросовестных действий передавалась по цепочке от ООО «Самаратрубопроводстрой» (первоначальный собственник) ООО «РемонтСпецСтрой» (перепродавец) и далее ООО УК «Самаратрубопроводстрой». Заключение между указанными организациями последовательных сделок по купле-продаже не преследовало разумную деловую цель, а было направлено на неправомерное изъятия средств из бюджета посредством возмещения НДС.

Таким образом, должник использовался контролирующими лицами в качестве инструмента при реализации незаконной схемы по возмещении из бюджета НДС. В рассматриваемом случае такую деятельность следует признать незаконной не только с точки зрения налогового законодательства, но и с точки зрения законодательства о банкротстве, так как она приобрела недобросовестный характер в момент, когда начала приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника стали ниже его кредиторской нагрузки (Определение ВС РФ от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760 по делу № А14-7544/2014).

Умышленное накопление долговой нагрузки перед бюджетом и независимыми кредиторами в специально созданной организации, посредством которой осуществлен незаконный вывод активов в пользу контролирующих должника лиц, с последующим направлением должника в процедуру банкротства, указывает на организацию бизнес-процессов внутри группы компаний с заведомым разделением предпринимательской деятельности на доходные (в данном случае - ООО «Промышленные объекты», ООО «СТ») и убыточные (ООО «УК «Самаратрубопроводстрой») центры.

Как указал суд первой инстанции, субсидиарные ответчики не привели иного рационального объяснения совокупности действий по выдаче и невозврату займов, выводу из владения должника всего движимого и недвижимого имущества, приведших к имущественному кризису ООО «УК «Самаратрубопроводстрой».

Суд первой инстанции почитал, что такую деятельность нельзя признать добросовестной, поскольку она причиняет вред независимым кредиторам и создает для контролирующих лиц необоснованные преимущества в виде получения имущества должника, которые ни один участник экономического оборота, находящийся в схожих условиях, не имел бы.

Описанная экономическая модель ведения должником своей деятельности выходит за пределы предпринимательского риска и является злоупотреблением корпоративной формой. При этом контрагенты должника не знали о недобросовестности контролирующих должника лиц и при заключении гражданско-правовых договоров с должником имели право полагаться на достоверность сведений, отраженных в балансе должника.

Доводы об отсутствии у должника права собственности на утраченную технику суд также не приняты судом первой инстанции по следующим основаниям.

Из решения Арбитражного суда Самарской области от 14.04.2015 по делу № А55-520/2015 усматривается, что контролирующие должника лица осуществляли деятельность через несколько подконтрольных организаций, в числе которых ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН 

<

***>), ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН 

<

***>), ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН 

<

***>), ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН 

<

***>).

Руководителем ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), первоначального собственника в цепочке владельцев основных средств, являлся ФИО12, также ФИО12 осуществлял руководство ООО «Самаратрубопроводстрой» (ИНН 

<

***>) и являлся сотрудником ООО «Самаратрубопроводстрой» (ИНН 

<

***>).

При реорганизации ООО «Самарструбопроводстрой» ИНН 

<

***> и ООО «Самаратрубопроводстрой» (ИНН 

<

***>) и последующей передаче техники по цепочке владельцев фактический её пользователь не изменялся. Сделки купли-продажи были направлены на получение необоснованной налоговой выгоды в виде возмещения НДС из бюджета.

В решении Арбитражного суда Самарской области от 30.05.2019 по делу № А55-23587/2016 содержится вывод о ничтожности (мнимости) сделок по передаче спорной техники от ООО «РемонтСпецСтрой» ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», то есть дана оценка взаимоотношениям только двух указанных лиц. При этом вся совокупность взаимоотношений с участием группы компаний, подконтрольных контролирующим должника лицам, связанная с передачей спорной техники, при рассмотрении дела № А55-23587/2016 не исследовалась.

В решении Арбитражного суда Самарской области от 14.04.2015 по делу № А55-520/2015 оценена совокупность взаимоотношений внутри группы компаний. Как указано в данном судебном акте, в ходе камеральной налоговой проверки инспекцией обоснованно установлена последовательная смена собственников основных средств путем заключения сделок по купле-продаже транспортных средств между ООО «Самаратрубопроводстрой» (первоначальный собственник транспортных средств), ООО «РемонтСпецСтрой» (перепродавец) и ООО УК «Самаратрубопроводстрой». Это позволило налоговому органу и судам сделать выводы о том, что фактический указанные сделки не влияли на деятельность третьих лиц, т.к. лицо, использующее в деятельности транспортные средства (арендатор) не изменилось.

В этой связи суд первой инстанции не нашел оснований не согласиться с выводами налогового органа, подтвержденными вступившими в законную силу судебными актами, о непрерывном фактическом контроле над спорной техникой субсидиарных ответчиков, который опосредовался нахождением техники в собственности контролируемых ими организаций, включая должника.

При этом, имеющимися в материалах дела сведениями (выписками) из ЕГРЮЛ  подтверждается, что ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН 

<

***>) прекратило деятельность 05.12.2011, ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН 

<

***>) прекратило деятельность 26.07.2012, ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН 

<

***>) прекратило деятельность 12.11.2015, ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН 

<

***>) прекратило деятельность 21.11.2016.

В этой связи суд первой инстанции пришел к выводу о том, что как минимум с ноября 2016 года должник являелся единственной организацией, посредством которой осуществлялась деятельность с использованием спорной техники.

Суд первой инстанции указал, что факт реального владения должником спорной техникой подтверждается тем, что должник осуществил ее фактическую передачу ООО «СТ» по условиям мирового соглашения, что не могло бы быть осуществлено без наличия реального владения. Совершение контролирующими должника лицами ряда ничтожных (мнимых и притворных) сделок по передаче имущества с целью получения возмещения из бюджета НДС, что безусловно является злоупотреблением правом, не исключает, а напротив, подтверждает изначальное намерение собственников передать технику от ООО «Самаратрубопроводстрой», ОГРН 

<

***> (первоначальный собственник) в собственность вновь созданного лица, ООО «УК «Саматрубопроводстрой», сохранив таким образом свой контроль.

Ничтожность притворных промежуточных сделок в силу положений пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации не влечет ничтожности прикрываемой сделки, в результате которой должник получил в собственность спорную технику.

Техника, полученная должником от ООО «РемонтСпецСтрой», была поставлена на учет на имя ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», что подтверждается материалами дела (том дела 4, стр. 11-180), отражалась в бухгалтерском балансе должника (том дела 4, стр. 191-195), использовалась им в своей деятельности.

С учетом изложенного, доводы ответчиков об отсутствии у должника права собственности на спорную технику, указанную в мировом соглашении по делу № А55-23587/2016, признаны судом первой инстанции необоснованными.

Ссылки ответчиков на судебные акты судов общей юрисдикции, принятые по делам с их участием, судом первой инстанции оценены с учетом следующего. Как указано в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480, при наличии противоречивых выводов об обстоятельствах дела, изложенных во вступивших в законную силу судебных актах арбитражного суда и суда общей юрисдикции, по рассматриваемому спору суд не может ограничиться формальной ссылкой на результат одного из ранее разрешенных дел и положения статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В такой ситуации суд должен самостоятельно установить фактические обстоятельства дела и на их основе разрешить спор.

Расширенный состав лиц, участвующих в настоящем обособленном споре, а также характер спора, способствуют наиболее полному раскрытию всех обстоятельств деятельности должника, его имущественного положения, взаимоотношений с контролирующими лицами. С учетом изложенного, установленные судом первой инстанции фактические обстоятельства настоящего дела не могут быть опровергнуты формальной ссылкой на результат одного из ранее разрешенных дел, в котором не принимали участия все лица, участвующие в настоящем деле.

Судом первой инстанции также указано, что наличие споров относительно права собственности должника на 85 единиц техники не ставит под сомнение доказанность вреда, причиненного должнику лишением его денежных средств и земельного участка в результате недобросовестных и незаконных действий контролирующих лиц, и не влияет на выводы о доведении должника до банкротства.

Также суд первой инстанции указал, что имеющимися в деле доказательствами подтверждается, что помимо техники должник передал ООО «СТ» земельный участок стоимостью 15 320 000 руб. В результате необоснованного вывода денежных средств под видом займов должник был лишен 14 981 000 руб. Суд первой инстанции указал, что лишение должника имущества в размере более 30 миллионов рублей причинило существенный вред должнику и имущественным правам кредиторов.

При установлении причины банкротства ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» суд руководствовался положениями пункта 16 Постановления Пленума ВС РФ № 53, согласно которым, поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной  предпосылкой  банкротства  последняя  инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего  лица  (нескольких  контролирующих  лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Суд первой инстанции проанализировал факты хозяйственной деятельности должника и пришел к выводу, что совокупность действий контролирующих должника лиц, заключающаяся в выводе под видом займов денежных средств в размере 14 981 000 руб., выводе земельного участка стоимостью 15 320 000 руб., а также реализация ими незаконной схемы по возмещении из бюджета НДС, в результате которой основные производственные мощности должника (автомобили, экскаваторы, краны, бульдозеры и др.) стоимостью 137 237 000 руб. оказались предметом споров и также были выведены из имущественной массы должника, привела к банкротству должника.

Как указал суд первой инстанции, данный вывод подтверждается Заключением о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства  ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» от 27.12.2018 (приложение к ходатайству том 7 л.д. 101-103), в котором временный управляющий сделал вывод о наличии признаков преднамеренного банкротства ООО «УК «Самаратрубопроводстрой».

Ссылки ответчиков на данные бухгалтерских балансов должника, которые свидетельствуют о наличии у должника имущества, судом первой инстанции отклонены.

Сложившаяся судебная практика подтверждает, что одна лишь бухгалтерская отчетность в отсутствие доказательств ее аудита, без анализа иных бухгалтерских и финансовых документов должника, таких как поквартальная бухгалтерская отчетность, расшифровки к бухгалтерской отчетности, оборотно-сальдовые ведомости, карточки счетов и т.д., не может являться доказательством отсутствия признаков неплатежеспособности должника (постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.05.2019 по делу № А40-179014/2016).

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что опровержение неплатежеспособности со ссылкой на данные бухгалтерских балансов должника в рассматриваемом случае не может быть признано допустимым, в том числе поскольку имеются обоснованные сомнения в достоверности бухгалтерской отчетности должника за 2014, 2015, 2016 и 2017. В соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 5 Федерального закона «Об аудиторской деятельности» бухгалтерская (финансовая) отчетность должника подлежит обязательному аудиту, так как сумма активов бухгалтерского баланса по состоянию на конец 2014, 2015, 2016 и 2017 годов превышала 60 миллионов рублей. Должником обязанность по проведению обязательного аудита не исполнена.

Кроме того. как указал суд первой инстанции, недостоверность отражения хозяйственных операций в бухгалтерском учете должника подтверждается, в частности, определением Арбитражного суда Самарской области от 02.04.2019 по делу № А55-27994/2018, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2019 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 18.10.2019.

Как следует из указанных судебных актов, в бухгалтерской документации должника, включая бухгалтерские балансы, были отражены сведения о фиктивных фактах хозяйственной деятельности - договоре поставки товара от 11.02.2014 на сумму 57 354 406,57 руб., договоре цессии от 12.03.2014 и задолженности перед ФИО13 на указанную сумму.

При рассмотрении требований ФИО13 суд критически оценил представленные доказательства и отказал во включении требований в реестр требований кредиторов, сделав вывод о ничтожности сделок, отраженных в бухгалтерской документации должника.

Аналогичные выводы содержатся в Определении Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 10.09.2019 № 46-КГ19-17, в котором суд указал, что бухгалтерский баланс, как и оборотно-сальдовая ведомость ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», являются его внутренними документами, достоверность которых вызывает сомнения.

Таким образом, как указал суд первой инстанции, вступившими в законную силу судебными актами подтверждается недостоверность бухгалтерских балансов должника начиная с 2014 года.

Судом принят во внимание факт непередачи бывшими руководителями должника конкурсному управляющему документов должника, что подтверждается определением Арбитражного суда Самарской области от 10.07.2020 по делу № А55-27994/2018.

При этом ответчиками не представлено доказательств наличия у должника какого-либо имущества.

Судом первой инстанции также принята во внимание позиция Верховного Суда Российской Федерации, содержащаяся в Определении от 03.092020 № 304-ЭС19-25557 (3) (дело № А46-10739/2017), о недопустимости в нарушение положений статей 71, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации искусственного разделения связанных отношений и рассмотрения сделок должника в отдельности при решении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности.

Учитывая объективную сложность получения конкурсным управляющим отсутствующих у него прямых доказательств дачи бенефициаром указаний относительно совершения тех или иных сделок, направленных на выведение из оборота должника денежных средств имущества, должны приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, анализ поведения вовлеченных в спорные отношения субъектов.

Установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (пункт 3 постановления № 53). Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

При ином недопустимом подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности выгодным для них образом и уходить от ответственности.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации (Определение ВС РФ от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480), судебная практика выработала совокупность косвенных признаков, свидетельствующих о наличии группы и подконтрольности её единому центру. В частности, об этом могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО12 (руководитель должника с 07.05.2013 по 27.12.2015 и его единственный участник),  ФИО5 (руководитель должника с 28.12.2015 до 04.07.2017), ФИО3 (осуществлял общее руководство должником с 31.08.2015 по 12.03.2018, руководил ООО «Промышленные объекты», является руководителем и единственным участником ООО «Магнум-С»), ФИО4, ФИО10 (руководитель и единственный участник ООО «СТ»), ООО «Промышленные объекты», ООО «СТ», ООО «Магнум-С» совместно осуществляли согласованные недобросовестные действия, причинившие вред должнику и повлекшие его банкротство.

Все указанные лица определяли действия должника в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, что соответствует  критериям, установленным статьей 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

Вместе с тем суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО6, ФИО8. Как указал суд первой инстанции, извлеченная указанными лицами выгода из недобросовестного и незаконного поведения контролирующих должника лиц не может быть признана существенной относительно масштабов деятельности должника. Наличие различных деловых и иных взаимоотношений с лицами, контролирующими должника, само по себе не свидетельствуют об определяющем влиянии на принятие должником деловых решений.

Суд первой инстанции указал также, что трудовые отношения должника со ФИО7, которая являлась начальником юридического отдела и представляла должника в деле № А55-23587/2016 при утверждении мирового соглашения с ООО «СТ», не являются доказательством того, что ФИО7 обладала достаточной должностной компетенцией и влиянием для принятия значимых для должника решений.

При этом суд первой инстанции согласился с доводом заявителя о том, что факт осведомленности ФИО7 о незаконности отчуждения имущества должника свидетельствует о недобросовестности, проявленной ею при приобретении транспортного средства RENAULT LOGAN, принадлежащего должнику. Однако суд первой инстанции пришел к выводу о том, что правовые последствия данного обстоятельства заключаются лишь в ничтожности договора (п. 2 ст. 168 ГК РФ), заключенного ФИО7 с ООО «СТ» 19.03.2018, о приобретении транспортного средства RENAULT LOGAN, которое принадлежит должнику.

Вместе с тем данное обстоятельство не свидетельствует с достаточной степенью достоверности о наличии у ФИО7 возможности определять действия должника.

Кроме того. как указал суд первой инстанции, участие ФИО7 в различных судебных процессах в качестве представителя лиц, контролирующих должника, в частности, в качестве представителя ООО «СТ», ООО «Магнум-С», ФИО5, ФИО3, также само по себе не свидетельствует об отнесении ФИО7 к группе контролирующих должника лиц, однако подтверждает наличие взаимосвязей между перечисленными лицами и согласованность их действий.

При разрешении вопроса о степени вины каждого из ответчиков и о возможности определения размера субсидиарной ответственности в долях для каждого их контролирующих лиц суд первой инстанции руководствовался следующим.

В силу пункта 22 Постановления Пленума ВС РФ № 53, если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда.

Исходя из вышеприведенных разъяснений, при определении размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц учитывать степень вины каждого из них необходимо при условии, что указанные лица действовали независимо, и действий каждого из них было недостаточно для наступления объективного банкротства.

В рассматриваемом случае, как установил суд первой инстанции, имеются достаточные основания для вывода о том, что все привлекаемые к субсидиарной ответственности лица действовали совместно и согласованно. В этой связи, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что условия для определения доли в размере субсидиарной ответственности для каждого из контролирующих должника лица отсутствуют.

В соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Поскольку из материалов дела и пояснений конкурсного управляющего следует, что в настоящее время формирование конкурсной массы должника не завершено и  определить размер субсидиарной ответственности невозможно суд первой инстанции пришел к выводу о необходимости приостановления производства по обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами.

Арбитражный апелляционный суд соглашается с указанными обоснованными выводами суда первой инстанции.

Судом первой инстанции дана подробная и мотивированная оценка доводам заявлений и возражений, доводы апелляционных жалоб, по существу, повторяют ранее приведенные доводы лиц и сводятся к несогласию с их оценкой судом первой инстанции.

В апелляционной жалобе конкурсного управляющего должника оспаривает выводы суда первой инстанции в части недоказанности признаков контролирующего должника лица в отношении ФИО7

Доводы апелляционных жалоб ФИО3, ООО «Магнум-С», ФИО5, ФИО4 сводятся к недоказанности принадлежности отчужденного в пользу ООО «СТ» имущества должнику, а также оспариваются выводы суда первой инстанции относительно признания данных лиц контролирующими должника лицами.

Доводы апелляционных жалоб  ФИО7, ФИО6, ФИО8 сводятся к несогласию с отдельными выводами суда первой инстанции относительно извлечения указанными лицами выгоды из недобросовестного поведения контролирующих должника лиц, содержащимися в мотивировочной части обжалуемого судебного акта.

Как указано в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Доказательства того, что ФИО7 имела реальную возможность влиять на действия должника, то есть являлась контролирующим должника лицом, а не исполняла в ходе своей деятельности волю фактически контролирующих должника лиц, в материалах дела отсутствуют.

В этой связи суд первой инстанции правомерно не нашел оснований для признания ФИО7 контролирующим должника лицом. Доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего указанные выводы суда первой инстанции не опровергают.

Доводы заявителей апелляционных жалоб о недоказанности права собственности должника на имущество, подробно оценены судом первой инстанции им дана надлежащая оценка.

В постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда or, 05.04.2021 по делу № А55-23587/2016 (стр. 3, абзац 15), прямо указано, что ссылки ООС «Магнум-С» на отсутствие у ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» права собственности на 85 единиц техники противоречат вступившим в законную силу судебным актам.

Право ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» требовать возврата движимого и недвижимого имущества, переданного ООО «СТ» во исполнение мирового соглашение подтверждается постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 25.06.2021 по делу № А55-2358Щ2016 (стр. 8, абз. 2).        

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2020 № ЗО6-ЭС20 16157 по делу № А55-23587/2016, принятым по жалобе ООО «Магнум-С, такж подтверждено право должника на движимое и недвижимое имущество, которое незаконно было передано ООО «СТ».

Ссылки заявителей на принятые по иным делам судебные акты не опровергают наличие у должника права собственности, а лишь подтверждают сделанный судом вывод о том, что недобросовестное поведение самих контролирующих должника лиц затрудняет установление правового статуса имущества должника.

Как следует из решения Арбитражного суда Самарской области от 14.04.2015 и делу № А55-520/2015, спорная техника в результате согласованных недобросовестны действий передавалась по цепочке от ООО «Самаратрубопроводстрой» (первоначальный собственник) ООО «РемонтСпецСтрой» (перепродавец) и далее ООО «УК «Самаратрубопроводстрой». Заключение между указанными организациями последовательных сделок по купле-продаже не преследовало разумную деловую цель, а было направлено на неправомерное изъятие средств из бюджета посредством возмещения НДС

Кроме того, судом первой инстанции также был учтен факт непередачи бывшими руководителями должника конкурсному управляющему документов должника, что подтверждается определением Арбитражного суда Самарской области от 10.07.2020 по делу № А55-27994/2018. Вопреки доводам заявителей, отсутствие у конкурсного управляющего по вине бывших руководителей должника документов о праве собственности на имущество само по себе не означает отсутствие у должника такого права.

Таким образом, именно недобросовестные действия контролирующих должника лиц повлекли затруднения в формировании конкурсной массы должника и в истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Приведенные заявителями доводы не учитывают, что в определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2020 № 306-ЭС20-16157 по делу № А55-23587/2016 указано, что факт исполнения мирового соглашения в части передачи имущества лицами, участвующими в деле, не оспаривается и подтверждается материалами дела.

Также судом первой инстанции оценены доводы о недоказанности для ответчиков статуса контролирующих должника лиц.

Факт осуществления ФИО3 общего руководства должником отражен в определении Арбитражного суда Самарской области от 10.07.2020 по делу № А55-27994/2018, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.09.2020 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 03.12.2020. 

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2021 № 306-ЭС21-2898 в передаче кассационной жалобы ФИО3 для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказано.

В рассмотрении указанного выше обособленного спора ФИО3 принимал участие в качестве третьего лица.

ФИО3, являясь исполнительным директором ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», осуществлял общее руководство указанной организацией. | Соответствующие обстоятельства отражены в материалах налоговой проверки от 15.03.2018 (том дела 5, стр. 16), которые являлись предметом исследования также в деле № А55-19838/2018. Факт осуществления общего руководства ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» ФИО3 отражен в протоколе его допроса № 14-1 035/224 от 04.07.2017, проведенного в рамках налоговой проверки. Данный факт также подтвержден показаниями других свидетелей. Налоговым органом было доказано, что ФИО3 осуществлял общее руководство рядом аффилированных организаций, включая ООО «УК «Самаратрубопрошдстрой», из чего следует, что ФИО3 оказывал существенное влияние на принятие основных деловых решений относительно деятельности должника.

При оценке материалов налоговой проверки от 15.03.2018 суд учел, что аналогичные обстоятельства ранее установлены решением Арбитражного суда Самарской области от 14.04.2015 по делу № А55-520/2015 (том дела 4, стр. 181-190), в котором указано на согласованность недобросовестных действий ряда физических лиц, включая ФИО12 и ФИО3

Также, как указано в постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 03.12.2020 № Ф06-51239/2019, довод ФИО3 о том, что на основании голословных утверждениях конкурсного управляющего судом сделан вывод об осуществлений ФИО3 общего руководства должником, подлежит отклонению, поскольку указанное обстоятельство нашло отражение на стр. 18 решения Инспекции Федеральной налоговой службы по Октябрьскому району г. Самары о привлечении должника к ответственности за совершение налогового правонарушения от 15.03.2018 № 15-035/8 при даче ФИО3 показаний в качестве свидетеля. 

В соответствии с пунктом 56 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О 1 некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», материалы проведенных в отношении должника или его контрагентов мероприятий налогового контроля, документы, полученные в ходе производства по делам об административных правонарушениях и уголовным делам, могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается заявитель, предъявивший требование о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности. Такие материалы не имеют для суда заранее установленной силы и подлежат оценке наряду с другими доказательствами (статьи 71, 75 и 89 АПК РФ).

При принятии судебного акта, судом также принято во внимание, что ООО «Промышленные объекты», директором которого являлся ФИО3, получило от должника в качестве займа денежные средства по сделке, признанной впоследствии недействительной. Денежные средства должнику не возращены, при этом разумные и достаточные объяснения относительно экономической цели получения денежных средств не представлены.

Такеж судом учтено, что именно ФИО3 заключил с ООО «Премиум» договор поручительства от 10.12.2015 № 1012/П, которым обеспечивалось исполнение обязательств должника по договору подряда. Согласно пояснениям ООО «Премиум», при заключении с должником договоров подряда в 2015 году основные переговоры велись именно с ФИО3 как с руководителем должника, который обладал всеми полномочиями на определение условий договора и на его исполнение. Именно на этом основании поручителем по договору подряда выступил только ФИО3, а не иные лица.

Конкурсный   управляющий   привел   достаточно   серьезные   доводы   и   представил существенные   свидетельства,   которые   во   взаимосвязи   позволяют   признать убедительными аргументы о возникновении связанной группы лиц (включая ФИО3 и ООО «Магнум-С»), контролирующих должника. В соответствии с правовой позицией Верховного   Суда   Российской   Федерации   (определение   Судебной   коллегии   по экономическим спорам  ВС  РФ   от  24.08.2020 №  305-ЭС20-5422(1,2)  по  делу  № А40-232805/2017),   в   силу  статьи   65   Арбитражного  процессуального   кодекса   Российской Федерации бремя доказывания обратного перешло на ФИО3 Именно он должен был обосновать независимый характер своих отношений с должником и ООО «СТ». 

Судом   установлено,   что ФИО5,   являясь   руководителем   должника,   заключил   от   его   имени   мировое соглашение с ООО «СТ», утвержденное определением Арбитражного суда Самарской области от 30.11.2016 по делу № А55-23587/2016.

По условиям заключенного мирового соглашения должник передал в собственность ООО «СТ» все имеющееся у него движимое и недвижимое имущество. Рыночная   стоимость   утраченного   должником   вследствие   заключения   мирового соглашения имущества составляет 152 557 000 руб. (стоимость техники - 137 237 000руб.,   стоимость   земельного   участка   -   15   320   000   руб.).   Размер   рыночной   стоимости утраченного имущества подтверждается заключениями независимого оценщика № Э-49-09(19) и № Э-49-09(19-1) (том дела 4, стр. 199-202).

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Самарской области от30.05.2019   по   делу   №   А55-23587/2016   установлено,   что   мировое   соглашение   было заключено   во   вред   кредиторам,   так   как   задолженность   перед   ООО   «СТ»   являлась фиктивной. Безвозмездная передача должником другому лицу всего движимого и недвижимого имущества   является   для   должника   значимой   сделкой   и   одновременно   существенно убыточной.

В   соответствии   с   разъяснениями,   содержащимися   в   пункте   23   Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», совокупность данных условий (значимость, убыточность) позволяет применить   по   отношению   к   ФИО5   презумпцию   доведения   должника   до банкротства.

Наличие родственной связи ФИО4 с ФИО3, в совокупности с нерыночными условиями приобретения ФИО4 техники, которые могут быть достигнуты только при наличии близких неформальных отношений с другими контролирующими должника лицами, свидетельствует о том, что ФИО4 также является контролирующим должника лицом.

Судом учтены установленные решением Арбитражного суда Самарской области от22.03.2019 по делу № А55-11851/2018 обстоятельства приобретения в июне 2017 года ФИО4 у ООО «СТ» шести транспортных средств, ранее принадлежавших ООО«УК   «Самаратрубопроводстрой»   и   утраченных   в   результате   заключения   мирового соглашения.

Согласно   заключению   независимого   оценщика   №   Э-49-09(19),   стоимость приобретенной ФИО4 техники составляет 9 281 000 руб. При этом техника была приобретена ФИО4 за 1 160 000 руб., то есть по существенно заниженной цене (в восемь раз).

Оплату купленной техники ФИО4 произвела со значительной отсрочкой, в период с ноября 2017 года по январь 2018 года. При этом, согласно объяснениям ООО «СТ» (том дела 2, стр. 42-46), непосредственно после покупки транспортных средствФИО4   передала   их   ООО   «СТ»   в   аренду   и   получала   за   это   плату,   которая практически   полностью   покрыла   стоимость   покупки.   Данные   обстоятельства подтверждаются постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2019   по   делу   №   А55-11851/2018   (том   дела   2,   стр.   37-41)   и   выписками   по банковскому счету (том дела 2, стр. 35-36).

Такие   нетипичные,   явно   отличающиеся   от   рыночных,   условия   приобретения ФИО4 техники не могут быть достигнуты без наличия неформальных связей между участниками отношений. Судом   учтена   схожесть   обстоятельств   приобретения   ФИО4   и   ООО «Магнум-С» у ООО «СТ» техники, принадлежащей должнику. Так, ООО «Магнум-С» приобрело технику по заниженной в 7,5 раза цене, ФИО4 приобрела технику по заниженной   в   8   раз   цене.   И   в   первом,   и   во   втором   случае   отсутствовала   реальная денежная оплата, использовались безденежные схемы зачетов требований.

При указанных обстоятельствах на основе анализа совокупности доказательств суд первой инстанции обоснованно сделал вывод о наличии оснований считать ФИО3, ООО «Магнум-С»,  ФИО5, ФИО4 контролирующим должника лицом.

Доводы ответчиков о том, что у должника имелись активы в виде оборудования стоимостью 57354406,47 руб., приобретенное по договору поставки от 11.02.2014, не подтверждены.  Определением Арбитражного суда Самарской области от 02.04.2019 по делу № А55-27994/2018   установлены   ничтожность   договора   поставки   товара   от   11.02.2014   и отсутствие реальности в его исполнении.

Ссылки на представленные доказательства наличия в обществе сформированного совета директоров (решение №10 от 28.12.2015 единственного участника) сами по себе не имеют правового значения, поскольку доказательств фактической деятельности данного органа управления не имеется, при этом и наличие такого совета директоров не опровергает наличие установленных судом оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам.

Оценивая доводы конкурсного управляющего и возражения ФИО7, суд первой инстанции правомерно указал, что при приобретении у ООО «СТ» транспортного средства ФИО7 действовала недобросовестно, в нарушении прав третьих лиц.

Ссылки ФИО7 на решение Промышленного районного суда г. Самары от 06.11.2019 по делу № 2-4933/2019 не свидетельствуют о неправильности сделанного судом первой инстанции вывода.

Как указано в тексте упомянутого решения от 06.11.2019 (стр. 4, абз 8), суду не были представлены доказательства, подтверждающие возникновение права собственности истца на истребуемое имущество - первичные и иные документы о факте приобретения. Однако указанные судом документы отсутствуют у конкурсного управляющего ввиду их непередачи бывшими руководителями должника. 

Вопреки доводам заявителя отсутствие у конкурсного управляющего по вине бывших руководителей должника документов о праве собственности на спорное имущество само по себе не означает отсутствие у должника такого права.

В постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2021 по делу № А55-23587/2016 (стр. 3, абзац 15) прямо указано, что ссылки на отсутствие у ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» права собственности на 85 единиц техники противоречат вступившим в законную силу судебным актам.

В решении Промышленного районного суда г. Самары от 06.11.2019 по делу № 24933/2019 также указано, что суду не представлены доказательства того, что право собственности ФИО7 на спорное транспортное средство возникло на основании недействительной сделки (стр. 8, абз. 5). Данное обстоятельство послужило основанием для отказа в истребовании спорного транспортного средства в пользу должника. При этом суд общей юрисдикции самостоятельную оценку сделки ФИО7 с ООО «СТ» не давал.

Обжалуемый судебный акт не противоречит решению Промышленного районного суда г. Самары от 06.11.2019, так как последнее не исключает возможность квалификации судом договора купли-продажи от 19.03.2018 между ФИО7 и ООО «СТ» как ничтожного.

Ссылки ФИО7 на то, что суд первой инстанции не дал оценку ее доводам об участии сотрудников ООО «Октогон» в деле № А55-23587/2016 и ряде других дел, не могут быть приняты во внимание, поскольку указанные доводы заявителя не связаны непосредственно с заявленными требованиями, а следовательно не имеют правового значения для разрешения спора.

Оценивая доводы конкурсного управляющего и возражения ФИО6, ФИО8 следует указать, что в обжалуемой ими части определение не создает препятствий в реализации указанными лицами их гражданских прав и не накладывает на них каких-либо обязательств.

По существу суд первой инстанции в данном случае лишь констатировал отсутствие доказательств того, что указанные лица является контролирующими должника, при этом несогласие заявителя с иными выводами суда само по себе не может являться основанием для изменения судебного акта, так как заявителями не представлены доказательства, опровергающие такие выводы (в части обстоятельств и выгоды, полученной от приобретения автомобилей).

Несогласие заявителей с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Доводы заявителей, изложенные в апелляционных жалоб, основаны на неверном толковании норм права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021 по делу № А55-27994/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

2. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.

ПредседательствующийД.К. Гольдштейн

СудьиА.И. Александров

Г.О. Попова