ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности судебного акта

Дело № А65-5343/2022

г. Самара

03 сентября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 21 августа 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 03 сентября 2024 года.

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Гольдштейна Д.К.,

судей Александрова А.И., Львова Я.А., 

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания Богуславским Е.С., 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: 

<

...>, апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.07.2024 по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности в рамках дела № А65-5343/2022 о несостоятельности (банкротстве) ООО  «БКС Казань»,

 

при участии в судебном заседании:

представитель ФИО2 – ФИО3, доверенность от 16.05.2024. 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 25.05.2022 ООО «БКС Казань», г. Казань (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), открыто в отношении него конкурсное производство. Конкурсным управляющим утвержден ФИО1, являющийся членом Саморегулируемой организации Союз «Арбитражных управляющих «Правосознание».

В Арбитражный суд Республики Татарстан 08.04.2024 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.07.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности отказано.

Заявитель обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.07.2024 в рамках дела № А65-5343/2022. Вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2024.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО2 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в письменном отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Суд первой инстанции указал, что конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности руководителя должника (участника/учредителя общества, размер доли 100%) – ФИО2.

В обоснование рассматриваемого заявления конкурсный управляющий ссылался на то, что обязанность по подаче заявления должника в арбитражный суд, предусмотренная статьей 61.12 Закона о банкротстве, исполнена не была.

По мнению конкурсного управляющего, датой возникновения признаков объективного банкротства является 22.06.2021, то есть дата введения процедуры банкротства в отношении основного дебитора ООО «Уралстройнефть» (дело №А40-86190/2021) должника в размере 13 484 810,09 рублей, в результате чего стало невозможным исполнения условий мирового соглашения, утвержденного Арбитражным судом Республики Татарстан от 29.10.2021 по делу №А65-17210/2021. Впоследствии кредитор по данному делу и обратился с заявлением о признании должника банкротом 04.03.2022.

Конкурсный управляющий полагал, что наличие данной дебиторской задолженности и явилось основанием ухудшения финансового состояния должника.

Как указано в пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Как установил суд первой инстанции, ФИО2  с 24.03.2020 являлся директором общества с ограниченной ответственностью «БКС Казань», а также с 24.03.2020  являлся единственным участником должника.

Как установил суд первой инстанции, в опровержение доводов конкурсного управляющего ответчик ссылался на то, что он на дату возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) и в предшествующий период правомерно исходил из отсутствия обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, поскольку последний осуществлял хозяйственную деятельность.

Кроме того, как указывал ответчик, у должника имелись права требования к третьим лицам на сумму 20 358 526 рублей 23 копейки, а именно:

- ООО «Уралстройнефть» (ИНН 

<

***>) признано несостоятельным на основании решения Арбитражного суда города Москвы от 22.06.2021 по делу № А40-86190/2021;

- ООО «Спецстройсервис» (ИНН 

<

***>) признано несостоятельным на основании решения Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.05.2023 по делу №А65-9661/2021;

- АО «Орион» (ИНН 

<

***>) – действующая  организация.

Также, как указывал ответчик, у должника по результатам проведенной инвентаризации выявлено наличие на праве собственности имущества: строительная бытовка, два компьютера, морской контейнер. Указанные права требования и движимое имущество реализованы в порядке, установленном статьей 110 Закона о банкротстве.

Ответчик ссылался на то, что объективная несостоятельность должника наступила вследствие неисполнения контрагентами обязательств на значительную сумму, что повлекло невозможность исполнения обязательств по заключенным договорам  и как следствие прекращение поступления денежных средств от контрагентов. Ответчик при этом предпринимал действия, направленные на преодоление банкротства общества, проводил переговоры с целью заключения новых договоров. Так, после проведения таких переговоров были заключены договоры с рядом контрагентов:

- 04 мая 2021 г. был заключен Контракт №ТС-04/05/2021-21 между ООО «БКС Казань» и ООО «Трубострой»; сумма контракта 13 406 705, 51 рублей, в том числе НДС. По данному контракту были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 5 880 620,89 рублей; 18 ноября 2021г. было подписано соглашение о расторжении контракта;

- 11 января 2021 г. был заключен Договор №1-21-П между ООО «БКС Казань» и ООО «Газпром трансгаз Казань». По данному договору были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 6 033 0998,97 рублей;

- 04 февраля 2021 г. был заключен Договор субподряда №22-774219-ММС между ООО «БКС Казань» и ООО «Мегамолстрой». По данному договору были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 5 704 933,96 рублей;

- 09 февраля 2021 г. был заключен Договор субподряда №34-773893-ММС между ООО «БКС Казань» и ООО «Мегамолстрой». По данному договору были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 6 210 342,80 рублей;

- 11 января 2021 г. был заключен Договор №1-ТО между ООО «БКС Казань» и ООО ЛДЦ «Биомед». По данному договору были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 373 110 рублей; 16 марта 021 г. был заключен Договор на оказание услуг №16/03-2021. По данному договору были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 308 852 рублей; по счетам на оплату, без подписания договора поставки был отгружен товар на общую сумму 821 194,54 рублей;

- 01 июля 2021 г. был заключен Договор №01/07-2021 между ООО «БКС Казань» и ООО «Здоровье семьи Л». По данному договору были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 72 500 рублей; по счетам на оплату, без подписания договора были подписаны документы на общую сумму 234 261, 08 рублей;

- 08 ноября 2016 г. был заключен Договор №04-ТО между ООО «БКС Казань» и ООО «Вулкан». По данному договору были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 205 000 рублей. По счетам на оплату, без подписания договора поставки был отгружен товар на общую сумму 418 906 рублей;

- по счетам на оплату, без подписания договора поставки ООО «БКС Казань» был отгружен товар в адрес АО «Орион» на общую сумму 2 805 134 рубля;

- 18 мая 2021 г. был заключен Договор подряда б/н между ООО «БКС Казань» и ООО «Стар групп». По данному договору были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 621 000 рублей.

Также ответчик ссылался, что было достигнуто мирового соглашения с заявителем по делу о несостоятельности (банкротстве), осуществлено сокращение активов с целью погашения имеющейся у общества задолженности; несмотря на это, в связи с тем, что ООО «Уралстройнефть» и ООО «Спецстройсервис» являлись основными заказчиками должника, преодолеть наступление объективного банкротства не удалось. 

Суд первой инстанции указал, что для целей разрешения вопроса о привлечении руководителя к ответственности по упомянутому основанию установление момента возникновения обязанности по подаче заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Установление момента возникновения обязанности по обращению руководителя в суд с заявлением о банкротстве возглавляемой организации напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 06 июля 2016 г., обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным. Данная правовая позиция отражена в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление №53).

Согласно пункту 4 Постановления №53 объективное банкротство - момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Таким образом, для определения указанного момента необходимо установить, когда совокупный размер обязательств должника превысил размер реальной стоимости его активов (пункт 4 Постановления № 53).

Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 № 14-П, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Отрицательное значение активов в отсутствие иных доказательств неплатежеспособности не свидетельствует о невозможности должника исполнять обязательства, поскольку наличие у общества задолженности перед кредиторами и по платежам в бюджет, отраженной в бухгалтерской отчетности, не может рассматриваться как безусловное доказательство начала возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором для целей определения необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абзацем 2 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Данное обстоятельство отражает лишь общие сведения по тем или иным позициям активов и пассивов применительно к определенному отчетному периоду. Неудовлетворительная структура баланса должника не отнесена законодателем к обстоятельствам, из которых в силу статьи 9 Закона о банкротстве возникает обязанность руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

Ухудшение финансового состояния юридического лица не отнесено статьей 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

Наличие у предприятия кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

С учетом изложенного, для установления даты возникновения у руководителя должника обязанности обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом необходимо установить возникновение у должника признаков объективного банкротства.

Судом первой инстанции установлено, что в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника заявлены требования о включении в реестр требований кредиторов должника и признаны обоснованными следующие требования кредиторов:

1) требование ИП ФИО4 в размере 657 294 рублей 52 копейки, основанное на договоре подряда от 01 марта 2021 г. №25/21 (подтверждено определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29 октября 2021 г. по делу № А65-17210/2021об утверждении мирового соглашения), просрочка исполнения обязательств должника перед кредитором возникла после 09 ноября 2021 г.;

2) требование Управления Федеральной налоговой службы в размере 57 419 087,37 рублей, образовавшаяся по результатам решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения №30/08 от 31 октября 2022 г. Межрайонной ФНС России №6 по Республике Татарстан. Согласно материалам дела, должником  была допущена неполная уплата сумм налога на добавленную стоимость в бюджет в 1,2, 3 кварталах 2017 г., 1,2 кварталах 2018 г., 1,2,3,4 квартал 2019 г. в общей сумме 19 025 700 рублей.

При этом, как указано уполномоченным органом, должник не может быть привлечен за совершение налогового правонарушения за 2017-2018 гг. и 1-2 кварталы 2019 г., в связи с тем, что согласно статье 113 Налогового кодекса Российской Федерации, со следующего дня после окончания налогового периода, в течение которого было совершено это правонарушение, и до момента вынесения решения о привлечении к ответственности истекли три года.

За несвоевременную уплату налога на добавленную стоимость в соответствии со статьями 57,75 Налогового кодекса Российской Федерации начислены пени в сумме 7 831 561, 30 руб.

Также должником в нарушение подпункта 2 пункта 2 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации в результате умышленного неправомерного завышения расходов, учитываемых для целей налогообложения, умышленно занижена налоговая база для исчисления налога на прибыль:

- в 2017 году в сумме 17 848 365 рублей (11 619 909,77 рублей + 3 267 970,85 рублей + 861 822,03 рубля + 2 098 661,86 рубль), что привело к неполной уплате налога на прибыль за 2018 год в общей сумме 3 569 673 рубля (17 848 365 рублей *20%), чем совершено налоговое правонарушение,  ответственность за которое предусмотрена пунктом 3 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации (в виде взыскания штрафа в размере 40% от неуплаченной суммы налога);

- в 2018 году в сумме 10 819 593 рубля (6 355 762, 71 рубля + 3 516 949,15 рублей + 946 881,36 рубль), что привело к неполной уплате налога за 2018 год в общей сумме 2 163 919 рублей (10 819 593 рубля * 20%), чем совершено налоговое правонарушение, ответственность за которое предусмотрена пунктом 3 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации (в виде взыскания штрафа в размере 40% от неуплаченной суммы налога);

- в 2019 году в сумме 67 463 275 рублей (22 834 407,97 рублей + 13 610 915 рублей + 22 967 293,84 рубля + 2 631 578,94 рублей + 2 131 578,95 рублей + 3 287 500 рублей), что привело к неполной уплате налога на прибыль за 2019 год в общей сумме 13 492 655 рублей (67 463 275 рублей * 20 %), чем совершено налоговое правонарушение, ответственность за которое предусмотрена пунктом 3 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации (в виде взыскания штрафа в размере 40% от неуплаченной суммы налога).

Однако, принимая во внимание положения пункта 4 статьи 109 Налогового кодекса Российской Федерации и учитывая, что в данном случае по нарушению за 2017 год истекли сроки давности привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения, должник не привлекается к налоговой ответственности за налоговое правонарушение, связанное с неполной уплатой налога на прибыль за 2017 год.

За несвоевременную уплату налога на прибыль организаций за 2017-2019 гг. в соответствии со статьями 57,75 Налогового кодекса Российской Федерации начислены пени в размере 936 067, 02 рублей зачисляемый в федеральный бюджет, и зачисляемый в бюджет субъекта Российской Федерации в размере 5 304 378, 05 рублей.

Решением №30/08 о привлечении  к ответственности за совершение налогового правонарушения 31 октября 2022 г. Межрайонной ИФНС России №6 по Республике Татарстан на основании статьи 101 Налогового кодекса Российской Федерации ООО «БКС Казань» привлечено к налоговой ответственности, а также начислены пени по состоянию на 31 октября 2022 г. в размере недоимки – 38 251 948 рублей, пени – 14 072 006,37 рублей, штрафа – 5 095 133 рубля.

Суд первой инстанции отметил, что признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества имеют объективный характер и применительно к задолженности по обязательным платежам определяются по состоянию на момент наступления сроков их уплаты за соответствующие периоды финансово-хозяйственной деятельности должника, которые установлены законом, а не на момент выявления недоимки налоговым органом по результатам проведенных в отношении должника мероприятий налогового контроля либо оформления результатов таких мероприятий. Данный правовой подход сформулирован в пункте 26 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Суд первой инстанции указал, что должник свои обязательства по уплате налогов надлежащим образом в полном объеме не исполнил, следовательно, просрочка исполнения обязательств должника перед уполномоченным органом возникла в период  с 2017 г. по 2019 г.

3) требование ООО «УК ПЖКХ» в размере 3 664,28 рублей, основанное на договоре № 

<

***>/1 на оказание услуг по обращению с твердыми коммунальными отходами от 01 января 2019 г., просрочка исполнения обязательств должника по которому возникла после 01 декабря 2021 г.

Между тем, как указал суд первой инстанции, наличие у должника конкретного долга отдельному кредитору само по себе не свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности общества и бездействии руководителя/участника общества по необращению в суд с заявлением.

Согласно правовой позиции Верховным Судом Российской Федерации, изложенной в Определении от 10 декабря 2020 г. № 305-ЭС20-11412 наличие задолженности само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, когда должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным (экстраординарным) механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Согласно пунктам 9, 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При этом осознание руководителем этой диспропорции и ее фатального (для должника) характера носит субъективный характер - определяется в каждом конкретном случае, исходя из информированности руководителя о состоянии собственных активов, конъюнктуры рынка, возможности привлечения внешнего финансирования (Определение Верховного Суда Российской Федерации № 309-ЭС17-1801 от 20.06.2017 г.; № 306-ЭС17-13670 от 29.03.2018).

Исследовав бухгалтерскую отчетность должника, судом первой инстанции установил, что по данным бухгалтерского баланса за 2017 год, балансовая стоимость активов за 2017 год составляла в общем размере 94 451 000 руб., из них: основные средства – 4 929 000  руб., запасы – 42 299 000 руб., дебиторская задолженность – 45 885 000 руб., денежные средства – 1 230 000 руб.

По данным бухгалтерского баланса за 2018 год балансовая стоимость активов за 2018 год составляла 84 964 000 руб., из них: основные средства – 10 429 000 руб., запасы – 46 676 000 руб., дебиторская задолженность – 25 708 000 руб., денежные средства – 692 000 руб., прочие оборотные активы – 1 460 000 руб.

По данным бухгалтерского баланса за 2019 год балансовая стоимость активов за 2019 год составляла 112 182 000 руб., из них: основные средства – 8 521 000 руб., отложенные налоговые активы – 911 000 руб., запасы – 30 125 000 руб., НДС по приобретенным ценностям – 1 201 000 руб., дебиторская задолженность  - 63 554 000 руб., денежные средства – 7 145 000 руб., прочие оборотные активы – 725 000 руб.

По данным бухгалтерского баланса за 2020 год балансовая стоимость активов за 2020 год составляла 103 948 000 руб., из них: основные средства – 4 653 000 руб., отложенные налоговые активы – 673 000 руб., прочие внеоборотные активы – 75 000 руб., запасы – 50 302 000 руб., НДС по приобретенным ценностям – 4 049 000 руб., дебиторская задолженность – 42 081 000 руб., денежные средства – 1 350 000 руб., прочие оборотные активы – 765 000 руб.

По данным бухгалтерского баланса за 2021 год балансовая стоимость активов за 2021 год составляла 94 174 000 руб., из них: основные средства - 99 000 руб., отложенные налоговые активы – 461 000 руб., прочие внеоборотные активы – 74 000 руб., запасы- 63 133 000 руб., НДС по приобретенным ценностям – 3 979 000 руб., дебиторская задолженность – 26 348 000 руб., денежные средства  - 80 000 руб., прочие оборотные активы – 1 000 руб.

Кроме того, судом первой инстанции установлено, что должником в период с 27 декабря 2019 г.  по 03 августа 2021 г. произведено отчуждение транспортных средств в количестве 10 единиц, однако денежные средства, полученные от реализации указанного имущества должника, израсходованы на оплату налогов, аренды помещений и коммунальных услуг, заработной платы, а также на приобретение товаров, что свидетельствует о том, что на момент возникновения задолженности должника перед уполномоченным органом Общество осуществляло обычную хозяйственную деятельность.

Судом первой инстанции отмечено, что определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29 октября 2021 г. по делу №А65-17210/2021, в рамках которого между кредитором ИП ФИО4 и должником заключено мировое соглашение, должник обязуется в течение 10 дней перечислить денежные средства в размере 650 000 рублей, следовательно, именно с 09 ноября 2021 г.  должник полностью прекратил расчеты с кредиторами.

Таким образом, суд первой инстанции констатировал, что в период с 2017 г. по 2019 г. у должника сформировалась задолженность лишь перед уполномоченным органом, погашение которой не осуществлялось, а факт и размер задолженности должником по существу не оспаривались.

Между тем, на момент возникновения задолженности перед уполномоченным органом размер активов должника превышал размер задолженности, общество вело обычную хозяйственную деятельность, что в свою очередь, также не свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности должника.

Суд первой инстанции указал, что пришел к выводу о том, что с 09 ноября 2021 года сформировалась необслуживаемая кредиторская задолженность, поступающие денежные средства покрывали лишь расходы на текущую деятельность, в результате чего даже без учета долгосрочных обязательств размер активов должника был меньше краткосрочных обязательств.

Суд первой инстанции указал, что сослался на правовую позицию, изложенную в Определениях Верховного Суда РФ от 13.06.2017 № 305-ЭС17-6013, от 03.08.2017 № 305-ЭС15-4454, от 05.10.2018 № 303-ЭС17-3401, согласно которой даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства.

Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

В указанной связи суд первой инстанции посчитал, что само по себе наличие задолженности по платежам и ее увеличение, как было указано конкурсным управляющим должника,  с 22 июня 2021 года,  о наличии у должника признаков объективного банкротства не свидетельствует.

Также, как отметил суд первой инстанции, конкурсным управляющим не доказано наличие у должника неисполненных обязательств должника, возникших с 22 июня 2021 г., поскольку материалами дела установлено, что задолженность должника перед заявителем по делу возникла после 09 ноября 2021 г., а решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения №30/08 вынесено уполномоченным органом 31 октября 2022 г.

Также, суд первой инстанции посчитал, что инициирование руководителем должника либо контролирующим должника лицом процедуры банкротства непосредственно после 22 июня 2021 г. могло привести к уменьшению задолженности перед кредиторами  либо позволило бы исключить возникновение задолженности.

Суд первой инстанции указал, что если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Недоказанность наличия хотя бы одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, является основанием для отказа в удовлетворении заявления. Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Вместе с тем, презумпции в деле о банкротстве являются опровержимыми.

Суд первой инстанции указал, что  объективная несостоятельность должника наступила вследствие неисполнения контрагентами обязательств на значительную сумму, что повлекло невозможность исполнения обязательств по заключенным договорам  и как следствие прекращение поступления денежных средств от контрагентов. При этом ответчик предпринимал действия, направленные на преодоление банкротства общества, проводил мероприятия с целью заключения новых договоров, на что указано выше. 

С учетом перечисленного, суд первой инстанции посчитал доказанным факт осуществления контролирующим должника лицом разумных и добросовестных действий, направленных на стабилизацию имущественного положения должника.

Как установил суд первой инстанции, поскольку признаки финансового кризиса у должника стали очевидными по состоянию на 09 ноября 2021 г., именно после указанной даты разумный и добросовестный руководитель, обладая информацией о показателях организации, о сформированной и необслуживаемой кредиторской задолженности, а также отсутствии перспектив для поступления денежных средств в достаточном объеме, должен был осознавать бесперспективность дальнейшей деятельности. 

Учитывая указанные обстоятельства в совокупности, суд первой инстанции посчитал, что обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом должна была быть исполнена руководителем по истечению 1 месяца (09 декабря 2021 г.) после возникновения признаков объективного банкротства (09 ноября 2021 года), при этом фактически дело о банкротстве было возбуждено 05 марта 2022 года по заявлению кредитора (ИП  ФИО4).

Однако судом первой инстанции установлено, что все договорные отношения должника с кредиторами имели место до указанной даты – 09 декабря 2021 г.

Таким образом, кредиторская задолженность перед кредиторами по обязательствам, возникшим до 09 декабря 2021 года, исходя из вышеизложенного, не образует объем субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по заявленным на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве конкурсным управляющим основаниям.

С учетом указанного, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между обязанностью контролирующих должника лиц обратиться в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, в связи с чем посчитал, что  заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.12 Закона о банкротстве, удовлетворению не подлежит.

Арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Судом первой инстанции дана подробная и мотивированная оценка доводам заявления, доводы апелляционной жалобы, по существу, повторяют первоначальные доводы заявителя и сводятся к несогласию с их оценкой судом первой инстанции.

Доводы заявления сводились лишь к констатации неисполнения бывшим руководителем должника обязанности, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве. Иные доводы не приводились, также не содержатся в апелляционной жалобе.

Обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Пунктом 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, в статьях 9 и 61.12 (ранее – статье 10) Закона о банкротстве исчерпывающе определены условия для привлечения руководителя должника, ответственного за подачу должником в арбитражный суд заявления о банкротстве, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и размер такой ответственности.

Из содержания приведенных норм следует, что доказыванию подлежат точные даты возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника.

Кроме того, доказыванию подлежит также точная дата возникновения обязательств, к субсидиарной ответственности по которым привлекается лицо из перечисленных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве оснований.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992).

Ошибочным является отождествление наличия кредиторской задолженности в определенный период времени и наступления объективного банкротства.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформированную в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Наличие у предприятия кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

Кроме того, бухгалтерский баланс сам по себе не может рассматриваться как безусловное доказательство момента (начала) возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором, а отражает лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду, формальное отрицательное значение активов общества, определенное по данным бухгалтерской отчетности, при отсутствии иных доказательств неплатежеспособности не свидетельствует о невозможности общества исполнять свои обязательства, и даже при отрицательной величине стоимости чистых активов, имеющей при этом тенденцию к росту, требования кредиторов могут быть удовлетворены.

В пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №1 (2021) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021) указано, что неоплата долга кредитору по конкретному договору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения его руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Ошибочно отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Суд первой инстанции на основе анализа материалов дела и хозяйственной деятельности должника установил, что такой момент наступил не ранее 09 ноября 2021 года. Данные выводы суда первой инстанции заявителем жалобы не опровергнуты. При этом ФИО2  в целом приступил к исполнению обязанностей руководителя должника лишь с 24.03.2020, то есть к указанной дате должник уже длительное время продолжал вести хозяйственную деятельность несмотря на наличие отдельных финансовых трудностей и не имелось оснований полагать, что кризис ликвидности является всеобъемлющим, а возможность продолжения такой деятельности утрачена.

Судом апелляционной инстанции принимается во внимание, что доказательства, подтверждающие наличие у должника обязательств перед кредиторами, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве (как исходя из даты, указанной арбитражным управляющим, так и исходя из даты установленной судом первой инстанции), при рассмотрении настоящего обособленного спора не были представлены. Задолженность по обязательным платежам возникла за периоды, истекшие существенно ранее, в течение которых ФИО2  руководителем должника не являлся, а установление такого долга по результатам налоговой проверки состоялось уже после возбуждения дела о несостоятельности.

С учетом перечисленного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленного требования.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, основаны на неверном толковании норм права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.07.2024 по делу № А65-5343/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

2. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                        Д.К. Гольдштейн

 

Судьи                                                                                      А.И. Александров

 

Я.А. Львов