ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А66-3289/2019

г. Вологда

11 апреля 2024 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 10 апреля 2024 года.

В полном объёме постановление изготовлено 11 апреля 2024 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Кузнецова К.А., судей Селецкой С.В. и Шумиловой Л.Ф., при ведении протокола секретарем судебного заседания Вирячевой Е.Е.,

при участии ФИО1 и ФИО2 лично, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Тверская генерация» на определение Арбитражного суда Тверской области от 30 января 2024 года по делу № А66-3289/2019,

у с т а н о в и л:

общество с ограниченной ответственностью «Тверская генерация»               (адрес: Тверская область, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>;                            далее –  ООО «Тверская генерация») обратилось 06.03.2019 в Арбитражный суд Тверской области (далее – суд) с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью управляющая компания «Слобода» (адрес: 170040, 

<

...>; ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; далее – ООО УК «Слобода», общество, Должник) несостоятельным (банкротом). 

Определением суда от 11.03.2019 заявление принято к производству.

Определением суда от 06.06.2019 заявление признано обоснованным, в отношении ООО УК «Слобода» введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО3, член ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Меркурий» (адрес для направления корреспонденции: 123557, Москва, 557, а/я 11).

Решением суда от 23.03.2020 ООО УК «Слобода» признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство на срок шесть месяцев до 23.09.2020, конкурсным управляющим утверждена ФИО4, член ассоциации саморегулируемой организации арбитражных управляющих «Межрегиональный центр экспертов и профессиональных управляющих» (адрес для направления корреспонденции: 105064, Москва, ул. Земляной Вал, д. 2, а/я 54); сообщение об этом опубликовано в издании «Коммерсантъ» от 04.04.2020 № 61.

Определением суда от 12.02.2021 ФИО4 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего. 

Определением суда от 26.02.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО5, член союза арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «ДЕЛО» (номер в реестре 5424, адрес для направления корреспонденции: 170100, г. Тверь, ОПС-100, а/я 0652). 

Конкурсный управляющий обратился 11.06.2021 в суд с заявлением к ФИО1 о признании недействительными договоров об использовании личных автомобилей работников в служебных целях от 01.01.2017 № 24 и от 01.01.2018 № 25, применении последствий их недействительности в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу Должника денежных средств в сумме 528 000 руб. 

Определением суда от 21.06.2021 заявление принято к рассмотрению. 

Определением суда от 30.01.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано. С Должника в доход федерального бюджета взыскано 6 000 руб. государственной пошлины. ООО «Тверская генерация» с депозита суда возвращено  33 000 руб., внесенных по платежному поручению от 19.11.2021 № 33537.

ООО «Тверская генерация» с этим определением суда не согласилось, обратилось в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит его отменить.

В обоснование своей позиции ссылается на то, что в ходе рассмотрения спора конкурсным кредитором заявлено ходатайство о назначении технической экспертизы для разрешения двух вопросов, имеющих значение по делу, поскольку имеются основания полагать, что оспариваемые договоры являются сфальсифицированными, составлены и подписаны лишь для вида с целью обоснования перечисления дополнительных денежных средств генеральному директору Должника.

Отклонив ходатайство о проведении судебной экспертизы, суд первой инстанций в нарушение норм Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) лишил апеллянта возможности реализации принадлежащих ему процессуальных прав и обязанностей по доказыванию своих требований.

Считает, что судом не проверен факт неиспользования личного автомобиля ФИО1 в служебных целях.

Представленные к материалам делам документы не могут служить доказательством расходов, понесенных ответчиком в связи с использованием им личного автомобиля в служебных целях.

На даты заключения спорных договоров у Должника имелись признаки неплатежеспособности. 

ФИО1, обладая данными бухгалтерской отчетности Общества, еще в 2017 (дата возникновения задолженности перед ООО «Тверская генерация») видел признаки несостоятельности, поскольку чистые активы Должника уже представляли собой отрицательную величину, так как величина обязательств превышала величину дебиторской задолженности.

ФИО1 в отзыве и в судебном заседании просит определение суда оставить без изменения.

Конкурсный управляющий ФИО5 в отзыве просит апелляционную жалобу удовлетворить.

ФИО2 в судебном заседании просит определение суда оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 АПК РФ, пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Выслушав мнение явившихся сторон, исследовав материалы дела, апелляционный суд приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, общество с ограниченной ответственностью Управляющая компания «Наш дом» (Работодатель) и ФИО1 (Работник) заключили 01.01.2017 и 01.01.2018  договоры об использовании личного автомобиля работника в служебных целях № 24 и 25, в соответствии с которыми Работник в интересах Работодателя использует в служебных целях принадлежащий ему на праве собственности легковой автомобиль марки KIA OPTIMA, год выпуска 2015, объем двигателя 2400 куб. см, государственный регистрационный знак Х015РХ69RUS, цвет графит.

Ежемесячная компенсация Работнику за использование личного транспортного средства в служебных целях составляет 22 000 руб.:

износ автомобиля – 10 руб. за 1 км пробега в служебных целях;

расходы на эксплуатацию в служебных целях – затраты на горюче-смазочные материалы (бензин марки АИ-95), парковку автомобиля с понедельника по пятницу с 08:00 до 19:00;

возмещение затрат по страхованию и ремонту автомобиля.

За период с 2017 по 2018 годы из кассы Общества в пользу ФИО1 выданы денежные средства в сумме 528 000 руб. с указанием назначения платежа:  «оплата по соглашению 24 от 01.01.2017 (за 2017 год)» и «оплата по соглашению 25 от 01.01.2018 (за 2018 год)».

Согласно ответу УМВД России по Тверской области от 20.04.2022              (лист дела 116) названное транспортное средство в период с 31.10.2015 по 26.10.2019 зарегистрировано за ФИО1

Ссылаясь на то, что договоры от  01.01.2017 № 24 и от 01.01.2018 № 25 является недействительными сделками на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), конкурсный управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявления.

Согласно статье 223 АПК РФ и пункту 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу статьи  61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

На основании пункта 3 статьи 129 названного Закона конкурсный управляющий вправе предъявлять иски о признании недействительными сделок, совершенных должником.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС РФ) от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63) разъяснено, что по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т. п.). 

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В силу пункта 5 постановления № 63 для признания сделки недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходима совокупность следующих обстоятельств:

сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов;

в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Как указано в пункте 6 постановления № 63, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: 

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, среди которых в том числе совершение сделки безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве, в силу которых под недостаточностью имущества должника понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью его имущества (активов), а под неплатежеспособностью – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Согласно абзацу четвертому пункта 12 постановления № 63 при решении вопроса о том, должен ли был кредитор знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько он мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. К числу фактов, свидетельствующих в пользу такого знания кредитора, могут с учетом всех обстоятельств дела относиться следующие: неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой об отсрочке долга по причине невозможности уплаты его в изначально установленный срок; известное кредитору (кредитной организации) длительное наличие картотеки по банковскому счету должника (в том числе скрытой); осведомленность кредитора о том, что должник подал заявление о признании себя банкротом.

Бремя доказывания того, что оспариваемая сделка совершена с целью причинения вреда имущественным правам должника и его кредиторов, равно как и того, что другая сторона сделки знала об указанной цели должника, лежит на заявителе.

В рассматриваемом случае спорные договоры заключены 01.01.2017 и 01.01.2018, то есть в течение трех лет до принятия заявления о признании Должника банкротом (11.03.2019).

Согласно статье 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

По общему правилу недостаточность имущества определяется по данным бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению сделки.

Неплатежеспособность – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В судебно-арбитражной практике выработан устойчивый подход относительно того, что сам по себе факт наличия у должника обязательств перед кредиторами не является основанием для вывода о его неплатежеспособности. Предъявление требований в исковом порядке еще не означает, что они будут удовлетворены судом, а в случае если они будут удовлетворены – не означает, что у должника недостаточно средств для погашения таких требований. Неплатежеспособность не может отождествляться с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

В рассматриваемом случае убедительных доказательств, свидетельствующих о том, что в период совершения оспариваемых сделок Должник не мог исполнять свои текущие обязательства, в материалах настоящего обособленного спора не имеется (статья 65 АПК РФ).

Так, конкурсным управляющим представлены судебные акты Арбитражного суда Тверской области о взыскании задолженности с                               ООО УК «Наш дом» (в последующем – ООО УК «Слобода»).

Возникновение задолженности перед конкретными кредиторами в                 2017 – 2018 годы не свидетельствует о том, что Должник автоматически стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества.

Как следует из материалов дела, основным видом деятельности Должника является управление недвижимым имуществом за вознаграждение или на договорной основе, в качестве дополнительного вида деятельности, в том числе, указано управление эксплуатацией жилого фонда за вознаграждение или на договорной основе. Модель хозяйствования управляющей компании, при которой имеется непогашенная кредиторская задолженность перед поставщиками коммунальных услуг, одновременно с дебиторской задолженностью граждан, является обычной при функционировании организаций подобного рода, а наращивание обязательств должника носит объективный характер.

В силу особенностей указанной деятельности кредиторская задолженность управляющей организации, отраженная в бухгалтерской отчетности и в последующем включенная в реестр требований ее кредиторов, фактически представляет собой долги граждан по оплате коммунальных услуг, которые находятся в прямой зависимости от платежеспособности населения и не связаны с результатами экономической деятельности должника.

Из пояснений участников процесса следует, что до настоящего времени Общество проводит мероприятия по взысканию дебиторской задолженности с населения.

В материалы дела ответчиком представлена копия из трудовой книжки, согласно которой ФИО1 в 2015 году принят на работу в                         ООО УК «Наш дом» на должность генерального директора, в 2020 году названный трудовой договор прекращен в связи с сокращением работника.

Других доказательств, позволяющих определить иной период наступления неплатежеспособности Должника, суду не представлено, в материал дела не имеется.

Таким образом, наличие у Общества признаков неплатежеспособности на момент совершения спорных перечислений не подтверждено.

При этом наличие либо отсутствие признаков неплатежеспособности на момент совершения сделок не является безусловным основанием для признания их недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Для признания сделок недействительными по заявленным основаниям требуется доказать причинение вреда кредиторам должника оспариваемой сделкой, а также установить совокупность условий, для квалификации сделки в качестве недействительной, причинившей вред имущественным правам кредиторов должника и осведомленности стороны сделки о цели совершения указанной сделки.

Как разъяснено в пункте 7 постановления №  63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

При решении вопроса о том, должен ли был кредитор знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько он мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. К числу фактов, свидетельствующих в пользу такого знания кредитора, могут с учетом всех обстоятельств дела относиться следующие: неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой об отсрочке долга по причине невозможности уплаты его в изначально установленный срок; известное кредитору (кредитной организации) длительное наличие картотеки по банковскому счету должника (в том числе скрытой); осведомленность кредитора о том, что должник подал заявление о признании себя банкротом (пункт 12 постановления № 63).

По смыслу статьи 19 Закона о банкротстве ФИО1 является заинтересованным лицом по отношению к Должнику.

Тем не менее сам по себе факт совершения сделки с заинтересованным лицом не свидетельствует о намерении сторон причинить вред кредиторам. Такие доказательства суду не представлены.

В рассматриваемом случае наличие каких-либо последствий сделки, которые привели или могли привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника (абзац тридцать второй статьи 2 Закона о банкротстве), не доказано.

С учетом изложенного апелляционная коллегия считает правильным вывод суда о том, что не имеется оснований для вывода о заключении спорных договоров с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Таким образом, отсутствуют основания для признания сделки недействительной в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Доказательства, свидетельствующие о том, что Должник в спорный период не осуществлял деятельность, в связи с чем отсутствовала необходимость в заключенных договорах, по сделкам отсутствовало встречное предоставление, в материалах дела отсутствуют.

Как разъяснено Рострудом в письме от 12.12.2013 № 4209-ТЗ, главным признаком разъездного характера работы является то, что поездки при разъездном характере работы происходят постоянно, в отличие от командировок, которые осуществляются периодически, нерегулярно, на период, определенный командировочными документами. При этом разъездной характер работы может быть установлен работнику независимо от занимаемой должности.

При разъездном характере работы компенсация предполагает не прямое возмещение расходов, понесенных работником на проезд к месту осуществления своей трудовой функции (затраты на бензин, на приобретение билетов), а именно компенсацию за повышенную напряженность работы, предполагающей постоянные перемещения.

При этом размер такой компенсации очевидно не может быть привязан к затратам на бензин или билеты, так как напряженность работы не зависит от того, сколько денег на них потрачено.

Потребность в использовании личного автомобиля в хозяйственной деятельности Должника обоснована ответчиком разъездным характером его работы, что отражено в дополнительном соглашении от 01.08.2016 к трудовому договору, отсутствием у Общества транспортных средств и необходимостью контроля за состоянием многоквартирных домов, находящихся в управлении Должника и придомовой территории.  

Спорные договоры оформлены в соответствии со статьей 188 Трудового кодекса Российской Федерации, размер компенсации подтвержден ежемесячно составлявшимся расчетом на основании служебных заданий.

Значительное завышение размера компенсационных выплат лицами, участвующими в деле, не подтверждено. 

Кроме того, конкурсным управляющим в качестве оснований для признания платежей недействительными сделок приведены положения пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Норма пункта 1 статьи 170 ГК РФ, согласно которой сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна, направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

При этом следует учитывать, что стороны такой сделки могут придать ей требуемую законом форму и произвести для вида соответствующие действия (формальное исполнение), что само по себе не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон не имеется  цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника либо для создания искусственных оснований для получения и удержания денежных средств или имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

В рассматриваемой ситуации конкурсным управляющим не доказаны обстоятельства наличия в действиях Должника и ФИО1 признаков злоупотребления правом.

Доказательств, свидетельствующих о том, что при осуществлении оспариваемых сделок стороны действовали исключительно с намерением причинить вред другому лицу, в обход закона с противоправной целью, а также о мнимости спорных сделок, совершения их без намерения создать соответствующие правовые последствия, материалы дела не содержат.

В ходе рассмотрения спора конкурсным кредитором ООО «Тверская генерация» заявлено ходатайство о назначении технической экспертизы для разрешения вопроса: «В какой период времени выполнена подпись                 ФИО1 на договоре № 24 об использовании личного автомобиля работника в служебных целях от 01.01.2017, сторонами которого являются ФИО1 и ООО УК «Наш дом».

Суд, рассмотрев ходатайство ООО «Тверская генерация» о назначении экспертизы, выслушав позиции участников процесса, пришел к правомерному выводу об отсутствии достаточных оснований для его удовлетворения.

В соответствии с частью 1 статьи 82 АПК РФ экспертиза назначается судом в случаях, когда вопросы права нельзя разрешить без оценки фактов, для установления которых требуются специальные познания. Вопрос о необходимости проведения экспертизы относится к компетенции суда, разрешающего дело по существу, удовлетворение ходатайства о проведении экспертизы является правом, а не обязанностью суда.

Вопреки доводам жалобы судом правомерно не установлено предусмотренных статьей 82 АПК РФ оснований для проведения экспертизы, в связи с достаточностью имеющихся в деле доказательств для разрешения спора по существу с учетом фактических обстоятельств дела.  

На основании изложенного суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Всем доводам апеллянта, приведенным в суде первой инстанции и продублированным в апелляционной жалобе, арбитражным судом дана надлежащая правовая оценка, оснований для их переоценки апелляционная коллегия не находит.

Иных убедительных доводов, основанных на доказательственной базе, позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, в апелляционной жалобе не содержится.

Доводы подателя жалобы по существу сводятся к несогласию с оценкой судом первой инстанции установленных по делу обстоятельств. Между тем иная оценка имеющихся доказательств не свидетельствует о неправильном применении судом норм материального права.

Поскольку материалы дела исследованы судом первой инстанции полно и всесторонне, выводы суда соответствуют имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено, оснований для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Тверской области от 30 января 2024 года по делу № А66-3289/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Тверская генерация» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

К.А. Кузнецов

Судьи

С.В. Селецкая

Л.Ф. Шумилова