СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-11473/2023(1)-АК

Дело № А50-21474/2021

27 декабря 2023 года

г. Пермь

Резолютивная часть постановления объявлена 20 декабря 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 27 декабря 2023 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Плаховой Т.Ю.,

судей    Темерешевой С.В., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании:

ФИО2, паспорт;

от кредитора ФИО3 – ФИО4, паспорт, доверенность от 30.12.2021; 

от ФИО5 – ФИО6, паспорт, доверенность 09.01.2023;  

иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу кредитора ФИО3

на определение Арбитражного суда Пермского края 

от 14 сентября 2023 года, 

об отказе в удовлетворении заявления ФИО3 о признании недействительным договора дарения квартиры от 19.10.2013,

вынесенное в рамках дела № А50-21474/2021 

о признании несостоятельным (банкротом) ФИО7,

третьи лица: ФИО8, ФИО9, ФИО10,

установил:

решением Арбитражного суда Пермского края от 24.02.2022 (резолютивная часть от 21.02.2022) в отношении ФИО2 (далее – должник, ФИО11 (Ф-ных) Н.В.) введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим должника утвержден арбитражный управляющий ФИО12, член Союза «МЦАУ».

Сведения о введении процедуры реализации имущества опубликованы в газете КоммерсантЪ от 12.03.2022. 

23.12.2022 от ФИО3 (далее – кредитор, ФИО3) в Арбитражный суд Пермского края поступило заявление о признании недействительным договора дарения квартиры от 19.10.2013г. к ответчику ФИО13 (далее – ответчик, ФИО13), об обязании ФИО5 (далее – ФИО5) и ФИО10 (далее – ФИО10) возвратить ФИО2 квартиру.

Определением суда от 26.12.2022 заявление принято к производству и назначено к рассмотрению в судебном заседании на 01.02.2023.

Судебное разбирательство для целей совершения дополнительных процессуальных действий, представления участниками спора дополнительных доказательств неоднократно откладывалось, с учетом последнего отложения до 30.08.2023.

В судебном заседании 27.03.2023 представитель ФИО3 просил принять отказ от требований к ФИО10, принять уточнение исковых требований в следующем виде: признать недействительным договор дарения квартиры от 19.10.2013, заключенный между ФИО2 и ФИО13; применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО13 в пользу ФИО2 рыночной стоимости трехкомнатной квартиры, общей площадью 97,9 кв.м., расположенной на третьем этаже жилого дома, находящегося по адресу Пермский край, г. Пермь, Свердловский район, ул. Максима Горького, дом 49, номер квартиры 128, по состоянию на 19.10.2013; признать ничтожным (притворным) договор купли-продажи квартиры от 08.05.2015, заключенный между ФИО13 и ФИО5; применить последствия недействительности сделки в виде признания договора купли-продажи квартиры от 08.05.2015 заключенным по цене 7 480 000 руб.; взыскать с ФИО13 в пользу ФИО3 расходы по уплате государственной пошлины в размере 9 000 руб. и почтовые расходы в размере 236 руб. 25 коп.; взыскать с ФИО5 в пользу ФИО3 расходы по уплате государственной пошлины в размере 3 000 руб. и почтовые расходы в размере 78 руб. 75 коп. 

Уточнения требований в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) приняты судом.

Определением суда от 03.04.2023 по настоящему обособленному спору производство по требованию к ФИО10 прекращено в связи с отказом истца от требований к данному ответчику, этим же определением судом назначена экспертиза, производство которой поручено Пермской торгово-промышленной палате, эксперту ФИО14. На разрешение эксперта поставлены следующие вопросы: определить рыночную стоимость трехкомнатной квартиры по адресу 

<

...> по состоянию на 19.10.2013; определить рыночную стоимость трехкомнатной квартиры по адресу 

<

...> по состоянию на 08.05.2015.

05.05.2023 в материалы дела поступило экспертное заключение.

Определением суда от 23.06.2023 ФИО10 привлечена к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 14.09.2023 (резолютивная часть от 07.09.2023) в удовлетворении заявленных требований отказано. Суд также определил финансовому отделу Арбитражного суда Пермского края перечислить Пермской Торгово-Промышленной палате, эксперту ФИО14 денежные средства в сумме 20 000 руб., перечисленные по платежному поручению № 61596 от 30.01.2023 за проведение экспертизы по делу №А50-21474/2021.

Не согласившись с судебным актом, кредитор ФИО3 подал апелляционную жалобу, в которой просит определение суда от 14.09.2023 отменить, принять по обособленному спору новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований. 

Заявитель жалобы указывает на то, что оспариваемая сделка была совершена 19.10.2013, то есть до 01.10.2015, должник на момент ее совершения не имел статуса индивидуального предпринимателя, следовательно, оспариваемая сделка как сделка, совершенная с целью причинить вред кредиторам, могла быть признана недействительной только на основании ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). В связи с этим вывод суда первой инстанции о наличии конкуренции с п. 2 ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) нельзя считать основанным на нормах права, так как соответствующие положения закона не подлежали применению к спорным правоотношениям. В любом случае кредитор доказывал фиктивность правоотношений между должником и его близкими родственниками, создание искусственного документооборота между ними, с внесением в него заведомо ложных сведений о юридически значимых фактах, которые отсутствовали в действительности и были направлены на обход закона с противоправной целью, выраженной исключительно в намерении причинить вред кредиторам должника и извлечь преимущества от своего незаконного и недобросовестного поведения. Также указывает, что после заключения оспариваемого договора дарения должник и члены ее семьи (супруг и несовершеннолетний ребенок) продолжили проживать в отчужденном жилом помещении, то есть владение и пользование им с их стороны не прекратилось, что подтверждалось фактом их регистрации по соответствующему адресу до последующего отчуждения, в том числе последующей регистрацией по указанному адресу супруга должника, получение почтовой корреспонденции по нему, в том числе судебной (стр. 4 решения Третейского суда), пояснениями должника и ответчика. При этом ФИО13 в указанном жилом помещении не проживала и в него не вселялась, то есть не вступала в права владения и пользования им. Отмечает, что указанные обстоятельства неоднократно подтверждались и самими должником, и ответчиком ФИО13 в ходе рассмотрения обособленного спора. Более того, именно должник продолжила нести бремя содержания спорного имущества, в том числе оплачивать ипотечные платежи, что подтверждается платежными документами, представленными банком. Выводы суда первой инстанции о том, что до апреля 2014 года кредитные обязательства исполнялись надлежащим образом (после чего заемщик и поручитель обратились в банк за реструктуризацией, которая была им предоставлена с условием об отсрочке уплаты основного долга, после истечения которой кредит не погашался), в связи с чем, противоправная цель отсутствует, так как должница не отвечала признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, не основаны на нормах права и обстоятельствах спора. На момент совершения оспариваемой сделки должница и её супруг находились в неудовлетворительном финансовом положении. Должник и её супруг были заемщиком и поручителем по кредиту, полученному в ОАО «Сбербанк России», размер ежемесячного платежа по которому составлял 110 728 рублей, а также созаемщиками по кредиту, полученному в АКБ «Инвестторгбанк», размер ежемесячного платежа по которому составлял 67 005 руб. 25 коп.; то есть только кредитная нагрузка на домохозяйство должника составляла 177 733 руб. 25 коп. в месяц, при этом должник и ее супруг должны были обеспечивать себя и своего несовершеннолетнего ребенка (трех членов семьи). Таким образом, применительно к спорному имуществу суд первой инстанции не мог рассмотреть, а кредитор заявить в деле о банкротстве требование об истребовании имущества из чужого незаконного владения по правилам ст.ст. 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), так как оно относится к подсудности Свердловского районного суда г. Перми. При этом согласно определению Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 года № 309-ЭС20-4693 (1,2,3) по делу № А40-157934/2015, уплата за приобретаемое имущество рыночной стоимости сама по себе не свидетельствует о том, что приобретатель являлся добросовестным и у него нельзя истребовать приобретенное имущество.

До начала судебного заседания от ответчика ФИО13 поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

В судебном заседании представитель кредитора ФИО3 доводы апелляционной жалобы поддержал.

ФИО2 и представитель ФИО5 против доводов апелляционной жалобы возражали.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, представителей в заседание суда апелляционной инстанции не направили, что в соответствии с ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием к рассмотрению дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии со ст.ст. 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 19.10.2013 ФИО2 и ФИО13 заключили договор дарения квартиры.

Согласно п. 1.1 договора, даритель безвозмездно передает в собственность одаряемому, а одаряемый принимает в качестве дара следующее недвижимое имущество: трехкомнатная квартира, общей площадью 97,9 кв.м. на третьем этаже жилого дома, находящегося по адресу Пермский край, г. Пермь, Свердловский район, ул. Максима Горького, д. 49, кв. 128. 

08.05.2015 ФИО13 отчудила данную квартиру ФИО5 на основании договора купли-продажи.

Согласно п. 3.1 Договора, цена квартиры составляет 1 000 000 (один миллион) руб., указанная стоимость является окончательной и изменению не подлежит; доказательством исполнения договора является расписка продавца на нем.

24.12.2016 ФИО5 и ФИО10 заключили договор дарения доли квартиры.

Согласно п. 1 договора, даритель (сын) безвозмездно передает в общую долевую собственность одаряемой (матери) 4/5 доли в праве на 3-комнатную квартиру, общей площадью 97,9 кв.м., на 3 (третьем) этаже пятнадцатиэтажного кирпичного жилого дома, расположенную по адресу: 

<

...>.

Полагая, что договор дарения от 19.10.2013 является недействительным на основании ст. 10, п. 1 ст. 170 ГК РФ, а договор купли-продажи 08.05.2015 - недействительным на основании п. 2 ст. 170 ГК РФ, конкурсный кредитор ФИО3 обратился в арбитражный суд с соответствующим заявлением. 

Определением Арбитражного суда Пермского края от 28.07.2022 (резолютивная часть от 21.07.2022) по делу № А50-21474/2021 требования ФИО3 в сумме 10 141 256,94 руб. включены в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО2

Требования ФИО3 составляют более десяти процентов от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, в связи с чем, он правомочен оспаривать сделки, совершенные должником.

Рассмотрев спор по существу, суд первой инстанции не усмотрел оснований для удовлетворения требований кредитора ФИО3

Изучив материалы дела, оценив представленные доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, доводы апелляционной жалобы, отзыва на неё, выслушав участников процесса, проанализировав нормы материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены (изменения) определения суда первой инстанции в силу следующего.

В соответствии со ст. 223 АПК РФ, ст. 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам АПК РФ с учетом особенностей, установленных названным законом.

Согласно ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В соответствии с п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В силу ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (пункт 1).

Согласно п. 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) разъяснено, что согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ, при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в п. 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2015) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.03.2015), злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный ст. 10 ГК РФ, поэтому такая сделка признается недействительной на основании ст. ст. 10 и 168 ГК РФ.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

При совершении притворной сделки воля сторон направлена на установление между сторонами гражданско-правовых отношений, но иных по сравнению с выраженными в их волеизъявлении.

Таким образом, притворная сделка не направлена на возникновение вытекающих из нее правовых последствий, прикрывает иную волю участников сделки.

Согласно п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 2 ст. 168 ГК РФ).

В соответствии со ст. 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Это правило распространяется и на признанную недействительной оспоримую сделку.

Материалами дела установлено, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято судом к производству определением суда от 24.01.2022, оспариваемые сделки заключены 19.10.2013 и 08.05.2015, следовательно, спорные сделки могут быть оспорены только по общим основаниям.

В рассматриваемом случае, оспариваемый договор дарения от 19.10.2013 был заключен между должником и ее сестрой ФИО13, которая в силу ст. 19 Закона о банкротстве является заинтересованным по отношению к должнику лицом.

Из материалов дела следует, что спорная квартира находилась в собственности должника с 29.11.2004 на основании договора №44-544 от 21.05.2003 долевого участия в строительстве жилого дома.

ФИО15 указывает, что спорная квартира была приобретена ее родителями, и лишь оформлена на ее имя, она проживала в спорной квартире с 2005 года. 

12.09.2010 зарегистрирован брак между должником и ФИО16, супруги вплоть до мая 2015 года проживали в данной квартире.

16.11.2010 между АКБ «Инвестторгбанк» и ФИО15 и ФИО16 был заключен кредитный договор 

<

***> кф-0082/01 на сумму 4 000 000  сроком на пять лет. Обязательства перед АО «Инвестиционным торговым банком» были обеспечены залогом (ипотекой) недвижимого имущества, указанного в п.1.2 договора залога (ипотеки) 

<

***> кф-з-0082/01 от 16.11.2010. а именно квартиры по адресу: 

<

...>.

29.01.2013 данный кредит был досрочно погашен, обременение с квартиры было снято, что подтверждается справкой об исполнении обязательств по кредитному договору 

<

***> от 31.01.2013.

20.02.2013 заключен вышеуказанный кредитный договор между ИП ФИО17 и ОАО «Сбербанк России» №

<

***>, в обеспечение исполнения обязательств которого ФИО2 выступила поручителем.

04.04.2013 должник заключила с АКБ «Инвестторгбанк» кредитный договор 

<

***> кфл-11/18/0 на сумму 4 000 000 руб. на срок десять лет, на пополнение оборотных активов в предпринимательской деятельности супруга. Обязательства перед АО «Инвестиционным торговым банком» были обеспечены залогом (ипотекой) недвижимого имущества, указанным в п.1.2 договора залога (ипотеки) 

<

***> кфлз-11/18/0 от 04.04.2013, а именно квартиры по адресу: 

<

...>.

10.10.2013 должником заключено дополнительное соглашение №1 с банком АКБ «Инвестторгбанк» к кредитному договору 

<

***> кфл-11/18/0 от 04.04.2013 о внесении изменений в состав заемщиков - в состав заемщиков включена сестра должника ФИО13.

19.10.2013 между должником и ФИО13 был заключен спорный договор дарения квартиры, являвшейся предметом залога по названному кредитному договору.

Данный договор дарения квартиры заключен с согласия залогодержателя, в закладную о новом залогодателе внесены соответствующие изменения. На момент заключения договора дарения сумма основного обязательства, обеспеченного залогом квартиры, являющейся предметом договора дарения, составляла более 3,9 млн. руб.

Таким образом, оспариваемый договор дарения заключен с возложением на ФИО13 обязательств по кредитному договору № 

<

***> кфл-11/18/0 от 04.04.2013.

На момент заключения договора дарения от 19.10.2013 кредитные обязательства исполнялись надлежащим образом, что подтверждается справкой Сбербанка №6984-0296 от 22.08.2013 и справкой АКБ «Инвестторгбанк» №2173 от 11.11.2013.

Из пояснений должника, подтвержденных материалами дела, следует, что в марте 2011 года она вышла в декретный отпуск, в апреле 2014 года - она вновь выходит в декретный отпуск в связи с рождением второго ребенка. 25.12.2013 она была уволена с работы по п.1 части первой ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с ликвидацией работодателя ООО «КАМАЗавтоцентр» ИНН 

<

***> (24.04.2014 внесена запись о прекращении деятельности юридического лица в связи с его ликвидацией на основании определения арбитражного суда о завершении конкурсного производства).

Согласно пояснениям должника, в связи с наступившей беременностью, она пришла к выводу о затруднительности самостоятельного обслуживания кредитного договора с АКБ «Инвестторгбанк» 

<

***> кфл-11/18/0 от 04.04.2013 и обратилась к ФИО13 с просьбой разделить с ней данное финансовое бремя, предложив принять квартиру в дар, с условием своего дальнейшего в ней проживания.

Такое согласие было получено, платежи по кредиту производились должником и ответчиком совместно; ФИО13 передавала должнику денежные средства, последняя осуществляла платежи.   

07.07.2013 зарегистрирован брак между ФИО13 и ФИО18; в мае 2015 года ФИО13 выходит в декретный отпуск.

Как пояснил должник, с учетом этих обстоятельств, весной 2015 году она со своей сестрой ФИО13 решили продать квартиру по адресу: 

<

...>, поскольку возможности вносить ежемесячные платежи по кредитному договору перед АКБ «Инвестторгбанк» снизились из-за их выхода в декретный отпуск, и погасить всю кредитную задолженность перед залогодержателем АКБ «Инвестторгбанк».

Направление денежных средств от продажи квартиры на погашение задолженности по кредитному договору с АКБ «Инвестторгбанк» № 

<

***> кфл-11/18/0 от 04.04.2013 (приходные кассовые ордера №24 и №26 от 08.05.2015) подтверждается материалами дела и никем из участвующих в деле лиц не оспаривается. 

Остаток денежных средств должник передала своим родителям, по их требованию, поскольку проданная квартира была приобретена именно родителями, а должник неразумно распорядилась этим имуществом, передав ее в залог в обеспечение кредита, который взят и направлен на предпринимательскую деятельность супруга должника, оказавшейся неэффективной. 

Родители эти денежные средства направили на приобретение на основании договора участия в долевом строительстве квартиры по адресу: 

<

...>, в которой в настоящее время проживает должник с детьми. 

Указанные обстоятельства также никем из участвующих в деле лиц не оспариваются.

Приведенные обстоятельства свидетельствуют о совершение сделки от 19.10.2013 с целью исполнения обязательств по кредитному договору с АКБ «Инвестторгбанк», по которому она являлась основным заемщиком. Данную цель нельзя признать недобросовестной.

Вопреки позиции кредитора, совершение платежей по этому кредитному договору именно должником не означает, что ФИО13 не участвовала финансово в погашении кредитной задолженности. Должником даны соответствующие пояснения о порядке расчетов по кредитному договору (в том числе за счет денежных средств ФИО13, которые переданы должнику для совершения платежа). На момент совершения оспариваемой сделки ФИО19 имела стабильный доход от трудовой деятельности, позволявший ей обслуживать кредитные обязательства.

Более того, утверждение кредитора ФИО3 о том, что такие платежи совершены исключительно должником, без участия ответчика, противоречит его позиции об отсутствии у должника денежных средств.

Должник, в свою очередь, подтверждает, что у нее не было финансовой возможности самостоятельно обслуживать ипотечный кредит, с учетом объективных обстоятельств, чем и было обусловлено включение ФИО13 в состав заемщиков по кредитному договору и дарение ей ипотечной квартиры. 

Совершенное дарение в пользу сестры не подпадает под запреты дарения, установленные ст. 575 ГК РФ, и может рассматриваться в качестве обычного поведения граждан, особенно в отношениях близких родственников. Такое поведение является разумным для добросовестного гражданина.

Само по себе совершение дарения, то есть безвозмездной сделки, в отношении заинтересованного лица, не может свидетельствовать о цели причинения вреда третьим лицам.

Для квалификации сделки как совершенной с целью причинения вреда кредиторам должны быть представлены доказательства того, что совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес. В рассматриваемом случае таких доказательств не представлено.

Более того, само по себе дарение квартиры должником, с учетом нахождения имущества в залоге и погашения кредитной задолженности за счет ее реализации, не нарушает права кредитора ФИО3, поскольку в отсутствие оспариваемой сделки он не мог претендовать на получение удовлетворения своего требования за счет данного имущества, находившегося в залоге у другого банка. 

Конкурсный кредитор в обоснование довода о наличии у должника на момент совершения сделок признаков неплатежеспособности ссылается на наличие у ФИО2 задолженности перед ПАО Сбербанк, правопреемником которого является кредитор ФИО3

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность - это прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Материалами дела установлено, что 20.02.2013 ОАО «Сбербанк России» и ИП ФИО16 (супруг должника) заключили кредитный договор № 

<

***>, в соответствии с которым кредитор предоставил заемщику кредит в сумме 3 000 000 рублей на срок по 19.03.2016 под 19,5% годовых.

В обеспечение исполнения кредитного договора от 20.02.2013 ОАО «Сбербанк России» и ФИО2 заключили договор поручительства № 

<

***>/1.

Решением Третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая Арбитражная Палата» от 06.04.2015 по делу Ns Т-ПРМ/15-1290 с ИП ФИО16 и ФИО2 в пользу ОАО « Сбербанк России» солидарно взыскана задолженность по кредитному договору М 

<

***> от 20.02.2013 года

Определением Свердловского районного суда г. Перми от 21.05.2015 по делу № 13-1076/2015 ОАО «Сбербанк России» выданы исполнительные листы на принудительное исполнение решения Третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая Арбитражная Палата» от 06.04.2015 по делу № Т-ПРМ/15-1290, а также взысканы расходы по уплате государственной пошлины по 1 125 руб. с каждого ответчика.

В силу договора уступки прав (требований) № 25092015/3 от 24.09.2015 г. ПАО «Сбербанк России» передало, а ФИО3 принял права (требования) по просроченным кредитам субъектов малого предпринимательства, в объеме и на условиях, существовавших к моменту перехода прав (требований), в том числе к ИП ФИО16 и ФИО2

Определением Арбитражного суда Пермского края от 28.07.2022 года (резолютивная часть определения объявлена 21.07.2022 года) по делу №А50-21474/2021 требования ФИО3 в сумме 10 141 256,94 руб., в том числе 3 671 371, 57 руб. основного долга и 6 469 885, 37 руб. финансовых санкций, включены в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО2

Из представленного расчета задолженности следует, что первая просрочка в исполнении супругом должника ФИО16 обязательств по данному кредитному договора наступила в апреле 2014 года.

Поскольку заемщик не исполнил свои обязательства по кредитному договору, банк реализовал свое право на досрочное истребование всей суммы задолженности с заемщика, направив 24.11.2014 заемщику и поручителю требования о необходимости не позднее 24.12.2014 погасить досрочно всю сумму задолженности по кредитному договору по состоянию на дату погашения. 

Таким образом, кредитные средства ПАО «Сбербанк России» были предоставлены супругу должника 20.02.2013; на момент заключения 19.10.2013 договора дарения обязательства по договору исполнялись супругом должника ФИО16 надлежащим образом, он ежемесячно погашал сумму кредита в соответствии с условиями кредитного договора в размере 110 728 руб.

Требование непосредственно должнику о досрочном погашении задолженности предъявлено банком более чем через год после совершения первой из оспариваемых сделок.

Помимо задолженности перед ФИО3 в реестр требований кредиторов должника включены требования иных кредиторов.

Так, определением суда от 19.05.2022 включена в реестр задолженность перед ПАО «Сбербанк России» в сумме 71 725,62 руб., подтвержденная судебным приказом мирового судьи судебного участка № 2 Свердловского судебного района г. Перми № 2-2149/2-2016 от 08.07.2016, в соответствии с которым с ФИО2 в пользу ПАО «Сбербанк России» взыскана задолженность по кредитной карте № 4279014908881649 по состоянию на 15.03.2016 в размере 70 567, 11 руб., в том числе: 62 267, 29 руб. основного долга, 6 416, 11 руб. процентов, 1 883, 71 руб. неустойки, 1 158, 51 руб. расходов по оплате государственной пошлины.

Определением суда от 12.07.2022 в реестр включена задолженность перед ФИО20 (правопреемником ПАО «Сбербанк России») в сумме 318 629,57 руб., подтвержденная судебным приказом мирового судьи судебного участка № 2 Свердловского судебного района г. Перми № 2-2225/2-2015 от 23.07.2015, в соответствии с которым с ФИО2 в пользу ПАО «Сбербанк России» взыскана задолженность по кредитному договору № 

<

***> в размере 315 452, 31 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 3 177, 26 руб.

Определением суда от 14.09.2022 включена в реестр задолженность перед ООО «Юг-Коллекшн» в сумме 62 349,11 руб., подтвержденная заочным решением мирового судьи судебного участка № 2 Свердловского судебного района от 20.07.2016, в соответствии с которым с должника в пользу банка взыскана задолженность по кредитному договору № 

<

***> от 28.04.2014 в размере 34 633, 32 руб.

Данные обстоятельства позволяют установить, что на момент заключения 19.10.2013 договора дарения должник не отвечал признакам неплатежеспособности, у должника отсутствовали неисполненные обязательства перед кредиторами.

Просрочки в исполнении должником своих обязательств началась значительно позднее совершения оспариваемой сделки, в конце 2014 года.

В период совершения договора дарения должник надлежащим образом исполнял обязательства перед своими кредиторами, погашал обязательства перед банками. Доказательства, опровергающие указанные выводы, в материалы дела не представлены (ст. 65 АПК РФ).

С учетом данных обстоятельств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что стороны оспариваемой сделки не преследовали противоправную цель причинить вред имущественным правам и интересам кредиторов должника, в результате заключения спорного договора продажи не могли быть нарушены права и законные интересы каких-либо кредиторов должника.

Таким образом, заявителем в нарушение ст. 65 АПК РФ не доказан и факт причинения вреда имущественным интересам кредиторов.

В этой связи судом отмечено, что в соответствии с действующим законодательством, сделки должника в рамках дела о банкротстве могут быть оспорены как по общим, так и специальным основаниям, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве. Предельный период подозрительности, при оспаривании сделок по специальным основаниям составляет три года, исчисляемых с даты принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Правонарушения, заключающиеся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника могут быть оспорены и признаны недействительными по специальным правилам, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Для применения же ст.ст. 10 и 168 ГК РФ, в условиях конкуренции норм о действительности сделки, необходимы обстоятельства, выходящие за пределы диспозиции ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Иной подход приводит к тому, что содержание ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом (определение Верховного Суда РФ от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886 по делу № А41-20524/2016).

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, а также направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в ситуации, когда другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, указанные в качестве основания для признания сделки недействительной по настоящему спору, охватываются составом подозрительных сделок, установленным в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Иной подход приводит к тому, что содержание ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо.

В рассматриваемом случае конкурсный кредитор не указал, чем в условиях конкуренции норм о действительности сделки обстоятельства о выявленных нарушениях выходят за пределы диспозиции ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

В нарушение положений ст. 65 АПК РФ конкурсный кредитор не представил доказательств того, что у должника и ответчика имелись какие-либо недобросовестные, противоправные основания для совершения оспариваемой сделки, равно как не представил доказательств наличия в спорной сделке пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок. 

В отсутствие доказательств пороков договора продажи, основания считать сделку ничтожной по ст.ст. 10, 170 ГК РФ отсутствуют.

При таких обстоятельствах, исходя из недоказанности конкурсным кредитором совокупности условий, необходимых для признания сделки недействительной, основания для удовлетворения требований заявителя судом не установлены. 

Доводы апеллянта о неправомерности указанных выводов суда, поскольку сделка, с учетом даты ее совершения, могла быть оспорена только по общим основаниям, отклоняются.

Действительно, законодателем предусмотрено, что сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании ст. 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном п.п. 3-5 ст. 213.32 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ).

Такое законодательное регулирование обусловлено введением института банкротства граждан, на переходный период, когда с учетом длительности периода подозрительности, сделки не могли быть оспорены по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве. При этом фактически законодатель ввел такое регулирование для возможности оспаривания сделок, совершенных с целью причинения вреда кредиторам, то есть имеющих дефекты, соответствующие подозрительным сделкам согласно положениям Закона о банкротстве.

С этой точки зрения судом перовой инстанции правомерно указано на отсутствие у оспариваемой сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок.

Оспаривание сделок гражданина, совершенных далеко за пределами периода подозрительности, предполагает дополнительные требования к инициатору спора по доказыванию оснований ее недействительности, в частности, наличие у сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок.

Иной подход влечет неопределенность в правоотношениях сторон, нарушение стабильности гражданского оборота.

Между тем, в данном случае решение суда об отказе в удовлетворении заявленных кредитором требований основано на недоказанности кредитором недействительности сделки, ее совершения с недобросовестной целью; указанный выше вывод дополнительно подтверждает его обоснованность.

Рассмотрев обстоятельства и условия заключения второго спорного договора – договора продажи от 08.05.2015, суд установил следующее.

Заявитель просит признать ничтожным (притворным) договор купли-продажи квартиры от 08.05.2015, заключенный между ФИО13 и ФИО5; применить последствия недействительности сделки в виде признания договора купли-продажи квартиры от 08.05.2015 года заключенным по цене 7 480 000 рублей.

Из материалов дела следует и не оспаривается участниками обособленного спора, что должник и его семья не являются заинтересованными лицами по отношению к ответчику ФИО5   применительно к ст. 19 Закона о банкротстве.

Из представленных документов следует, что 08.04.2015 между ФИО13 и ФИО5 заключен предварительный договор купли-продажи спорного объекта недвижимости, из пункта 3 которого следует, что стороны оценивают спорное жилое помещение в 7 450 000 руб., а порядок расчетов определяют через передачу денежных средств с использованием банковской ячейки. Стороны пришли к соглашению, что в основном договоре цена квартиры будет указана в размере 1 000 000 руб., порядок расчетов по уплате фактической цены квартиры будет определен в подписываемом сторонами соглашении к основному договору.

На дату заключения предварительного договора спорный объект недвижимости находился в залоге у АО «Инвестиционный торговый банк» по кредитному договору № 

<

***> кфлз-11/18/0 от 04.04.2013, задолженность ФИО13 перед банком составляла 3 100 000 руб. 

Как пояснил ответчик, переписка относительно условий заключаемой сделки велась с ФИО8, приходящейся матерью ФИО13

Ответчик указал, что стоимость спорной квартиры в размере 1 000 000 руб. в договоре купли-продажи был указана по настоянию продавца ФИО13

Дополнительным соглашением к спорному договору купли-продажи от 08.05.2015 стороны установили, что фактическая стоимость квартиры составляет 7 480 000 руб.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. 

Применительно к этому ответчиком ФИО5 в материалы дела представлены доказательства наличия финансовой возможности предоставления денежных средств по спорной сделке (договор купли-продажи недвижимости от 22.06.2011, договор купли-продажи квартиры от 25.05.2012, договор купли-продажи жилого дома с земельным участком от 28.05.2011, договор купли-продажи квартиры от 25.04.2015).

В этой связи суд обоснованно счел доказанным наличие у  ФИО5 финансовой возможности произвести оплату за полученное имущество.

Фактическая стоимость спорного объекта недвижимости, непосредственно уплаченная ответчиком ФИО5 в пользу ФИО13, составила 7 480 000 руб.

Стороны определили, что ФИО5 уплачивает продавцу денежные средства в сумме 3 100 000 руб. путем передачи наличных денежных средств в целях досрочного погашения кредитных обязательств, в обеспечение которых спорное жилое помещение находилось в залоге у банка.

Сумму денежных средств в размере 4 300 000 руб. ответчик вносит в банковскую ячейку, доступ к которой у ФИО13 возникает после государственной регистрации права ответчика на жилое помещение и погашения залоговых прав банка.

С указанной выше целью матерью должника ФИО8, а также АО «Инвестиционный торговый банк» был подписан договор № 18/3/36/243 от 08.05.2015 аренды индивидуального банковского сейфа с разграничением доступа между арендаторами.

Из пункта 5.1. договора аренды банковской ячейки следует, что в период с 08.05.2015 по 08.06.2015 банк обеспечивает доступ к сейфовой ячейке исключительно ФИО8 при условии предоставления документов, подтверждающих переход права собственности на спорное жилое помещение к ответчику.

Во исполнение условий договора купли-продажи, а также условий договора № 18/3/36/243 от 08.05.2015 аренды индивидуального банковского сейфа с разграничением доступа между арендаторами, денежные средства были внесены ответчиком, что подтверждается приходными кассовыми ордерами № 33 от 07.05.2015, № 14, № 17 от 08.05.2015.

Таким образом, материалы дела содержат доказательства того, что фактическая стоимость спорного объекта недвижимости составила 7 480 000 руб., именно в указанном размере ответчик ФИО5 произвел исполнение по оспариваемой сделке. 

Определением суда от 03.04.2023 по настоящему обособленному спору судом назначена экспертиза, производство которой поручено Пермской торгово-промышленной палате, эксперту ФИО14. На разрешение эксперта поставлены следующие вопросы: определить рыночную стоимость трехкомнатной квартиры по адресу 

<

...> по состоянию на 19.10.2013; определить рыночную стоимость трехкомнатной квартиры по адресу 

<

...> по состоянию  на 08.05.2015. 

В соответствии с представленным в материалы дела экспертным заключением № 447-04/23 рыночная стоимость трехкомнатной квартиры по адресу 

<

...> по состоянию на 19.10.2013 составляет 7 257 000 руб.; рыночная стоимость трехкомнатной квартиры по адресу 

<

...> по состоянию на 08.05.2015 составляет 7 663 000 руб. 

Поскольку материалами дела подтверждается совершение сделки по цене в размере 7 480 000 руб., следует признать, что выводы эксперта свидетельствуют о совершении спорной сделки на рыночных условиях.

Доказательства, свидетельствующие о том, что ответчик при заключении спорного договора действовал с целью причинения вреда кредиторам, злонамеренно и с нарушением пределов осуществления гражданских прав, равно как доказательства отчуждения имущества по заниженной стоимости, в материалы дела не представлены.

Заявитель просит признать ничтожным (притворным) договор купли-продажи квартиры от 08.05.2015 года, заключенный между ФИО13 и ФИО5 и применить последствия недействительности сделки в виде признания договора купли-продажи квартиры от 08.05.2015 заключенным по цене 7 480 000 рублей.

В соответствии со вторым абзацем п. 3 ст. 166 ГК РФ требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Таким образом, под заинтересованным лицом следует понимать лицо, имеющее материально-правовой интерес в признании сделки ничтожной, в чью правовую сферу эта сделка вносит неопределенность и на чье правовое положение она может повлиять. Такая юридическая заинтересованность может признаваться за участниками сделки либо за лицами, чьи права и законные интересы прямо нарушены оспариваемой сделкой.

Необходимым условием применения того или иного способа защиты гражданских прав является обеспечение восстановления нарушенного права истца (п. 1 ст. 11 ГК РФ).

Лицо, не являющееся стороной договора и заявляющее иск о признании договора недействительным, должно доказать наличие своего материально-правового интереса в удовлетворении иска, указав, какие его права или охраняемые законом интересы нарушены, а также каким образом эти права и интересы будут восстановлены в случае реализации избранного способа судебной защиты.

Заявителем не представлены доказательства, свидетельствующие о наличии у него охраняемого законом правового интереса в признании спорного договора купли-продажи недействительным и применении последствий в виде признания судом обстоятельств заключенности указанного договора на иных условиях.

В этой же связи следует учитывать, что заявителем не представлены доказательства нарушения его прав как кредитора должника оспариваемым договором купли-продажи с учетом в том числе того обстоятельства, что спорный договор не является сделкой, совершенной должником или за счет имущества должника, а также с учетом того, что кредитор оспаривает договор продажи как самостоятельную сделку, а не цепочку сделок.

В соответствии со ст. 450 ГК РФ изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими законами или договором.

Согласно п. 1 ст. 453 ГК РФ при изменении договора обязательства сторон сохраняются в измененном виде.

В материалы дела представлено дополнительное соглашение к договору купли-продажи, являющееся неотъемлемой частью спорного договора продажи, подтверждающее соответствующую стоимость спорного имущества. Из представленных документов усматривается, что оплата по сделке произведена в соответствии с условиями договора в измененной редакции.

Материалы дела не содержат доказательств того, что  имущественные права и интересы заявителя затрагиваются спорной сделкой и могут быть восстановлены при применении последствий недействительности заключенной сделки.

При таких обстоятельствах требование заявителя о признании ничтожным договора купли-продажи квартиры от 08.05.2015 правомерно оставлено судом без удовлетворения.

Апелляционный суд полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом первой инстанции установлены правильно, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями ст. 71 АПК РФ. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда апелляционной инстанции не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со ст. 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного определение суда первой инстанции является законным и обоснованным. В удовлетворении апелляционной жалобы следует отказать.

При подаче апелляционной жалобы на определение арбитражного суда подлежит уплате государственная пошлина в порядке и размере, определенном пп. 12 п. 1 ст. 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы относятся на заявителя апелляционной жалобы в соответствии со ст. 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 14 сентября 2023 года по делу № А50-21474/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

Председательствующий

Т.Ю. Плахова 

Судьи

С.В. Темерешева 

М.С. Шаркевич