№ 09АП-49479/2025

Дело № А40-85270/23

г. Москва

22 декабря 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 11 декабря 2025 года

Постановление

 изготовлено в полном объеме 22 декабря 2025 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Н. Федоровой,

судей А.С. Маслова и Ж.В. Поташовой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Т.С. Державиной,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего ООО «СтройТехноХолдинг»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 12.08.2025 по делу № А40-85270/23, вынесенное судьей С.А. Провоторовой в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «СтройТехноХолдинг»,

о привлечении ФИО2 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании солидарно с ФИО2 и ФИО1 в порядке субсидиарной ответственности 6 764 529 руб. 93 коп., об отказе в удовлетворении заявления в остальной части,

при участии в судебном заседании:

ФИО3 – лично, паспорт,

от а/у ФИО4 – ФИО5 по дов. от 13.08.2025,

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены,

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 19.12.2023 ООО «СтройТехноХолдинг» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО1 и ФИО2, как контролирующих ООО «СтройТехноХолдинг» лиц.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.08.2025 заявление конкурсного управляющего должника удовлетворено частично, ФИО2 и ФИО1 привлечены к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам ООО «СтройТехноХолдинг» в размере 6 764 529 руб. 93 коп., с ФИО2 и ФИО1 в порядке субсидиарной ответственности взыскано солидарно 6 764 529 руб. 93 коп.

Не согласившись с вынесенным по делу судебным актом, ФИО1, конкурсный управляющий ООО «СтройТехноХолдинг» обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просит судебный акт отменить.

В обоснование доводов жалобы ФИО1 указывает, что спорные выплаты в пользу ФИО3 были совершены уже после его ухода с поста директора. Кроме того, апеллянт оспаривает установленный судом момент возникновения неплатежеспособности (март 2020 года), утверждая, что в 2021-2022 годах компания активно работала, взыскивала дебиторскую задолженность, не имела налоговых долгов и исполняла судебные решения, что, по его мнению, свидетельствует об отсутствии признаков банкротства. Апеллянт указывает, что новая кредиторская задолженность возникла уже в период руководства ФИО3 (по договорам марта 2022 года), а не в период его полномочий. Апеллянт полагает, что конкурсным управляющим не была доказана ни его вина, ни причинно-следственная связь между его бездействием и банкротством компании, и что отнесение его к контролирующим лицам является ошибочным.

На основании изложенного просит судебный акт отменить в части и принять новый судебный акт которым в удовлетворении заявленных к ФИО1 требований отказать в полном объеме.

В обоснование доводов жалобы конкурсный управляющий ООО «СтройТехноХолдинг» указывает, что суд признал наличие признаков неплатежеспособности у должника с 01.03.2020, однако необоснованно заключил об отсутствии задолженности, образовавшейся уже после этой даты по вине ФИО3 Апеллянт ссылается на три договора, заключенные ФИО3 в марте 2022 года от имени должника, и на судебные акты о взыскании задолженности по этим договорам, включенной в реестр требований кредиторов. По мнению апеллянта, эти договоры представляют собой новые обязательства, принятые уже контролирующим лицом в период неплатежеспособности, что является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 наравне с другими привлеченными лицами.

На основании изложенного просит судебный акт отменить в части и принять новый судебный акт об в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В суд апелляционной инстанции поступил отзыв ООО «НИИ ПТЭС» на апелляционные жалобы, в котором просит апелляционную жалобу ФИО1 оставить без удовлетворения и поддерживает позицию апеллянта конкурсного управляющего должника.

В суд апелляционной инстанции поступил отзыв ФИО3 на апелляционные жалобы, в котором просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

В суд апелляционной инстанции поступили письменные пояснения ФИО1, ФИО3, которые в порядке ст. 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) приобщены судебной коллегией к материалам дела.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего ООО «СтройТехноХолдинг» поддерживал доводы своей апелляционной жалобы по мотивам, изложенным в ней, просил отменить судебный акт в части, по доводам апелляционной жалобы ФИО1 возражал.

ФИО3 возражал на доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего, поддержал позицию, изложенную в отзыве и письменных пояснениях.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 АПК РФ в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Рассмотрев дело в отсутствие иных участников процесса, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266 и 268 АПК РФ, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены судебного акта в части, как принятого без учета всех существенных обстоятельств спора.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 AПK РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Обращаясь в адрес Арбитражного суда города Москвы с рассматриваемым требованием, конкурсный управляющий указывал, что в ходе проведения мероприятий, предусмотренных процедурой, им было выявлено, что контролирующие должника лица ФИО3, ФИО1 и ФИО2 своими действиями и бездействием привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Заявитель основывал свои требования на положениях ст.ст. 61.10, 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

В отношении ФИО2 конкурсный управляющий ссылался на неисполнение им обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов и материальных ценностей, что существенно затруднило формирование конкурсной массы.

В подтверждение этого заявитель представлял решение суда от 19.12.2023, обязывающее бывшего руководителя к передаче документации, свое требование от 28.12.2023, исполнительный лист и материалы исполнительного производства, свидетельствующие о частичной и несвоевременной передаче документов.

Управляющий утверждал, что отсутствие полного комплекта первичных документов, договоров и реестров лишило его возможности взыскать дебиторскую задолженность и полноценно провести процедуры банкротства.

В отношении ФИО3 и ФИО1 заявитель указывал на причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов путем совершения вредоносных сделок.

В качестве доказательства он приводил вступившее в законную силу постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2025, которым были признаны недействительными платежи на общую сумму 2 225 532 руб., совершенные в пользу ФИО3 в период с 10.08.2022 по 06.03.2022, когда Туманов осуществлял полномочия руководителя, а ФИО1– полномочия собственника.

Кроме того, конкурсный управляющий просил привлечь ФИО1 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве должника.

Он утверждал, что признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества возникли у должника с марта 2020 года, что подтверждается судебными актами о взыскании задолженности, принятыми в 2021-2023 годах, и данными бухгалтерской отчетности, показывающей убытки.

На этом основании управляющий просил суд привлечь ФИО3, ФИО1 и ФИО2 к солидарной субсидиарной ответственности и взыскать с них в конкурсную массу должника денежные средства в размере 6 764 529,93 руб., равном совокупному размеру непогашенных требований кредиторов.

Удовлетворяя заявленные требования в части, суд первой инстанции исходил из того, что представленные доказательства подтверждают наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО1

В то же время суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований в части привлечения ФИО3, поскольку ответчик уже исполнил судебный акт о взыскании с него в конкурсную массу сумму по оспоренным платежам (2 225 532 рубля), что исключает двойную ответственность.

Кроме того, суд установил, что ФИО3 вступил в должность руководителя 19.01.2022, уже после возникновения у должника признаков неплатежеспособности, и что после этой даты должник не принимал на себя новых обязательств.

Следовательно, отсутствовала кредиторская задолженность, образовавшаяся по вине ФИО3 уже в период его руководства после пропуска срока на подачу заявления.

Вместе с тем, суд установил, что ФИО2, являясь руководителем должника на момент открытия конкурсного производства, ненадлежащим образом исполнил возложенную на него решением суда обязанность по полной передаче документации и ценностей конкурсному управляющему, что существенно затруднило проведение процедур банкротства, в частности формирование и реализацию конкурсной массы, что привело к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Таким образом, суд применил презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и привлек ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Относительно ФИО1 суд первой инстанции пришел к выводу, что он подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по двум основаниям.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО1, будучи единственным участником (бенефициаром) должника в период совершения вредоносных платежей в пользу ФИО3, одобрил эти сделки, чем причинил существенный вред имущественным правам кредиторов.

Суд принял во внимание преюдициально установленные обстоятельства из постановления от 02.06.2025 о безвозмездном выводе средств неплатежеспособного должника.

Кроме того, суд установил, что обязанность по подаче заявления о банкротстве возникла у руководителя и учредителя ФИО1 01.04.2020 (через месяц после установленной даты возникновения признаков неплатежеспособности 01.03.2020).

Поскольку ФИО1 эту обязанность не исполнил, суд привлек его к ответственности также по статье 61.12 Закона о банкротстве.

Суд отметил, что размер ответственности по данному основанию охватывается общим размером непогашенных требований кредиторов.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий:

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Как следует из сведений из единого государственного реестра юридических лиц в отношении ООО «СтройТехноХолдинг» в период с 15.08.2018 по 18.01.2022 генеральным директором должника являлся ФИО1; в период с 19.01.2022 по 01.06.2023 единоличным исполнительным органом должника являлся ФИО3; в период с 02.06.2023 по дату открытия в отношении должника конкурсного производства генеральным директором должника являлся ФИО2.

При этом единственным участником должника с 15.08.2018 по настоящее время является ФИО1.

Так, указанные лица являются контролирующими должника по смыслу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Относительно привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве судебная коллегия отмечает следующее.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением о признании должника банкротом, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Одним из оснований, при возникновении которого у руководителя возникает обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом, является наличие признаков неплатежеспособности и (или) признаков недостаточности имущества.

Под недостаточностью имущества Закон о банкротстве понимает превышение размера денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств, При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное (статья 2 Закона).

Таким образом, для определения даты, с которой у руководителя должника возникла обязанность по подаче заявления о признании Должника банкротом необходимо определить дату, с которой у должника возникла неплатежеспособность и (или) недостаточность имущества.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В соответствии с п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Таким образом, в статьях 9 и 61.12 Закона о банкротстве исчерпывающе определены условия для привлечения руководителя должника, ответственного за подачу должником в арбитражный суд заявления о банкротстве, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и размер такой ответственности.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве, об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной, диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности, для определения размера субсидиарной ответственности контролирующего должника помимо объективной стороны правонарушения (факта совершения руководителем должника противоправных действий (бездействия), их последствий и причинно-следственной связи между ними), необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Между тем, следуя правовой позиции Президиума ВАС РФ, изложенной в Постановлении от 06.11.2012 г. N 9127/12 по делу N А40-82872/10, ответственность руководителя должника по обязательствам должника, наступающая при невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие его действий и (или) бездействия, является гражданско-правовой, однако при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 02.03.2006 N 54-О, в случае коллизии между различными законами равной юридической силы приоритетными признаются последующий закон и закон, который специально предназначен для регулирования соответствующих отношений.

Следовательно, в случае привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности за неисполнение возложенной на него законом обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника специальные положения статьи 61.12 Закона о банкротстве имеют приоритет над общими нормами гражданского законодательства, регламентирующими условия и порядок привлечения лиц к гражданско-правовой ответственности.

Размер субсидиарной ответственности, согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, равен размеру обязательств должника (в том числе, по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворить требования кредитора и нарушением обязанности; предусмотренной пунктом 1 данной статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Из смысла и содержания абзаца 37 статьи 2 Закона о банкротстве следует, что юридическое лицо является неплатежеспособным, если им прекращено исполнение части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Таким образом, для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательств должника на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве достаточно установить следующие обстоятельства:

- наличие надлежащего субъекта ответственности, которым является лицо (в частности - руководитель должника), на которое Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления;

- возникновение у контролирующего должника лица обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника и факт пропуска мы установленного законом срока для исполнения такой обязанности;

- наличие обязательств, возникших у должника перед кредиторами после истечения срока, отведенного для обращения контролирующего должника лица в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, которые и будут составлять размер субсидиарной ответственности такого лица.

Как следует из абзаца 6 статьи 2 Закона о банкротстве, для целей данного закона понятие "руководитель должника" используется в следующем значении - это единоличный исполнительный орган юридического лица или руководитель коллегиального исполнительного органа, а также иное лицо, осуществляющее в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности.

Суд первой инстанции, определяя дату возникновения обязанности ФИО1 по подаче заявления о банкротстве, исходил из наличия просроченной задолженности по решению Арбитражного суда города Москвы от 14.09.2021 по делу № А40-118943/2021 о взыскании с должника в пользу ООО «НИИ ПТЭС» задолженности по договору от 04.10.2019, которое было оставлено без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2021.

Исходя из этого, суд первой инстанции сделал вывод о возникновении признаков неплатежеспособности и обязанности подать заявление о банкротстве с 01.04.2020 (через месяц после 01.03.2020).

Однако, судебная коллегия полагает, что такой вывод сделан судом первой инстанции без достаточных оснований.

В рассматриваемом случае судом первой инстанции не был надлежащим образом установлен момент объективного банкротства должника, когда добросовестный и разумный руководитель должен был осознать невозможность продолжения нормальной хозяйственной деятельности и обязанность обратиться в суд.

Признак неплатежеспособности, как прекращение исполнения денежных обязательств вследствие недостаточности денежных средств, не может возникнуть из наличия одного судебного акта о взыскании задолженности, по которому должник имел правовую позицию и оспаривал требования.

Как следует из материалов дела и пояснений ФИО1, представленных в апелляционном порядке во исполнение определения Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2025, взыскание по делу №А40-118943/2021 связано с исполнением договора подряда от 04.10.2019.

Должник на всех стадиях процесса оспаривал требования кредитора, ссылаясь на ненадлежащее качество выполненных работ и отрицательное заключение государственной экспертизы.

Так, в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2021 по делу №А40-118943/21, судебная коллегия указывает на следующее:

«Доводы относительно того, что истец не выполнил взятые на себя обязательства, так как согласно заключению экспертизы, проектная документация не соответствует Постановлению Правительства РФ от 16.02.2008 года №87, подлежат отклонению, поскольку условиями договора оплата за выполненные работ не поставлена в зависимость от получения положительного заключения госэкспертизы.

Кроме того, согласно отрицательному заключению экспертизы №МГЭ/32885-1/4 замечания имелись не только по работам, выполняемым истцом, но и по работам заказчика и иного подрядчика. Истцом были выполнена лишь часть работ, являющихся предметом госэкспертизы».

Таким образом, возникновение данной задолженности являлось предметом судебного спора, по которому у должника имелись возражения по существу.

Вместе с тем, сам по себе факт вынесения судебного решения о взыскании не может однозначно свидетельствовать о том, что на более раннюю дату (март 2020 года) руководитель уже должен был безусловно осознать банкротство компании и бездействовал.

Так, в материалах дела отсутствуют бесспорные доказательства, что на конец марта 2020 года у должника имелись иные неисполненные обязательства, в частности, задолженность по заработной плате, налогам или перед иными кредиторами, которая бы не оспаривалась и явно указывала на кризис платежеспособности.

Данные бухгалтерской отчетности за 2020-2021 годы также не содержат однозначных указаний на необратимый характер финансовых трудностей, учитывая наличие дебиторской задолженности и ведение хозяйственной деятельности в последующий период.

Следовательно, вывод суда первой инстанции о том, что с 01.04.2020 у ФИО1 возникла неисполненная обязанность по подаче заявления о банкротстве, является преждевременным и сделан без учета всей совокупности обстоятельств, включая спорный характер первоначально взысканной задолженности и отсутствие данных о системном характере неплатежей на тот период.

Бремя доказывания возникновения у руководителя должника конкретной обязанности по подаче заявления о банкротстве на определенную календарную дату, в соответствии со ст. 65 АПК РФ, было возложено на конкурсного управляющего как на заявителя.

Однако конкурсным управляющим не были представлены в материалы дела надлежащие и достаточные доказательства, позволяющие сделать вывод о том, что именно по состоянию на март-апрель 2020 года финансово-хозяйственное положение должника характеризовалось всеми необходимыми признаками объективного банкротства.

Данные признаки должны были быть очевидными для добросовестного и разумного руководителя, чтобы у него не оставалось сомнений в необходимости незамедлительного обращения в арбитражный суд.

Учитывая изложенное, оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве у суда первой инстанции не имелось.

Относительно привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по статьям 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве за совершение (одобрение) вредоносных сделок.

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (ст. 65 АПК РФ).

В п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Кодекса), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Согласно п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

В силу норм п. 2 ст. 401 ГК РФ, п. 2 ст. 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда должнику и его кредиторам презюмируется.

Конкурсный управляющий должника, либо кредиторы не обязаны доказывать их вину как в силу общих принципов гражданско-правовой ответственности (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ), так и специальных положений законодательства о банкротстве.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно пункту 17 указанного Постановления Пленума № 53 контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Суд первой инстанции, разрешая вопрос о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, исходил из преюдициального значения судебного акта, по обособленному спору о признании сделки недействительной.

В частности, суд принял во внимание вступившее в законную силу постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2025, которым сделки в виде перечисления денежных средств от должника в пользу ФИО3 на общую сумму 2 225 532 руб. были признаны недействительными, а последствия их недействительности применены в виде взыскания указанной суммы с ФИО3 в конкурсную массу.

На основании изложенного, а также принимая во внимание тот факт, что ФИО1 в соответствующий период являлся единственным участником должника и, согласно представленным доказательствам, имел возможность распоряжаться его расчетными счетами, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО1 либо прямо одобрил совершение оспоренных выплат, либо своим бездействием и непротивлением допустил их осуществление.

В итоге суд квалифицировал поведение ФИО1 как действие (бездействие) контролирующего лица, которое привело к причинению существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате вывода активов неплатежеспособного должника, что, по мнению суда, образует состав правонарушения, предусмотренный подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Судебная коллегия отмечает, что для привлечения к субсидиарной ответственности по данному основанию недостаточно лишь констатации факта совершения оспоримой сделки и наличия статуса участника.

Так, суду необходимо установить причинно-следственную связь между конкретными действиями (бездействием) ФИО1 и невозможностью погашения требований кредиторов, то есть доказать, что именно эти сделки стали необходимой причиной банкротства или существенно ухудшили финансовое положение должника, уже бывшего неплатежеспособным.

Как следует из материалов дела, вменяемые ФИО1 платежи в пользу ФИО3 производились в период с августа 2022 по март 2023 года.

Суд первой инстанции в мотивировочной части обжалуемого определения установил, что признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества у должника возникли еще в марте 2020 года.

Таким образом, исходя из позиции конкурсного управляющего, на момент совершения оспариваемых платежей в пользу ФИО3 (август 2022 – март 2023 гг.) общество уже на протяжении длительного периода (более двух лет) находилось в состоянии объективного финансового кризиса, предшествовавшего и не связанного непосредственно с данными сделками.

Однако, для привлечения к ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве необходимо доказать, что именно вменяемые контролирующему лицу действия были необходимой причиной, без которой банкротство не наступило бы, или что они существенно ухудшили и без того критическое финансовое положение.

Вместе с тем, в рассматриваемом случае конкурсным управляющим не представлено доказательств, позволяющих сделать вывод о том, что причиной невозможности удовлетворения требований кредиторов явились именно оспариваемые платежи на общую сумму 2 225 532 руб.

Так, заявителем не доказано, что утрата возможности погасить долги перед кредиторами обусловлена исключительно данными сделками, а не является следствием всей совокупности ранее сложившихся обстоятельств на более раннюю дату.

Кроме того, как следует из пояснений ФИО3, представленных в апелляционном порядке, данные выплаты были связаны с договором на управление и представляли собой вознаграждение управляющему.

Факт их оспаривания и взыскания обратно в конкурсную массу (что ФИО3 было исполнено) свидетельствует о восстановлении имущественного положения должника в части этой суммы, но не доказывает решающей роли этих платежей в причинах банкротства должника.

Более того, как отмечалось ранее, ФИО3 не был привлечен к субсидиарной ответственности по этому основанию именно в связи с исполнением решения о взыскании суммы платежей в конкурсную массу должника, что исключает двойную ответственность.

Данная правовая позиция суда первой инстанции в отношении ФИО3 является последовательной.

Вместе с тем, указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии правовых оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по тому же основанию (юридическому составу правонарушения).

Так, совершенные от имени должника сделки по перечислению денежных средств в пользу ФИО3 на общую сумму 2 225 532 руб. были признаны недействительными судебным актом, вступившим в законную силу.

В результате их совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в уменьшении конкурсной массы на указанную сумму.

Вместе с тем, в соответствии с положениями статьи 1102 ГК РФ, к ФИО3 были применены последствия недействительности сделок.

Так, с ФИО3 в доход конкурсной массы должника была взыскана сумма неосновательного обогащения в размере 2 225 532 руб.

Данный судебный акт, как следует из материалов дела, был ФИО3 надлежащим образом исполнен путем перечисления указанной суммы на расчетный счет конкурсного управляющего.

Таким образом, имущественный вред, причиненный кредиторам оспоренными сделками, был компенсирован за счет средств непосредственного получателя выплат, а конкурсная масса должника восстановлена в той части, в которой она была уменьшена в результате совершения указанных действий.

Основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве является причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения сделки.

Согласно статье 1102 ГК РФ, лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество за счет другого лица, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество.

В рассматриваемом случае вред, причиненный оспоренными сделками, был полностью компенсирован путем взыскания суммы неосновательного обогащения с непосредственного получателя имущества (ФИО3) в конкурсную массу должника.

Таким образом, имущественный вред, составляющий объективную сторону правонарушения, предусмотренного подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, был устранен, а конкурсная масса восстановлена в той части, в которой она была уменьшена.

Следовательно, в рассматриваемом случае отсутствует материально-правовое основание для возложения на ФИО1 солидарной или субсидиарной ответственности в размере той же суммы, что и на непосредственного получателя выплат, по основанию, предусмотренному подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Таким образом, не была доказана причинно-следственная связь между предполагаемым одобрением ФИО1 сделок и невозможностью погашения требований кредиторов, а сам имущественный вред, был компенсирован за счет непосредственного получателя выплат.

Относительно привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве (неподача заявления о банкротстве).

Так, суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований к ФИО3 по данному основанию, указав, что он вступил в должность 19.01.2022, уже после возникновения признаков неплатежеспособности, и что после этой даты должник не принимал на себя новых обязательств.

Вместе с тем, согласно доводам жалоб конкурсного управляющего и ФИО1, ФИО3 в марте 2022 года от имени должника заключены три договора, по которым впоследствии состоялись судебные акты о взыскании задолженности. Эти договоры представляют собой новые обязательства, принятые уже контролирующим лицом в период неплатежеспособности, что является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3

Судебной коллегией дополнительно от ответчиков истребована информация и исследованы обстоятельства заключения указанных договоров, направления расходования денежных средств, полученных должником в качестве аванса, а также причины неисполнения обязательств перед контрагентами.

10.03.2022 между ООО «СтройТехноХолдинг» в лице генерального директора ФИО3 и ООО «СтройМонтажИнжиниринг» были заключены договоры №№ 0711, 0712 и 0713 (далее - Договоры).

С 11.03.2022 – по 25.03.2022 должником получены авансы во исполнение Договоров, всего на сумму 2 788 500 руб.

Для выполнения работ по Договорам №0711, 0712, 0713 от 10.03.2025 по обследованию объектов и проектирования Должником были привлечены субподрядные организации (исполнители), которым произведены авансы. Часть денежных средств была направлена на зарплату сотрудникам должника, в т.ч. задействованным в реализации данных Договоров; закупку расходных материалов; оплату взносов в СРО; уплату налогов и взносов; оплату услуг связи, бухобслуживания, программного обеспечения и прочих текущих затрат.

При этом, реальность и документальное обоснование указанных расходов конкурсным управляющим не оспаривается.

Таким образом, денежные средства, полученные по договорам №0711, 0712, 0713 от 10.03.2022, были направлены непосредственно на выполнение обязательств, предусмотренных указанными договорами, а также на обеспечивающие работу производственные и обязательные хозяйственные расходы.

В дальнейшем, как следует из пояснений, несвоевременное получение исходных данных исключило возможность исполнения работ Должником в предусмотренные сроки.

С учетом вышеизложенного, в отсутствие документально обоснованной даты объективного банкротства должника, отсутствие фактов недобросовестных действий ФИО3, в том числе, в связи с заключением Договоров №0711, 0712, 0713 от 10.03.2025, судебная коллегия поддерживает выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для его привлечения к ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве.

С учетом установленных по делу обстоятельств, представленных доказательств, приведенных норм права, апелляционная коллегия приходит к выводу о том, что обжалуемое определение подлежит отмене в части с вынесением нового судебного акта, которым следует в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СтройТехноХолдинг» – отказать.

В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 12.08.2025 по делу № А40-85270/23 надлежит оставить без изменений, поскольку выводы суда первой инстанции в остальной части основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела и сделаны при правильном применении норм действующего законодательства.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации,

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 12.08.2025 по делу № А40-85270/23 отменить в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В отмененной части принять новый судебный акт.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СтройТехноХолдинг» – отказать.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья:	Ю.Н. Федорова

Судьи:	А.С. Маслов

Ж.В. Поташова