АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ

115191, г.Москва, ул. Большая Тульская, д. 17

http://www.msk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А40-265252/19-139-2219

31 января 2020 года

г. Москва

Резолютивная часть решения объявлена 28 января 2020 года

Решение изготовлено в полном объеме 31 января 2020 года

 

Арбитражный суд города Москвы в составе судьи Вагановой Е.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению (заявлению) 

Общества с ограниченной ответственностью "Импульс М" (109387, Москва город, улица Люблинская, дом 42, помещение Л-601, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 23.07.2008, ИНН: 

<

***>)

к Управлению Федеральной антимонопольной службы по г.Москве (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, дата регистрации: 09.09.2003, адрес: 107078, 

<

...>)

третье лицо: 1.ГБОУ г. Москвы «Школа № 1423» (109451, 

<

...> д .4)

о признании незаконным и отмене решения № 077/10/19-6287/2019 от 29.07.2019;

о возложении обязанности,

при участии:

от заявителя – не явился, извещен;

от ответчика – ФИО2, дов. от 17.01.2020;

от третьего лица – ФИО3, дов. от 13.01.2020;

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью "Импульс М" (далее — заявитель, общество) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением к Управлению Федеральной антимонопольной службы по г. Москве о признании незаконным и отмене решения № 077/10/19-6287/2019 от 29.07.2019 о включении в реестр недобросовестных поставщиков информации о заявителе и о возложении обязанности на УФАС по г. Москве исключить из реестра недобросовестных поставщиков об Обществе.

В обоснование заявленных требований общество описывает имевшую место ситуацию с исполнением контракта, ссылаясь на свое добросовестное поведение, а неисполнение отдельных условий контракта было вызвано незаконными действиями учреждения.

Заявитель не согласен с основаниями расторжения контракта, указанными в решении учреждения

Включение сведений о себе в реестр недобросовестных поставщиков общество находит несоразмерной санкцией со ссылками на правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлениях от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П, в связи с чем просит о признании оспариваемого акта недействительным в судебном порядке.

Представитель, извещенный надлежащим образом о месте и времени проведения судебного заседания, на рассмотрение дела не явился.

Представитель ответчика считает доводы заявителя несостоятельными, а оспариваемое решение законным и обоснованным, в связи с чем против удовлетворения заявленных требований возражает.

Представитель третьего лица поддержал позицию ответчика, против удовлетворения заявленных требований возражал.

Дело рассмотрено в порядке ст.ст. 123, 156 АПК РФ.

Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, оценив представленные доказательства, арбитражный суд приходит к выводу о том, что  заявленные требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 198 АПК РФ, граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с ч. 4 ст. 200 АПК РФ при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов и действий государственных органов, должностных лиц арбитражный суд в судебном заседании осуществляет проверку оспариваемого акта, оспариваемых действий и устанавливает их соответствие закону или иному нормативному правовому акту, а также устанавливает, нарушают ли оспариваемый акт и действия права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Согласно ч. 5 ст. 200 АПК РФ обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).

В соответствии со ст. 13 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ), п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», основанием для принятия решения суда о признании ненормативного акта недействительным, является, одновременно как несоответствие его закону или иному нормативно-правовому акту, так и нарушение указанным актом гражданских прав и охраняемых интересов граждан или юридических лиц, обратившихся в суд с соответствующим требованиям.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в заявлении, письменных возражениях и выступлениях присутствующих в заседании представителей участвующих в деле лиц, оценив на основании ст. 71 АПК РФ материалы дела в их совокупности и взаимосвязи по своему внутреннему убеждению, суд признал заявление не подлежащим удовлетворению. 

Как следует из материалов дела общество явилось победителем конкурентной процедуры, проведенной в форме электронного аукциона.

10.12.2018 между учреждением и обществом заключен контракт с вышеупомянутым предметом.

При этом, контракт расторгнут учреждением 28.03.2019 на основании решения № 4 по причине ненадлежащего исполнения заявителем своих обязательств по нему.

Согласно ч. 8 ст. 95 Закона о контрактной системе расторжение контракта допускается по соглашению сторон, по решению суда, в случае одностороннего отказа стороны контракта от исполнения контракта в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с ч. 9 названной статьи закона заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — ГК РФ) для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было предусмотрено контрактом.

В настоящем случае, как усматривается из материалов дела и было упомянуто ранее, предметом контракта являлось возмездное оказание услуг.

В свою очередь, возможность расторжения договора возмездного оказания услуг в одностороннем порядке предусмотрена ст. 782 ГК РФ, в силу ч. 1 которой заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов.

Согласно ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

Между тем, в силу абз. 4 п. 2 ст. 450 ГК РФ существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Таким образом, из совокупного толкования ч.ч. 8, 9 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок, ст.ст. 450, 782 ГК РФ следует, что основанием для одностороннего расторжения государственного контракта на возмездное оказание услуг является существенное нарушение одной из сторон своих обязательств по этому контракту в случае, если возможность такого расторжения была предусмотрена государственным контрактом и заказчиком возмещены исполнителю фактически понесенные им расходы.

Вместе с тем, п. 8.1.1 контракта предусмотрена возможность его расторжения в одностороннем порядке со стороны заказчика по следующим основаниям: оказание услуг ненадлежащего качества с недостатками, которые не могут быть устранены в приемлемый для заказчика срок (п. 8.1.1.1 договора); неоднократное (от двух и более раз) нарушение сроков и объемов оказания услуг, предусмотренных договором, включая график оказания услуг (п. 8.1.1.2 договора); исполнитель не приступает к исполнению договора в срок,установленный им, или нарушает график оказания услуг, предусмотренный договором, или оказывает услуги так, что окончание их оказания к сроку, предусмотренному договором, становится явно невозможно, либо в ходе оказания услуг стало очевидно, что они не будут оказаны надлежащим образом в установленный договором срок (п. 8.1.1.3 договора); если отступления в оказании услуг от условия договора или иные недостатки результата оказанных услуг в установленный заказчиком разумный срок не были устранены либо являются существенными и неустранимыми (п. 8.1.1.4 договора); в случае, если по результатам экспертизы оказанных услуг с привлечением экспертов, экспертных организаций, в заключении эксперта, экспертной организации будут подтверждены нарушения условий договора (п. 8.1.1.5 договора); если в ходе исполнения договора установлено, что исполнитель не соответствует установленным документацией о закупке требованиям к участникам данной закупки, или предоставил недостоверную информацию о своем соответствии таким требованиям, что позволило ему стать победителем по результатам проведения данной закупки (п. 8.1.1.6 договора); в случае если исполнитель отказывается от согласования новых условий договора при изменении объема и цены договора (п. 8.1.1.7 договора).

Исходя из положений ст. 783 ГК РФ к договору возмездного оказания услуг применяются общие положения о подряде, в связи с чем, в контексте правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума от 08.02.2011 № 13970/10, условия о предмете, цене контракта, периоде выполнения работ по договору, а также содержании и объеме работ о договору относятся к существенным условиям договора возмездного оказания услуг.

В настоящем случае, как следует из п. 1.1 договора, исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги по техническому обслуживанию и ремонту установок пожарной автоматики и первичных средств пожаротушения в объеме, установленном в Техническом задании.

При этом, положениями п. 2.4 Технического задания определена обязанность заявителя по проведению плановых профилактических работ, устранению неисправностей и проведению текущего ремонта установок пожарной автоматики, оказанию помощи заказчику в вопросах надлежащей эксплуатации, а также по устранению замечаний, указанных в предписаниях надзорных органов, в части, касающейся функционирования и обслуживания установок пожарной автоматики и объектовых систем оповещения.

При этом, положениями п. 2.26.1 Технического задания определена обязанность заявителя в случае наличия такой возможности на объекте заказчика предоставить ему программное обеспечение с возможностью предоставления уникального рабочего кабинета для каждого объекта; предоставления уникального логина и пароля для всех лиц, ответственных за противопожарное состояние объекта с разграничением уровня доступа.

Кроме того, приложением № 2 к Техническому заданию определен перечень объектов, подлежащих обслуживанию.

Из материалов дела усматривается, что заказчиком были выявлены и зафиксированы нарушения обществом условий контракта. Так, в частности, учреждением было установлено, что по предоставленному адресу web-страницы согласно письму исполнителя в личном кабинете не осуществляется синхронизация данных — получение и обмен информацией о противопожарном состоянии объекта в реальном времени; отсутствует информация о срабатывании пожарной сигнализации 29.01.2019; отсутствует выгрузка данных в личный кабинет в режиме реального времени; в предоставленном личном кабинете отсутствует предусмотренный Техническим заданием функционал; у проводивших регламентное техническое обслуживание сотрудников общества отсутствуют медицинские книжки.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о нарушении обществом п. п. 2.24.2, 5.1 Технического задания.

Заказчик установил обществу срок на устранение выявленных нарушений и направлялась претензия. Требования и замечания учреждения устранены не были.

Более того, на объекте учреждения возникла неисправность в виде срабатывания шлейфа № 17. В то же время, по заявке учреждения № 7400 представитель общества прибыл с существенным опозданием, т. е. в нарушение требований контракта.

Данные обстоятельства явились основанием для принятия учреждением решения от 28.03.2019 об одностороннем отказе от исполнения контракта.

В соответствии с ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе заказчик обязан отменить не вступившее в силу решение об одностороннем отказе от исполнения контракта, если в течение десятидневного срока с даты надлежащего уведомления поставщика (подрядчика, исполнителя) о принятом решении об одностороннем отказе от исполнения контракта устранено нарушение условий контракта, послужившее основанием для принятия указанного решения, а также заказчику компенсированы затраты на проведение экспертизы в соответствии с ч. 10 названной статьи закона. Данное правило не применяется в случае повторного нарушения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) условий контракта, которые в соответствии с гражданским законодательством являются основанием для одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта.

При этом, заявителем до вступления в силу упомянутого решения заказчика выявленные им недостатки оказания услуг устранены не были, ввиду чего у Третьего лица в настоящем случае отсутствовали правовые основания для отмены собственного решения об одностороннем отказе от исполнения договора, поскольку его условия заявителем не были выполнены.

В то же самое время, в силу ч. 16 ст. 95 Закона о контрактной системе информация о поставщике (подрядчике, исполнителе), с которым контракт был расторгнут в связи с односторонним отказом заказчика от исполнения контракта, включается в установленном названным законом порядке в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей).

В этой связи, учитывая факт ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств по договору, существенность допущенных им нарушений, поскольку обществом не соблюдены требования к срокам оказания услуг, их объему и содержанию, что, в свою очередь, привело к лишению заказчика тех услуг, на оказание которых он рассчитывал при заключении договора, а также принимая во внимание то обстоятельство, что заявителем не были устранены выявленные учреждением нарушения положений договора, а решение заказчика об одностороннем отказе от его исполнения вступило в силу, у антимонопольного органа отсутствовали правовые основания для отказа учреждению во включении сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

При этом неисполнение обществом договорных обязательств свидетельствует о гражданско-правовой недобросовестности, халатности и ведет к неэффективному расходованию бюджетных средств, поскольку заказчик не получает того, что он обоснованно рассчитывал получить в случае добросовестного поведения контрагента, что нарушает права заказчика как стороны в гражданско-правовом договоре, а также нарушает публично-правовой порядок.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная деятельность, осуществляемая лицом на свой риск. Принимая условия заказчика, участник гарантирует добросовестность своих намерений.

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства требованиями закона, иных правовых актов.При этом документального подтверждения фактов в опровержение выводов о неисполнении обществом своих обязательств по договору заявителем не представлено, что свидетельствует о том, что им не доказан и факт отсутствия в его действиях вины по смыслу ст. 401 ГК РФ.

В этой связи, учитывая факт неисполнения обществом своих обязательств по государственному контракту (обязательств по техническому обслуживанию и ремонту установок пожарной автоматики и первичных средств пожаротушения), существенность допущенных заявителем нарушений (несоблюдение требований к срокам оказания услуг, их объему и содержанию, что повлекло за собой лишение учреждения оказанных услуг, на которые рассчитывал при заключении контракта), а также учитывая факт вступления в силу решения заказчика от 28.03.2019 об одностороннем отказе от исполнения указанного договора и непринятие заявителем никаких мер, направленных на устранение выявленных заказчиком нарушений, заявитель не проявил ту степень заботливости и осмотрительности, которая требовалась от него при исполнении государственного контракта, что в силу действующего гражданского законодательства влечет применение к нему мер как частно-правовой, так и публично-правовой ответственности.

В настоящем случае заявителем не были предприняты все необходимые и разумные меры с целью исполнения государственного контракта, в связи с чем включение общества в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Каких-либо доказательств невозможности соблюдения заявителем требований Закона о контрактной системе либо доказательств того, что невозможность исполнения государственного контракта стала следствием противоправных действий третьих лиц, заявителем не представлено, а антимонопольным органом не установлено. 

Оценка всех действий общества, совершенных им в ходе исполнения контракта, в совокупности и взаимной связи позволила антимонопольному органу прийти к обоснованному выводу о допущенных названным обществом существенных нарушениях государственного контракта и о необходимости включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков на основании ч. 16 ст. 95, ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

В настоящем случае ожидаемым и добросовестным поведением общества явилось бы своевременное оказание услуг по договору либо немедленное устранение выявленных заказчиком недостатков в их оказании. Вместе с тем, как следует из материалов дела, абсолютно никаких действий, направленных на своевременное и добросовестное исполнение договора, заявителем предпринято не было, а исполнению своих обязательств по договору заявитель предпочел немотивированный отказ от их исполнения.

Оценивая действия общества в ходе исполнения договора, следует признать, что названные действия не были направлены на исполнение своих обязательств по договору, а имели своей целью лишь его расторжение, поскольку исполнить условия этого контракта заявитель оказался не в состоянии, с приданием своим действиям видимости законности в целях последующего избежания публично-правовой ответственности за допущенные нарушения, что не может свидетельствовать о проявленной упомянутым обществом добросовестности в ходе исполнения договора.

При этом, в обоснование заявленного требования общество ссылается на отсутствие в его действиях нарушения условий договора, поскольку им был предоставлен доступ заказчику в личные кабинеты по каждому из перечисленных в Техническом задании объектов, а непосредственное содержание отображающейся в них информации подлежало контролю, по мнению заявителя, со стороны ФКУ «ЦУКС МЧС России по г. Москве», ввиду чего общество настаивает на недопустимости применения к нему мер публично-правовой ответственности, поскольку все принятые им на себя по договору обязательства были исполнены обществом должным образом.

Кроме того, общество ссылается на отсутствие у него обязанности по замене датчиков на объектах учреждения, поскольку данный вид работ относится не к текущему ремонту, а к монтажным и пуско-наладочным, а договором не определены ни перечень подлежащего ремонту оборудования, ни перечень запасных частей, подлежащих замене. В этой связи, как указывает заявитель, заказчику надлежало самостоятельно заменить вышедшие из строя датчики силами организации, ранее осуществлявшей техническое обслуживание оборудования, а кроме того, по мнению заявителя, отсутствие этих заполненных приложений свидетельствует о том, что заказчик не испытывает необходимости в их ремонте и замене, ввиду чего предъявленные им к обществу в указанной части требования являются необоснованными.

Согласно п. 1.1 Технического задания под текущим ремонтом понимается ремонт, выполняемый для обеспечения или восстановления работоспособности установок пожарной автоматики и состоящий в замене и/или восстановлении ее отдельных частей, в соответствии с п. 7.19 Технического задания.

В соответствии с п. 2.3 Технического задания техническое обслуживание и текущий ремонт установок пожарной автоматики проводятся с целью поддержания систем в работоспособном и исправном состоянии в течение всего срока эксплуатации, а также обеспечения их срабатывания при возникновении пожара в соответствии с п.п. 7.19, 7.3 Технического задания.

При этом, в силу п. 2.4 Технического задания техническое обслуживание и ремонт включают в себя устранение неисправностей и проведение текущего ремонта установок пожарной автоматики.

Таким образом, в состав подлежащих оказанию в рамках договора услуг входят любые ремонтные работы, связанные с восстановлением работоспособности установок пожарной автоматики, вопреки утверждению заявителя об обратном.

Отсутствие же в составе договора заполненного приложения № 4 «Перечень оборудования, подлежащего техническому обслуживанию и ремонту» свидетельствует не о том, что заказчику не нужен ремонт оборудования в рамках этого договора, вопреки утверждению заявителя об обратном, а о том, что такому ремонту подлежит абсолютно все оборудование на объектах учреждения в случае его выхода из строя, поскольку ограничительного перечня этого оборудования в составе договора не приведено.

При этом, свой отказ от осуществления замены датчиков на территории заказчика общество обосновывает отсутствием в приложении № 5 к Техническому заданию перечня запасных частей и оборудования, подлежащего замене, что, по утверждению заявителя, свидетельствует о ненадлежащем формировании учреждением своей закупочной документации и освобождает заявителя от обязанности совершения каких-либо действий в указанной части.

Между тем, данные доводы не являются ничем иным, как злоупотреблением правом, не подлежащим судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ.

Так, подавая заявку на участие в закупочной процедуре и заключая впоследствии договор, заявитель не озаботился заблаговременным разрешением вопроса о перечне запасных частей, подлежащих использованию с его стороны, несмотря на наличие в п. 3.2 

Технического задания указания на необходимость закупки исполнителем запасных частей и материалов по мере необходимости для своевременного выполнения регламентных работ в процессе оказания услуг за счет исполнителя. 

При этом максимальный размер ремонтного фонда не должен превышать 10 % от цены договора. Исполнитель обязан уведомить заказчика в случае, если ремонтный фонд будет израсходован полностью.

Таким образом, отсутствие в приложении № 5 к Техническому заданию перечня запасных частей, подлежащих приобретению исполнителем для своевременного и надлежащего оказания услуг, обусловлено лишь невозможностью заказчика предвидеть, какие именно элементы систем пожарной автоматики могут выйти из строя и потребуют замены, однако указанное обстоятельство не освобождает заявителя от обязанности по осуществлению ремонтных работ в рамках 10-процентного фонда, вопреки утверждению последнего об обратном. В свою очередь, отсутствие в п. 3.2 Технического задания указания минимального ремонтного фонда также не свидетельствует об отсутствии у заказчика потребности в осуществлении соответствующего ремонта, а содержит указание лишь на недопустимость превышения такого фонда 10 % стоимости договора (для исключения убыточности исполнения этого договора обществом).

Фактически позиция общества сведена исключительно к возможности отказаться от исполнения части договорных обязательств при полном сохранении стоимости всего договора в целом, что, в совокупности с оспариванием положений закупочной документации на стадии исполнения договора, с очевидностью свидетельствует не в пользу проявленной обществом добросовестности в ходе его исполнения.

При этом, с учетом специфики предмета договора, а также принимая во внимание правовой статус государственного заказчика как лица с большим объемом публично-правовых обязанностей, ввиду чего ущемление его прав и законных интересов в рамках государственного контракта является недопустимым, а возможность такого ущемления подлежит максимально возможной минимизации, в случае наличия каких-либо расхождений между заявленными и фактическими объемами подлежащих оказанию услуг (выполнению работ) либо в случае возникновения споров относительно таких расхождений участнику закупки в целях доказательств собственной добросовестности в рамках исполнения такого контракта надлежит исполнить максимально возможную часть услуг (работ) (а при необходимости в случае возникновения споров об объемах подлежащих оказанию услуг либо выполнению работ – в объеме по требованию заказчика), документально зафиксировать невозможность дальнейшего исполнения такого договора либо выход за пределы лимита, установленного этим договором, и в дальнейшем разрешать соответствующий спор в гражданском порядке. 

Обратное же приведет к несоблюдению не только баланса частных и публичных интересов (на необходимость соблюдения которого указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 29.03.2011 № 2-П) и принципа стабильности публичных правоотношений, но также и принципов добросовестной реализации прав и законных интересов (ч. 3 ст. 1 ГК РФ), недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ), недопустимости злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ), поскольку позволит недобросовестным участникам закупки под любым надуманным предлогом полностью останавливать работы по государственным контрактам, понуждая заказчиков к совершению выгодных им действий.

Согласно п. 2.26.2 Технического задания в рабочем кабинете (доступ к которому с помощью своего программного обеспечения должен организовать именно заявитель в силу п. 2.26.1 Технического задания) осуществляется следующая деятельность: получение и обмен информацией о противопожарном состоянии объекта в реальном времени с фиксированием даты, времени и архивированием данных; получение данных о количестве ложных срабатываний систем противопожарной защиты и выездов боевых пожарных расчетов на объекты от ЕДДЦ Москвы и единого центра технического мониторинга; проведение статистической и аналитической работы различного уровня на основании архивных данных; создание электронного журнала контроля выполнения работ по техническому обслуживанию; согласование плана выхода подрядных организаций на объекты для регламентированного обслуживания установок пожарной автоматики с автоматическим уведомлением ЕДДЦ Москвы и единого центра технического мониторинга о проведении регламентных работ; осуществление вызова на аварийные работы с фиксированием даты, времени вызова, времени выполнения работ с архивированием данных; проведение объективного контроля по техническому состоянию установок пожарной автоматики объекта и качеством предоставляемых услуг подрядными организациями.

В то же время, как следует из претензий учреждения усматривается, ряд работ из указанного перечня заявителем выполнен не был, вместо чего последний лишь ограничился констатацией факта предоставления учреждению доступа в личные кабинеты на каждом объекте заказчика. 

Кроме того, как следует из положений п. 2.26.2 Технического задания, в обязанности общества входило не только предоставление доступа в личные кабинеты, но и контроль за отображающейся в них информацией, ввиду чего приведенные Заявителем доводы о необходимости выполнения подобных работ со стороны ФКУ «ЦУКС МЧС России по г. Москве» подлежат отклонению как противоречащие условиям договора.

При этом, каких-либо доказательств того обстоятельства, что рабочие кабинеты заказчика функционируют должным образом и отображают всю предусмотренную договором информацию именно в режиме реального времени, заявителем антимонопольному органу представлено не было, что не позволяет вести речь о надлежащем и добросовестном исполнении им принятых на себя обязательств по договору.

При таких данных ожидаемым и добросовестным поведением общества в настоящем случае явилось бы своевременное оказание услуг надлежащего качества по договору либо немедленное устранение выявленных заказчиком недостатков этих услуг. Вместе с тем, как следует из материалов дела, абсолютно никаких действий, направленных на своевременное и добросовестное исполнение договора в спорной части, заявителем предпринято не было, а исполнению своих обязательств по нему последний предпочел немотивированные ссылки на необходимость обращения за оказанием части услуг к иному лицу, поскольку общество не имеет возможности их оказывать, несмотря на наличие прямой к тому обязанности в Техническом задании.

Между тем, оценивая действия общества в ходе исполнения договора, следует отметить, что названные действия не были направлены на его исполнение, а имели своей целью лишь избежание публично-правовой ответственности за допущенные нарушения с приданием своим действиям видимости законности, что не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

То обстоятельство, что предоставление доступа к личному кабинету является самостоятельной обязанностью (а не способом замены аналитической справки) общества в рамках договора в соответствии с п. 2.23.1 Технического задания, а подлежащая отражению в личном кабинете информация (п. 2.23.2 Технического задания) не охватывает те сведения, которые должны быть отражены в аналитической справке.

Так, в соответствии с п. 2.23.2 Технического задания в личном кабинете заказчика отображается информация о количестве ложных срабатываний систем противопожарной защиты и выездов боевых пожарных расчетов на объекты от ЕДДЦ Москвы и единого центра технического мониторинга, а в силу п. 3.21.2 Технического задания в аналитической справке должна быть отражена информация не только о количестве ложных срабатываний пожарной сигнализации, но также и о выявленных причинах таких срабатываний и принятых мерах по каждому случаю срабатывания в течение месяца.

Таким образом, информацию о количестве ложных срабатываний систем пожарной безопасности заказчик может получить самостоятельно в личном кабинете, однако сведения о причинах таких срабатываний и способах их устранения ему должен предоставить Заявитель, в обязанности которого входит реакция на подобные срабатывания и принятие мер по их предотвращению.

При принятии оспариваемого решения административный орган обоснованно принимал во внимание систематичность допускавшихся заявителем нарушений условий исполнения договора и его очевидное нежелание устранять эти нарушения, что свидетельствует в пользу вывода о проявленной им недобросовестности в ходе его исполнения, поскольку заказчик очевидно был лишен того, на что рассчитывал при заключении договора. 

Приведенные заявителем ссылки на нарушение заказчиком процедуры выявления недостатков оказанных услуг, что выразилось в необоснованном отказе учреждения от проведении экспертизы качества оказанных услуг) подлежат отклонению как не имеющие правового значения, поскольку ни приведенные в указанной части доводы, ни даже само по себе указанное обстоятельство не опровергают выводы административного органа о наличии у заказчика претензий по качеству оказанных ему услуг и очевидном нежелании общества устранять выявленные недостатки.

 Решение заказчика об отказе от исполнения договора заявителем не оспаривалось, в то время как разрешение вопроса надлежащего качества оказанных услуг находится в плоскости исключительно гражданских правоотношений и не имеет к предмету настоящего спора никакого отношения.

Кроме того, никаких документов и доказательств в опровержение сделанных заказчиком в претензиях утверждений заявителем не представлено, а вся его позиция в ходе ведения переписки с учреждением была сведена лишь к бездоказательным ссылкам на надлежащее исполнение со своей стороны условий договора без принятия реальных мер, направленных на разрешение возникшего спора. Подобные действия заявителя не могут быть оценены иначе, как недобросовестные и направленные на уклонение от надлежащего исполнения принятых на себя обязательств по договору.

Доводы заявителя о недопустимости включения его в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П, также отклоняются, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/2015, указанные выводы Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.

В свою очередь, при оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках государственного контракта, следует признать, что ограничение права заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

Ссылки же заявителя на отсутствие в оспариваемом решении оценки всех представленных доказательств (не отражен детальный перечень всей переписки между сторонами по договору) о незаконности оспариваемого акта административного органа не свидетельствует.

Кроме того, отсутствие указанных сведений в упомянутом решении может свидетельствовать о том, что административным органом указанные документы не признаны существенными доказательствами, способными изменить результат рассмотрения дела. 

Отсутствие таких сведений может свидетельствовать лишь о порочности формирования содержания текста документа, но отнюдь не о неправильности изложенных в нем выводов и незаконности совершенных на его основании действий. При этом, порочность содержания акта административного органа может свидетельствовать о его незаконности только в том случае, если такая порочность привела названный орган к принятию неправильного по существу решения. 

С учетом изложенного, заявленные требования удовлетворению не подлежат.

В соответствии ч. 3 ст. 201 АПК РФ в случае, если арбитражный суд установит, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решения и действия (бездействие) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и не нарушают права и законные интересы 

Расходы по государственной пошлине распределяются по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на заявителя.

Руководствуясь ст. ст. 29, 65, 71, 75, 110, 167- 170, 176, 198-201 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований отказать.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд. 

 Судья:                                                                                                             Е.А. Ваганова