АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 июля 2025 года

Дело №

А21-4724/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Бычковой Е.Н., Тарасюка И.М., 

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 09.02.2024), от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 20.03.2025), от общества с ограниченной ответственностью «Вертикаль» представителя ФИО5 (доверенность от 01.09.2023), 

рассмотрев 07.07.2025 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Вертикаль», ФИО1 на определение Арбитражного суда Калининградской области от 15.11.2025 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2025 по делу № А21-4724/2020,

у с т а н о в и л:

Общество с ограниченной ответственностью «Вертикаль» (далее – Компания) обратилось в Арбитражный суд Калининградской области с исковым заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении ФИО6, ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Калининград Транс Карго», адрес: 236004, Калининград, ул. Аллея Смелых, д. 20, лит. В, пом. 2, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – ООО «Калининград Транс Карго»), ФИО7, ФИО8, ФИО1, ФИО9 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по финансовым обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Альфатранс», адрес: 238325, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), и взыскании с ответчиков 5 086 907,17 руб.

Определением от 30.06.2020 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Общество.

Решением от 26.08.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.01.2023, в удовлетворении заявления Компании отказано.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 05.07.2023 решение от 26.08.2022 и постановление от 16.01.2023 отменены в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО6 и ФИО1, дело в этой части направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

Определением от 15.11.2024 с ФИО3, ФИО6 и ФИО1 в пользу Компании солидарно взыскано 7 256 153,29 руб., в том числе 2 093 165,53 руб. в порядке индексации присужденных сумм.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2025 определение от 15.11.2024 было изменено, резолютивная часть определения изложена в следующей редакции: «Взыскать солидарно с ФИО3, ФИО6 и ФИО1 в пользу ООО «Вертикаль» 5 162 987,76 руб. по правилам о субсидиарной ответственности.».

В кассационной жалобе ФИО3 просит суд отменить определение от 15.11.2024 и постановление от 03.04.2025 в части удовлетворения требований Компании к ФИО3, принять новый судебный акт – об отказе в удовлетворении заявления в указанной части. 

Податель жалобы настаивает на том, что задолженность Общества, которая привела его к банкротству, образовалась до принятия ФИО3 контрольных функций, как участник он не имел возможности вмешиваться в хозяйственную деятельность Общества.

Податель жалобы указывает, что судами неправомерно были приняты показания свидетеля ФИО7 о переводе бизнеса с Общества на общество с ограниченной ответственностью «СтройЭкоПарк» (далее – ООО «СтройЭкоПарк») без проверки их достоверности. 

Податель жалобы указывает, что суд апелляционной инстанции не дал оценку доводам ФИО3, не обосновал свои выводы о законности принятого судом первой инстанции решения, не указал, каким образом ФИО3 своими действиями мог повлиять на ситуацию с погашением кредиторской задолженности перед Компанией, имея ограниченные полномочия участника Общества и не имея права вмешиваться в хозяйственную деятельность Общества. 

В кассационной жалобе Компания просит суд отменить постановление от 03.04.2025 и оставить в силе определение от 15.11.2024, полагая необоснованным отказ суда апелляционной инстанции во взыскании суммы индексации.

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального права, просит суд отменить определение от 15.11.2024 и постановление от 03.04.2025 в части удовлетворения требований Компании к ФИО1, принять новый судебный акт – об отказе в удовлетворении заявления в указанной части.

Податель жалобы полагает, что суды неправомерно основывают свои выводы на показаниях свидетелей, которые были допрошены вне рамок банкротного дела, также полагает, что суды неправомерно отклонили его ходатайство о допросе свидетелей, что повлекло неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела. 

Податель жалобы указывает на отсутствие в материалах дела подтверждения того, что ФИО1 поступали денежные средства от ФИО6 и ФИО3 как бенефициару Общества. 

В судебном заседании представители ФИО3, ФИО1 и Компании поддержали свои кассационные жалобы. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, однако представителей в судебное заседание не направили; их отсутствие в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалоб.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, Компания 09.07.2018 обратилась в суд первой инстанции с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом).

Определением от 20.07.2018 по делу № А21-7930/2018 заявление Компании принято к производству, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества.

Определением от 22.10.2018 заявление Компании признано обоснованным, в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО11.

Определением от 28.05.2019 производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества прекращено в связи с отсутствием у должника денежных средств, необходимых для финансирования процедуры банкротства.

В связи с этим Компания обратилась в суд с исковым заявлением о привлечении солидарно ФИО6, ФИО3, ООО «Калининград Транс Карго», ФИО7, ФИО8, ФИО1, ФИО9 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по финансовым обязательствам Общества в размере 5 086 907,17 руб. 

По мнению Компании, перечисленные лица своими общими, взаимосвязанными (спланированными и организованными) действиями (в том числе бездействием, выразившимся в фактическом пособничестве в «схеме» данных взаимоотношений) довели организацию до финансового краха, в том числе: проводили подозрительные сделки, выводили активы и денежные средства («обналичивая» через оформленные для этих целей банковские карты физических лиц, фактически не получавших поступившие средства для своих собственных целей), не вели бухгалтерскую отчетность и не предоставляли ее в налоговую инспекцию (последняя отчетность, по сведениям налогового органа, предоставлена 16.08.2017 – это налоговая декларация по налогу на добавленную стоимость за II квартал 2017 года).

Компания полагала, что ФИО6 (с 14.11.2011 учредитель с долей участия 49 % и единоличный исполнительный орган) подлежит привлечению к субсидиарной ответственности на основании: подпунктов 1, 2, 4, 5 пункта 2 статьи 61.11 и пункта 1 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в силу следующих обстоятельств: совершение сделок, приведших Общество в состояние имущественного кризиса; непредставление документации должника временному управляющему; нарушение положений статьи 6.1 Федерального закона от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» путем сокрытия списка бенефициаров и аффилированных лиц; бездействие в публикации сведений о возникновении у Общества признаков недостаточности имущества.

По мнению Компании, ФИО3 (учредитель должника с долей участия 51 %) подлежит привлечению к субсидиарной ответственности на основании: подпунктов 1, 4, 5 пункта 2 статьи 61.11, пункта 1 статьи 61.12 и пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Компания посчитала, что ФИО3 еще по итогам 2015 года был обязан принять решение о банкротстве должника, принимая во внимание факт искажения бухгалтерской отчетности, формирования кредиторской задолженности с одновременной передачей не раскрываемых в открытых источниках сведений о конечном бенефициаре – ФИО1, с которым у ФИО3 имеется подтвержденная аффилированная связь через другие юридические лица, и не принял мер к принятию решения о смене руководителя должника.

Компания указала, что мажоритарный участник должника ФИО3 не мог не знать о фактическом положении дел в Обществе, существующей схеме вывода денежных средств ФИО1, а своим намеренным бездействием при наличии соответствующей обязанности принять решение о банкротстве еще по итогам 2015 года, раскрыть бенефициара причинил вред Компании.

Компания также ссылалась на то, что ФИО3 использовал денежные средства должника (те, которые поступали должнику за поставленный Компании песок), будучи руководителем ООО «СтройЭкоПарк», для финансирования подконтрольного ООО «Калининград Транс Карго».

Компания указала, что ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности на основании подпунктов 1, 2, 4, 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Как указывает заявитель, данное лицо осуществляло фактическое руководство должником (в том числе по формированию отчетности, распоряжению активами), в распоряжении указанного лица находились личные банковские карты работников должника, на которые поступали денежные средства, полученные от покупателей товара, поставленного должнику Компанией по договору поставки песка от 11.02.2016. Данное лицо фактически принимало решение об использовании денежных средств должника таким способом, при котором денежные средства вместо погашения задолженности перед Компанией поступали в личное распоряжение ФИО1  

Ссылаясь на обозначенные обстоятельства, Компания просила взыскать с ответчиков солидарно 5 086 907,17 руб.

При новом рассмотрении дела судом первой инстанции было установлено, что непосредственное руководство, контроль и принятие решений о финансово-хозяйственной деятельности Общества осуществлялось ФИО1, по прямому указанию конечного бенефициара ФИО1 через подконтрольных ФИО6 и ФИО3 незаконно выводились денежные средства из Общества, а именно в период с 2016 по апрель 2017 года со счетов Общества в подотчет работникам, а также в счет предоставления займов ООО «СтройЭкоПарк», руководителем которого являлся ФИО3, участниками – ФИО3 и ФИО8, перечислены денежные средства в размере, превышающем размер непогашенной кредиторской задолженности перед Компанией, в отсутствие доказательств, подтверждающих наличие правовых оснований для указанных перечислений.

Также указано, что ФИО6 как лицом, ответственным за оформление бухгалтерской и финансовой документации Общества, не были представлены надлежащие доказательства расходования 7 795 366,77 руб. на нужды Общества, в том числе отражение указанных действий в бухгалтерской документации Общества.

Проанализировав представленные документы и заслушав доводы лиц, участвующих в деле, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что при наличии кредиторской задолженности перед Компанией неправомерные действия указанных лиц явились необходимой причиной банкротства Общества. Недобросовестность действий контролирующих лиц должника ФИО1, ФИО6 и ФИО3 заключалась в направлении поступающих денежных средств не на погашение ранее возникших обязательств юридического лица, а в адрес иных лиц, в том числе самим себе и по сомнительным основаниям, что явилось причиной развития кризисной ситуации и наступления объективного банкротства должника.

Принимая во внимание установленные по делу обстоятельства, суды пришли к выводу о совместном характере действий ответчиков и о наличии оснований, предусмотренных пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве для привлечения ФИО6, ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в размере задолженности перед Компанией – 5 162 987,76 руб.  

Кроме того, суд удовлетворил заявление Компании об индексации присужденных денежных сумм по состоянию на 30.04.2024 в размере 2 093 165,53 руб. (с учетом принятых судом уточнений в порядке статьи 49 АПК РФ).

Суд апелляционной инстанции определение суда первой инстанции изменил, указав, что включение в размер субсидиарной ответственности индексации присужденных сумм противоречит требованиям пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротства, в связи с чем исключил индексацию присужденных денежных сумм из размера субсидиарной ответственности.  

Заявители в кассационных жалобах выражают несогласие с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, вместе с тем суд кассационной инстанции, учитывая, что постановлением суда апелляционной инстанции изменено определение суда первой инстанции, рассматривает законность и обоснованность постановления суда апелляционной инстанции.

Проверив законность обжалуемого судебного акта исходя из доводов, приведенных в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). 

В рассматриваемом случае суды обоснованно заключили, что подлежат применению процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», а материальные нормы – в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям».

Компания, являясь заявителем по прекращенному делу о банкротстве должника № А21-7930/2018, обратилась с настоящим исковым заявлением о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании положений статьи 61.19 Закона о банкротстве. 

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в указанный период, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В действующей редакции Закона о банкротстве аналогичные нормы содержатся в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 названного Закона.

Согласно статье 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1).

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В данном случае ФИО3, ФИО6, как правильно указано судами, подпадают под определение контролирующих должника лиц в соответствующий период осуществления таких полномочий, в том числе с учетом вмененного им состава ответственности.

В соответствии с разъяснениями пункта 3 Постановления № 53, суды, проверяя, насколько значительным было влияние ФИО1 на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника, установили фактическую возможность ФИО1 давать должнику обязательные для исполнения указания и определять его действия, то есть вовлеченность в процесс руководства должником.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Между тем отсутствие указанной презумпции не исключает установление вины контролирующего должника лица в невозможности осуществления расчетов с кредиторами и по иным обстоятельствам при условии совершения им противоправных (неразумных или недобросовестных) действий, которые повлекли банкротство должника.

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности, доводы и возражения участвующих в обособленном споре лиц, установив, что ФИО1, оказывая влияние на принятие существенных деловых решений относительно финансовой деятельности должника, совместно с мажоритарным участником Общества ФИО3, а также ФИО6, являвшимся участником должника и одновременно его руководителем, создал ситуацию, при которой поступившие от общества с ограниченной ответственностью «Реконструкция» за поставленный песок денежные средства при наличии задолженности перед Компанией перечислялись на счета подконтрольного аффилированного лица ООО «СтройЭкоПарк», а также на личные счета физических лиц – работников с дальнейшим обналичиванием, что повлекло образование задолженности и объективное банкротство Общества, суды сделали вывод о наличии оснований, предусмотренных пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве для привлечения ФИО6, ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в связи с чем правомерно удовлетворили требование Компании, взыскав с ответчиков солидарно 5 162 987,76 руб.

Выводы судов относительно доказанности наличия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства.

Довод кассационной жалобы о необоснованном принятии судами материалов уголовного дела в качестве доказательств отклоняется судом кассационной инстанции с учетом разъяснений, изложенных в абзаце втором пункта 56 Постановления № 53.

В рассматриваемом случае вывод судов о наличии у ФИО1 статуса контролирующего должника лица сделан не только на основании материалов уголовного дела, но и на основании оценки и сопоставления совокупности всех имеющихся в материалах дела доказательств и установленных обстоятельств, не опровергнутых ответчиком.

Довод заявителей кассационных жалоб ФИО1 и ФИО3 об отсутствии в судебных актах сведений о совершении ими конкретных действий, приведших к банкротству должника, противоречит содержанию обжалуемых судебных актов.

Суды в рассматриваемом случае обоснованно изложили свои мотивы, по которым пришли к тем или иным выводам относительно каждого контролирующего должника лица со ссылками на нормы права и конкретные доказательства. 

Судами установлено, что совершение сделок по выводу активов должника, приведшее к значительному ухудшению финансового состояния должника, обусловлено действиями (бездействием) ответчиков, в связи с чем суды первой и апелляционной инстанций пришли к верному выводу о том, что банкротство должника явилось следствием неправомерных действий контролирующих должника лиц, не отвечающих критериям добросовестности и разумности, указанная деятельность должника не могла быть осуществлена в рамках обычного делового оборота.

В свою очередь ФИО1 и ФИО3, с учетом совокупности представленных доказательств и наличия неустраненных противоречий, не подтвердили суду соответствующими доказательствами, что действовали добросовестно и разумно в интересах Общества, не представили доказательств того, что имеются другие причины несостоятельности Общества.  

Принимая во внимание, что привлекаемые лица не опровергли установленные презумпции, арбитражные суды пришли к обоснованному выводу о совершении ответчиками действий, повлекших как причинение существенного вреда имущественным правам кредиторам, так и усугубивших состояние неплатежеспособности Общества, и заключили, что невозможность полного погашения требований кредиторов в данном случае явилась следствием поведения контролирующего должника лица, в связи с чем удовлетворили требования Компании о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. 

Поскольку в силу требований пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности привлекаемых лиц по обязательствам Общества ограничен совокупным размером требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника, при этом в деле отсутствует судебный акт о взыскании непосредственно с привлекаемых лиц или Общества в пользу Компании 2 093 165,53 руб. в порядке индексации присужденных сумм, суд апелляционной инстанции правомерно не усмотрел оснований для включения суммы индексации в размер субсидиарной ответственности. 

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, подлежат отклонению, так как тождественны доводам, которые являлись предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции и получили надлежащую правовую оценку, основания для непринятия которой у суда кассационной инстанции отсутствуют. Указанные доводы направлены на переоценку установленных судами фактических обстоятельств дела и принятых ими доказательств, что недопустимо в силу положений статьи 286 АПК РФ. 

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены постановления суда апелляционной инстанции (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного кассационные жалобы удовлетворению не подлежат.

На основании положений статьи 110 АПК РФ расходы на уплату государственной пошлины за рассмотрение дела кассационным судом относятся на подателей жалоб.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2025 по делу № А21-4724/2020 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО3, ФИО1 и общества с ограниченной ответственностью «Вертикаль» – без удовлетворения.

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

Е.Н. Бычкова

И.М. Тарасюк