ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-52582/2023

18 сентября 2025 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1 Резолютивная часть постановления объявлена 10 сентября 2025 года  

Постановление изготовлено в полном объеме 18 сентября 2025 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи И.Ю. Тойвонена, судей А.Ю. Слоневской, И.В. Сотова, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Б.И. Вороной, при участии:  

от конкурсного управляющего ООО «РИКО» ФИО1 посредством онлайн- заседания: Окунь Е.Ю. по доверенности от 05.11.2024,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер 13АП-16686/2025, 13АП-17524/2025) конкурсного управляющего ООО «РИКО» ФИО1 и ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.06.2025 по обособленному спору № А56-52582/2023/суб.1 (судья Шведов А.А.,), принятое по заявлению конкурсного управляющего ООО «РИКО» ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «РИКО»,  

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области обратилось ООО «Дрейк» с заявлением о признании ООО «РИКО» несостоятельным (банкротом).  

Определением арбитражного суда от 09.06.2023 указанное заявление принято к производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) должника.  

Определением арбитражного суда от 18.07.2023 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО1.  

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 137(7582) от 29.07.2023.  

Решением арбитражного суда от 05.02.2024 в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО1.  

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 25(7715) от 10.02.2024.  

В арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 и ФИО3 (далее - ответчики) солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «РИКО» в размере 258 455 860,36 руб.  

Определением арбитражного суда от 05.06.2025 ФИО2 и ФИО3 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «РИКО», с ответчиков солидарно в конкурсную массу должника взыскано 258 455 860,36 руб., а также в доход федерального бюджета по 441 820 руб. государственной пошлины.  

Не согласившись с принятым определением, ФИО2 и конкурсный управляющий ФИО1 обратились с апелляционными жалобами.  

ФИО2 в своей апелляционной жалобе просит определение отменить, принять новый судебный акт, которым изменить солидарное привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в привлечении к субсидиарной ответственности апеллянта отказать. Податель жалобы указывает, что не имел отношения к финансово-хозяйственной деятельности должника, подписи и печати на всех документах выполнены иными лицами, в частности ФИО3 С целью подтверждения своих доводов ответчик ходатайствовал о вызове свидетелей, однако указанное ходатайство необоснованно отклонено судом. Кроме того, суд не принял во внимание, что обстоятельства делового сотрудничества с иностранной компанией ответчик мог подтвердить нотариально заверенными показаниями владельца и директора швейцарской компании. ФИО2 настаивает, что фактически всей деятельностью должника руководил ФИО3 и привлекать к ответственности необходимо исключительно его.  

Конкурсный управляющий ФИО1 в своей апелляционной жалобе просит отменить определение в части установления размера субсидиарной ответственности, приостановить производство по обособленному спору до окончания расчётов с кредиторами. Конкурсный управляющий ссылается на то, что на момент подачи заявления размер субсидиарной ответственности действительно составлял указанную в заявлении сумму, между тем впоследствии произошли изменения, с учётом которых сумма всех требований кредиторов должника составляет 270 499 252,50 руб. Также управляющий обращает внимание, что сумма реестровых требований изменится в связи с реализаций залогового имущества.  

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб опубликована на Интернет-сайте «Картотека арбитражных дел».  

От ФИО2 поступило ходатайство об отложении судебного заседания в связи с болезнью ответчика, а также участием его представителя в ином судебном разбирательстве.  

Апелляционный суд, рассмотрев ходатайство ответчика об отложении судебного заседания, не усмотрел оснований, предусмотренных статьей 158 АПК РФ, для его удовлетворения.  

Представитель конкурсного управляющего ФИО1 доводы, изложенные в своей апелляционной жалобе, поддержал. Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания иные лица, участвующие в деле, явку представителей не обеспечили, что в силу статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.  

Возражений против проверки законности и обоснованности определения суда первой инстанции в пределах доводов апелляционных жалоб не заявлено. С учетом  

положений части 5 статьи 268 АПК РФ, законность и обоснованность обжалуемого определения проведена в пределах доводов апелляционных жалоб (в части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 и определения размера субсидиарной ответственности ответчиков).  

Исследовав доводы апелляционных жалоб в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд приходит к следующему.  

Исходя из системного толкования статьи 223 АПК РФ и статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).  

Правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 Закона о банкротстве, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы, как это установлено пунктом 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве.  

В пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве указано, что контролирующим должника лицом является физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.  

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:  

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;  

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;  

извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Согласно пункту 6 Постановления № 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица,  

поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).  

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).  

Судом на основании расширенной выписки из ЕГРЮЛ от 16.02.2024 установлено, что ФИО2 является учредителем ООО «РИКО», а также с момента создания организации (запись ГРН от 26.01.2011 № 1117847020213) по дату открытия конкурсного производства (по 16.01.2024 включительно) являлся его руководителем, что свидетельствует о наличии статуса контролирующего должника лица.  

Согласно позиции ФИО2, 26.01.2011 он сам организовал ООО «РИКО» по указанию ФИО3, который планировал вести коммерческую деятельность. Данные действия ФИО2 совершил без принуждения, более того, вероятно, преследуя цель извлечения выгоды. При этом ФИО2 знал и понимал возможные последствия осуществления им функций «номинального» руководителя.  

Кроме того, ФИО2, согласно выпискам ООО «РИКО» ПАО «СИАБ» за 2016-2021 годы, перечислялись денежные средства - заработная плата, а также денежные средства с назначением «под отчет» и «возврат по договору займа б/н от 01.10.2016».  

Конкурсный управляющий ООО «РИКО» указал в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности все сделки, совершенные ООО «РИКО», за подписью ФИО2, все счета-фактуры по сделкам и иные документы подписаны ФИО2, что подтверждает его непосредственное участие в финансовой деятельности должника.  

При изложенных обстоятельствах апелляционный суд полагает, что довод ФИО2 о номинальности его фигуры правомерно отклонён судом первой инстанции как несостоятельный.  

Конкурсный управляющий ООО «РИКО», обращаясь с настоящим заявлением, указал, что действия ФИО2 и ФИО3 привели к невозможности полного погашения требований кредиторов должника, в связи с чем ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «РИКО» ввиду:  

- необращения в суд с заявлением о признании должника банкротом, 

- непередачи конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации Общества, печатей и штампов, материальных и иных ценностей,  

- совершения невыгодных для должника сделок, причинивших кредиторам существенный вред.  

В пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве перечислены обстоятельства, при наличии которых руководитель обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. В частности, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества (абзац шестой пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве).  

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд на основании пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве не позднее чем через месяц со дня возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).  

Исходя из разъяснений, сформулированных в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.  

Согласно статье 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.  

Как указано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016 (пункт 2 Практики применения положений законодательства о банкротстве Судебной коллегии по экономическим спорам), невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.  

Конкурсный управляющий в обоснование довода о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности,  

предусмотренных пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, указал на следующее.  

По итогам анализа финансового состояния ООО «РИКО», оценив коэффициенты платежеспособности Общества, конкурсный управляющий считает критическую дату объективного банкротства должника с 22.05.2022.  

Как отмечает конкурсный управляющий, обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом у руководителя должника возникла в течение 1 месяца с 22.06.2022, так как просрочка исполнения обязательств по кредитному договору от 03.02.2020 № 13-20 перед ПАО Банк «СИАБ» возникла с 21.02.2022.  

Судом установлено, что указанная обязанность ФИО2 не исполнена, контролирующее должника лицо с заявлением о банкротстве ООО «РИКО» в порядке статьи 37 Закона о банкротстве в суд не обратилось.  

Исходя из того, что экономические показатели Общества не могли быть неизвестны контролирующим должника лицам, последние должны были знать о невозможности преодоления финансовых затруднений и о необходимости исполнить обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.  

Однако ФИО2 и ФИО3 не предприняли необходимых мер для предотвращения возникновения новых обязательств, продолжали наращивать кредиторскую задолженность. Доказательств наличия у вышеназванных лиц какого-либо плана вывода предприятия из экономического кризиса, направленного на восстановление платежеспособности должника и способного нивелировать негативные последствия, а также доказательств принятия мер по взысканию дебиторской задолженности Общества в размере 54 712 тыс. руб. в материалы дела не представлено. При этом, как полагает апелляционный суд, своевременная подача заявления о признании должника банкротом могла способствовать досрочному прекращению ряда обязательств перед кредиторами. включая и обязательств перед кредитной организацией, применительно к начислению процентов и иных санкций, что также предопределяет необходимость соответствующего принятия решения контролирующими должника лицами в части инициации процедуры банкротства.  

С учётом изложенного, суд первой инстанции, в целом, обоснованно исходил из установления обстоятельств, являющихся основанием для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве.  

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, когда документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Для привлечения бывших руководителей к субсидиарной ответственности по заявленному основанию необходимо установить причинно-следственную связь  

между отсутствием спорной документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов в связи с данным обстоятельством.  

Ответственность, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 17 Федерального закона Российской Федерации от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете», пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 29 Федерального закона Российской Федерации от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве).  

Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнения обязательств, возврате имущества из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.  

При этом невыполнение требования закона о представлении первичных бухгалтерских документов или отчетности приравнивается к их отсутствию.  

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.  

Абзац второй пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве возлагает обязанность на руководителя должника обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему в течение трех дней с даты его утверждения. При этом данная обязанность возлагается также и на бывшего руководителя должника и вне зависимости от поступления соответствующего запроса. Иными словами, бывший руководитель при наступлении соответствующих условий (введении той или иной процедуры банкротства) в установленный законом срок обязан был передать документацию должника арбитражному управляющему.  

Указанное требование закона обусловлено, в том числе, тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника, о совершенных им сделках, соответственно, исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, действуя в интересах кредиторов, должника и общества, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.  

Согласно пункту 4 статьи 29 названного Федерального закона при смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации. Порядок передачи документов бухгалтерского учета определяется организацией самостоятельно.  

В силу пункта 1 статьи 44 Федерального закона Российской Федерации от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» единоличный исполнительный орган общества при осуществлении им прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно.  

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 24 Постановления № 53, при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности (презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.  

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.  

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:  

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;  

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;  

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.  

Верховный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что нормами подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (пункт 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2019) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.12.2019); определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666(1,2,4); определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.11.2019 № 305-ЭС19-15519).  

Определением от 02.07.2024 по обособленному спору № А56-52582/2023/ход.1 суд обязал генерального директора ООО «РИКО» ФИО2 передать конкурсному управляющему ФИО1 бухгалтерскую и иную документацию должника, печати, штампы, материальные и иные ценности ООО «РИКО», в том числе сведения и оригиналы документов, перечисленных в резолютивной части данного судебного акта.  

На основании указанного определения конкурсным управляющим был получен исполнительный лист ФС № 045867116 от 06.08.2024 и направлен в ОСП для возбуждения исполнительного производства.  

Судебный акт ни добровольно, ни в принудительном порядке ФИО2 не исполнен, ответчик указал на отсутствие истребованных судом документов должника, сославшись на номинальное исполнение обязанностей руководителя, при этом доказательств обращения к ФИО3 с запросом о передаче документации должника не представил.  

Неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета, документов подтверждающих наличие дебиторской задолженности, финансовых вложений, прочих оборотных активов, а также денежных средств и имущества, не позволяет сформировать объективную картину об имущественном положении, наличии имущества и имущественных правах должника, а также о совершенных им сделках, надлежащим образом осуществить мероприятия по формированию конкурсной массы должника и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в целях формирования конкурсной массы должника и произвести удовлетворение требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, следовательно, конкурсный управляющий лишен возможности сформировать конкурсную массу должника, в результате чего невозможно удовлетворение требований кредиторов должника. При этом в отсутствие документации Общества существенным образом затруднено формирование и пополнение конкурсной массы.  

Доказательств наличия объективных факторов, не позволивших ФИО2 исполнить обязанность по передаче конкурсному управляющему оригиналов документации относительно финансово-хозяйственной деятельности ООО «РИКО» и его активов, как и предпринять меры по истребований документации должника у иных лиц, в силу возможной вовлеченности иных лиц в управление должником, не представлено.  

С учетом изложенных обстоятельств, апелляционная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о доказанности причинно-следственной связи между непередачей документации должника и затруднительности формирования конкурсной массы в процедуре конкурсного производства, вследствие чего невозможно удовлетворение требований кредиторов, что является основанием для привлечения ФИО2 и ФИО3 (как лица, также контролирующего должника) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании положений подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

В силу статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:  

причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона. Положения указанного подпункта применяются независимо от  

того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если: 1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; 3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.  

Из разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления № 53 следует, что установленная подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве) презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.  

В соответствие с пунктом 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.  

Субсидиарная ответственность участника наступает в случае, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.  

В рамках дела о банкротстве ООО «РИКО» конкурсным управляющим установлена сделка по отчуждению ООО «РИКО» автомобиля легкового Lada (ВАЗ) 212140, 2017 г.в.по договору купли-продажи 02.12.2021, заключенному с ФИО4, и о примении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО4 в пользу ООО «РИКО» денежных средств в сумме 741 000 руб.  

Конкурсный управляющий 27.04.2024 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделки по отчуждению должником легкового автомобиля Lada (ВАЗ) 212140, 2017 года выпуска, идентификационный номер (VIN) 

<

***> по договору купли-продажи от 02.12.2021 № ТС-2, заключённому должником с ФИО4, и о применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО4 в пользу общества 741 000 руб.  

Определением от 23.08.2024 по обособленному спору № А56-52582/2023/сд.1 суд первой инстанции заявление удовлетворил. Данный судебный акт отменен постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2024, которым установлен приобретение покупателем транспортного средства на рыночных условиях и оплаты договорной стоимости квитанциями к приходному кассовому ордеру от 02.12.2021 № 1, от 07.12.2021 № 3 на общую сумму 190 000 руб.  

Однако доказательств внесения в кассу должника и перечисления денежных средств в размере 190 000 руб., равных договорной стоимости автомобиля в материалы дела не представлено.  

Также определением от 26.12.2024 по обособленному спору № А56-52282/2023/сд.2 удовлетворено заявление конкурсного управляющего ООО «РИКО» об оспаривании цепочки сделок, а именно:  

- признан недействительным договор купли-продажи бывшего в эксплуатации автомобиля от 08.11.2021, заключенный между ООО «РИКО» и ООО «АвтоБиография», предметом которого является Фольксваген 7НС CARAVELLE, 2014 г.в., VIN: 

<

***>, ГРЗ В020УЕ178;  

- признан недействительным договор купли-продажи бывшего в эксплуатации автомобиля от 01.03.2022, заключенный между ООО «АвтоБиография» и ООО «Автостар», предметом которого является Фольксваген 7НС CARAVELLE, 2014 г.в., VIN: 

<

***>, ГРЗ В020УЕ178;  

- признан недействительным договор купли-продажи бывшего в эксплуатации автомобиля от 26.02.2024, заключенный между ООО «Автостар» и ООО «Автопром», предметом которого является Фольксваген 7НС CARAVELLE, 2014 г.в., VIN: 

<

***>, ГРЗ В020УЕ178.  

В качестве последствия недействительности сделок солидарно с ООО «Автостар» и ООО «Автопром» в конкурсную массу ООО «РИКО» взысканы денежные средства в размере 1 500 000 руб.  

Учитывая, непродолжительный период совершения сделок между ООО «РИКО» и ООО «Автобиография», между ООО «Автобиография» и ООО «Автостар», а также между ООО «Автостар» и ООО «Автопром» по отчуждению ликвидного имущества должника, безвозмездный характер сделок по купле-продаже транспортного средства, суд пришел к выводу о том, что действия указанных участников спорных сделок не могут быть разумно объяснены чем-либо иным, кроме согласованности действий должника и ответчиков, являющихся юридическими лицами, направленных на реализацию в обход закона противоправной цели по выводу имущества из имущественной сферы должника в целях избежания обращения на него взыскания по кредиторской задолженности, при злоупотреблении правом.  

В результате заключения сделок в преддверии банкротства должника в отсутствие равноценного встречного исполнения со стороны ООО «Автобиография», ООО «Автостар» и ООО «Автопром» из имущественной сферы выбыл ликвидный актив, что привело к уменьшению конкурсной массы должника, утрате возможности соразмерного удовлетворения требований кредиторов за счет реализации спорного автомобиля и причинению вреда имущественным правам кредиторов.  

Указанные сделки совершены за подписью ФИО2 Совершение от имени ООО «РИКО» сделок в отсутствие равноценного встречного предоставления, являющихся для него убыточными, объективно привело к созданию и поддержанию такой системы управления, которая нацелена на вывод ликвидных активов должника во вред должнику и его кредиторам, что привело к наступлению в Обществе объективного банкротства и невозможности исполнения должником обязательств перед кредиторами.  

Факт причинения вреда имущественным правам кредиторов, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника, подтверждается тем, что в настоящее время в результате совершения контролирующими должника лицами приведенных необоснованных действий по совершению убыточных для должника сделок, кредиторы должника утратили возможность удовлетворить свои  

требования за счет имущества, выбывшего из имущественной сферы Общества в отсутствие равноценного встречного исполнения со стороны его контрагентов.  

ФИО2, как и ФИО3 не представили доказательств, подтверждающих принятие мер по погашению кредиторской задолженности, направленных на преодоление финансового кризиса в подконтрольной компании, в отсутствие которых действия по совершению убыточных сделок, направленные на отчуждение ликвидных активов в отсутствие встречного предоставления должнику, не могут быть признаны разумными и добросовестными.  

Учитывая изложенное, суд первой инстанции правомерно установил наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпунктов 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и статьи 61.12 Закона о банкротстве.  

Между тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться с определением суда первой инстанции в части солидарного взыскания с ответчиков 258 455 860,36 руб. по следующим основаниям.  

В силу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.  

В соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.  

Судом указано, что размер непогашенных требований кредиторов, включенных в реестр, а также учитываемых за реестром составляет 257 916 196,86 руб., а размер непогашенных текущих обязательств должника по состоянию на дату подачи заявления составляет 539 663,50 руб. В этой связи суд пришёл к выводу, что ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в размере 258 455 860,36 руб., который определен конкурсным управляющим в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности.  

В то же время судом первой инстанции не учтено, что с 26.08.2024 по дату вынесения обжалуемого судебного акта изменилась сумма требований, включенных в реестр и зареестровых требований кредиторов должника. Кроме того, в процедуре банкротства ООО «РИКО» идет процесс реализации залогового имущества должника, следовательно, сумма реестровых требований также изменится при распределении выручки от реализации залога.  

Поскольку размер субсидиарной ответственности подлежит определению исходя из размера непогашенных требований кредиторов как реестровых, так и текущих, на момент рассмотрения спора все мероприятия по формированию конкурсной массы не произведены, в связи с чем имеется возможность поступления денежных средств в конкурсную массу, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о невозможности определения размера солидарной ответственности  

контролирующих должника лиц, а также необходимости приостановления производства по заявлению в данной части до окончания расчетов с кредиторами (пункт 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве).  

Кроме того, как полагает апелляционный суд, при разрешении вопроса о характере и объеме ответственности, возлагаемой на каждого из ответчиков, исходя из установления размера ответственности, судом первой инстанции могут быть дополнительно оценены доводы Гренадерского Е.В о номинальном характере его деятельности, в том числе и по вопросу возможности осуществления указанным лицом полного контроля за деятельностью должника и извлечения соответствующей выгоды. При этом, суд также вправе разрешить вопрос о возможном снижении размера субсидиарной ответственности ФИО2, исходя из оценки его роли в доведении должника до банкротства и степени его контроля за деятельностью должника, с учетом дополнительной оценки доводов указанного лица относительно номинального характера участия в хозяйственной деятельности должника. Данный вопрос также возможно разрешить с учетом оценки поведения и действия лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в том числе и с учетом введенной в отношении должника процедуры банкротства, исходя из раскрытия механизма контроля за деятельностью должника и условий, обусловленных участием конкретного лица в данной деятельности.  

В порядке применения пункта 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 53 от 21.12.2017 суд апелляционной инстанции указывает, что вопрос о возобновлении производства по делу и об определении размера ответственности в отношении каждого из привлекаемых к ответственности лиц по обособленному спору подлежит разрешению в последующем в суде первой инстанции.  

Конкурсному управляющему Обществом в ходе рассмотрения спора судами обоих инстанций предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины, в связи с чем применительно к положениям статьи 110 АПК РФ с ответчиков, исходя из подпунктов 4 и 9 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ, надлежит взыскать 25000 руб. в доход федерального бюджета по заявлению и, исходя из подпункта 19 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ, 30000 руб. – по апелляционной жалобе.  

Руководствуясь статьями 176, 110, 223, 268, пунктом 2 статьи 269, пунктом 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.06.2025 по обособленному спору № А56-52582/2023/суб.1 изменить, изложив резолютивную часть в следующей редакции:  

Установить наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам ООО «РИКО».  

Приостановить производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности до формирования конкурсной массы и окончания расчетов с кредиторами.  

Взыскать с ФИО2 и ФИО3 в доход федерального бюджета по 27500 руб. судебных расходов по заявлению и апелляционной жалобе конкурсного управляющего ООО «РИКО».  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.  

Председательствующий И.Ю. Тойвонен  

Судьи А.Ю. Слоневская  

 И.В. Сотов