АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

20 марта 2026 года

Дело № А33-15922/2025

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 05.03.2026.

В полном объёме решение изготовлено 20.03.2026.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Коженкова А.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску краевого государственного автономного учреждения культуры «Красноярский государственный театр оперы и балета имени Д.А. Хворостовского» (ИНН 2466017860, ОГРН 1022402673996; 660049, Россия, г. Красноярск, ул. Перенсона, д. 2), Красноярского фонда развития искусства имени Дмитрия Хворостовского (ИНН 2466279440, ОГРН 1022402673996; 660017, Россия, г. Красноярск, ул. Карла Маркса, д. 114),

к продюсерскому центру «A&A Worldwide OÜ» (реестровый код 14574549, номер плательщика НДС ЕЕ102109223; адрес: Harju maakond, Tallinn, Kesklinna linnaosa, Suur-Karja tn 2, 10140; Tartu Mnt. 2 Tallinn, Republic of Estonia)

об обязании заключить трехстороннее соглашение,

при участии в деле, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора:

- Министерство культуры Красноярского края (ИНН 

<

***>),

при участии в судебном заседании:

от истца: ФИО1, представителя по доверенности, ФИО2, представителя по доверенности;

от третьего лица: ФИО3, представителя по доверенности,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Шевченко А.П.,

установил:

КГАУК КГТОиБ имени Д.А. Хворостовского и Красноярский фонд Д. Хворостовского (далее – истцы) обратились в Арбитражный суд Красноярского края с иском к продюсерскому центру «A&A Worldwide OÜ» (далее – ответчик):

- об обязании заключить трехстороннее соглашение с истцами на условиях, содержащихся в приложенном трехстороннем соглашении, для достижения общественно значимых целей;

- о признании трехстороннего соглашения заключенным между истцами с 01.04.2025.

Определением от 01.07.2025 исковое заявление принято к производству, возбуждено производство по делу; к участию в деле, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора привлечено Министерство культуры Красноярского края.

Иные лица, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, для участия в судебное заседание не явились. Сведения о дате и месте слушания размещены на сайте Арбитражного суда Красноярского края.

От истца поступили дополнительные документы, которые приобщены к материалам дела на основании статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

23.03.2021 между Красноярским фондом развития искусства имени Дмитрия Хворостовского (далее - Фонд, истец-2) и Краевым государственным автономным учреждением культуры Красноярский государственный театр оперы и балета имени Д.А. Хворостовского (далее - Театр, истец-1) заключено соглашение о сотрудничестве.

В рамках данного соглашения о сотрудничестве стороны совместно осуществили подготовку и провели фестиваль в городе Красноярске в 2021 году, также совместно осуществили постановку оперы Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан, или Наказанный распутник» (далее - опера).

Состав постановочной группы:

- художественный руководитель - Антон ФИО10;

- ассистент художественного руководителя - ФИО4;

- ассистент дирижера и педагог-концертмейстер - ФИО5;

- дирижер-постановщик - Петер Феранец;

- режиссер-постановщик ФИО6;

- художник-постановщик Андреас Донхаузер;

- художник-постановщик ФИО7;

- художник по свету Эй Джей Вейсбард;

- коуч по вокалу - ФИО8.

Постановочная группа представлена продюсерским центром «А&А Worldwide OÜ)» (далее - Продюсерский центр, ответчик).

Как указывают истцы, ни театром, ни фондом не были заключены лицензионные договоры с режиссером-постановщиком Михаэлем Штурмингер, художником-постановщиком Андреасом Донхаузер, художником-постановщиком ФИО7, художником по свету Эй Джей Вейсбард; данные договоры (со слов художника - по свету Эй Джея) были заключены между ними и продюсерским центром.

16.03.2021 в ходе рабочего совещания с фондом, по вопросу постановки оперы «Дон Жуан или Наказанный распутник», выступила директор Фонда ФИО9 (ФИО9 занимала должность директора Фонда до конца декабря 2024 года) с предложением от ФИО10 о концепции постановки и составе режиссерско-постановочной группы, о намерении заключения договора с продюсерской организацией и оплаты гонораров составу постановочной группы за счет средств фонда.

Вознаграждения постановочной группе выплатил Фонд.

Театр, подписывая соглашение от 23.03.2021, рассчитывал на дальнейший показ постановки оперы Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан или Наказанный распутник».

Дальнейший показ постановки и заключение трехстороннего соглашения согласовывалось в договоре №7-05/F21 от 23.03.2021, заключенном между фондом и продюсерским центром.

13.01.2023 в ответ на предложение театра о подписании трехстороннего соглашения, директор Фонда ФИО9, направила выдержку из договора, в котором прописано следующее: «Все вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью в отношении Произведения, являющегося предметом настоящего Договора, и с его (Произведения) дальнейшим использованием и неурегулированные настоящим Договором должны быть урегулированы отдельным трёхсторонним соглашением, заключаемым между сторонами настоящего Договора и Краевым государственным автономным учреждением культуры Красноярским государственным театром оперы и балета имени Д.А. Хворостовского (КГАУК КГТОиБ имени Д.А. Хворостовского).

Обеспечение всего технологического процесса создания Произведения и условий для творческой работы постановочной группы и солистов регулируются трехсторонним соглашением, заключаемым между сторонами настоящего Договора и Краевым государственным автономным учреждением культуры Красноярским государственным театром оперы и балета имени Д.А. Хворостовского (КГАУК КГТОиБ имени Д.А.Хворостовского).».

Как указано в исковом заявлении, проект трехстороннего соглашения был подготовлен фондом и направлен на согласование сторонам. В последующем проект дорабатывался по итогам совещаний, в которых принимали участие, как представители театра, так и фонда. Подписание соглашения на тот момент находилось в стадии ожидания подтверждения со стороны третьей стороны - продюсерского центра.

31.0.2022 театр письменно обращался в адрес фонда с просьбой подписать трехстороннее соглашение.

31.01.2023 театр письменно обращался в продюсерский центр с просьбой разрешить провести показ оперы в рамках Театральной весны (весной 2023 года), на данное письмо ФИО10 (учредитель продюсерского центра) дал устное согласие в телефонном режиме.

30.03.2023 театром заключен договор №3-34/23Р с ИП ФИО11 (ОГРН 

<

***>) (далее - Договор) по оказанию услуги по организации возобновления постановки оперы на музыку Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан, или Наказанный распутник», созданной в рамках Фестиваля Дмитрия Хворостовского 2021 г., премьерный показ - 21.10.2021, в Краевом государственном автономном учреждении культуры Красноярском государственном театре оперы и балета имени Д.А. Хворостовского 1 и 2 апреля 2023 года.

Согласно пункту 1.2. договора, в целях исполнения пункта 1.1. настоящего договора исполнитель обязуется организовать исполнение услуг следующими специалистами:

- художественный руководитель постановки Антон ФИО10,

- дирижер возобновления ФИО5.

10.07.2023 театр направил в адрес фонда просьбу о подписании трехстороннего соглашения. Фонд подтвердил готовность к подписанию, при этом указал, что ожидает аналогичного согласия от продюсерского центра, как стороны, обладающей необходимыми правами в отношении объекта интеллектуальной собственности.

10.07.2023 театр письменно обращался в адрес продюсерского центра с просьбой подписать трехстороннее соглашение, на что продюсерский центр ничего не ответил.

10.07.2023 театр письменно обратился к авторам: художнику-постановщику Андреасу Донхаузер; художнику-постановщику ФИО7; художнику по свету Эй Джей Вейсбард и режиссеру-постановщику Михаэлю Штурмингер с предложением заключить лицензионные соглашения. Обратную связь дала супруга Эй Джея Вейсбарда, которая пояснила, что Эй Джей заключал договор на передачу прав с юридическим лицом, скан договора отказались предоставлять.

Театр еще раз обратился письменно в адрес продюсерского центра с просьбой подписать трехстороннее соглашение, на что продюсерский центр ничего не ответил.

В декабре 2024 года в Фонде произошло обновление руководства: директором назначена ФИО12. Театр обратился с запросом о предоставлении копии договора, заключенного в 2021 году между фондом и продюсерским центром, а также о подписании трехстороннего соглашения для дальнейшего показа оперы Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан, или Наказанный распутник». Новый директор Фонда обеспечил предоставление копии договора, заключенного между фондом и продюсерским центром в 2021 году, а также подтвердил и осуществил подписание трехстороннего соглашения, направленного на дальнейшее использование постановки.

01.04.2025 в адрес продюсерского центра три экземпляра трехстороннего

соглашения, подписанного Фондом и Театром, направлено на электронную почту и

02.04.2025 направлено заказным письмом с уведомлением в Эстонию.

До настоящего времени ответчик не предпринял действий для заключения трехстороннего соглашения и не дает обратной связи, что подтверждается возвратом отправленных документов.

Ссылаясь на вышеизложенные обстоятельства, истец обратился в арбитражный суд с иском.

Ответчик представил в материалы дела отзыв на иск, в котором возражал против удовлетворения иска; указал следующие доводы:

- с 23.03.2021 на сцене истца-1 продюсер ФИО10 при поддержке ответчика и истца-2 осуществил постановку оперы В.А. Моцарта на основе либретто Л. да Понте «Дон Жуан, или Наказанный распутник» (далее - «Постановка»). Премьера постановки состоялась 21.10.2021;

- идея, инициатива организации и проведения Фестиваля Дмитрия Хворостовского (далее - «Фестиваль») и постановки, а также создания и публичного исполнения в рамках фестиваля постановки, исходила от ФИО10. С 2019 года ФИО10 проводил фестиваль, а в 2021 году он инициировал постановку. Продюсер провёл переговоры и привлёк к постановке участников постановочной группы, в том числе зарубежных, обеспечив ей международный уровень, обеспечил при посредничестве ответчика финансирование постановки, её освещение в СМИ, осуществил её организацию и проведение. Сам ФИО10 стал художественным руководителем фестиваля и постановки;

- истцы вводят суд в заблуждение относительно действий и воли сторон после публичного исполнения постановки. На момент создания постановки и её публичного исполнения у истцов не было требуемого Гражданским кодексом РФ (далее - ГК РФ) договора на использование постановки (включая объекты, её составляющие) - ни письменного, ни устного;

- истец-1 выступал в качестве площадки проведения мероприятий, организованных продюсером ФИО10 при посредничестве ответчика и истца-2. Правоотношения по использованию постановки и составляющих её результатов интеллектуальной деятельности существовали не у истцов, а у продюсера ФИО10 и ответчика;

- для возможности дальнейшего использования истцом-1 постановки в качестве репертуарного спектакля по доброй воле продюсера ФИО10 в 2022 году истцами и продюсером был совместно разработан проект договора, в соответствии с которым продюсер имел намерение предоставить истцу-1 лицензию на публичное исполнение постановки (включая результаты интеллектуальной деятельности в её составе) и даже предполагал отказаться от лицензионного вознаграждения (роялти), указав следующие существенные для себя условия: право утверждения составов участников исполнения постановки и оплату истцом-1 проезда его и музыкального руководителя постановки (дирижера) на подготовку и проведение спектаклей. Ответчик был готов выступить посредником между истцом-1 и продюсером ФИО10 в заключении договора. Договор не был заключен (не по вине ответчика, продюсера ФИО10);

- обязанности заключить договор у продюсера (или ответчика) с истцами не было. С кадровыми изменениями, произошедшими у истцов, сотрудничество между истцами, с одной стороны, и ответчиком и продюсером, с другой стороны, прекратилось. Запросы о заключении лицензионного договора к продюсеру и к ответчику не поступали (ни в какой форме). С этого времени, т.е. с отмены заявленных спектаклей, истцы прекратили общение с ответчиком и продюсером ФИО10. Заявления Истцов о каких-либо правоотношениях между сторонами не существовавшего договора (соглашения) не имеют оснований;

- уклонившись от заключения совместно разработанного договора 2022 года и разорвав в 2023 году отношения с ответчиком и продюсером ФИО10, истцы продолжали использовать название фестиваля, придуманного и воплощенного в жизнь ФИО10 и ответчиком, и также использовали путем публичного исполнения декорации к постановке, созданные и изготовленные по инициативе и под ответственность ФИО10 при посредничестве ответчика, права на которые истцам не принадлежат;

- срок исковой давности для урегулирования правоотношений, имевших место в 2021 году истек. Проект лицензионного договора 2022 года (в разработке которого участвовал продюсер ФИО10) был отклонён истцами после кадровых изменений, произошедших у истцов. С отменой спектаклей в октябре 2023 года правоотношения между истцами и ответчиком (как и с продюсером) были прекращены. Правоотношений с 01.04.2025 (дата указана в приложенном к иску «трехстороннем соглашении») по настоящее время между истцами и ответчиком не было;

- никакие заявленные истцами общественно-значимые цели не являются правовым основанием для понуждения ответчика к заключению соглашения с лицами, желающими получить лицензию на результаты интеллектуальной деятельности, правообладателем которых ответчик к тому же не является;

- любое учреждение культуры выполняет функции, предусмотренные его Уставом, в том числе по достижению общественно значимых целей, что не отменяет обязанности использовать охраняемые результаты интеллектуальной деятельности на основании лицензионных договоров, заключаемых по соглашению сторон, а не по велению пользователя (лицензиата).

Третье лицо (Министерство культуры Красноярского края) представило в материалы дела отзыв на иск, в котором пояснило следующее:

- между театром и фондом 23.03.2021 было заключено соглашение о сотрудничестве. В рамках данного соглашения стороны совместно осуществляли постановку и организовывали премьерный показ оперы Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан, или Наказанный распутник», премьера которой состоялась 21.10.2021. Для реализации соглашения фонд обязался оплатить гонорары приглашённой постановочной группе;

- между фондом и продюсерским центром был заключен договор от 23.03.2021, согласно которому продюсерский центр принял на себя обязательства организовать работу постановочной группу. В рамках договора постановочная группа была представлена продюсерским центром «А&А Worldwide OÜ)», которой фонд выплатил вознаграждения. Лицензионные договоры с участниками постановочной группы режиссером-постановщиком Михаэлем Штурмингер, художником-постановщиком Андреасрм Донхаузер, художником-постановщиком ФИО7, художником по свету Эй Джей Вейсбард заключены не были;

- проект-трехстороннего соглашения фондом был подготовлен, направлен в адрес продюсерского центра. До настоящего времени ответчик не предпринял никаких действий для его заключения. Постановка оперы была осуществлена, в том числе за счет бюджетных средств, однако, её дальнейший показ не представляется возможным.

Истцы представили исковое заявление и трехстороннее соглашение в билингвальном (двуязычном) переводе, которые приобщены к материалам дела.

Истцы представил в материалы дела письменные возражения на отзыв, в котором отклонили доводы ответчика, указав на следующее:

- Антон ФИО10 является художественным руководителем постановочной группы, а режиссером-постановщиком является ФИО6. Постановка оперы осуществлялась режиссером-постановщиком Михаэлем Штурмингером, а не ФИО10, который выполнял роль художественного руководителя в рамках общего фестиваля. Автором идеи оперы является Вольфган Амадей Моцарт (музыка) и Лоренцо да Понте (либретто), датируемые 1787 годом;

- доводы ответчика о его продюсерском статусе либо организационной роли в проведении фестиваля не свидетельствует о наличии у него авторских прав на постановку. Продюсерские функции не тождественны созданию произведения и не порождают интеллектуальных прав без соответствующего договора;

- заявленные истцами требования направлены не на оспаривание авторства и не на признание исключительных прав, а исключительно на понуждение ответчика к исполнению добровольно принятого обязательства заключить трехстороннее соглашение, предусмотренное действующим договором.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Согласно статье 123 Конституции Российской Федерации, статьям 7, 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равенства сторон.

В соответствии со статьей 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном Кодексом.

В соответствии со статьей 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что защита гражданских прав осуществляется, в том числе путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право и создающих угрозу его нарушения; присуждения к исполнению обязанности в натуре.

Согласно статье 307 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

В силу статьи 309 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Согласно части 1 статьи 247 АПК РФ, арбитражные суды Российской Федерации рассматривают дела с участием иностранных лиц, в том числе в случае, если спор возник из договора, по которому исполнение должно иметь место или имело место на территории Российской Федерации (п. 3 ч. 1 ст. 247 АПК РФ), либо в иных случаях при наличии тесной связи спорного правоотношения с территорией Российской Федерации (п. 10 ч. 1 ст. 247 АПК РФ).

Предметом иска является понуждение к заключению трехстороннего соглашения, предусмотренного договором от 23.03.2021 № 7-05/F21, заключенным между истцом (фондом) и ответчиком иностранной компанией «А&А Worldwide OÜ)».

Указанное соглашение регулирует вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью на постановку оперы В.А. Моцарта «Дон Жуан, или Наказанный распутник» (далее - опера) и ее дальнейшим использованием на территории Российской Федерации, в частности, в г. Красноярске.

Согласно условиям договора и фактическим обстоятельствам, исполнение договора имело и должно иметь место в г. Красноярске: постановка, репетиции, показы, участие режиссерской группы, участие артистов оперы, техническая реализация (свет, звук, декорации, костюмы) и премьера оперы «Дон Жуан» происходили именно в Краевом государственном автономном учреждении культуры Красноярском государственном театре оперы и балета имени Д.А. Хворостовского.

Из представленных в материалы дела доказательств (включая письма, договоры, акты, переписку и т.д.) следует, что проект оперы создан в Красноярске, с участием художников и режиссеров, привлеченных ответчиком. Показ оперы проходил 1 и 2 апреля 2023 года в здании Театра. Финансирование, организация, хранение, восстановление постановки, выплата вознаграждений осуществлялись на территории города Красноярска Красноярского края.

Место исполнения обязательств по трехстороннему соглашению, а также фактическое исполнение обязательств, связанных с постановкой оперы, имеет тесную связь с территорией Российской Федерации, а именно с г. Красноярском, где была осуществлена постановка оперы в рамках Фестиваля Дмитрия Хворостовского в 2021 году, проводился премьерный показ оперы 21.10.2021 в Краевом государственном автономном учреждении культуры Красноярский государственный-театр оперы и балета имени Д.А. Хворостовского. Планируется дальнейшее использование постановки оперы в рамках деятельности театра и фонда. Все эти обстоятельства подтверждают: фактическое место исполнения обязательств Российская Федерация (г. Красноярск), что прямо соответствует положениям пункта 3 части 1 статьи 247 АПК РФ.

Согласно пункту, 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом» (далее Постановление № 23), подтверждением наличия тесной связи спорного правоотношения с территорией Российской Федерации могут служить, в частности:

- место исполнения значительной части обязательств, вытекающих из отношений сторон;

- тесная связь предмета спора с территорией Российской Федерации;

- нахождение основных доказательств по делу на территории Российской Федерации.

В настоящем деле постановка оперы и ее премьерный показ осуществлены на территории г. Красноярска; дальнейшее использование постановки, включая показы, запланировано на той же территории, что подтверждается соглашением о сотрудничестве от 23.03.2021 между истцами и договором №7-05/F21 от 23.03.2021 между фондом и ответчиком.

Предмет спора: заключение трехстороннего соглашения, необходимого для дальнейшего использования интеллектуальной собственности, связанной с постановкой оперы, непосредственно относится к деятельности, осуществляемой на территории Российской Федерации;

Основные доказательства по делу, включая соглашение о сотрудничестве, договор №7-05/F21, переписку сторон, акты и иные документы, находятся на территории Российской Федерации и представлены Истцами в материалах дела.

Следовательно, спорное правоотношение имеет тесную связь с территорией Российской Федерации, что дополнительно подтверждает компетенцию Арбитражного суда Красноярского края в соответствии с пунктом 10 части 1 статьи 247 АПК РФ.

Позиция, изложенная в Определении ВС РФ от 05.06.2023 № 307-ЭС23-4890, полностью применима к настоящему спору. Верховный Суд указал, что наличие такой тесной связи, как место исполнения обязательств из партнерского соглашения на территории Российской Федерации, является достаточным для вывода о компетенции арбитражного суда Российской Федерации.

В постановлении по делу, аналогичному настоящему, Суд по интеллектуальным правам подтвердил, что в случае использования объекта авторского или исключительного права на территории РФ, компетенция российских судов подтверждается даже при регистрации ответчика в иностранном государстве.

В рассматриваемом деле речь идет о необходимости заключения соглашения в отношении использования результатов интеллектуальной деятельности (оперы) в РФ, а место исполнения договора, а также значительная часть фактических и юридических связей, находятся на территории РФ.

В постановлении Суда по интеллектуальным правам от 20.10.2023 по делу № А83-16124/2022 дана оценка аналогичной правовой ситуации, связанной с предъявлением иска к иностранному юридическому лицу за нарушение исключительных прав на территории РФ. Суд подтвердил, что даже если производство товаров и маркировка осуществлялись за пределами РФ, ввоз продукции на территорию Российской Федерации (в нашем случае -представление произведения, постановки оперы) достаточен для признания компетенции российского арбитражного суда; факт реализации права или наступления вреда на территории РФ обоснованно порождает возможность рассмотрения дела в РФ по п. 3 и п. 10 ч. 1 ст. 247 АПК РФ; спор не может рассматриваться иностранным судом, если российская сторона не имеет возможности полноценно участвовать в процессе, в том числе в силу политических и санкционных ограничений.

По мнению истцов, «А&А Worldwide OÜ)» отказавшись подписать соглашение, вмешивается в использование и оборот произведения, созданного на территории РФ, и тем самым нарушает интересы российской стороны.

Согласно пункту 4 Постановления Пленума ВС РФ № 23 от 27.06.2017, арбитражные суды должны оценивать наличие тесной связи при рассмотрении вопроса о компетенции в спорах с иностранными элементами. Следует учитывать, возник ли спор из договора, исполнение по которому связано с территорией РФ, а также находится ли имущество, документы или доказательства на территории РФ.

В рамках настоящего дела договор подписан в РФ, все исполнение и инфраструктура находятся в г. Красноярске, вся документация, подтверждающая исполнение, сосредоточена в РФ. Материалами дела подтверждается факт создания постановки оперы в Красноярске, исполнение обязательств осуществлено или подлежит осуществлению на территории РФ (репетиции, показы, организация творческого процесса), проект трехстороннего соглашения направлялся и разрабатывался в РФ, с участием театра и фонда. Ответчик своими действиями препятствует реализации культурного проекта на территории РФ. Основные доказательства (включая видеозаписи, переписку, акты, договоры, письма) находятся на территории РФ.

В договоре, заключенном между Фондом и «А&А Worldwide OÜ)» (Ответчиком), прямо предусмотрено, что вопросы интеллектуальной собственности и дальнейшего использования произведения урегулируются в трехстороннем соглашении с участием Театра. Этот договор представляет собой договор-предпосылку, закрепляет обязанность заключить последующее соглашение, устанавливает факт юридической связи сторон и место реализации предмета договора.

Поскольку факт уклонения ответчика от подписания соглашения препятствует использованию спорного культурного объекта (оперы) на территории РФ, суд приходит к выводу, что спор в данном случае подлежит рассмотрению в Российской Федерации.

Согласно распоряжению Правительства РФ от 05.03.2022 № 430-р, Эстония отнесена к числу иностранных государств, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации и ее юридических лиц.

Данный факт подтверждает, что реализация права на судебную защиту в иностранной юрисдикции практически невозможна или существенно ограничена (визовые ограничения, репутационные и иные риски).

Как указано в Определении ВС РФ по делу № 307-ЭС23-4890, сам факт введения ограничительных мер иностранным государством предполагает ограничение доступа к правосудию в таком государстве. Введение иностранными государствами ограничительных мер в отношении российских лиц ставит их в неравное положение и затрудняет обращение в суды иностранного государства. Согласно части 4 статьи 248.1 АПК РФ, к исключительной компетенции арбитражных судов Российской Федерации относятся дела, если соглашение сторон о рассмотрении спора в иностранном суде неисполнимо в связи с применением мер ограничительного характера иностранным государством, создающим препятствия в доступе к правосудию.

Введение ограничительных мер, включая визовые ограничения, создает препятствия для российских юридических лиц, в том числе истцов, в доступе к правосудию на территории Эстонии. В то же время гражданам Эстонии не запрещен въезд на территорию Российской Федерации, что позволяет обеспечить полноценное участие ответчика в судебном разбирательстве в Арбитражном суде Красноярского края.

В деле № А83-16124/2022 Суд по интеллектуальным правам указал, что арбитражные суды РФ правомерно рассматривают спор с иностранным ответчиком, если нарушенные права (в том числе интеллектуальные) реализуются или нарушаются на территории Российской Федерации. В обоих случаях ответчиком является иностранное лицо; предмет спора - интеллектуальная собственность, реализация/использование которой осуществляется в РФ; действия (или бездействие) ответчика препятствуют правомерному использованию объекта интеллектуальной собственности (оперы) в России; иск предъявлен российскими юридическими лицами, деятельность которых ограничена действиями иностранной стороны. Суд по интеллектуальным правам подтвердил, что ввоз, использование, либо иное воздействие на территорию РФ самостоятельное основание для компетенции суда в РФ (в том числе по пункту 4 части 1 статьи 247 АПК РФ).

В п. 5.1. договора № 7-05/F21 от 23.03.2021 закреплено, что за неисполнение или ненадлежащие исполнение обязательств по настоящему договору Стороны несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Согласно пункту 8 Постановления № 23, если из соглашения сторон следует их воля на разрешение спора в арбитражном суде Российской Федерации, но конкретный суд не указан, применяются общие правила подсудности, установленные параграфами 1 и 2 главы 4 АПК РФ.

В настоящем деле договор № 7-05/F21 от 23.03.2021 не содержит прямого указания на конкретный суд, однако предусматривает, что вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью и дальнейшим использованием произведения, регулируются трехсторонним соглашением, заключаемым с участием истцов и ответчика.

Исполнение обязательств по данному соглашению связано с территорией Российской Федерации, а именно с г. Красноярском, где зарегистрированы и осуществляют деятельность оба истца, что обосновывает подсудность спора Арбитражному суду Красноярского края.

В отсутствие пророгационного соглашения, определяющего иной суд, применяются общие правила подсудности, предусмотренные статьями 35, 36 и 37 АПК РФ.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 247 АПК РФ, дела с участием иностранных лиц рассматриваются арбитражным судом Российской Федерации, если спор возник из договора, исполнение которого связано с территорией Российской Федерации. Кроме того, согласно части 4 статьи 248.1 АПК РФ, споры, связанные с ограничениями доступа к правосудию в иностранном государстве в связи с мерами ограничительного характера, относятся к исключительной компетенции арбитражных судов Российской Федерации.

Из анализа договора № 7-05/F21 от 23.03.2021 и переписки между сторонами следует, что стороны не заключали пророгационного соглашения, предусматривающего юрисдикцию судов иностранного государства.

Вместе с тем, проект трехстороннего соглашения, неоднократно направлявшийся ответчику, содержит пункт 3.4, допускающий регулирование отношений законодательством Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 3 Постановления № 23, если арбитражный суд Российской Федерации обладает компетенцией в отношении спора, внутригосударственная подсудность определяется по правилам параграфов 1 и 2 главы 4 АПК РФ.

Суд указывает, что в данном случае применяются общие правила подсудности, установленные статьями 35, 36 и 37 АПК РФ. В случае отсутствия соглашения сторон о подсудности иностранному суду и при отсутствии исключительной подсудности спор рассматривается арбитражным судом по месту исполнения обязательств или по месту нахождения истца, что в данном случае указывает на компетенцию Арбитражного суда Красноярского края.

Поскольку ответчик зарегистрирован и находится за пределами Российской Федерации, а оба Истца имеют место нахождения в г. Красноярске, иск подлежит рассмотрению в Арбитражном суде Красноярского края на основании статьи 36 АПК РФ, определяющей подсудность по месту исполнения обязательств, а также статьи 247 АПК РФ, устанавливающей компетенцию российских судов в спорах с иностранным элементом.

Согласно пункту 3 части 1 статьи 247 АПК РФ, спор может быть рассмотрен в арбитражном суде того субъекта Российской Федерации, где имело место исполнение обязательств или наступили последствия, связанные с предметом спора.

Спор подлежит рассмотрению в Арбитражном суде Красноярского края, поскольку:

- существует тесная связь спорного правоотношения с территорией Российской Федерации, обусловленная местом исполнения обязательств по договору и местом реализации проекта (г. Красноярск);

- введение Эстонией ограничительных мер создает препятствия для Истцов в доступе к правосудию на территории Эстонии, что в соответствии со статьей 248.1 АПК РФ относит спор к исключительной компетенции российских арбитражных судов;

- внутригосударственная подсудность определяется по месту нахождения Истцов (г. Красноярск), что соответствует АПК РФ;

- отсутствует эффективный способ защиты в иностранной юрисдикции (в условиях санкций);

- имеется согласованный порядок действий сторон на территории РФ (включая репетиции, исполнение, организацию и финансирование проекта);

- позиция подтверждается Верховным Судом РФ и Судом по интеллектуальным правам, допускающими рассмотрение подобных споров в РФ;

- Российская Федерация заинтересована в защите культурных, имущественных и авторских интересов, а также в обеспечении возможности реализации проекта без заключения спорного соглашения.

С учетом вышеуказанного, а также положений статьи 248.1 АПК РФ и сложившейся судебной практики, суд приходит к выводу, что спор подлежит рассмотрению в российском арбитражном суде, а именно в Арбитражном суде Красноярского края, ввиду наличия тесной связи спора с территорией Российской Федерации и ограничений доступа к правосудию в Эстонии. Кроме того, поскольку постановка Оперы и ее дальнейшее использование связаны с г. Красноярском, Арбитражный суд Красноярского края является надлежащим судом для рассмотрения данного спора.

Ответчиком заявлено о пропуске срока исковой давности.

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно части 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего кодекса.

При этом срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен.

В силу ст.ст. 199, 200 ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности.

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Односторонние действия, направленные на осуществление права срок исковой давности для защиты которого истек, не допускаются.

В части 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Частью 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее Постановление № 43) содержится указание на то, что истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Истец 09.06.2025 обратился в Арбитражный суд Красноярского края с исковым заявлением об обязании ответчика заключить трехстороннее соглашение с истцами на условиях, содержащихся в приложенном трехстороннем соглашении, для достижения общественно значимых целей; о признании трехстороннего соглашения заключенным между истцами с 01.04.2025, что подтверждается отметкой штампа канцелярии Арбитражного суда Красноярского края.

Согласно части 5 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации гражданско-правовые споры о взыскании денежных средств по требованиям, возникшим из договоров, других сделок, вследствие неосновательного обогащения, могут быть переданы на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию по истечении тридцати календарных дней со дня направления претензии (требования), если иные срок и (или) порядок не установлены законом или договором.

В силу пункта 3 статьи 202 Гражданского кодекса Российской Федерации если стороны прибегли к предусмотренной законом процедуре разрешения спора во внесудебном порядке (процедура медиации, посредничество, административная процедура и т.п.), течение срока исковой давности приостанавливается на срок, установленный законом для проведения такой процедуры.

Кроме того, со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права срок исковой давности не течет на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита (пункт 1 статьи 204 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 204 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности не течет с момента обращения за судебной защитой, в том числе со дня подачи заявления о вынесении судебного приказа либо обращения в третейский суд, если такое заявление было принято к производству. В случае отмены судебного приказа, если не истекшая часть срока исковой давности составляет менее шести месяцев, она удлиняется до шести месяцев (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 204 Гражданского кодекса Российской Федерации).

С учётом изложенных правовых норм на требования о взыскании задолженности распространяется общий трехлетний срок исковой давности, который, если законом не установлено иное, исчисляется со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. При этом по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока такого исполнения.

При этом, суд принимает во внимание, что в договоре от 23.03.2021 №7-05/F21 между истцами и ответчиком не согласованы конкретный срок (временной промежуток в времени), в течение которого стороны должны были заключить трехстороннее соглашение.

При этом суд принимает во внимание, что именно данным соглашением стороны в будущем предполагали намерения согласовывать вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью в отношении спорного произведения (оперы).

Согласно п. 7.1 договора от 23.03.2021 №7-05/F21 все вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью в отношении произведения, являющегося предметом настоящего договора, и с его (произведения) дальнейшим использованием и неурегулированные настоящим договором должны быть урегулированы отдельным трёхсторонним соглашением, заключаемым между сторонами настоящего договора и Краевым государственным автономным учреждением культуры Красноярским государственным театром оперы и балета имени Д.А. Хворостовского (КГАУК КГТОиБ имени Д.А. Хворостовского).

Согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Судом установлено, что 10.07.2023 театр письменно обратился к продюсерскому центру с просьбой подписать трехстороннее соглашение. Трехгодичный срок исковой давности, начавшийся течь 10.07.2023, истекает 10.07.2026. Истец обратился в Арбитражный суд Красноярского края 09.06.2025. Таким образом, срок исковой давности истцом не пропущен. Следовательно, оснований для отказа в удовлетворении исковых требований у суда не имеется.

Предметом настоящего спора являются требования истца об обязании ответчика заключить трехстороннее соглашение с истцами на условиях, содержащихся в приложенном трехстороннем соглашении, для достижения общественно значимых целей; о признании трехстороннего соглашения заключенным между истцами с 01.04.2025.

В силу ст. 1228 ГК РФ автором результата интеллектуальной деятельности признается гражданин, творческим трудом которого создан такой результат.

Автору результата интеллектуальной деятельности принадлежит право авторства, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, право на имя и иные личные неимущественные права.

Право авторства, право на имя и иные личные неимущественные права автора неотчуждаемы и непередаваемы. Отказ от этих прав ничтожен.

Авторство и имя автора охраняются бессрочно. После смерти автора защиту его авторства и имени может осуществлять любое заинтересованное лицо, за исключением случаев, предусмотренных п. 2 ст. 1267 и п. 2 ст. 1316 настоящего Кодекса.

В соответствии со ст. 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (ст. 1233), если настоящим Кодексом не предусмотрено иное.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными настоящим Кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную настоящим Кодексом, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается настоящим Кодексом.

В соответствии со ст. 1234 ГК РФ по договору об отчуждении исключительного права одна сторона (правообладатель) передает или обязуется передать принадлежащее ей исключительное право на результат интеллектуальной деятельности в полном объеме другой стороне (приобретателю). Договор об отчуждении исключительного права заключается в письменной форме, несоблюдение письменной формы влечет недействительность договора.

Исключительное право на результат интеллектуальной деятельности переходит от правообладателя к приобретателю в момент заключения договора об отчуждении исключительного права, если соглашением сторон не предусмотрено иное.

Согласно ст. 1240 ГК РФ лицо, организовавшее создание сложного объекта, включающего несколько охраняемых результатов интеллектуальной деятельности, приобретает право использования указанных результатов на основании договоров об отчуждении исключительного права или лицензионных договоров, заключаемых таким лицом с обладателями исключительных прав на соответствующие результаты интеллектуальной деятельности.

В случае, когда лицо, организовавшее создание сложного объекта, приобретает право использования результата интеллектуальной деятельности, специально созданного или создаваемого для включения в такой сложный объект, соответствующий договор считается договором об отчуждении исключительного права, если иное не предусмотрено соглашением сторон.

В силу ст. 1250 ГК РФ интеллектуальные права защищаются способами, предусмотренными настоящим Кодексом, с учетом существа нарушенного права и последствий нарушения этого права.

Предусмотренные настоящим Кодексом способы защиты интеллектуальных прав могут применяться по требованию правообладателей, организаций по управлению правами на коллективной основе, а также иных лиц в случаях, установленных законом.

Предусмотренные настоящим Кодексом меры ответственности за нарушение интеллектуальных прав подлежат применению при наличии вины нарушителя, если иное не установлено настоящим Кодексом.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим интеллектуальные права.

Если иное не установлено настоящим Кодексом, предусмотренные пп. 3 п. 1 и п. 3 ст. 1252 настоящего Кодекса меры ответственности за нарушение интеллектуальных прав, допущенное нарушителем при осуществлении им предпринимательской деятельности, подлежат применению независимо от вины нарушителя, если такое лицо не докажет, что нарушение интеллектуальных прав произошло вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

Согласно ст. 1255 ГК РФ интеллектуальные права на произведения науки, литературы и искусства являются авторскими правами.

Автору произведения принадлежат следующие права:

1) исключительное право на произведение;

2) право авторства;

3) право автора на имя;

4) право на неприкосновенность произведения;

5) право на обнародование произведения.

В соответствии со ст. 1259 ГК РФ объектами авторских прав являются произведения науки, литературы и искусства независимо от достоинств и назначения произведения, а также от способа его выражения, в том числе литературные произведения; драматические и музыкально-драматические произведения, сценарные произведения; хореографические произведения и пантомимы; музыкальные произведения с текстом или без текста; аудиовизуальные произведения; произведения живописи, скульптуры, графики, дизайна, графические рассказы, комиксы и другие произведения изобразительного искусства; произведения декоративно-прикладного и сценографического искусства; произведения архитектуры, градостроительства и садово-паркового искусства, в том числе в виде проектов, чертежей, изображений и макетов; фотографические произведения и произведения, полученные способами, аналогичными фотографии; географические и другие карты, планы, эскизы и пластические произведения, относящиеся к географии и к другим наукам; другие произведения.

В силу ст. 1270 ГК РФ использованием произведения независимо от того, совершаются ли соответствующие действия в целях извлечения прибыли или без такой цели, считается, в частности: публичное исполнение произведения, то есть представление произведения в живом исполнении или с помощью технических средств (радио, телевидения и иных технических средств), а также показ аудиовизуального произведения (с сопровождением или без сопровождения звуком) в месте, открытом для свободного посещения, или в месте, где присутствует значительное число лиц, не принадлежащих к обычному кругу семьи, независимо от того, воспринимается произведение в месте его представления или показа либо в другом месте одновременно с представлением или показом произведения.

Согласно ст. 1300 ГК РФ информацией об авторском праве признается любая информация, которая идентифицирует произведение, автора или иного правообладателя, либо информация об условиях использования произведения, которая содержится на оригинале или экземпляре произведения, приложена к нему или появляется в связи с сообщением в эфир или по кабелю либо доведением такого произведения до всеобщего сведения, а также любые цифры и коды, в которых содержится такая информация.

В отношении произведений не допускается:

1) удаление или изменение без разрешения автора или иного правообладателя информации об авторском праве;

2) воспроизведение, распространение, импорт в целях распространения, публичное исполнение, сообщение в эфир или по кабелю, доведение до всеобщего сведения произведений, в отношении которых без разрешения автора или иного правообладателя была удалена или изменена информация об авторском праве.

В случае нарушения положений, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи, автор или иной правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя возмещения убытков или выплаты компенсации в соответствии со ст. 1301 настоящего Кодекса.

В соответствии со ст. 1304 ГК РФ к объектам смежных прав относятся: результаты исполнительской деятельности (исполнения), к которым относятся исполнения артистов-исполнителей и дирижеров, если эти исполнения выражаются в форме, допускающей их воспроизведение и распространение с помощью технических средств, постановки режиссеров-постановщиков спектаклей, если эти постановки выражаются в форме, позволяющей осуществить их повторное публичное исполнение при сохранении узнаваемости конкретной постановки зрителями, а также в форме, допускающей воспроизведение и распространение с помощью технических средств".

В соответствии со ст. 1318 ГК РФ исключительное право режиссера-постановщика спектакля на постановку действует в течение всей жизни режиссера-постановщика, но не менее пятидесяти лет, считая с 1 января года, следующего за годом, в котором осуществлено первое публичное исполнение постановки режиссера-постановщика спектакля.

Материалами дела подтверждается, что 23.03.2021 между Красноярским фондом развития искусства имени Дмитрия Хворостовского и Краевым государственным автономным учреждением культуры Красноярский государственный театр оперы и балета имени Д.А. Хворостовского заключено соглашение о сотрудничестве.

Согласно п. 1.1 договора от 23.03.2021 №7-05/F21 заказчик поручает, а исполнитель берет на себя обязательство в рамках фестиваля Дмитрия Хворостовского в 2021 году оказать услуги по организации постановки оперы на музыку Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан» (далее – услуги, произведение) в Краевом государственном автономном учреждении культуры Красноярском государственном театре оперы и балета имени Д.А. Хворостовского.

Материалами дела также подтверждается, что в рамках данного соглашения о сотрудничестве стороны совместно осуществили подготовку и провели фестиваль в городе Красноярске в 2021 году, также совместно осуществили постановку оперы Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан, или Наказанный распутник». Постановочная группа представлена продюсерским центром «А&А Worldwide OÜ)». Сторонами либо со специалистами (постановочной группой) не были заключены лицензионные договоры. Вознаграждения постановочной группе выплатил Фонд. Дальнейший показ постановки и заключение трехстороннего соглашения согласовывалось в договоре №7-05/F21 от 23.03.2021, заключенном между фондом и продюсерским центром.

Стороны при подготовке, проведении фестиваля в городе Красноярске в 2021 году и осуществлении постановки оперы Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан, или Наказанный распутник», и при заключении договора от 23.03.2021 №07-05/F21 в будущем предполагали, что обеспечение всего технологического процесса создания произведения и условий для творческой работы постановочной группы и солистов должно регулироваться трехсторонним соглашением, которое стороны должны были подписать в будущем (п. 7.1 договора).

Согласно п. 7.1 договора от 23.03.2021 №7-05/F21 все вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью в отношении произведения, являющегося предметом настоящего договора, и с его (произведения) дальнейшим использованием и неурегулированные настоящим договором должны быть урегулированы отдельным трёхсторонним соглашением, заключаемым между сторонами настоящего договора и Краевым государственным автономным учреждением культуры Красноярским государственным театром оперы и балета имени Д.А. Хворостовского (КГАУК КГТОиБ имени Д.А. Хворостовского).

Трехстороннее соглашение до настоящего времени подписано истцами, однако не подписано со стороны ответчика.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1235 ГК РФ по лицензионному договору одна сторона – обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах.

Лицензиат может использовать результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации только в пределах тех прав и теми способами, которые предусмотрены лицензионным договором. Право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, прямо не указанное в лицензионном договоре, не считается предоставленным лицензиату.

В соответствии пунктом 4 статьи 1234 ГК РФ исключительное право на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации переходит от правообладателя к приобретателю, если соглашением сторон не предусмотрено иное, в момент заключения договора об отчуждении исключительного права, переход исключительного права по которому не подлежит государственной регистрации.

Как указано в исковом заявлении, проект трехстороннего соглашения был подготовлен фондом и направлен на согласование сторонам. В процессе совещаний проект дорабатывался сторонами. Подписание соглашения находилось в стадии ожидания подтверждения со стороны третьей стороны - продюсерского центра. Стороны не достигли цели подписания трехстороннего соглашения. Данное соглашение до настоящего времени ответчиком не подписано.

Суд указывает, что постановка оперы является процессом создания музыкально-театрального спектакля, который сочетает себе вокал, оркестровую музыку, хореографию, игру и костюмы персонажей, декорации и т.д. Опера ставится на основе либретто, которое может создаваться автором как уникальное литературное произведение или может быть написано на основе ранее созданного литературного произведения. В создании оперного спектакля принимает участие большое количество специалистов (творческих и технических работников). При этом каждый из специалистов может являться создателем объекта интеллектуальной деятельности, а создаваемые такими работниками объекты интеллектуальной собственности нуждаются в правовой охране. Таким образом, для правомерного использования объектов авторского права театр или лицо, которое организовало оперный спектакль (постановку), должен заключить отдельный договор с каждым автором.

В материалы дела ответчиком (продюсерским центром) не представлено доказательств заключения договоров с работниками постановочной группы.

При этом суд обращает внимание также на то, что оригинальная опера Вольфганга Амадея Моцарта «Дон Жуан», впервые поставленная в 1787 году является общественным достоянием во всем мире. Музыкальное произведение не защищено авторскими правами из-за истечения срока охраны (жизнь автора + 70 лет), поэтому ноты и оригинальная музыка могут использоваться свободно. Следовательно, авторские права на оригинальный текст и музыку истекли, поэтому постановки, публикации и переводы не требуют выплаты роялти.

Согласно составу постановочной группы, указанному в исковом заявлении и подтвержденному протоколом рабочего совещания №1 от 16.03.2021 (имеется в материалах дела), Антон ФИО10 является художественным руководителем постановочной группы, а режиссером-постановщиком является ФИО6. Постановка оперы осуществлялась режиссером-постановщиком ФИО6, а не ФИО10, который выполнял роль художественного руководителя в рамках общего фестиваля, что также изложено в отзыве ответчика. Договор №7-05/F21 от 23.03.2021 заключенный между фондом и продюсерским центром (копия предоставлена Фондом Театру 08.02.2024, приложение к иску: запрос от 23.01.2024 и ответ на 3 л.) не наделяет ФИО10 статусом режиссера или продюсера конкретной постановки спектакля, в нем ФИО10 указывается, как представитель продюсерского центра в контексте организации фестиваля в целом. Автор идеи оперы - Вольфганг Амадей Моцарт (музыка) и Лоренцо да Понте (либретто), датируемые 1787 годом.

В соответствии со статьей 1228 Гражданского кодекса Российской Федерации автором результата интеллектуальной деятельности признаётся гражданин, творческим трудом которого создан такой результат. Лицо, не принимавшее творческого участия в создании произведения, автором не признаётся. В силу статьи 1259 ГК РФ режиссёрская постановка театрального спектакля относится к объектам авторского права как самостоятельный результат творческой деятельности.

Доводы ответчика о его продюсерском статусе либо организационной роли в проведении фестиваля не свидетельствуют о наличии у него авторских прав на постановку и не освобождают его от исполнения принятых договорных обязательств. Продюсерские функции не тождественны созданию произведения и не порождают интеллектуальных прав без соответствующего договора.

При этом в отзыве ответчик указывает, что договоры с режиссером и иными членами постановочной группы заключались с ним как с продюсерской организацией. Следовательно, ответчик вступал в договорные отношения с авторами и иными правообладателями и обязан подтвердить объем переданных ему прав либо отсутствие таковых.

В соответствии со статьями 1233, 1235 и 1286 ГК РФ распоряжение исключительным правом допускается исключительно на основании письменного договора.

В силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обязанность доказывания обстоятельств, на которые сторона ссылается, лежит на этой стороне.

Ответчиком не представлены доказательства исключительных авторских прав на данный объект (оперу), не представлены и договоры отчуждения исключительных прав, лицензионные договоры либо иные документы, подтверждающие невозможность заключения трехстороннего соглашения или отсутствие у него полномочий на его подписание. В материалы дела также не представлены письменные отказы правообладателей от заключения соглашения либо доказательства запрета ответчику урегулировать вопросы использования постановки.

Договор № 7-05/F21 от 23.03.2021, заключенный между фондом и ответчиком, прямо предусматривает, что вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью в отношении произведения и его дальнейшим использованием, подлежат урегулированию отдельным трехсторонним соглашением с участием театра.

Вместе с тем, несмотря на то, что стороны свободны в заключении договора (пункта 1 статьи 421 ГК РФ), и принятые на себя обязательства подлежат исполнению надлежащим образом, суд приходит к выводу, что в данном случае право (волеизъявление) на заключение должно исходить от самого лица. Суд не вправе обязать автора заключить какие-либо соглашения и договоры в целях передачи исключительных прав на объект, учитывая, что ответчиком документально не доказано, что ответчик имеет исключительные права в целом на данный объект постановку оперы Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан, или Наказанный распутник»). Право истцов на показ постановки в будущем спорой оперы в данном случае не нарушено, поскольку истцы обратились с иском в суд, заблуждаясь о своем нарушенном праве.

Истец в 2021 году добросовестно заблуждался, что в будущем стороны заключат трёхстороннее соглашение, поскольку полагал, что автором является ответчик. Материалами дела не доказано авторство ответчика на данную спорную постановку оперы. Кроме того, суд указывает, что постановка оперы Вольфганга Амадея Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «Дон Жуан, или Наказанный распутник» являлась совместной творческой деятельностью истца и ответчика; финансирование данной оперной постановки происходило за счет фонда (истца, бюджетных средств РФ), т.е. фонд, наряду с постановочной группой принимал непосредственное участие в создании постановки.

При этом, исходя из материалов дела (включая паспорт спектакля), суд приходит к выводу, что спектакль (постановка) является новым продуктом, созданным путем переработки на основе, но не являющимся копией оригинального спектакля, права на который, по предположению истца принадлежит ответчику. Однако в рассматриваемом споре такие права принадлежат истцам, поскольку новый продукт (спектакль) был создан при участии иностранных специалистов, но при полном финансировании и техническом обеспечении истцами и в интересах неограниченного круга лиц – граждан Российской Федерации.

Следовательно, права использования истцами постановки в будущем на территории РФ спорной оперы возможно без каких-либо разрешений со стороны ответчика и без проведения выплат (авторского вознаграждения), так как постановка является результатом деятельности истцов, направлена на показ неограниченному кругу лиц, носит публичный характер, использование результата необходимо в рамках культурной деятельности на территории РФ.

Кроме того, согласно ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Поскольку своим бездействием в данном случае ответчик злоупотребляет своими правами (ст. 10 ГК РФ) суд не вправе предоставлять ему судебную защиту.

Указанная правовая позиция изложена в Постановлении Конституционного Суда РФ от 13.02.2018 N 8-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487 и пунктов 1, 2 и 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью "ПАГ", а именно:

- применительно к интеллектуальным правам, включая исключительное право на товарный знак, знак обслуживания, это означает обязанность их обладателя соблюдать общеправовые принципы реализации прав и свобод, в частности добросовестность при их осуществлении и недопустимость злоупотребления ими. Вместе с тем, как и право собственности, интеллектуальные права подлежат защите исходя из общего блага и необходимости поддержания конкурентной экономической среды, в том числе в целях утверждения в Российской Федерации таких конституционно значимых ценностей, как гражданский мир и согласие (преамбула Конституции Российской Федерации);

- федеральное законодательство по таким предметам ведения Российской Федерации, как установление правовых основ единого рынка, таможенное регулирование, федеральные экономические службы, гражданское законодательство и правовое регулирование интеллектуальной собственности (статья 71, пункты "ж", "о", Конституции Российской Федерации), равно как и основанные на нем правоприменительные, включая судебные, акты должны обеспечивать баланс и надлежащую защиту прав и деловой репутации обладателя исключительного права на товарный знак, знак обслуживания, с одной стороны, и прав импортеров и приобретателей товаров, на которых он размещен, - с другой;

- в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации индивидуализация товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей в гражданском обороте обеспечивается, в частности, путем признания исключительного права на товарный знак (пункт 1 статьи 1477); лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака любым не противоречащим закону способом (пункт 1 статьи 1484);

- товары иностранного производства, на которых их производителем размещены товарные знаки, могут быть правомерно приобретены вне пределов Российской Федерации и впоследствии перемещаться через ее границу. Фактически на территорию Российской Федерации такие товары могут поставляться как самим производителем либо иным хозяйствующим субъектом по согласованию с ним, так и хозяйствующим субъектом без согласования с производителем или с выбранными им официальными дистрибьюторами, т.е. в порядке параллельного импорта. В таких случаях баланс и защита прав и законных интересов производителей как обладателей исключительного права на товарный знак и их официальных дистрибьюторов, с одной стороны, и импортеров и потребителей - с другой, достигается посредством нормативно-правового регулирования и на его основе - в случае спора - обеспечивается правосудием;

- статья 1487 ГК Российской Федерации, как закрепляющая в рамках дискреции федерального законодателя национальный принцип исчерпания исключительного права на товарный знак, подлежит применению во взаимосвязи с международно-правовым регулированием принципа исчерпания прав, включая пункт 16 приложения N 26 к Договору о Евразийском экономическом союзе, которым предусматривается исчерпание исключительного права на товарный знак правомерным введением в гражданский оборот товаров непосредственно правообладателем размещенного на них товарного знака или другими лицами с его согласия на территории любого из государств - членов ЕАЭС;

- по смыслу статей 8 (часть 1), 17 (часть 3), 34 (часть 2), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, права и свободы в сфере предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности не должны осуществляться с нарушением прав и свобод других лиц и ставить под угрозу конституционно защищаемые ценности. Как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2008 года N 10-П, в силу конституционного принципа справедливости, проявляющегося в необходимости обеспечения баланса прав и обязанностей всех участников рыночного взаимодействия, свобода, признаваемая за лицами, осуществляющими предпринимательскую и иную не запрещенную законом экономическую деятельность, и гарантируемая им защита должны быть уравновешены обращенным к этим лицам требованием ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает их хозяйственная деятельность;

- конституционное требование действовать добросовестно и не злоупотреблять своими правами равным образом обращено ко всем участникам гражданских правоотношений;

- в свете указанных требований Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им общих положений (по сути, принципов) гражданского законодательства должны интерпретироваться и применяться и нормы, непосредственно определяющие содержание и гарантии прав на объекты интеллектуальной собственности. На необходимость истолкования положений Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права, в системной связи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 данного Кодекса, обращается внимание в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации". В частности, как разъясняется в его пункте 1, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела, характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны;

- по смыслу законоположений, являющихся предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу, в их взаимосвязи с пунктами 3 и 4 статьи 1, пунктами 1 и 2 статьи 10 ГК Российской Федерации и в контексте требований статей 8 (часть 1), 17 (часть 3), 34 (часть 2), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, если правообладатель, обратившийся в суд на основании статьи 1487 ГК Российской Федерации с требованием применить в отношении лица, осуществившего без его согласия ввоз на территорию Российской Федерации конкретной партии товара, на котором товарный знак размещен самим правообладателем или с его согласия и который законно выпущен в оборот за пределами Российской Федерации, последствия, предусмотренные пунктом 4 статьи 1252, пунктом 2 и подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 данного Кодекса, осуществляет свое исключительное право на товарный знак в противоречии с вытекающим из Конституции Российской Федерации гражданско-правовым принципом добросовестности, нарушая конституционно защищаемые ценности, то в таком случае должны быть использованы гражданско-правовые институты противодействия злоупотреблению правом, что предполагает правомочие суда отказать в иске либо снизить размер неблагоприятных последствий для другой стороны спора;

- при этом следование правообладателя товарного знака режиму санкций против Российской Федерации, ее хозяйствующих субъектов, установленных каким-либо государством вне надлежащей международно-правовой процедуры и в противоречии с многосторонними международными договорами, участником которых является Российская Федерация, выразившееся в занятой правообладателем позиции в отношении российского рынка, может само по себе рассматриваться как недобросовестное поведение.

Указанная правовая позиция в полной мере может быть применена к рассматриваемому спору.

С учетом вышеуказанного, в том числе констатации наличия у истцов самостоятельного и всеобъемлющего права на воспроизведение и использование любым, не противоречащим действующему законодательству РФ, способом постановки оперы В.А. Моцарта на основе либретто Лоренцо да Понте «дон Жуан, или Наказанный распутник», суд приходит к выводу, что требование истцов об обязании заключить трехстороннее соглашение с истцами на условиях, содержащихся в приложенном трехстороннем соглашении, для достижения общественно значимых целей; о признании трехстороннего соглашения заключенным между истцами с 01.04.2025 заявлены необоснованно и не подлежат удовлетворению, поскольку отсутствует сам факт нарушения права истцов на показ и воспроизведение указанной постановки.

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Государственная пошлина за рассмотрение настоящего дела составляет 50 000 руб.

При подаче иска истцом уплачена государственная пошлина в размере 50 000 руб. платежным поручением от 30.05.2025 №710485. Учитывая результат рассмотрения дела, судебные расходы по оплате государственной пошлины подлежат отнесению на истца.

Настоящее решение выполнено в форме электронного документа, подписано усиленной квалифицированной электронной подписью судьи и считается направленным лицам, участвующим в деле, посредством его размещения в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа.

По ходатайству лиц, участвующих в деле, копии решения на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

В иске отказать.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Судья

А.А. Коженков