ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

30.01.2023

 

Дело № А40-18715/2022

 

Резолютивная часть постановления объявлена 23 января 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 30 января 2023 года

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего-судьи Голобородько В.Я.,

судей Михайловой Л.В., Каменецкого Д.В.

при участии в заседании:

от ФИО1-ФИО2 по дов от 19.04.

рассмотрев 23.01.2023 в судебном заседании кассационную жалобу ФИО3

на решение от 19.05.2022

Арбитражного суда города Москвы

на постановление от 07.09.2022

Девятого арбитражного апелляционного суда

об отказе в полном объеме в удовлетворении искового

заявления ИП ФИО3 Эдии о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Предпроцессинг»,

УСТАНОВИЛ:

Индивидуальный предприниматель ФИО3 Эдия (далее - заявитель) обратилась к ФИО1 (далее - ответчик) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Предпроцессинг» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в размере 2.323.537 руб. 42 коп.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2022, в удовлетворении искового заявления отказано.

Не согласившись с решением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО3 обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, принять новы судебный акт об удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Заявитель в кассационной жалобе указывает на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, утверждая, что      ФИО1, являющаяся лицом контролирующим деятельность ООО «Предпроцессинг», единолично, на протяжении длительного периода времени (более трех лет) систематически необоснованно переводила денежные средства ООО «Предпроцессинг» себе лично, и на счета подконтрольному ей ООО «Малиса», создала преступную схему финансово-хозяйственной деятельности ООО «Предпроцессинг», при которой предприятие не в состоянии погашать свои обязательства из-за отсутствия средств, и тем самым привела его к объективному банкротству; ни одного документа о возврате процентных займов в адрес ООО «Предпроцессинг» от ООО «Малиса» представлено не было, также отсутствуют документы подтверждающие возврат долга самой ФИО1; документы, представленные в качестве подтверждения обоснованности расходования средств ФИО1 выданных себе же в подотчет, не являются основанием для погашения задолженности ФИО1 перед ООО «Предпроцессинг», подотчетных сумм; действия ФИО1 также выражаются в искажении представленной бухгалтерской отчетности и задолженности ООО «Предпроцессинг», за 2015 г., 2016 г., 2017, 2018, 2019, 2020 годы; суды двух инстанций пришли к ошибочному выводу, что ФИО1 не осуществляла действий либо бездействий, повлекших за собой признания должника банкротом, действовала разумно и добросовестно.

Надлежащим образом извещенная о месте и времени судебного разбирательства ФИО3 явку своих представителей в суд кассационной инстанции не обеспечила, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в отсутствие представителей этого лица.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о рассмотрении настоящей кассационной жалобы размещена на общедоступных сайтах Арбитражного суда Московского округа http://www.fasmo.arbitr.ru  и   http://kad.arbitr.ru в сети "Интернет".

Представитель ФИО1 в судебном заседании в отношении удовлетворения  кассационной жалобы возражал.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы, поскольку они основаны на неправильном толковании заявителем норм материального права и направлены на переоценку исследованных судами доказательств, что, в силу норм статьи 286 и части 2 статьи 287Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не входит в полномочия суда кассационной инстанции.

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу части 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Федеральным законом, в целях упомянутого Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с п.п. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в частности, причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Как следует из материалов дела, ИП ФИО3 Эдия обратилась в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к ООО «Предпроцессинг» о расторжении лицензионного договора № Л/18032015/2 о предоставлении исключительных прав на программу ЭВМ от 18.03.2015г., о взыскании суммы предоплаты по договору в размере 910 000 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 187 121 руб. 42 коп., суммы предоплаты 2 за сервер процессинга в размере 360 000 руб., а также штрафных санкций в размере 826 000 руб., ссылаясь на неисполнение ООО «Предпроцессинг» обязательств по лицензионному договору № Л/18032015/2 о предоставлении исключительных прав на программу ЭВМ от 18.03.2015г., на положения ст.ст.307, 309, 330, 395, 452 ГК РФ.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.05.2018 по делу № А40- 233637/17 заявление ИП ФИО3 удовлетворено, лицензионный договор № Л/18032015/2 от 18.03.2015 расторгнут, с ООО «Предпроцессинг» взыскана задолженность в общем размере 2 323 537 руб. 42 коп.

14.10.2020 ИП ФИО3 обратилась в суд с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Предпроцессинг» о введении процедуры наблюдения, которое определением от 21.10.2020 принято к производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «Предпроцессинг» №А40-195025/20.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 09.02.2021 в отношении ООО «Предпроцессинг» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4

Решением Арбитражного суда города Москвы от 24.06.2021 ООО «Предпроцессинг» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.12.2021 процедура конкурсного производства в отношении ООО «Предпроцессинг» завершена.

В связи с тем, что в рамках дела о банкротстве задолженность ООО «Предпроцессинг» перед кредитом не погашена, заявитель 22.02.2022 обратился в суд с настоящим иском.

Исходя из разъяснений, данных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

Согласно пункту 1 ст. 61.19 Закона о банкротстве, если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, оно вправе обратиться арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что ИП ФИО3 не доказаны обстоятельства, входящие в предмет доказывания по настоящему спору.

С выводами суда первой инстанции согласился апелляционный суд.

Согласно разъяснений изложенных в п. 28 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017г. № 53, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедур банкротства, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности вправе подать только те кредиторы, работники должника, чьи требования в рамках дела о банкротстве были признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника (в том числе в порядке, предусмотренном пунктом 4 статьи 142 Закона о банкротстве) (пункты 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

В силу п. 31 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017г. № 53, по смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства) заявитель по делу о банкротстве вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона. В этом случае иные лица не наделяются полномочиями по обращению в суд вне рамок дела о банкротстве с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности.

Судом первой инстанции установлено, что согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц, в период с 05.05.2010 по дату открытия процедуры конкурсного производства ФИО1 являлась генеральным директором ООО «Предпроцессинг», и участником данного общества.

ИП ФИО3 обратилась в суд с требованием о взыскании в свою пользу денежных средств с ФИО1 в порядке субсидиарной ответственности, на основании неисполнения обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд, невозможности удовлетворения требований кредиторов вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица. В обоснование заявитель ссылается на искажение бухгалтерской информации ответчиком с целью сокрытия информации об имуществе должника.

В соответствии с п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В силу подп. 1 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

Суды сделали вывод о наличии у ФИО1 статуса контролирующего должника лица.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе, если: - удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; - должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве устанавливает, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Как разъяснено в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017г. № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с п. 26 «Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016г.), при разрешении заявления уполномоченного органа о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве следует учитывать, что его обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника возникает в момент, когда находящийся в сходных обстоятельствах добросовестный и разумный менеджер в рамках стандартной управленческой практики должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника.

Обращаясь в суд с настоящими требованиями, истец указал, что по состоянию на декабрь 2018 года финансовое состояние должника свидетельствовало о его неплатежеспособности.

Вместе с тем, рассматривая доводы заявления  в данной части, суды обоснованно указали на то, что заявителем не определена конкретная дата наступления обязанности для ответчика по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в срок, установленная пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, а указана лишь дата возникновения записи налоговым органом о предстоящей ликвидации общества.

Судами установлено, что доказательства того, что по состоянию на декабрь 2018 года должник обладал признаками неплатежеспособности, материалы дела не содержат, а прекращение исполнения должником своих денежных обязательств, не подтверждает наступление объективного банкротства.

При таких обстоятельствах, судами сделан правильный вывод о том, что заявителем не доказано, когда истек установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве срок для подачи такого заявления для каждого из ответчиков.

Согласно п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Следовательно, в связи с тем, что не определена дата возникновения обязанности по обращению в суд руководителя должника, определение размера обязательств перед кредиторами, которые возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве для ответчика, невозможно.

Таким образом, суды пришли к обоснованному вывод о том, что оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по данному основанию не имеется.

При этом, как верно указал суд первой инстанции, долг непосредственно перед кредитором, не может быть учтен при определении размера ответственности руководителя должника.

Разрешая требование кредитора о привлечении ответчика к ответственности за искажение бухгалтерской информации с целью сокрытия информации об имуществе должника, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов (пункт 6 указанной статьи).

Исходя из вышеуказанных норм, момент определения наличия или отсутствия документов бухгалтерского учета и (или) отчетности или их искажении руководителем должника определен моментом вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом.

В силу ст. 7 ФЗ от 06.12.2011г. № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» вопросы, связанные с ведением бухгалтерского учета и хранением документов организуются руководителем экономического субъекта, в данном случае генеральным директором ООО «Предпроцессинг» ФИО1

В п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

В п. 24 Постановления № 53 разъяснено, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Заявителем не доказан факт затруднительности проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, с учетом переданного ему бывшим руководителем должника объема документации, как и факт наличия в распоряжении ответчика иной документации должника.

Судом первой инстанции установлено, что обязанность по предоставлению документов о финансово-хозяйственной деятельности должника, а также имущества ответчиком ФИО1 исполнена. Факт передачи конкурсному управляющему должника документов подтверждается представленными в материалы дела актами приема-передачи.

При таких обстоятельствах, судом первой инстанции правомерно отклонены доводы заявителя, в отсутствие доказательств, что действия (бездействие) бывшего руководителя должника привели к невозможности принятия конкурсным управляющим надлежащих мер по выявлению имущества должника и формированию конкурсной массы, погашению требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

Отклоняя довод заявителя о невозможности удовлетворения требований кредиторов вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Из доводов заявление следует, что в обоснование требования заявитель указал, что должником в период с 22.01.2015 по 01.12.2017 производились необоснованные перечисления в пользу аффилированного с должником лицом, а также производилась необоснованная выдача денежных средств «под отчет» бывшему руководителю должника - ФИО1

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно- следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Судом первой инстанции установлено, что практически все (за исключением одного) совершенных перечислений выходят за рамки трехгодичного срока подозрительности установленных Главой III.1 Закона о банкротстве.

Также, в материалы дела представлены заключение о наличии (отсутствии) оснований для обжалования сделок ООО «Предпроцессинг» и заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ООО «Предпроцессинг», из которых следует, что временным управляющим не установлены основания для обращения в суд в рамках дела о банкротстве с заявлениями об оспаривании сделок должника и (или) с заявлением о взыскании убытков с бывших руководителей должника.

Отказывая в удовлетворении требований в указанной части, суд первой инстанции исходил из того, что сам по себе факт совершения тех или иных банковский операций с аффилированным лицом не может свидетельствовать о безусловном факте их порочности и оспоримости, а материалах дела отсутствуют достаточные доказательства того, что заявленные банковские операции выходили за рамки обычной хозяйственной деятельности должника.

При этом, судом первой учтены представленные ответчиком документы, о возврате подотчетных средств и займов.

Также, судом первой учтено, что заявитель, являясь мажоритарным кредитором, обладающим большинством голосов имел возможность в рамках дела о банкротстве реализовать право в соответствии с п. 2 ст. 61.9 Закона о банкротстве.

Материалами дела подтверждено, что в рамках дела о банкротстве указанные сделки не оспорены, заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности не заявлялось.

При этом, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Предпроцессинг» рассматривалась жалоба на действия (бездействие) конкурсного управляющего, и определением от 09.03.2022 по делу № А40-195025/2020 судом установлено, что конкурсный управляющий ознакомился с делом, проанализированы все данные о должнике (в том числе анализ финансово-хозяйственной деятельности). Исходя из проведенного анализа финансового состояния должника и совершенных им сделок, оснований для оспаривания сделок конкурсным управляющим не были выявлены. Операции, производимые должником, не выходят за рамки обычной хозяйственной деятельности, поэтому конкурсным управляющим не было выявлено оснований для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности

Возражая против удовлетворения требований кредитора, ответчик ссылался на то, что основным видом деятельности должника являлась разработка компьютерного программного обеспечения, консультационные услуги в данной области и другие сопутствующие услуги. Фактически ООО «Предпроцессинг» предоставлял в аренду программное обеспечение клиентам - агента приема платежей для обслуживания платежных терминалов (QIWI, Unikassa, E-not, и др.), и извлекал прибыль в виде доли от комиссии, взымаемой агентами с граждан при использовании последними терминалами оплаты (платежными терминалами). В связи с внесением изменений в Федеральный закон «О национальной платежной системе» от 27.06.2011г. № 161-ФЗ, согласно которому внебанковские платежные агенты обязаны пройти специальную банковскую регистрацию для ведения соответствующей деятельности, и введением в последствии ограничений на комиссию при приеме платежей, деятельность внебанковских платежных агентов стала, по сути, убыточной, и клиенты ООО «Предпроцессинг» также потеряли существенную долю рынка и прибыль из-за развития систем банковских мобильных платежей, а также мобильного банкинга и расширения возможностей банковских интернет-клиентов и интернет-приложений. Также, ответчик указывал на ужесточение требований законодательства и Банка России в сфере кредитной (банковской) деятельности, в сфере обслуживания платежей, которые привели к прекращению деятельности небольших банков. В частности, прекратили свою деятельность ряд кредитных организаций (Банк Западный, Русский Трастовый Банк, Банк Смоленский, Банк Индустриальный Сберегательный), что привело к существенному уменьшению клиентской базы должника и в последствии к падению его прибыли.

Согласно п. 19 Постановления № 53, доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.)

Учитывая доводы ответчика, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО1 не осуществляла действия либо бездействие, повлекшие за собой признание должника банкротом, а также не заключала сделок, которые имели условия на заведомо невыгодных условиях для должника.

При таких обстоятельствах, поскольку кредитор не доказал причинно- следственную связь между действиями ФИО1 и неплатежеспособностью должника, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к ответственности.

В п. 18 Постановления № 53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Аналогичная правовая позиция содержится в абз. 2 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Принимая во внимание возможность разрешения спора по заявленным основаниям и представленным доказательствам, суды правильно определили спорные правоотношения, с достаточной полнотой выяснили имеющие существенное значение для дела обстоятельства и пришли к обоснованному и правомерному выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных требований и привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Суд кассационной инстанции полагает, что выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства, в связи с чем оснований для иной оценки выводов судов у суда кассационной инстанции не имеется.

Доводы кассационной жалобы, повторяющие доводы апелляционной жалобы,  подлежат отклонению, как основанные на неправильном толковании норм материального и процессуального права и направленные на переоценку доказательств, что не входит в полномочия суда кассационной инстанции. Кроме того, все доводы кассационной жалобы приводились при рассмотрении дела в суде первой и апелляционной инстанции и им была дана надлежащая оценка.

Переоценка имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены определения и постановления в обжалуемой части в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также не нарушены.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2022 по делу № А40- 18715/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья                 В.Я. Голобородько

Судьи:                                            Л.В. Михайлова

Д.В. Каменецкий