Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А27-27081/2020

 

Резолютивная часть постановления объявлена 29 ноября 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 04 декабря 2023 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                   Шаровой Н.А.,

судей                                                                  Ишутиной О.В.,

ФИО1 -

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, конкурсного управляющего ФИО4 на определение Арбитражного суда Кемеровской области от 08.04.2023 (судья Гречановская О.В.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 14.08.2023 (судьи Михайлова А.П., Дубовик В.С., Сбитнев А.Ю.) по делу № А27-27081/2020 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью Управляющая компания «Наш Дом» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; далее – общество УК «Наш Дом», должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 (далее – управляющий) о привлечении ФИО3, ФИО5, ФИО2, ФИО6 (далее также - ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд установил:

в деле о банкротстве должника управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам общества УК «Наш Дом» в размере требований, включённых в реестр требований кредиторов (далее – реестр), заявленных после закрытия реестра, а также требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника

Определением суда от 08.04.2023 заявление управляющего удовлетворено частично. Признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренных:

подпунктом 1 части 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) ФИО3 (руководитель и участник должника), ФИО6 (исполнительный директор должника), ФИО2 (главный инженер) – за причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения сделок;

частью 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве ФИО3, ФИО6 – за неисполнение обязанности подать заявление о банкротстве должника.

Рассмотрение заявления управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами.

Дополнительным определением от 19.04.2023 в удовлетворении заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 2 части 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (за непередачу конкурсному управляющему документации должника) отказано. В удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 (главный бухгалтер должника) отказано.

Суд первой инстанции исходил, в том числе из того, что ФИО6 является контролирующим должника лицом, поскольку в период совершения недействительных сделок по перечислению денежных средств в сумме 7 851 221,43 руб. осуществлял полномочия исполнительного директора с правом первой подписи, являлся аффилированным по отношению к участнику общества с ограниченной ответственностью «Сельхозтехника» (далее – общество «Сельхозтехника») лицом, оказывал юридические услуги указанному обществу, является супругом главного бухгалтера должника,с 09.01.2020 устранился от контроля за деятельностью компании.

Постановлением апелляционного суда от 14.08.2023 определение от 08.04.2023 отменено в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 части 2 статьи 61.11, частью 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, в указанной части принят новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления управляющего, в остальной части определение от 08.04.2023 оставлено без изменения.

Суд апелляционной инстанции, поддерживая выводы суда первой инстанции, указал на то, что: ФИО3 (генеральный директор) является надлежащим субъектом субсидиарной ответственности за совершение сделок, повлёкших причинение вреда должнику и его кредиторам на общую сумму 20 020 622,55 руб. (8 948 470,83 руб. в пользу общества с ограниченной ответственностью Управляющая компания «Восток» (далее – общество УК «Восток») и 11 072 151,72 руб. - общества «Сельхозтехника»); ФИО2, (главный инженер должника, подписывающая кассовые документы от имени его руководителя, а также руководитель общества УК «Восток»), являлась бенефициаром недействительных сделок за счёт должника на сумму 6 557 658,90 руб. в пользу общества УК «Восток», действовала при этом согласованно с ФИО3, поэтому соответствует критериям контролирующего должника лица при доведении его до банкротства; ФИО5 (главный бухгалтер) участия в выводе активов должника не принимала, бенефициаром оспоренных перечислений не являлась, поэтому в отношении неё презумпция контроля над деятельностью должником не подтверждена; ФИО3 как руководитель должника должен был обратиться в суд с заявлением о его банкротстве не позднее 29.01.2018, поскольку с 29.12.2017 должник обладал признаками объективного банкротства, увеличивались показатели кредиторской задолженности и убыточности деятельности, что в совокупности  с выводом активов в пользу подконтрольных ФИО3 лиц являлось очевидным.

Вместе с тем, апелляционный суд не установил признаков контролирующего должника лица в отношении ФИО6 ввиду недоказанности принятия им решений и подписания документов о заключении недействительных сделок, приобретения выгодыс использованием положения исполнительного директора; неочевидности обязанности не позднее 09.02.2020 (через месяц после возложения (09.01.2020) на него полномочий исполнительного директора с правом первой подписи) обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.

В кассационной жалобе управляющий просит обжалуемые судебные акты отменить в части и удовлетворить его заявление о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6 (по основаниям вовлечённости в управление должником и нераскрытия иных причин назначения на должность исполнительного директора, кроме исполнения функций руководителя), ФИО5 (по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 части 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в связи с отсутствием документации должника в надлежащем состоянии); ссылается на необходимость возложения бремени доказывания на ответчиков вследствие отсутствия в распоряжении управляющего документации должника.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение от 08.04.2023 и постановление от 14.08.2023 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО6, привлечения ФИО2 к ответственности за перечисление должника в пользу общества УК «Восток» денежных средств в сумме 6 557 658,90 руб. и считать сумму 1 217 948,98 руб. перечисленной на корпоративную карту учредителя обществ УК «Наш Дом», УК «Восток» ФИО3

В обоснование жалобы данный кассатор ссылается на отсутствие у неё как главного инженера должника доступа к его банковским документам и операциям по счетам; её подписи на кассовых расходных ордерах подтверждают только принятие как работником денежных средств в подотчёт; неисполнение главным бухгалтером ФИО5  обязанности по обеспечению сохранности документации подтверждает наличие оснований для привлечения  к ответственности за состояние бухгалтерской отчётности,  данное лицо являлся контролирующим должника; денежные средства в сумме 6 557 658,90 руб. перечислены собственниками многоквартирного дома (далее – МКД) за услуги, предоставленные именно обществом УК «Восток»; все денежные средства, поступающие на расчётный счёт общества УК «Восток» с назначением платежей «за общество УК «Наш Дом» перечислялись на корпоративную карту, оформленную на ФИО3, с назначением «платежи от населения» расходовались на управление МКД; ФИО6 как исполнительный директор и ФИО5 как главный бухгалтер умышленно скрыли или уничтожили все бухгалтерские и кадровые документы, которые могли бы уличить их в проведении незаконных операций и присвоении денежных средств.

В кассационной жалобе ФИО3 просит определение от 08.04.2023 и постановление от 14.08.2023 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение, в обоснование ссылается на недоказанность причинения существенного вреда в результате совершения оспоренных сделок; необоснованность привлечения главного инженера к субсидиарной ответственности исходя из его функциональных полномочий (работа со слесарями, дворниками, подрядчиками, определения объёма работ на домах, проведения текущего ремонта); необоснованность отказа в привлечении к субсидиарной ответственности главного бухгалтера и исполнительного директора, осуществлявшего распорядительные, финансовые и другие функции в период отсутствия руководителя должника  ФИО3

В дополнении к кассационной жалобе ФИО3 ссылается на доказательства (агентский договор от 01.01.2015 № 2) перечисления денежных средств, поступивших в качестве платежей собственников МКД, непосредственно ресурсоснабжающим организациям, при этом наличие задолженности перед указанными организациями обусловлено особенностями сферы деятельности управляющей компании; недоказанность наличия у должника признаков неплатёжеспособности по состоянию на 30.11.2018 в целях привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поскольку возникновение задолженности перед конкретным кредитором и финансовые трудности вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Поступившие от ФИО6 отзывы на кассационные жалобы ФИО2 и ФИО3 не подлежат приобщению к материалам кассационного производства в связи с отсутствием доказательств их направления иным участвующим в споре лицам, в соответствии с частью 2 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Учитывая надлежащее извещение участвующих в обособленном споре лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в соответствии с положениями части 3 статьи 284 АПК РФ.

Изучив материалы обособленного спора, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ по доводам, изложенным в кассационных жалобах, законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

Как следует из материалов дела и установлено судами:

ФИО3 в период с 29.10.2014 по 20.05.2021 являлся генеральным директором и участником общества УК «Наш Дом»;

ФИО2 в период с 15.08.2016 по 01.06.2021 являлась главным инженером в обществе УК «Наш Дом», в период с 11.03.2020 по настоящее время – директор общества УК «Восток»;

ФИО6 в период с 29.10.2014 по 08.01.2020 являлся юрисконсультом по договору подряда в обществе УК «Наш Дом», в период с 09.01.2020 по 03.11.2020 - исполнительным директором общества УК «Наш Дом» с правом первой подписи на документах, в период с 13.11.2019 по настоящее время предоставлял юридические услуги обществу УК «Восток», в период с 25.07.2017 по 20.01.2021 предоставлял юридические услуги обществу «Сельхозтехника»;

ФИО5 в период с 09.01.2019 по 09.01.2021 являлась главным бухгалтером общества УК «Наш Дом», супруга ФИО5

Определением суда от 29.12.2020 возбуждено производство по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Феникс» (ранее имело иное наименование – общество с ограниченной ответственностью «Междуреченская управляющая компания», далее – общество «Феникс») о признании несостоятельным (банкротом) общества УК «Наш Дом».

Определением суда от 27.01.2021 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждён ФИО4, требование общества «Феникс» в размере 576 472,53 руб. основного долга (неосновательное обогащение в размере невозвращённого остатка денежных средств на лицевом счёте МКД при смене управляющей компании) и 38 554,68 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами включено в третью очередь реестра требований кредиторов.

Решением суда от 24.05.2021 общество УК «Наш Дом» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, определением от 29.06.2021 конкурсным управляющим утверждён ФИО4

Бывшим руководителем общества УК «Наш Дом» ФИО3 в нарушение решения суда от 24.05.2021, определений суда от 22.03.2021 и от 01.10.2021 документы должника конкурсному управляющему не переданы.

В представленных ФИО3 актах № 1 и № 2 («Мой Арбитр» 04.05.2022) о передаче имеющиеся у него кадровых и бухгалтерских документов указана часть документации, обязательной к ведению (некоторое количество кадровых документов и несколько актов). Бухгалтерская и иная обязательная для ведения документация управляющему не передана.

Вместе с тем, суды, учитывая характер финансово-хозяйственной деятельности должника как управляющей компании для МКД, пришли к выводу о том, что недостатки документации бухгалтерского учёта не воспрепятствовали целям конкурсного производства, поскольку активы и сделки должника установлены управляющим из иных доступных источников объективного характера.

Так, в деле о банкротстве должника управляющим оспорены сделки по перечислению должником 8 948 470,83 руб. в пользу общества УК «Восток» и 11 072 151,72 руб. в пользу общества «Сельхозтехника», ФИО3 участвовал в рассмотрении обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Определением суда от 09.03.2022 производство по заявлению управляющего в отношении общества «Сельхозтехника», ликвидированного 20.01.2021, прекращено; признаны недействительными сделками перечисление денежных средств со счёта должника на счёт общества УК «Восток» в размере 8 948 470,83 руб., в порядке реституции указанная сумма взыскана с общества УК «Восток» в пользу должника.

При этом судом установлено, что в рамках заключённого с должником агентского договора от 01.01.2015 муниципальное унитарное предприятие «Информационный расчётно-кассовый центр» обязано было перечислять собранные от оплаты жилищно-коммунальных услуг денежные средства на расчётный счёт должника, однако поскольку счета должника были заблокированы, по указанию ФИО3 (письма) перечисление денежных средств производилось на счета третьих лиц.

Вместе с тем, данные средства, полученные по указанию ФИО3 третьими лицами, на расчёты с кредиторами должника не направлялись, что подтверждено включением требований последних в реестр.

Суд согласился с доводами управляющего о создании участниками перечислений схемы вывода активов должника, с целью обойти очередь неисполненных в срок требований.

Данные сделки совершены неплатёжеспособным должником в трёхлетний период (с 29.12.2017 по 16.02.2021), предшествующий дате возбуждения дела о банкротстве (29.12.2020), носили регулярный характер, являлись способом противоправного обхода погашения существовавшей и наращивающейся задолженности перед кредиторами.

Совокупный размер вреда, причинённого должнику и кредиторам совершением указанных сделок, составляет 20 020 622,55 рублей (8 948 470,83 + 11 072 151,72).

При установлении признаков неплатёжеспособности общества УК «Наш Дом» суд руководствовался данными финансового анализа, представленного управляющим 11.05.2021, согласно которому единственным активом должника являлась дебиторская задолженность (на 01.01.2018 составляла 569 000 руб., на 01.01.2019 - 665 000 руб., на 01.01.2020 – 592 000 руб.). Уровень доходности предприятия являлся низким или убыточным; предприятие вело неэффективную работу с дебиторами; имело неудовлетворительную структуру баланса; на протяжении всего анализируемого периода имело высокий риск неплатёжеспособности, являлось финансово неустойчивым; должник имел признаки неплатёжеспособности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

На основании пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несёт субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве определено, что пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинён вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В пунктах 16 - 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 23 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинён существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинён существенный вред кредиторам.

Применительно к данному основанию привлечения ФИО3, ФИО2 к субсидиарной ответственности, суды верно учли, что в период, когда имущественное состояние должника отвечало признаками неплатёжеспособности, руководителем должника совершены сделки по безосновательному выводу денежных средств должника в пользу аффилированных лиц.

При этом следует отметить, что общая сумма таких сделок, в частности перечисление в пользу общества УК «Восток», единственным участником которого являлся ФИО3, денежных средств в размере 8 948 470,83 руб., в период осуществления ФИО2 полномочий директора общества УК «Восток» – 6 557 658,90 руб., сопоставима с размером сформированного реестра требований кредиторов должника (ФИО7 с суммой требования 760 573,13 руб. основного долга, 209 626,04 руб. пени; ПАО «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» - 124 929,98 руб. основного долга, 12 064,27 руб. штрафных санкций, 1 000 руб. пени; МУП «Междуреченский водоканал» - 742 011,62 руб. основного долга; ПАО «Тепло» - 1 504 634,37 руб. основного долга; МУП «Управление тепловых систем» - 19 531,20 руб. основного долга; ООО «Инвитро – Сибирь» - 1 017 557 руб. основного долга; Федеральной налоговой службой - 47 062,64 руб. второй очереди, 904 792,96 руб. основного долга третьей очереди).

Наряду с этим должник вёл убыточную деятельность, являлся финансово неустойчивым.

Контролирующим может быть признано лицо, извлёкшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

В отношении ФИО2 как руководителя общества УК «Восток» (извлёкшего существенную выгоду за счёт должника) применима указанная презумпция, независимо от содержания деятельности в качестве главного инженера должника.

Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этой связи отклоняются ссылки ФИО2 на обстоятельства получения ФИО3 с использованием корпоративной карты общества УК «Восток» денежных средств должника, поскольку ФИО2 как руководитель общества УК «Восток» обязана обеспечивать правомерность распоряжения поступившими этому лицу денежными средствами должника.

Не могут быть приняты доводы ФИО2, касающиеся расходования денежных средств на хозяйственные нужды должника, как направленные на преодоление правил статьи 16 АПК РФ об обязательной силе вступивших в законную силу судебных актов о недействительности перечислений, причиняющих вред кредиторам должника (если бы действительно денежные средства были направлены на хозяйственные нужды должника, то исключался бы вывод о причинении вреда).

При таких обстоятельствах следует признать, что банкротство общества УК «Наш Дом» и невозможность погашения требований его кредиторов находится в прямой причинно-следственной связи с неправомерными действиями ФИО3, ФИО2, которые, зная о наличии кредиторской задолженности, вместо того, чтобы предпринять попытки её погашения в соответствии с условиями обязательств и установленной гражданским законодательством очерёдностью исполнения требований кредиторов совершили действия по выводу имевшихся у должника активов.

Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника. Наличие в рассмотренном споре таких обстоятельств судами первой и апелляционной инстанции установлено, следует из материалов дела.

Ссылки управляющего, ФИО2, ФИО3 на то, что супруги И-вы (в должности исполнительного директора с правом первой подписи на документах и главного бухгалтера) имели доступ к банковским документам и операциям по счетам должника, в период отсутствия генерального директора осуществляли распорядительные, финансовые и другие функции, поэтому должны быть привлечены к субсидиарной ответственности, правомерно отклонены судом апелляционной инстанции, поскольку лицо не может быть признано контролирующим только на том основании, что оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника, такие лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения (абзац четвёртый пункта 3 Постановления № 53), тогда как в данном случае материалами дела не подтверждено, что при выполнении должностных обязанностей ФИО6 и ФИО5 могли самостоятельно, а не по указанию ФИО3, распоряжаться крупными денежными суммами, принимали ключевые деловые и хозяйственные решения, заключали сделки или давали кому-либо указания на их заключение, или являлись бенефициарами недействительных сделок, находящихся в причинной связи с невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Как верно отмечено апелляционным судом, материалы дела не содержат должностных инструкций исполнительного директора, доказательств подписания ФИО6 сделок с обществами УК «Восток», «Сельхозтехника».

Судами установлено, что в период исполнения ФИО5 обязанностей главного бухгалтера в адрес общества «Сельхозтехника» перечислено 4 265 386,33 руб. (с 09.01.2019 по 29.10.2019), в адрес общества УК «Восток» - 8 516 971,91 руб. (в период с 15.11.2019 по 30.12.2020).

В пункте 24 Постановления № 53 разъяснено, что положение главного бухгалтера отличается от положения лиц, занимающих иные руководящие должности; так, если на главного бухгалтера возложена ответственность за ведение бухгалтерского учёта, он несёт субсидиарную ответственность в случае, если по указанию руководителя или совместно с ним совершил действия, приведшие к уничтожению документации, её сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений, либо установлено, что его совместные с руководителем действия стали необходимой причиной объективного банкротства.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трёх дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить ему передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе, тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учёта не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о её взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве также закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учёта и (или) отчётности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Непредставление бывшим руководителем должника конкурсному управляющему документов бухгалтерского учёта и (или) отчётности, в том числе вследствие возможного уклонения от добровольной передачи документов, само по себе не образует состав правонарушения, предусмотренного подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В соответствии с абзацем 4 пункта 24 Постановления № 53 заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искажённых сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлёкших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

При этом обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения, которое выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлёкших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Учитывая наличие у управляющего доступа к получению информации о движении денежных средств по счетам должника, выявлению совершенных в период подозрительности сделок, принимая во внимание недоказанность причинно-следственной связи между непередачей управляющему документации должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов или затруднительностью пополнения конкурсной массы должника, причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате непередачи указанными лицами документации должника, суды первой и апелляционной инстанции пришли к правильному выводу об отсутствии оснований для привлечения бывшего руководителя ФИО3 и главного бухгалтера ФИО5 к субсидиарной ответственности по этому основанию.

Подозрительных сделок к пользе ФИО5 или её осведомлённого участия в неправомерном выводе активов должника, или совершения действий, выходящих за пределы исполнения главным бухгалтером внешне законных указаний руководителя, не установлено.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьёй 9 названного закона, влечёт за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, при разрешении вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве существенное значение имеет установление момента возникновения соответствующей обязанности. Этот момент определяется тем, когда обычный, разумный и добросовестный руководитель, поставленный в ту же ситуацию, что и руководитель должника, должен был осознать такую степень критичности положения подконтрольной организации, которая объективно свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования.

Ситуации, с которыми закон связывает необходимость руководителю подать заявление о банкротстве организации, должны объективно отражать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц, что происходит при принятии должником на себя дополнительных долговых обязательств при заведомой невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Спецификой такого вида деятельности, как оказание коммунальных услуг потребителям, в том числе гражданам, как правило, является наличие временного промежутка между возникновением обязательств должника перед ресурсоснабжающими организациями и получением им оплаты коммунальных услуг от конечных потребителей ресурсов (включая собственников и нанимателей жилых помещений) - основного источника дохода коммунальных организаций, и на возникновение подобного дисбаланса влияет также наличие задолженности граждан по внесению платы за коммунальные услуги.

У стабильного и эффективно действующего юридического лица, осуществляющего управление жилищным фондом и оказание коммунальных услуг конечным потребителям, размер дебиторской задолженности населения и размер кредиторской задолженности перед поставщиками коммунальных ресурсов сопоставимы и не свидетельствуют об убыточности организации.

В силу указанного, само по себе наличие на стороне должника неисполненных обязательств перед кредиторами не влечёт для руководителя безусловной обязанности подать в суд заявление о банкротстве коммунальной организации, управляющему необходимо доказать, что в определённый период времени наступили обстоятельства, очевидно указывающие, что продолжение прежней деятельности объективно невозможно.

Такими экстраординарными ситуациями, при которых возникает обязанность должника - коммунальной организации по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, могут быть: лишение лицензии на право осуществления деятельности; очевидное превышение кредиторской задолженности компании перед поставщиками коммунальных ресурсов над дебиторской задолженностью населения, продолжительный рост такой кредиторской задолженности; неэффективность проведённых мероприятий по взысканию дебиторской задолженности и тому подобное.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица, и подобное поведение руководителя влечёт за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введённых в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Материалами дела подтверждается, что размер чистых активов общества УК «Наш Дом» за 2018 – 2020 годы составлял 10 000 руб.

Согласно данным финансового анализа, представленного управляющим 11.05.2021, единственным активом должника являлась дебиторская задолженность, уровень доходности предприятия являлся низким, деятельность - убыточной; предприятие вело неэффективную работу с дебиторами; имело неудовлетворительную структуру баланса; на протяжении всего анализируемого периода имело высокий риск неплатёжеспособности, являлось финансово неустойчивым.

На момент совершения сделок по выводу активов на счета подконтрольных третьих лиц (период с 29.12.2017 по 16.02.2021) у должника имелись неисполненные обязательства не только перед ресурсоснабжающими организациями (ПАО «Кузбасская энергетическая сбытовая компания», МУП «Междуреченский Водоканал», ПАО «Тепло», МУП «Управление тепловых систем»), но и перед Федеральной налоговой службой в размере 47 062,64 руб. второй очереди, 904 792,96 руб. основного долга третьей очереди, обществом с ограниченной ответственностью «Инвитро-Сибирь» в размере 900 500 руб. ущерба, причинённого затоплением арендуемого помещения в связи с подержанием в ненадлежащем состоянии коммуникаций в помещении.

Вместе с тем, суд округа полагает ошибочно определённой судами дату (29.01.2018) возникноения обязанности ФИО3 подать в суд заявление о банкротстве должника.

Так, требования кредиторов, включённые в реестр требований кредиторов, образовались по обязательствам за март-июнь 2018 в общей сумме около 1,5 млн. руб.  (определение суда от 16.09.2021), в ноябре 2018 года - 1,27 млн. руб. (определение суда от 22.10.2021); в период декабрь 2019 года – апрель 2020 года – 724 тыс. руб. (определение суда от 27.08.2021) и задолженность в сумме около 900 тыс. руб., сформировавшаяся в период с 01.01.2017 по 24.03.2021 (определение от 24.03.2021).

Управляющий указывал на 30.11.2018 как дату объективного банкротства, что подтверждается указанными выше обстоятельствами формирования непогашенной задолженности.

Вместе с тем, указание судами иной даты (очевидно с технической ошибкой в годе)  не опровергает вывод о наличии оснований для привлечения ФИО3 к ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, учитывая отсутствие плана выхода из кризисной ситуации и, напротив, совершение подозрительных сделок, вместе с тем обязанность по возбуждению дела о банкротстве  ФИО3 не исполнил, а 27.01.2021 процедуру банкротства инициировал конкурсный кредитор – общество «Феникс».

Возможность для ФИО6 (как работника с функциями исполнительного директора управляющей компании для МКД) установить основания и обратиться с заявлением о банкротстве не доказана, ссылками на существо возложенных на него локальными актами работодателя обязанностей в период 09.01.2020 до 03.11.2020 не подтверждена, равно не представлены доказательства его аффилированности с лицами, на которых выведены денежные средства должника по оспоренным впоследствии сделкам или присвоение ФИО6 денежных средств должника.

Исковые требования данного лица об оплате труда статус контролирующего должника лица в понимании норм Закона о банкротстве, вопреки доводам ФИО2,    не подтверждают.

Пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции ограничены проверкой правильности применения судами предыдущих инстанций норм материального и процессуального права применительно к фактическим обстоятельствам, установленным судами при рассмотрении дела в первой и апелляционной инстанциях (статья 286 АПК РФ).

Поскольку оснований, предусмотренных статьёй 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов не имеется, кассационные жалобы удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Кемеровской области от 08.04.2023 в обжалуемой части и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 14.08.2023 по делу № А27-27081/2020 оставить без изменения, кассационные жалобы конкурсного управляющего ФИО4, ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                                                   Н.А. Шарова

 

Судьи                                                                                                                 О.В. Ишутина

 

ФИО1