ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

22.07.2020Дело № А40-144820/17

Резолютивная часть постановления оглашена 15 июля 2020 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 22 июля 2020 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Каменецкого Д.В., Михайловой Л.В.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1, ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 15.05.2019;

от ФИО4– ФИО3 по доверенности от 13.07.2020;

от инспекции Федеральной налоговой службы № 6 по г. Москве – ФИО5 по доверенности от 12.09.2019 и ФИО6  по  доверенности от 16.09.2019;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

инспекции Федеральной налоговой службы № 6 по г. Москве и ФИО1

на определение Арбитражного суда города Москвы от 06.12.2019,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.03.2020

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Вирбелт»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2018 общество с ограниченной ответственностью «Вирбелт» (далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО7

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление инспекции Федеральной налоговой службы № 6 по г. Москве (далее – уполномоченного органа) о привлечении ФИО4, ФИО1, Кирилла Викторовича, Станиславы Кирилловны, Андрея Кирилловича и Кристины Кирилловны к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 06.12.2019, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.03.2020, ФИО4 и ФИО1 были привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с них солидарно в пользу должника были взысканы денежные средства в размере 386 530 656 руб., в удовлетворении остальной части заявления было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, уполномоченный орган и ФИО1 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, в соответствии с которыми, ФИО1 просит определение и постановление отменить в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, а уполномоченный орган, в свою очередь, просит определение и постановление изменить в части размера субсидиарной ответственности, вынести самостоятельный судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В судебном заседании представители заявителей кассационных жалоб доводы своих кассационных жалоб поддержали, возражали против удовлетворения кассационных жалоб процессуальных оппонентов.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела, было установлено судом первой инстанции, должник образовался в результате реорганизации в форме присоединения к нему 10.05.2016 общества с ограниченной ответственностью «Альфа Технологии» (далее – общества), генеральным директором которого в период с 13.01.2011 по 19.01.2016 являлась ФИО4

ФИО1 являлась единственным участником названного общества в период с 13.01.2011 по 22.07.2014, а в период с 2012 по 2014 годы являлась также его коммерческим директором.

Указанное общество состояло на налоговом учете в уполномоченном органе с 13.01.2011 по 10.05.2016.

Как указывал уполномоченный орган в обоснование своего заявления о привлечении названных физических лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, им в отношении общества в период с 05.05.2015 по 29.04.2016 была проведена выездная налоговая проверка за период деятельности общества в 2012-2014 годах, по результатам которой был составлен акт от 27.07.2016 № 20-10, вынесено решение от 22.09.2016 № 20-20 об отказе в привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, обществу было  доначислено 386 530 656 руб., в том числе по основному долгу - 324 256 807 руб., пени - 62 273 849 руб.

Решением уполномоченного органа от 23.12.2016 № 21-19/158070@ апелляционная жалоба должника (правопреемника общества) на решение от 22.09.2016 № 20-20 была оставлена без удовлетворения.

Ненормативный акт уполномоченного органа в судебном порядке не обжаловался.

Между тем, при проведении выездной налоговой проверки общества было установлено неправомерное включение в уменьшение налогооблагаемой базы по налогу на прибыль расходов по контрагентам – обществам с ограниченной ответственностью «ИнтерКапитал», «ДеливерТорг» и «Вествуд», неправомерное принятие к вычету сумм НДС по документально неподтвержденным затратам, произведенным в отношении названных контрагентов по обеспечению доступа к программному приложению, обеспечивающему формирование, доставку и подтверждение доставки CMC-сообщений и лидогенерации.

Кроме того, уполномоченным органом в рамках выездной налоговой проверки был установлен факт перечисления денежных средств (выбытия денежных средств) фирмам, обладающими признаками «однодневок», в общем размере 1 678 394 815,00 руб. без правовых оснований, либо без представления встречного исполнения у их получателей.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В пункте 3 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление от 21.12.2017 № 53) разъяснено, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе, в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1-3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно признал ФИО4 и ФИО1 контролирующими должника лицами.

Судом отмечено, что задолженность должника по обязательным платежам, включенная в реестр требований кредиторов должника, образовалась в результате реорганизации в форме присоединения общества к должнику с неисполненными обязательствами перед бюджетом первого.

Без указанной задолженности перед бюджетом и без реорганизации в форме присоединения должник не имел бы неисполненных денежных обязательств, которые не смог погасить за счет своего имущества, а присоединенный долг в виде доначислений уполномоченного органа не обеспечивался соразмерными активами.

В соответствии с пунктом 2 статьи 4 Федерального законаот 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – от 29.07.2017 № 266-ФЗ), рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу указанного Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции указанного Федерального закона).

Как следует из правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», после вступления в силу новых норм, регулирующих положения о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, они применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к субсидиарной ответственности, имели место после вступления в силу указанных норм.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу новых норм, регулирующих положения о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности в редакции, действовавшей до вступления в силу данных норм.

Процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления в силу новых норм независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Обстоятельства, с которыми конкурсный управляющий связывает наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, возникли до вступления в силу главы III.2 Закона о банкротстве.

В связи с этим, как правомерно указали суды,  в настоящем обособленном споре подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве, предусматривающей основания привлечения к субсидиарной ответственности применительно к спорным правоотношениям.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Между тем, судами отмечено, что факт неправомерных действий ФИО4 и ФИО1 подтвержден материалами выездной налоговой проверки.

Таким образом, суд первой инстанции с достаточной полнотой установил и исследовал наличие оснований для привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности.

Вместе с тем, уполномоченный орган указывал, что ФИО2 находится с ФИО1 в супружеских отношениях, при этом он в интересах общества занимался поиском поставщиков по услугам лидогенерации, а также принимал сотрудников на работу (подбор персонала) и в период с 2012 по 2014 годы работал в обществе в должности руководителя  по развитию бизнеса.

Материалами дела также подтверждено нахождение ФИО1, ФИО8, ФИО9 с ФИО2 и ФИО1 в родственных отношениях, а также факт наличия в их собственности недвижимого имущества, приобретенного в период деятельности ФИО2 и ФИО1 в обществе.

Ссылаясь на эти обстоятельства, уполномоченный орган полагал, что ФИО2, а также его дети ФИО1, ФИО8 и ФИО9, обладают статусом контролирующего лица.

Между тем, констатировали суды, указанных обстоятельств недостаточно, чтобы установить наличие у ФИО2 фактической возможности давать правопредшественнику должника (обществу) обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия либо признания прямого или опосредованного участия в капитале общества либо в его управлении.

При этом судами учтено, что ФИО2 представлены и содержатся в материалах дела доказательства тому, что источником происхождения денежных средств на приобретение активов, являлись не только его деятельность в обществе, но и иные доходы, полученные не от трудовой деятельности его семьи.

Судебная коллегия отмечает, что по сведениям, представленным в дело самим уполномоченным органом, ФИО2 является успешным предпринимателем, известным как создатель ряда амбициозных проектов, доходы от деятельности либо реализации которых приносят ему более 500 млн. руб. выручки в год. (том 38 лист дела 55).

Между тем, судами отмечено, что лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника.

Так, ФИО2 не замещал должности главного бухгалтера или финансового директора, не являлся учредителем должника, а являлся штатным сотрудником, в обязанности которого входила разработка стратегии развития бизнеса.

ФИО2 осуществлял свои должностные обязанности в целях осуществления хозяйственной деятельности добросовестно, разумно, в интересах фирмы.

Между выполнением ФИО2 своих должностных обязанностей и наступлением объективного банкротства общества отсутствует какая-либо причинно-следственная связь.

ФИО2 не имел никакого отношения к заключению от имени общества сделок с контрагентами, не представлял интересы компании на переговорах с ними.

Кроме того, судами учтено, что ФИО2 содействовал проведению выездной налоговой проверки, являлся на допросы и выполнял требования уполномоченного органа.

ФИО2 не привлекался к административной либо уголовной ответственности за неуплату налогов, соответственно обстоятельства, свидетельствующие об участии ФИО2 в разработке схем уклонения от уплаты налогов и, как следствие, получения необоснованной налоговой выгоды, не установлены.

Судами также отмечено, что дети Казанцевых С.К. и ФИО2  С.К., ФИО8 и ФИО9, не имели отношение к должнику, они не могут быть признаны контролирующими лицами лишь на том основании, что у них в собственности имеется недвижимость и они находятся в родственных связях с ФИО1 и ФИО2

Доказательства приобретения квартир в пользу этих несовершеннолетних ответчиков за счет незаконного выведения имущества должника материалами дела не установлены.

Как следствие, в указанной части в удовлетворении заявления уполномоченного органа было отказано.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в указанной части судебные акты не обжалуются, как следствие, правовые основания для их проверки в этой части у суда кассационной инстанции отсутствуют.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационных жалоб аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционных жалобах, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалоб направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Приведенные в кассационных жалобах ФИО1 и ФИО4 доводы сводятся к тому, что в связи с реорганизацией общества в форме присоединения к должнику, именно к последнему перешли права и обязанности общества, касающиеся, в том числе, обязательств по уплате налогов.

Как следствие, полагают кассаторы, ненормативные акты уполномоченного органа, вынесенные в отношении общества, подлежат безусловному исполнению правопреемником общества.

Однако, указанные доводы свидетельствуют о неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений законодательства о банкротстве, не учитывающими персонализацию ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника.

Приведенный в кассационной жалобе уполномоченного органа о неприменении судами положений абзаца 1 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, судебной коллегией отклоняется, поскольку вопреки доводам уполномоченного органа об обратном, в основании своего требования он не ссылался на подлежащие применению соответствующие положения статьи 10 Закона о банкротстве, в качестве основания для привлечения ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности.

Равным образом, доводы кассационной жалобы уполномоченного органа не указывают на нормы федерального законодательства, в силу которых подлежит вменению  ФИО1 и ФИО4 в качестве субсидиарной ответственности не размер обязательств по обязательствам самого общества, в отношении которого они являлись контролирующими его деятельность лицами, а размер ответственности по обязательствам должника, к деятельности которого они какого-либо отношения не имели.

Приведенный в кассационной жалоб уполномоченного органа довод о том, что судами неверно применены положения статьи 53.1 ГК РФ, при том, что заявление уполномоченного органа было мотивировано нарушениями контролирующих должника лиц положений статьи 61.10 и 61.11 Закона о банкротстве, судебной коллегией отклоняются, как свидетельствующие о неверном истолковании заявителем кассационной жалобы правовых позицией высшей судебной инстанции, в частности, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326.

Вместе с тем, из правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 20 постановления от 27.12.2017 № 53, следует, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РоссийскойФедерации, приведенной в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О,статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса,регламентирующими производство в суде кассационной инстанции,предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актовправо оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами нормматериального и процессуального права и не позволяют ему непосредственноисследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оцениваютдоказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основепринципов состязательности, равноправия сторон и непосредственностисудебного разбирательства, что недопустимо. 

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.Аналогичная правовая позиция содержится в определении ВерховногоСуда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов суда первойинстанции не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силустатьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, анесогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует онеправильном применении судом норм материального и процессуального праваи не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которыесуды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и приниматьрешение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иноесвидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенномнарушении норм процессуального права и нарушении прав и законныхинтересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактическисвидетельствуют о несогласии с принятым судом апелляционной инстанции судебным актом и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов суда по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениямистатьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судукассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматриватьфактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений,давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать илисчитать установленными обстоятельства, которые не были установлены вопределении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой илиапелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной впостановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РоссийскойФедерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенностиследует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном ивсестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отмененоисключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств,данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судом фактическихобстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной прирассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 06.12.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.03.2020по делу № А40-144820/17 – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию Верховного суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов

Судьи:Д.В. Каменецкий

Л.В. Михайлова