ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

25.01.2023

Дело № А40-55389/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 18 января 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 25 января 2023 года

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего - судьи Голобородько В.Я.

судей Каменецкого Д.В., Михайловой Л.В.

при участии в заседании:

от ФИО1: ФИО2 по дов. от 14.07.2022

от ФИО3: ФИО4 по дов. от 27.09.2022

от конкурсного управляющего ООО «Дженсер-финанс»: ФИО5 по дов. от

10.11.2022

от ПАО Банк ВТБ: ФИО6 по дов. от 29.09.2021

от ПАО «Сбербанк России»: ФИО7 по дов. от 21.12.2022

рассмотрев 18.01.2023 в судебном заседании кассационную жалобу ПАО Банк ВТБ

на определение от 29.07.2022

Арбитражного суда города Москвы

на постановление от 31.10.2022

Девятого арбитражного апелляционного суда

об отказе в удовлетворении заявления ПАО «Сбербанк России» о признании недействительной сделкой действия по безвозмездному отчуждению 50% доли в

ООО «Дженсер Люберцы Центр», оформленную заявлением ООО «Дженсерфинанс» о выходе из общества от 03.04.2018 № 50/314 и договором купли-продажи от 09.01.2019г. и применении последствий недействительности сделки,

по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Дженсер-Финанс», 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 05.02.2019. в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО8.

Сообщение об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» №29 от 16.02.2019г.

В Арбитражный суд города Москвы 03.03.2021, согласно штампу канцелярии, от ПАО «Сбербанк России» поступило заявление, согласно которому Банк просит:

Признать недействительной (ничтожной) единую сделку по безвозмездному отчуждению 50% доли в ООО «Дженсер Люберцы Центр», оформленную заявлением ООО «Дженсер-финанс» о выходе из общества от 03.04.2018 № 50/314 и договором купли-продажи от 09.01.2019г.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.07.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.10.2022, отказано в удовлетворении заявления ПАО «Сбербанк России» о признании недействительной сделкой действия по безвозмездному отчуждению 50% доли в ООО «Дженсер Люберцы Центр», оформленную заявлением ООО «Дженсер-финанс» о выходе из общества от 03.04.2018 № 50/314 и договором купли-продажи от 09.01.2019г. и применении последствий недействительности сделки.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ПАО Банк ВТБ обратилось в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции и постановление  апелляционного суда отменить,   обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на нарушение судами норм материального и процессуального права, утверждая, что  вывод судов о применении годичного срока исковой давности противоречит действующей судебной практике; судом первой инстанции было неправомерно отказано в двух заявлениях об экспертизе рыночной стоимости отчужденной доли.

До судебного заседания от ФИО3, ФИО1 поступили отзывы на кассационную жалобу, которые приобщены к материалам дела в судебном заседании суда кассационной инстанции.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ПАО Банк ВТБ  доводы кассационной жалобы поддержал; представители ФИО3, ФИО1 в отношении удовлетворения кассационной жалобы возражали.

Обсудив доводы кассационной жалобы и возражений на нее, заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как установлено судами и следует из доводов заявления, в своем заявлении ПАО «Сбербанк» ссылался на то, что в ходе процедуры конкурсного производство было выявлено безвозмездное выбытие ликвидного актива из состава имущественной массы ООО «Дженсер-финанс» в виде 50 % доли в ООО «Дженсер Люберцы Центр».

Как следует из материалов дела, 17.01.2019г., ООО «Дженсер-финанс» отчуждена 50% доля в ООО «Дженсер Люберцы Центр».

ПАО «Сбербанк России» полагая, что сделка по безвозмездному отчуждению 50% доли в ООО «Дженсер Люберцы Центр», оформленная заявлением о выходе участника от 03.04.2018 № 50/314 по договорам купли-продажи от 09.01.2019г., является ничтожной на основании п. 1 ст. 10, п. 2, ст. 168, п. 2 ст. 170 ГК РФ, обратился в суд  с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении указанного заявления банка, исходил из не представления им достаточных доказательств наличия оснований для признания оспариваемого договора недействительной сделкой.

С выводами суда первой инстанции согласился апелляционный суд.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление N 63) разъяснено, если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Между тем судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из пункта 5 Постановления N 63 следует, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (пункт 4 Постановления N 63).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

В силу пунктов 1 и 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

Положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации применяются при недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) прежде всего при заключении сделки, которая оспаривается в суде (в том числе в деле о банкротстве), а также при осуществлении права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Согласно правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 7 постановления от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее -Постановление N 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу приведенной нормы притворная сделка фактически включает в себя две сделки: притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка) и сделку, в действительности совершаемую сторонами (прикрываемая сделка). Поскольку притворная (прикрывающая) сделка совершается лишь для вида, одним из внешних показателей ее притворности служит несовершение сторонами тех действий, которые предусматриваются данной сделкой. Напротив, если стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то такая сделка притворной не является.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации недостаточно.

Соответственно, в предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора. Установление расхождения волеизъявления с волей осуществляется судом посредством анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств (статьи 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Реально исполненная сделка не может быть признана мнимой или притворной (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.11.2005 N 2521/05).

Судами установлено, что, как следует из представленного в материалы дела бухгалтерского баланса ООО «Дженсер Люберцы Центр» размер обязательств общества по состоянию на 31.12.2017г. составлял 592 611 000 руб., а совокупная стоимость активов составляла 523 223 000 руб.

Таким образом, чистые активы ООО «Дженсер Люберцы Центр» по состоянию на 31.12.2018 также имели отрицательную величину и составляли 80 186,00 тыс. руб., исходя из бухгалтерского баланса ООО «Дженсер Люберцы Центр» за 2018г.

Более того, в материалы дела представлен отчет об оценке, в соответствии с которым стоимость 50% доли в уставном капитале ООО «Дженсер Люберцы Центр» по состоянию на 22.03.2018г. составляла 0 руб.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что не усматривается у спорных сделок признаков притворных, прикрывающих иную волю ее участников, в частности, вывод имущества из собственности должника, и пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для признания их недействительными (ничтожными) на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Оценив оспоренные сделки на предмет их ничтожности в силу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд не усмотрел обстоятельств, указывающих на злоупотребление сторонами правом, направленности действий сторон на причинение вреда имущественным интересам кредиторов должника, согласованности их поведения для реализации противоправных целей и нарушения иных охраняемых законом прав лиц (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Кроме того, ФИО1 в ходе судебного заседания было заявлено о пропуске ПАО «Сбербанк России» срока исковой давности.

В качестве обоснования недействительности (ничтожности) вышеуказанных сделок заявитель ссылался на общегражданские основания ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

Как уже указывалось выше, наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Правонарушение, заключающееся в необоснованном принятии должником дополнительных долговых обязательств и (или) в необоснованной передаче им имущества другому лицу, причиняющее ущерб конкурсной массе и, как следствие, наносящее вред имущественным правам кредиторов должника, например, вследствие неравноценности встречного исполнения со стороны контрагента должника, является основанием для признания соответствующих сделок, действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Вопрос о допустимости оспаривания таких сделок, действий на основании статей 10 и 168 ГК РФ неоднократно рассматривался Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 N 305-ЭС17-4886(1), от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 N 309- ЭС18-14765, от 06.03.2019 N 305-ЭС18-22069 и др.). Согласно сложившейся судебной практике применение статьи 10 Гражданского кодекса возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 Гражданского кодекса исходя из общеправового принципа "специальный закон отстраняет общий закон", определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.

В рассматриваемом случае заявитель, ссылаясь на ничтожность сделки, не указал, чем в условиях конкуренции норм о недействительности сделки, выявленные нарушения выходили за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

С учетом изложенного оснований для применения к спорным отношениям статьи 10 Гражданского кодекса и, как следствие, трехлетнего срока исковой давности судом не усматривается.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим, при этом срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.

Учитывая, что в силу положений пункта 2 упомянутой статьи с заявлением об оспаривании сделки должника может также обратиться конкурсный кредитор, требования которого составляют более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, следовательно, названный срок исковой давности распространяется и на требования, заявленные конкурсным кредитором.

В силу пункта 1 статьи 34 Закона о банкротстве конкурсный кредитор является лицом, участвующим в деле о банкротстве.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 14 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» права участвовать в любом судебном заседании в деле о банкротстве, представлять доказательства при рассмотрении любого вопроса в деле о банкротстве, знакомиться со всеми материалами дела о банкротстве, требовать у суда выдачи заверенной им копии любого судебного акта по делу о банкротстве, обжаловать принятые по делу судебные акты и иные предусмотренные частью 1 статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации права принадлежат всем участвующим в деле о банкротстве лицам независимо от того, участвуют ли они непосредственно в том или ином обособленном споре, за исключением лиц, участвующих в деле о банкротстве только в части конкретного обособленного спора.

Следовательно, конкурсные кредиторы, обладая правами участвующих в деле лиц, имеют возможность знакомиться с материалами дела о банкротстве должника и получать всю необходимую для них информацию, в том числе от конкурсного управляющего.

Таким образом, начало течения срока исковой давности по заявленным требованиям подлежит исчислению с момента включения требований конкурсных кредиторов в реестр требований кредиторов должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

По смыслу указанных выше норм применение судом исковой давности по заявлению стороны в споре направлено на сохранение стабильности гражданского оборота и защищает его участников от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав.

Учитывая, что требования ПАО «Сбербанк России» были включены в реестр требований кредиторов должника определением от 19.10.2018, а заявление кредитора об оспаривании сделки должника, рассматриваемое в рамках настоящего обособленного спора, поступило в Арбитражный суд города Москвы 03.03.2021, судом первой инстанции сделан правильный вывод о том, что годичный срок исковой давности пропущен.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы о необоснованности выводов суда первой инстанции в части пропуска срока исковой давности, суд апелляционной инстанции указал, что, поскольку в рамках настоящего обособленного спора не доказано наличия в спорной сделке пороков, выходящих за пределы пороков подозрительной сделки, срок исковой давности для оспаривания спорной сделки составляет один год (п.2 ст.181 Гражданского кодекса РФ, п.32 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы 3.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

При этом, пропуск срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворения заявления.

Кроме того, суд апелляционной инстанции также указал на следующее.

Вопреки доводам сделка ООО «Дженсер-Финанс», оформленная заявлением о выходе из общества от 03.04.2018г. №50/314, не может быть частью единой сделки, направленной на прямое безвозмездное отчуждение имущества ООО «Дженсер- Финанс», поскольку такая сделка (часть единой сделки) не совершалась.

ООО «Дженсер-Финанс» и ФИО3 до 22.03.2018г. действительно являлись участниками ООО «Дженсер Люберцы Центр» с долями по 50% от размера уставного капитала. Уставный капитал ООО «Дженсер Люберцы Центр» на 22.03.2018г. составлял 1 000 000,00 рублей.

В соответствии с п.1 ст.26 Федерального закона №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» участник общества вправе выйти из общества путем отчуждения обществу своей доли в уставном капитале независимо от согласия других его участников или общества, если это предусмотрено уставом общества.

Поскольку Уставом общества право участника на выход из его состава было предусмотрено, ООО «Дженсер-Финанс» обратилось в ООО «Дженсер Люберцы Центр» с таким заявлением о выходе от 22.03.2018г.

Таким образом, ПАО «СБЕРБАНК РОССИИ» неверно в предмете своих заявленных требований ссылается на некую сделку о выходе участника ООО «Дженсер-Финанс» от 03.04.2018г. №50/314. В действительности ООО «Дженсер- Финанс» обращался в ООО «Дженсер Люберцы Центра» с заявлением о выходе из состава участников, оформленным в нотариальной форме, от 22.03.2018г. (дата получения заявления о выходе ООО «Дженсер Люберцы Центр»).

ПАО «СБЕРБАНК РОССИИ» в своем заявлении об оспаривании сделки указывает на то, что сделка была совершена безвозмездно, поскольку ООО «Дженсер-Финанс» не получало какого-либо эквивалентного встречного представления в результате совершения сделок.

В соответствии с п.6.1 ст.23 Федерального закона РФ №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», в случае выхода участника общества из общества его доля переходит к обществу. При этом общество обязано выплатить вышедшему из общества участнику действительную стоимость его доли в уставном капитале общества, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дате перехода к обществу доли вышедшего из общества участника общества, или с согласия этого участника общества выдать ему в натуре имущество такой же стоимости либо в случае неполной оплаты им доли в уставном капитале общества действительную стоимость оплаченной доли.

С учетом указанных положений Закона и, исходя из буквального содержания заявления ООО «Дженсер-Финанс» от 22.03.2018г. о выходе участника из общества, содержащего требования о выплате стоимости доли, отсутствуют основания признать обоснованным вывод ПАО «СБЕРБАНК РОССИИ» о том, что данная сделка изначально была заключена как безвозмездная либо не предполагающая равноценного встречного исполнения.

Выплата действительной стоимости доли участника, вышедшего из общества, является обязанностью общества, установленной Законом. Размер стоимости доли (фактическая цена сделки) также подлежит определению в порядке, установленном Федеральным законом РФ №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Таким образом, выход участника из общества является возмездной сделкой, стоимость доли участника и обязанность ее выплаты определена законом, что исключает ее безвозмездность или неравноценность встречного исполнения обязательств.

Позиция ПАО «СБЕРБАНК РОССИИ» о том, что 50% доля в ООО «Дженсер Люберцы Центр» была главным активом Должника (ООО «Дженсер-Финанс») является ошибочной и документально не подтверждена.

Действительно, на 22.03.2018г. ООО «Дженсер-Финанс» на праве собственности принадлежало 50% долей в ООО «Дженсер Люберцы Центра», номинальная стоимость доли составляла всего 500 000,00 рублей. При этом, исходя из Отчета конкурсного управляющего ООО «Дженсер-Финанс» ФИО8 №162144 от 02.09.2020г., размещенного в ЕФРСБ, балансовая стоимость имущества на 31.12.2018г. составляет 6 608 367 000,00 рублей. То есть стоимость 50% доли в составе имущества ООО «Дженсер-Финанс» составляло всего 0,00756% от общей стоимости всего имущества ООО «Дженсер-Финанс».

В своем заявлении об оспаривании сделки ПАО «СБЕРБАНК РОССИИ» указывает на то, что стоимость (рыночная) 50% доли в ООО «Дженсер Люберцы Центр» составляет не менее 350 776 442 рубля. При этом ПАО «СБЕРБАНК РОССИИ» ссылается исключительно на стоимость принадлежащего ООО «Дженсер Люберцы Центр» недвижимого имущества - здания.

Между тем, необходимо учитывать, что при расчете стоимости доли (в том числе рыночной стоимости) следует учитывать все имущество и все обязательства Общества.

Как следует из бухгалтерского баланса ООО «Дженсер Люберцы Центр» на 31.12.2017г. (последняя отчетная дата) у общества, помимо основных средств и дебиторской задолженности имелись и обязательства. Так, стоимость активов Общества составляла 523 223 тыс. руб., включая и здание в составе основных средств, в то же время, обязательства Общества составили на отчетную дату 592 611 тыс. руб. Игнорирование обязательств Общества при расчете как стоимости чистых активов, так и при определении рыночной стоимости доли в обществе противоречит действующему законодательству РФ об оценочной деятельности.

Достоверность представленной в материалы дела бухгалтерской отчетности ООО «Дженсер Люберцы Центр» подтверждена аудиторским заключением независимого аудитора - ООО «Телефлот Консалтинг» в соответствтии с п.3 ст.1 ФЗ от 30.12.2008г. №308-ФЗ. Таким образом, допустимых доказательств, что величина чистых активов ООО «дженсер Люберцы Центр» составляла положительное существенное значение не представлено.

Суды посчитали, что представленный Банком ВТБ (ПАО) в материалы дела Отчет №2-62/2022 от 11.01.2022г. об оценке рыночной стоимости доли участия в уставном капитале 000 «Дженсер Люберцы Центр», выполненный ООО «Центр оценки «Аверс», не может являться допустимым доказательством по настоящему делу, так как не соответствует требованиям Федерального закона от 29.07.1998г. №135-Ф3 «Об оценочной деятельности в Российской Федерации».

В соответствии со ст.17.1 Федерального закона от 29.07.1998г. №135-Ф3 «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» под экспертизой отчета понимаются действия эксперта или экспертов саморегулируемой организации оценщиков в целях формирования мнения эксперта или экспертов в отношении отчета, подписанного оценщиком или оценщиками, о соответствии требованиям законодательства Российской Федерации об оценочной деятельности. Результатом экспертизы отчета является положительное или отрицательное экспертное заключение, подготовленное экспертом.

Представленное ООО «Дженсер Люберцы Центр» Экспертное заключение №149/2022 от 17.03.2022г. Экспертного совета Ассоциации «Русское общество оценщиков» является отрицательным, по мнению эксперта. Отчет №№2-62/2022 от 11.01.2022г. об оценке рыночной стоимости 50% доли участия в уставном капитале ООО «Дженсер Люберцы Центр» (ИНН 

<

***>), выполненный оценщиком ФИО9:

- не соответствует требованиям Федерального закона от 29.07.1998г. №135-Ф3 «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»;

- не соответствует федеральным стандартам оценки;

- не соответствует СПОД;

- не соответствует заданию на оценку.

Сделанные оценщиком выводы о величине рыночной стоимости объекта оценки, следует признать не обоснованными.

В результате выхода ООО «Дженсер-Финанс» из состава участников ООО «Дженсер Люберцы Центр» ФИО3 осталась его единственным участником. С учетом вышеуказанных положений закона, доля, перешедшая от ООО «Дженсер-Финанс» к ООО «Дженсер Люберцы Центр» была приобретена иным единственным на тот момент участником Общества.

Согласно ч.2 ст.24 Федерального закона РФ №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» в течение одного года со дня перехода доли в уставном капитале общества к обществу они должны быть по решению общего собрания участников общества распределены между всеми участниками общества пропорционально их долям в уставном капитале общества или предложены для приобретения всем либо некоторым участникам общества и (или), если это не запрещено уставом общества, третьим лицам.

Решение о приобретении доли, принадлежащей Обществу, было принято единственным участником Общества ФИО3 09.01.2019г., т.е. в пределах годичного срока с даты перехода доли в уставном капитале общества к обществу.

Действия ФИО3 и ООО «Дженсер Люберцы Центр», в результате которых, доля ООО «Дженсер Люберцы Центр» перешла в собственность ФИО3 полностью соответствовали п. 3 ст.67.1 Гражданского кодекса РФ, положениям Федерального закона РФ №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», абз.2 п.12.3 Устава Общества.

Таким образом, воля участников всех вышеописанных сделок соответствовала их буквальному значению и содержанию, отсутствуют признаки притворности указанных сделок, они не образуют единую сделку или цепочку взаимосвязанных сделок, к ним неприменимы нормы ст. 10,168,170 Гражданского кодекса РФ.

Апелляционный суд также указал на то, что доказательств афилированности должника с ФИО1 заявителем апелляционной жалобы не доказана. ФИО1 не являлся участником ООО «Дженсер Люберцы Центр» по состоянию на 03.04.2018г. и на 09.01.2019г. Согласно объяснениям т. 3 л.д.162 - не является и в настоящее время. Апелляционный суд обратил внимание, что доводы об афиллированности общества с ФИО1 не заявлялись в первой инстанции, что лишает по существу возможности их оценки. Между тем, доводы о наличии фактической афилированности через представление интересов должника, ФИО3 , ФИО1 компанией - ООО «Виста -2002» документальное не подтверждены. Доказательства в подтверждении позиции в материалах дела отсутствуют и не приложены к апелляционной жалобе.

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой выяснили имеющие значение для дела обстоятельства, при этом выводы судов об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Доводы кассационной жалобы о наличии в материалах обособленного спора двух противоречивых отчетов и необоснованном отклонении судом первой инстанции ходатайств о назначении судебной экспертизы подлежат отклонению, поскольку в данном случае в удовлетворении заявления Банка отказано по мотиву пропуска им срока исковой давности, что является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявления.

Доводы кассационной жалобы со ссылкой на судебную практику Верховного Суда Российской Федерации подлежат отклонению, поскольку судебный акт принят по сделкам, совершенным в период 2011-2012г.г. (то есть  до 2015г.).

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Таким образом, суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы кассационной жалобы изучены судом, однако они подлежат отклонению, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм права, с учетом установленных судами фактических обстоятельств дела. Кроме того, указанные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения и оценки суда апелляционной инстанции и были им обоснованно отклонены.

Доводы заявителя кассационной жалобы направлены на несогласие с выводами судов и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в Определении от 17.02.2015 №274-О, статей 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, представляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают 8 доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципа состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований для удовлетворения кассационной жалобы по заявленным в ней доводам не имеется.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 29.07.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.10.2022 по делу № А40-55389/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий - судья                                                           В.Я. Голобородько

Судьи:                                                                                 Д.В. Каменецкий 

    Л.В. Михайлова