ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности судебного акта

Дело № А65-35349/2018

г. Самара

08 июля 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 04 июля 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 08 июля 2022 года.

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Гольдштейна Д.К., 

судей  Гадеевой Л.Р., Львова Я.А.,

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

без участия лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: 

<

...>, апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.04.2022 по заявлению  конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 

по делу о несостоятельности (банкротстве)  ООО «ЖилСтройКомплект» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 17.04.2019г. (резолютивная часть от 17.04.2019г.) Общество с ограниченной ответственностью «Стройторг», г.Казань (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта  процедура конкурсного производства сроком до 14 октября 2019 года. Конкурсным управляющим Общества с ограниченной ответственностью «Стройторг», г.Казань (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) утвержден ФИО2, член Ассоциации СРО «Межрегиональный центр экспертов и профессиональных управляющих»

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3.

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Республики Татарстан вынес определение 12.04.2022 следующего содержания: 

«В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО2 (вх.42300) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 в рамках дела А65-35349/2018, отказать.».

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.04.2022.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.05.2022 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 15.06.2022. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2022 судебное заседание отложено на 04.07.2022.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд, не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Судом первой инстанции установлено, что  ФИО3 являлась руководителем ООО «СТРОЙТОРГ» с 06.09.2013 по день признания должника банкротом и введения в отношения должника конкурсного производства. ФИО4 Марсельевна является единственным участником (учредителем) должника с 06.09.2013 до настоящего времени.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона о банкротстве и Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. 

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий. 

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”«, а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ. 

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266- ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

При этом в силу части 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора и рассмотрения дела, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Суд первой инстанции указал, что поскольку основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, указанные в заявлении, возникли после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, следовательно, к данным нарушениям в силу пункта 1 статьи 4 ГК РФ применяются материальные нормы статьи 61.12 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на момент их совершения.

Согласно пункту 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, либо арбитражный управляющий по своей инициативе от имени должника в интересах указанных лиц. 

Согласно подпункту 1 пункта 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии. 

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. 

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно. 

Пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве устанавливает, что размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом). 

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах). 

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: 

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

 органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

 органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; 

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; 

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

 Пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве устанавливает, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств. 

Соответственно, для привлечения к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве заявитель обязан обосновать, по какому именно обстоятельству, предусмотренному пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, должник (руководитель должника) должен был обратиться в суд, когда именно он обязан был обратиться с заявлением, а также какие именно обязательства возникли после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом). 

 В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены. 

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (статья 2 Закона о банкротстве).

 Таким образом, для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве с учетом положений статьи 9 названного Закона, применительно к рассматриваемому случаю, заявитель, в силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обязан доказать когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом). 

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств, влечет отказ в удовлетворении заявления. 

Судом первой инстанции указано, что конкурсный управляющий не обосновал, наличие какого-либо конкретного обстоятельства, предусмотренного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в связи с которым ответчик как руководитель должника должен был обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.

 Как указал суд первой инстанции, заявитель ссылался на то, что заявление о признании должника банкротом должно было быть подано в суд руководителем должника начиная с 13.07.2021, поскольку решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.08.2017 по делу №А65-16970/2017 с должника в пользу кредитора – ООО «ЖилСтройКомплект» была взыскана  задолженность в размере 435 437,83 руб. долга и 11 708,74 руб. расходов по уплате государственной пошлины, при этом исковое заявление ООО «ЖилСтройКомплект» было подано в суд 13.06.2017, в связи с чем соответствующая обязанность, предусмотренная пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, у руководителя должника возникла 13.07.2021.

Вместе с тем, суд первой инстанции посчитал, что установленная решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.08.2017 по делу №А65-16970/2017 задолженность, не свидетельствует о том, что у должника возникли новые либо дополнительные обязательства перед иными кредиторами после вышеуказанной даты. 

Оценивая иные доводы заявления, суд первой инстанции указал, что согласно объяснениям конкурсного управляющего ФИО3, по правилам пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве,   была   обязана   передать   конкурсному   управляющему   документацию  бухгалтерского учета и иную документацию должника, однако данную обязанность не выполнила.

Судом первой инстанции установлено, что определением Арбитражного суда  Республики Татарстан  от 12.03.2019, суд удовлетворил ходатайство временного управляющего об истребовании документов, возложив  на ФИО3 обязанность передать временному управляющему бухгалтерскую и иную документацию.

В то же время, суд первой инстанции посчитал, что несвоевременное  предоставление истребованных арбитражным управляющим документов не повлекло затягивания процедуры банкротства должника, поскольку процедура продлевалась в связи с иными обстоятельствами, не связанными с наличием истребованных у руководителя должника  документов. 

  В соответствии с пунктом 1 статьи 2 ГК РФ гражданское законодательство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием, исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. Лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность, должны быть зарегистрированы в этом качестве в установленном законом порядке. Убыточная деятельность, а равно деятельность, в результате которой предприятие не способно выполнять свои обязательства перед третьими лицами, а также налоговые обязанности и реально нести имущественную ответственность в случае их невыполнения, не соответствует его предназначению как коммерческой организации, преследующей в качестве основной цели извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 ГК РФ). 

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для него финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц. 

Таким образом, действующее законодательство не предполагает, что руководитель (учредитель) должника обязан обратиться (принять решение об обращении) в арбитражный суд с заявлением о признании последнего банкротом, как только его активы стали уменьшаться, наоборот, данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния. 

Суд первой инстанции указал, что ссылка конкурсного управляющего на наличие задолженности по судебному акту не является достаточной для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статей 9, 61.12 Закона о банкротстве. 

Суд первой инстанции посчитал, что из представленных в материалы дела документов не усматривается  наступление критического для  должника финансового состояния на дату обращения ООО «ЖилСтройКомплект» в суд с заявлением о взыскании с должника задолженности в размере 435 437,83 руб. долга, при этом конкурсным управляющим не представлены доказательства возникновения у должника иных обязательств в последующий период, что подтверждено реестром требований кредиторов должника, согласно которому иных кредиторов не имеется. 

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2017 N 305-ЭС17-9683, для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности конкурсному управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника либо отсутствие в ней полной и достоверной информации существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, при этом под существенным затруднением понимается, в том числе, невозможность выявления активов должника.

Таким образом, для целей удовлетворения заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по заявленному основанию конкурсному управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации о дебиторах должника или его активах, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации за период её отсутствия существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Однако, как установил суд первой инстанции, конкурсный управляющий конкретные доказательства существенности затруднения процедуры суду не представил, наличие вышеперечисленных обстоятельств не доказал. 

Доводы конкурсного управляющего о причинении вреда имущественным правам кредитор путем совершения существенно убыточных сделок суд первой инстанции также посчитал необоснованными.

Пунктом 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения -появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать  совокупность  сделок  и  других  операций,   совершенных  под  влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности того, что оспоренные в соответствии с определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.08.2020 сделки по перечислению в пользу ФИО3 с расчетного счета должника 451 100 рублей за период 13.05.2016 по 29.12.2017 носили существенно убыточный характер, повлекли банкротство должника. 

С учетом перечисленных обстоятельств, суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий в своем заявлении ссылался на неисполнение ответчиком обязанности, предусмотренной пунктами  статьей 9 Закона о банкротстве, непередачу документов должника, совершение заведомо убыточных сделок.

Обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Пунктом 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, в статьях 9 и 61.12 (ранее – статье 10) Закона о банкротстве исчерпывающе определены условия для привлечения руководителя должника, ответственного за подачу должником в арбитражный суд заявления о банкротстве, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и размер такой ответственности.

Из содержания приведенных норм следует, что доказыванию подлежат точные даты возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника.

Кроме того, доказыванию подлежит также точная дата возникновения обязательств, к субсидиарной ответственности по которым привлекается лицо из перечисленных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве оснований.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992).

Ошибочным отождествляется отождествления наличия кредиторской задолженности в определенный период времени и наступления объективного банкротства.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформированную в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Наличие у предприятия кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

 Утверждение заявителя о том, что заявление о признании должника банкротом должно было быть подано в суд руководителем должника начиная с 13.07.2021, исходя из истечения месячного срока с даты подачи искового заявления ООО «ЖилСтройКомплект» по делу №А65-16970/2017 (13.06.2017), содержит очевидную ошибку в указании года, которая однако не влияет на справедливость выводов суда первой инстанции, поскольку наличие одинарной задолженности перед одним кредитором само по себе не свидетельствует о объективном банкротстве должника.

При этом, судом апелляционной инстанции принимается во внимание, что доказательства, подтверждающие наличие у должника иных обязательств перед кредиторами, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве, при рассмотрении настоящего обособленного спора не были представлены.

На иной период возникновения обязанности по подаче в суд заявления о несостоятельности должника заявитель не ссылался и соответствующие обстоятельства не доказывал.

В части оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 за непередачу документов в процедуре наблюдения, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В абзаце 5 пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» указано, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В силу части 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. Ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего об изменениях в составе имущества должника.

Применительно к датам введения процедуры наблюдения, подлежала передаче документация с 18.12.2015 по 18.12.2018 года.

Отказывая в удовлетворении заявления по данному основанию, суд первой инстанции установил, что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие факт того, что в случае передачи управляющему необходимой документации могла бы быть сформирована конкурсная масса.

Принятие судом определения об истребовании документов само по себе не подтверждает основания для субсидиарной ответственности, поскольку в любом случае, помимо непередачи документов заявитель должен обосновать невозможность формирования конкурсной массы ввиду непередачи соответствующих конкретных документов должника.

Объяснения  заявителя не содержат доводов относительно существенных обстоятельств: непередача каких именно документов за трехлетний период, предшествующий введению процедуры наблюдения, сделала невозможной формирование конкурсной массы должника.

Из материалов дела не следует, что в ходе конкурсного производства соответствующая документация не была передана. Также из материалов дела не следует, что конкурсный управляющий обращался в суд с заявлением об ее истребовании в ходе конкурсного производства.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, содержащему положение, аналогичное ранее закрепленному в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

При этом в абзаце 4 пункта 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

В подпункте 5 пункта 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор, в том числе, знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Конкурсный управляющий в обоснование заявленных требований ссылался на то, что в период деятельности ФИО3, а именно в период с 13.05.2016 по 29.12.2017, последней от имени должника были совершены безналичные платежи в свою пользу на общую сумму 451 100 руб.

Указанные платежи признаны недействительными определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.08.2020, применены последствия недействительности указанных сделок в виде обязания ФИО3 возвратить в конкурсную массу должника 451 100 руб.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление №53), согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 17 Постановления №53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. 

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Оспоренные в деле о банкротстве сделки в виде безналичных платежей осуществлялись на протяжении длительного периода времени (13.05.2016 по 29.12.2017), не предполагали единовременного изъятия активов должника в значительном размере.

При этом совокупный размер активов должника по балансу за 2016 года составлял 5 185 000 руб. 

С учетом соотношения указанных показателей, не имеется оснований полагать, что совершение упомянутых сделок повлекло объективное банкротство или существенно ухудшило финансовое положение должника и воспрепятствовало возможности осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий.

Из материалов дела не следует, что наличие непогашенного остатка требований кредитора (долг – 435 437,83 руб., штрафные санкции – 557 783 руб., расходы по государственной пошлине – 25 864,74 руб.) находится в причинной связи с действиями ФИО3 и является следствием совершения ей оспоренных сделок.

При этом вопреки утверждениям заявителя реестр требований кредиторов должника на 08.04.2022 не содержит информации о наличии иных кредиторов должника помимо ООО «ЖилСтройКомплект».

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного 06.07.2016 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает лишь тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Поскольку деятельность юридического лица характеризуется совершением многочисленных сделок и иных операций, поэтому, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя, инициированная контролирующим лицом, сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суд должен исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства (абзац 3 пункта 16 Постановления № 53).

Как указано выше, если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, то есть по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью, основаниям (абзац 3 пункта 17 Постановления № 53).

Поскольку, в данном случае совершенные ответчиком сделки не повлекли объективного банкротства, не были связаны с единовременным изъятием активов должника в значительной сумме (с учетом масштабов деятельности должника), отказ от совершения таких сделок не мог повлечь восстановление платежеспособности и целесообразность реабилитационных процедур, суд считает, что указанные сделки не могут расцениваться в качестве повлекших банкротство должника либо значительное и существенное ухудшение финансового положения должника.

В этой связи не имеется оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В то же время, оценивая основания для взыскания убытков с ответчика, апелляционный суд отмечает, что, как указано выше, в судебном порядке в ходе судебного спора об оспаривании сделок должника (определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.08.2020) с ответчика ФИО3 в пользу должника взысканы денежные средства в размере цены оспоренных сделок – 451 100 руб., что соответствует размеру предполагаемых убытков.

Возложение на ответчика той же обязанности, однако обусловленной иными обстоятельствами – обстоятельствами субсидиарной ответственности или убытков, приведет к повторному взысканию, что нормами действующего законодательства не предусмотрено.

В этой связи отсутствуют основания для привлечения ответчика и к ответственности в виде убытков.

При указанных обстоятельствах оснований для отмены судебного акта не установлено.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, основаны на неверном толковании норм права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.04.2022 по делу №А65-35349/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

2. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.

 

ПредседательствующийД.К. Гольдштейн

 

СудьиЛ.Р. Гадеева

 

Я.А. Львов