Дело № А79-1956/2019

город Владимир

3 июня 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 22 мая 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 3 июня 2024 года.

 

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Евсеевой Н.В., Кузьминой С.Г.,

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания Завьяловой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества  с ограниченной ответственности «Байконур-Сервис» (ОГРН 

<

***>,  ИНН 

<

***>) ФИО1 

на определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии                           от  21.03.2024 по делу № А79-1956/2019, принятое по заявлению конкурсного управляющего общества  с ограниченной ответственности «Байконур-Сервис» ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ассоциации содействия космонавтике                         «Байконур-Чебоксары» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

 

при участии:

конкурсного управляющего общества  с ограниченной ответственности «Байконур-Сервис» ФИО1 лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации;

ФИО2 лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации, 

 

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственности «Байконур-Сервис»  (далее – Общество) в Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии обратился конкурсный управляющий должника ФИО1 с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО3, ассоциации содействия космонавтике «Байконур-Чебоксары» (далее – АСК «Байконур-Чебоксары»)                     о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

            К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Жилищный стандарт» (далее – Компания).

Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии определением                          от 21.03.2024 отказал в удовлетворении заявления. 

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указывает на наличие у должника признаков неплатежеспособности с  2017 года, а также на искажение им бухгалтерской документации с целью введения в заблуждения кредиторов.

Конкурсный управляющий считает, что у суда первой инстанции имелись основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «Закона о несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), поскольку неисполнение ФИО3 и АСК «Байконур-Чебоксары» по созыву собрания участников должника в целях решения вопроса об обращении с заявлением о банкротстве Общества, ФИО2 обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом привело к наращиванию должником обязательств перед кредиторами. При этом ссылается на отсутствие у конкурсного управляющего документов, которые бы позволили определить дату возникновения у ответчиков соответствующей обязанности.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, у суда первой инстанции также отсутствовали основания для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 за неисполнение обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющем. Считает, что суд, отказывая в удовлетворении требований, не дал оценку доводам конкурсного управляющего, указанным в письменных пояснениях от 12.02.2024. Отмечает, что отсутствие документации повлияло на проведение конкурсного производства, в частности не представляется возможным провести инвентаризацию дебиторской задолженности ввиду отсутствия первичной бухгалтерской документации, а также не позволило установления полной картины финансового положения должника, не позволило проанализировать сделки должника, в то время как в период неплатежеспособности должником совершались сделки несоответствующие закону.

Заявитель апелляционной жалобы также считает необоснованной ссылку суда первой инстанции на передачу конкурсному управляющему документов по сопроводительному письму от 18.10.2019 № 19, распискам от 12.04.2021, 16.04.2021, акту от 26.05.2022, поскольку не учтено, что с сопроводительным письмом от 18.10.2019 № 19 копии документов передавались временному управляющему для проведения анализа финансового состояния должника, однако на дату введения конкурсного производства оригиналы указанных документов не переданы конкурсному управляющему. Кроме того, из указанных актов не следует, что конкурсному управляющему переданы кассовые документы за 2016 год, первичные документы (квитанции о начислении платы за жилое помещение и коммунальные услуги) за период с 2016 года  до прекращения должником хозяйственной деятельности, договоры займов, зачета, перевода долга, в то время как в иных обособленных спорах периодически появляются различные договоры, которые не значатся в переданных конкурсному управляющему.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Конкурсный управляющий в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы, настаивал на ее удовлетворении.

ФИО2 и ФИО3 в отзыве письменно, а также ФИО2 в судебном заседании устно указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просили оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле отзыв на апелляционную жалобу не представили.

Апелляционная жалоба рассмотрена с участием конкурсного управляющего и ФИО2 Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, явку в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие.  

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции сторон настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции, решением от 17.06.2020 Общество признано банкротом и открыта процедура конкурсного производства; конкурсным управляющим утверждена ФИО1 

Предметом требований конкурсного управляющего является привлечение контролирующих лиц ФИО2, ФИО3,                                                    АСК «Байконур-Чебоксары» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации  лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу.

Единоличный исполнительный орган общества при осуществлении прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Он несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием) (пункты 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Критерии добросовестности и разумности действий руководителя юридического лица приведены в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – 

Постановление

 № 62).

В пунктах 4 и 5 Постановления № 62 установлено, что добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. В случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки. При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

Привлечение руководителя юридического лица к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

Из положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017              № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ)  и правовой позиции, содержащейся в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137  «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что к спорным правоотношениям в части установления наличия/отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона               № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений                         о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Как установлено судом и не противоречит материалам дела, обстоятельства, послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего  с настоящим заявлением   имели место до и после вступления в силу Закона                 № 266-ФЗ, а заявление о привлечении контролирующих лиц должника  к субсидиарной ответственности поступило в суд 19.01.2022, поэтому в отношении ответчиков подлежат применению положения пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» и положения статей 61.12,  61.11 Закона о банкротстве.

При этом нормы процессуального права подлежат применению                         в редакции закона, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно материалам дела, ФИО2 в период с 15.08.2006 по 26.03.2019 и с 18.09.2019 по день признания должника банкротом являлся генеральным директором должника; АСК «Байконур-Чебоксары» с 15.08.2016 и ФИО3 с 17.03.2017 являются участниками должника.

В обоснование необходимости привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал на наличие у ответчиков обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве, поскольку должник обладал признаками неплатежеспособности по состоянию на начало 2017 года (указано в апелляционной жалобе) и на апрель 2018 года (указано в письменных пояснениях от 12.09.2023 (том 3, листы дела 97-104).

Исходя из пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве, нарушение обязанности по подаче заявления должника в суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых этим Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2, 3 статьи 9 Закона. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве если в течение предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым-восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока: собственник имущества должника - унитарного предприятия обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым-восьмым пункта 1 настоящей статьи. 

В силу части 1 статьи 61.12 Закона о банкротства неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации                         от 06.07.2016, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением                        о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается                           от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Данная правовая позиция отражена в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

Исходя из указанных норм права конкретный момент возникновения у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества и момент, когда руководитель должника должен был объективно определить наличие этих признаков и возникновение у него соответствующей обязанности, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, должен установить арбитражный суд.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В пункте 2 статьи 3 Закона о банкротстве установлены признаки банкротства юридического лица: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (пункт 2 статьи 3 Закона о банкротстве).

В пункте 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 (в редакции от 26.12.2018), отмечено, что по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 Постановления № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Понятие «объективное банкротство» введено Верховным Судом Российской Федерации в определении от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 по делу                            № А50-5458/2015, в котором объективное банкротство определялось как момент, когда должник из-за снижения стоимости чистых активов утратил способность удовлетворить требования кредиторов в полном объеме. 

Согласно пункту 4 Постановления № 53 объективное банкротство – момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Таким образом, для определения указанного момента необходимо установить, когда совокупный размер обязательств должника превысил размер реальной стоимости его активов (пункт 4 Постановления № 53).

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательств однозначно свидетельствующих о том, что по состоянию на начало 2017 года и апрель 2018 года (указано конкурсным управляющим) должник обладал объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества материалы дела не содержат.

Согласно материалам дела, решением Арбитражного суда Чувашской Республики - Чувашии от 15.05.2018 по делу № А79-12700/2017 с Общества в пользу открытого акционерного общества «Чувашская энергосбытовая компания» (далее – Компания) взыскано 725 913 руб. 10 коп. долга за период с февраля по май 2017 года, 89 444 руб. 98 коп. пеней за период с 19.08.2017 по 07.05.2018 и далее по день фактической оплаты, 17 772 руб. расходов по уплате государственной пошлины. 

Решением арбитражного суда от 29.08.2018 по делу № А79-1282/2018                       с Общества в пользу Компании взыскано 83 372 руб. 60 коп. долга за ноябрь                   2017 года, 9575 руб. 49 коп. пеней за период с 19.12.2017 по 22.08.2018 и 3371 руб. расходов по уплате государственной пошлины. 

Решением арбитражного суда от 14.02.2019 по делу № А79-9759/2018                     с Общества в пользу заявителя взыскано 79 943 руб. 59 коп. долга за май 2018 года, 9385 руб. 96 коп. пеней за период с 19.06.2018 по 11.02.2019 и 3244 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

Определением от 07.10.2019 в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование Компании в размере 1 583 808  руб.                 62 коп., в том числе:  1 451 015 руб. 19 коп. долга, 108 406 руб. 43 коп. неустойки и 24 387 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины, подтвержденные решениями Арбитражного суда Чувашской Республики от 15.05.2018 по делу  № А79-12700/2017, от 29.08.2018 по делу № А79-1282/2018 и от 14.02.2019 по делу № А79-9759/2018.

Определением от 18.05.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование Федеральной налоговой службы в лице УФНС России по Чувашской Республике в размере 745 руб. 96 коп. долг по налогу на доходы физических лиц за 2018 год с удовлетворением во вторую очередь, требование в размере 182 715 руб. 29 коп. с удовлетворением в третью очередь, в том числе пени – 18 904 руб. 98 коп., штраф – 163 810 руб. 31 коп. начисленные за несвоевременную уплату налогов за 2018 год.                                                                                                                 |

Определением от 24.09.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование Федеральной налоговой службы в лице УФНС России по Чувашской Республике в размере 9816 руб. 21 коп. по возмещению излишне выплаченных сумм страховой пенсии по старости за период с 01.04.2018 по 31.08.2018 с удовлетворением во вторую очередь.

Определением от 23.12.2019 в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь включено требование индивидуального предпринимателя ФИО4 в общем размере                                    18 211  руб. 30 коп. долга в части возврата денежных средств, оплаченных за коммунальные услуги за июнь 2018 года – апрель 2019 года.

Определением от 26.05.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование общества с ограниченной ответственностью «Газпром межрегионгаз Чебоксары» в размере 419 668 руб. 53 коп. долга за период март  – апрель 2018 года с удовлетворением в третью очередь.

Определением от 27.05.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование общества с ограниченной ответственностью «МВК «Экоцентр» в размере 244 919 руб. 62 коп. долга за период 01.10.2018 по 30.09.2019 с удовлетворением в третью очередь.

Определением от 01.09.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование общества с ограниченной ответственностью «Коммунальные технологии» в размер 264 350 руб. 12 коп. с удовлетворением в третью очередь, в том числе основной долг – 248 302 руб. 49 коп. за период с 28.04.2018 по 26.09.2018, пени – 16 047 руб. 72 коп.

Определением от 28.09.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование акционерного общества «Газпром газораспределение Чебоксары» в размере 585 544 руб. 21 коп. с удовлетворением в третью очередь, в том числе основной долг – 355 378 руб. 06 коп: за период с ноября 2018 года по февраль 2019 года, пени – 230 166 руб. 15 коп.

Определением от 28.09.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование акционерного общества «Чувашская энергосбытовая компания» в размере 104 604 руб. 58 коп. долга за февраль 2019 года с удовлетворением в третью очередь.

Определением от 07.10.2020 включено в реестр требований кредиторов должника требование акционерного общества «Водоканал» в размере                              475 786 руб. 96 коп. долга по договору холодного водоснабжения и водоотведения № 4201 от 01.02.2017 за период с мая по декабрь 2018 года с удовлетворением в третью очередь.

Определением от 24.11.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование ФИО5 в размере                                       19 544 руб. 24 коп. неосновательного обогащения за период с февраля 2017 года по апрель 2019 года, 4500 руб. судебных расходов на представителя с удовлетворением в третью очередь.

Между тем наличие у должника неисполненных обязательств в определенный период времени перед кредиторами само по себе не свидетельствует о наличии у него неплатежеспособности.

Из анализа бухгалтерской документации должника за период с 2017 по 2018 годы следует, что имеющиеся активы Общества значительно превышали кредиторскую задолженность.

Так, согласно бухгалтерской отчетности за 2017 год должник обладал активами в размере 12 896 тыс.руб., а также получил прибыль в размере                       5103 тыс.руб., в то время как кредиторская задолженность  составила                             8506 тыс.руб., краткосрочные обязательства – 748 тыс.руб., долгосрочные заемные средства – 50 тыс. руб.

Согласно бухгалтерской отчетности за 2018 год должник обладал активами в размере 21 218 тыс.руб., а также получил прибыль в размере  6195 тыс.руб., в то время как кредиторская задолженность  составила 10 514 тыс.руб., краткосрочные обязательства – 748 тыс.руб., долгосрочные заемные средства – 169 тыс. руб.

При этом, согласно выводам временного управляющего, сделанным по результатам анализа  финансового состояния должника, анализ данных за 2017 – 2018 годы свидетельствует о превышении выручки над точкой безубыточности что указывает на возможность безубыточной деятельности предприятия. Таким образом, следует сделать вывод о возможности безубыточной деятельности должника.

Более того, вопреки позиции конкурсного управляющего, само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, даже будучи доказанным, не свидетельствовало об объективном банкротстве Общества (критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов).

При этом следует учитывать, что сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта  может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом. Формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 № 14-П).

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности                       (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается                 от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 по делу № А50-5458/2015).

В рассмотренном случае совокупностью представленных доказательств не подтверждается, что на начало 2017 года (указано в апелляционной жалобе) и на апрель 2018 года (указано в письменных пояснениях от 12.09.2023 (том 3, листы дела 97-104) сложились условия, предусмотренные пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, для возникновения у ответчиков обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного лица.  При этом следует также учесть, что до 01.07.2017 не мог применяться абзац третий пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, впоследствии предусматривавший обязанность участника общества-должника инициировать созыв внеочередного общего собрания участников для принятия решения об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом в случае неисполнения бывшим руководителем обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом. 

В материалы дела не представлено доказательств того, что по состоянию на указанный конкурсным управляющим период времени должнику были предъявлены требования, которые он не смог погасить ввиду необходимости удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества.

Конкурсный управляющий, обращаясь в суд с рассматриваемым требованием, не привел доказательств того, что в случае обращения должника в суд с заявлением о банкротстве задолженность перед кредиторами была бы погашена, то есть доказательств наличия прямой причинно-следственной связи между бездействием руководителя и наступившими последствиями в виде возникновения задолженности перед кредиторами.

Следует также учесть, что негативные последствия, наступившие для юридического лица (банкротство организации) сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) руководителя должника, так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

В рассматриваемом случае, с учетом режима и специфики деятельности Общества (управляющей организации) наступление банкротства должника обусловлено внешними факторами, в частности снижением платежной дисциплины потребителей коммунальных услуг в условиях кризисных экономических явлений и постоянного возрастания дебиторской задолженности потребителей ресурсов, что свидетельствует об отсутствии наличия прямой причинно-следственной связи между действиями руководителя должника и его последующей неплатежеспособностью.

В связи, с чем само по себе наличие кредиторской задолженности, связанной с неоплатой оказанных услуг населением и иными потребителями, не подтверждает наличие объективного банкротства должника и являлось обычным обстоятельством с учетом вида деятельности должника.

Соответственно, наличие у должника кредиторской и дебиторской задолженности, и их последующий рост не являются достаточным основанием для признания возникновения у должника признаков объективного банкротства по состоянию на начало 2017 года и апрель 2018 года, а у руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о признании Общества банкротом.

Доказательств того, что инициирование руководителем должника процедуры банкротства должника могло бы привести к уменьшению задолженности перед кредиторами, в том числе ресурсоснабжающими организациями, что позволило бы исключить возникновение задолженности в указанных заявителями суммах, не представлено.

С учетом изложенного суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении требований конкурсного управляющего в указанной части.

По изложенным основаниям, также не привлекаются к ответственности участники ФИО3 и  АСК «Байконур-Чебоксары» за не проведение собрания участников для разрешения вопроса об обращении с заявлением о признании должника банкротом.

В качестве основания привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим также указано на неисполнение им обязанности по правильному учету, ведению, хранению бухгалтерской документации, а также неисполнение обязанности по ее передаче конкурсному управляющему.

В соответствии с пунктом 1, подпунктом вторым пункта 2  статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно абзацу десятому пункта 24 Постановления № 53, к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

По правилам пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Данное требование обусловлено, в том числе, и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.                     В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации (материальных ценностей) должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, в силу разъяснений, содержащихся в пункте 24 Постановления   № 53, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать, что отсутствие документации (материальных ценностей) должника либо недостатки документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства или что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации (материальных ценностей) при проявлении той степени заботливости и осмотрительности, какие от него требовались.

Принимая документы, конкурсный управляющий по общему правилу не должен обладать информацией о том, что содержащиеся в них данные не позволяют провести соответствующие процедуры банкротства должника, в том числе информацией о комплектности и полноте полученной документации. Лишь проанализировав полученные документы, конкурсный управляющий имеет возможность определить, вся ли документация должника передана ему руководителем.

Отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. При наличии доказательств существования причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет в силу пункта 2 статьи 9 и статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам такой организации.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено доказательств невозможности пополнения конкурсной массы вследствие не передачи руководителем бухгалтерских документов, а также доказательств того, что надлежащее исполнение руководителем данной обязанности позволило бы привлечь в конкурсную массу должника денежные средства.

Согласно протоколу обыска (выемки) от 31.01.2019 в ходе обыска помещения Общества изъяты папки с документами о деятельности должника (том 2, листы дела 2-8).

Из представленных в материалы дела доказательств следует, что                    сопроводительным письмом от 18.10.2019 № 19 документы должника были переданы временному управляющему Общества и получены им нарочно 21.10.2019; по расписке от 12.04.2021, сохранным распискам от 16.04.2021 изъятые правоохранительными органами документы, а также системные блоки персональных компьютеров переданы конкурсному управляющему; по акту приема-передачи от 05.07.2021 ФИО2 переданы конкурсному управляющему устав Общества,  свидетельство о постановке на учёт в налоговом органе серии 21 № 001592680, свидетельство ОГРН серии 21 № 001741972, протоколы собрания учредителей Общества с приложениями на девяти листах, печать Общества; по акту от 26.05.2022 конкурсным управляющим из помещения по адресу: 

<

...> собственника помещения ФИО6 изъяты документы Общества (том 2, листы дела 9-25, 28-29, 110, том 3, листы дела 105-110).

Кроме того, согласно данным в суде первой инстанции показаниям свидетелей ФИО7, работавшей у должника в период с 01.10.2019 по 01.04.2020, бухгалтера ФИО8, работавшей у должника в период с 01.03.2019 по 01.04.2020, следует, что в октябре 2019 года копии документов в электронном виде и на бумажном носителе были переданы представителю конкурсного управляющего ФИО9

В рассматриваемом случае не имеется надлежащих доказательств, свидетельствующих о том, что отсутствие каких именно документов (конкретные документы) существенно затруднило проведение процедуры конкурсного производства должника, и не позволило сформировать конкурсную массу.

При этом презумпция, согласно которой отсутствие (не передача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и тому подобное, что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Вопреки позиции заявителя апелляционной жалобы, само по себе указание на неисполнение руководителем должника обязанности по передаче документации не может служить достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

В рассматриваемом случае достаточного и конкретного обоснования возникших в связи с бездействием ФИО2 затруднений при проведении процедуры банкротства при рассмотрении настоящего спора, а также доказательств наличия причинно-следственной связи между вменяемыми ФИО2 действиями и наступившими последствиями в виде непогашения требований кредиторов, заявителем представлено не было.

Учитывая представленные в дело доказательства, у судебной коллегии отсутствуют основания для вывода о том, что ФИО2 виновно уничтожил, исказил или произвел иные манипуляции с документацией должника, скрыл данные о хозяйственной деятельности должника с целью лишения арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.

Неисполнение обязательств перед кредиторами при отражении в бухгалтерской отчетности сведений о наличии достаточного для их исполнения активов, вопреки позиции конкурсного управляющего, не свидетельствует об искажении данных бухгалтерской отчетности.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что материалами дела достоверно не подтвержден факт того, что конкурсный управляющий в ходе исполнения своих обязанностей осуществил все возможные действия по формированию конкурсной массы (осуществлял запросы, истребование имущества и документов у контрагентов и иное), однако непредставление документации именно ФИО2  привело к невозможности ее формирования. 

При этом, в материалы дела также представлены документы, свидетельствующие о передаче объектов инженерной структуры систем водоснабжения, водоотведения, газоснабжения микрорайона «Байконур» от ОО «Фонд помощи вынужденным переселенцам Чувашской Республики» к Обществу и последующей передаче газового оборудования теплогенераторных по акту приема-передачи обществу с ограниченной ответственностью «ЖЭУ «Байконур – Чебоксары». 

Более того, судом установлено, что признаны бесхозяйными и установлено право собственности муниципального образования на объекты электроснабжения, газоснабжения, водоснабжения, водоотведения, соответствующим постановлениями администрации г. Чебоксары определена организация для содержания и обслуживания сетей, муниципальное имущество закреплено на праве хозяйственного ведения и передано в аренду ресурсоснабжающим организациям (решения Московского районного суда города Чебоксары Чувашской Республики от 15.10.2018 по делу № 2-4445/2018, от 20.08.2019 по делу № 2-3594/2019, от 16.09.2019 по делу № 2-3496/2019, от 23.10.2020 по делу № 2-4394/2020). 

Из материалов дела не следует, что ФИО2 преднамеренно не исполнял свою обязанность по передаче, имеющейся у него документации Общества, осуществлял искажение в документации соответствующей информации, не позволяющей формировать конкурсную массу.  

Напротив, судом установлено и следует из материалов дела, что                    ФИО2 произвел передачу документации конкурному управляющему. 

При этом, конкурсным управляющим проведена инвентаризация имущества должника (сообщение в ЕФРСБ от 29.12.2021 № 7947244), проведен анализ сделок должника, выявлены и оспорены сделки должника.

Из доказательств, представленных в дело, не представляется возможным установить из-за не передачи каких именно документов (при условии передачи руководителем документов, а также изъятия документации должника правоохранительными органами),  связанных с деятельностью должника при руководстве ФИО2 сформировалась обязанность по возмещению всего размера кредиторской задолженности. 

Ссылка конкурсного управляющего на наличие судебного акта о привлечении руководителя должника к административной ответственности за не передачу документации не принимается судом, поскольку в рассматриваемом случае учитывается не раскрытие заявителем требований сведений  относительно того, не передача каких именно документов не позволила сформировать конкурсную массу при условии передачи ФИО2 имеющейся у него документации и изъятия документации должника правоохранительными органами, что подтверждается представленными в материалы дела актами приема-передачи документации, протоколом обыска (выемки).    

При этих обстоятельствах суд правомерно отказал в привлечении                ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Вопреки позиции конкурсного управляющего недобросовестного поведения ФИО2 по не передачи всей документации не установлено.

Таким образом, участники Общества также не могут быть привлечены к указанной ответственности за не совершением контроля за руководителем должника за ведением бухгалтерской документации. 

Суд апелляционной инстанции не принимает во внимание ссылку конкурсного управляющего о непередаче должником кассовой книги за 2016 год, поскольку из доказательств по делу достоверно не следует, что именно этот документ не позволил сформировать конкурсную массу. При этом необходимо отменить, что включенная в реестр требований кредиторов задолженность должника по существу указывает на период 2018-2019 года, а не 2016 год.

В апелляционной жалобе заявитель указывает на совершение должником в период неплатежеспособности сделок с нарушением закона, которые привели к нарушению очередности удовлетворения требований, нарушению прав кредиторов, в том числе с ФИО10, ФИО3, ФИО11, а также с бывшими работниками общества с ограниченной ответственностью «Юридическое бюро «Байконур-Чебоксары».

Обстоятельства, в соответствии с которыми, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица пока не доказано иное указаны в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в частности в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016).

Согласно пункту 16 Постановление № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Из разъяснений пунктов 16 и 17 Постановления № 53 следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам. Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В пункте 18 Постановления № 53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 23 Постановления № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

На заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов не подтверждают совокупность обстоятельств, необходимых для возложения ответственности.

Таким образом, процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для заявителей посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины контролирующих должника лиц в доведении должника до банкротства, и на них перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения заявленных требований.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков.

Соответствующая правовая позиция приведена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079.

Общим принципом привлечения к ответственности является исключительность данного института как механизма восстановления нарушенных прав кредиторов (пункт 1 Постановления № 53).

В пункте 20 Постановления № 53 разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российского Федерального) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статьи 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям (абзац третий пункта 17 Постановления № 53).

 Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы он сослался, суд применительно к статьям 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Применение такой меры гражданско-правовой ответственности, как возмещение убытков возможно при доказанности совокупности нескольких условий: противоправности действий, причинной связи между противоправными действиями и возникшими убытками, наличия и размера причиненных убытков. При этом для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения исковых требований.

Судом установлено, что в рамках настоящего дела о банкротстве конкурсным управляющим оспорен ряд сделок должника, в том числе:

- подано заявление к ФИО12,  ФИО13, ФИО14, ФИО15 о признании недействительным договора купли-продажи нежилого помещения от 09.11.2018 и применении последствий её недействительности, в удовлетворении которого отказано определением от 25.02.2022 (резолютивная часть);

- подано заявление к ФИО16 о признании недействительными сделками договора купли-продажи от 09.11.2018, соглашения о зачете взаимных требований от 09.11.2018 и применении последствий их недействительности,  в удовлетворении которого отказано определением от 27.01.2023;

- подано заявление к ФИО8 о признании недействительной сделки по выдаче денежных средств из кассы по расходным кассовым ордерам на сумму 58 804 руб. 90 коп., в удовлетворении которого отказано определением от 27.01.2023;

- подано заявление к ФИО17 о признании недействительными договора купли-продажи от 09.11.2018, соглашения о зачете взаимных требований от 09.11.2018, применении последствий их недействительности, оставленное без удовлетворения определением от 27.01.2023;

- подано заявление к ФИО8 о признании недействительными сделок по выдаче денежных средств на сумму 51 819 руб. 37 коп. и применении последствий ее недействительности, в удовлетворении которого отказано определением от 04.08.2023;

- подано заявление к ФИО7 о признании недействительными сделок по выдаче денежных средств из кассы должника на сумму 56 980 руб. и применении последствий их недействительности, в удовлетворении которого отказано определением от 04.12.2023 (резолютивная часть);

- подано заявление к ФИО18 о признании недействительными сделок по выдаче из кассы должника денежных средств на сумму 615 823 руб. 79 коп., которое оставлено без удовлетворения определением от 12.12.2023 (резолютивная часть);

- подано заявление к ФИО19 о признании недействительными сделок по выдаче денежных средств из кассы должника на сумму 61 421 руб. 15 коп. и применении последствий  недействительности сделок, в удовлетворении которого отказано определением от  30.01.2024 (резолютивная часть);

- подано заявление к ФИО11 о признании недействительными договоров купли-продажи от 20.04.2017, 19.05.2017 и соглашений о проведении взаимозачета от 20.04.2017, 19.05.2017 на общую сумму 2 920 000 руб., в удовлетворении которого отказано определением от 16.02.2024 (резолютивная часть).

Кроме того, конкурсным управляющим заявлены требования к                       ФИО3 о признании недействительными сделок по выдаче денежных средств на общую сумму 215 000 руб. и применении последствий недействительности сделки, а также к ФИО10 о признании недействительными сделок по выдаче денежных средств на сумму 164 025 руб. и применении последствий недействительности сделок.

Вступившим в законную силу определением от 27.10.2023 признаны недействительными сделки по выдаче денежных средств из кассы Общества ФИО3 по расходным кассовым ордерам от 08.11.2018 № 408 на сумму 100 000 руб., от 09.11.2018 № 412 на сумму 100 000 руб.; применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО3 в конкурсную массу должника денежные средства в размере 200 000 руб.

Вступившим в законную силу определением от 23.03.2023, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от  20.06.2023, признаны недействительными сделки по выдаче денежных средств из кассы Общества ФИО10 по расходным кассовым ордерам за период с 31.10.2018 по 14.11.2019 на общую сумму 164 025 руб.; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО10 в конкурсную массу должника денежных средств в размере 164 025 руб.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в материалы дела не представлено надлежащих и бесспорных доказательств, свидетельствующих о том, что указанные сделки по своей значимости являлись существенно убыточными для Общества.

Указанные сделки по перечислению ФИО3 и ФИО10 денежных средств в общей сумме 200 000 руб. и 164 025 руб. соответственно по отношению к балансовой стоимости активов должника не являются значимыми или убыточными.

Таким образом, спорные перечисления не привели к ухудшению финансового положения должника и впоследствии к объективному банкротству последнего.

Исходя из анализа упомянутых сделок, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что совершение указанных сделок, не повлекли объективное банкротство и по масштабам деятельности существенно не ухудшили положение должника.

При оценке оснований для взыскания убытков суд апелляционной инстанции учитывает, что сделки по перечислению должником ФИО3 и            ФИО10 денежных средств в общей сумме 200 000 руб. и 164 025 руб., признанные недействительными на основании статьи 61.3 Закона о банкротстве определениями  от 23.03.2023, 27.10.2023, с учетом постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2023, не причинили вреда конкурсной массе должника, поскольку данные сделки являлись возмездными, совершены в счет исполнения обязательств должника перед кредиторами. Доказательств получения руководителем должника имущественной выгоды от совершения указанных сделок не представлено, равно как не представлено доказательств совершения указанных сделок с противоправной целью вывода актива и причинения вреда кредиторам должника. 

В связи с чем не имеется оснований считать, что действия ответчиков свидетельствуют о выводе активов должника и причинению убытков должнику или кредиторам.

Суд также учитывает, что по признанным сделкам проведено исполнение судебного акта в виде возврата денежных средств в конкурсную массу, что указывает на отсутствие причиненных должнику убытков в результате оспоренных конкурсным управляющим сделок, что позволило бы привлечь к контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив совокупность имевших место событий, принимая во внимание отсутствие доказательств, свидетельствующих об умышленных действиях ответчиков, направленных на уклонение от исполнения обязательств, недобросовестности либо неразумности в их действиях, повлекших неисполнение обязательств общества (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между наступившими убытками в результате сделок и действиями ответчиков.

В рассматриваемом случае отсутствует прямая связь между совершением сделок, банкротством Общества и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для привлечения к субсидиарной ответственности по указанным основаниям ФИО2, ФИО3,                АСК «Байконур-Чебоксары».

Суд апелляционной инстанции исходя из конкретных фактических обстоятельств, не установил совокупности условий наступления субсидиарной ответственности ответчиков по обязательствам должника по заявленным основаниям ввиду отсутствия доказательств противоправности поведения и их вины как руководителя и участников в банкротстве контролируемой ими организации, вызванном объективными и не выходящими за пределы обычного делового риска причинами.

Доводы жалобы рассмотрены судом апелляционной инстанции и признаются необоснованными по изложенным мотивам.

Таким образом, фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом нижестоящей инстанции на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц. Доводы заявителя жалобы, по существу повторяют позицию истца, изложенную в суде первой инстанции, которым дана надлежащая правовая оценка. Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора по существу, судом апелляционной инстанции не установлено.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

В соответствии со статьей 110  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы  относятся на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии                           от  21.03.2024 по делу № А79-1956/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества  с ограниченной ответственности «Байконур-Сервис» ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

 

Председательствующий судья

О.А. Волгина

Судьи

Н.В. Евсеева

С.Г. Кузьмина