Арбитражный суд Калининградской области

Рокоссовского ул., д. 2-4, г. Калининград, 236040

E-mail: kaliningrad.info@arbitr.ru

http://www.kaliningrad.arbitr.ru

 

Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

 

г. Калининград

«02» июля 2018 года                                                                Дело № А21-7528/2017

 

Резолютивная часть решения объявлена 27 июня 2018 года.

Решение изготовлено в полном объеме 02 июля 2018 года.

 

Арбитражный суд Калининградской области в составе судьи Марковой Л.С., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «Прегольский завод» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) 

к обществу с ограниченной ответственностью «Пластик-Рустер» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), обществу с ограниченной ответственностью «Грюнвальд» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 

о взыскании материального ущерба в размере 51 312 296,04 руб.,

при участии:

от истца – ФИО2 представитель по доверенности, по паспорту, ФИО3 – управляющий по выписке из ЕГРЮЛ, по паспорту;

от ответчиков – ФИО4 представитель по доверенности, по паспорту, ФИО5 – представитель по доверенности, по паспорту; 

 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Прегольский завод» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, далее - истец) обратилось в Арбитражный суд Калининградской области с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Пластик-Рустер» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, далее – ответчик -1) о взыскании материального ущерба в размере 51 312 296,04 руб.

Определением суда от 20.12.2017 к участию в деле в качестве соответчика привлечено общество с ограниченной ответственностью «Грюнвальд» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ответчик -2). Приняты к рассмотрению уточненные требования истца о взыскании материального ущерба в размере 51 312 296,04 руб. с ответчиков солидарно.

Сведения о времени и месте судебного разбирательства своевременно размещены в Картотеке арбитражных дел на сайте Федеральных арбитражных судов Российской Федерации и на сайте Арбитражного суда Калининградской области.

Представители истца в судебном заседании исковые требования поддержали, сославшись на доводы, изложенные в иске, уточнениях к нему и представленные документы. Пояснили, что заключениями экспертов ФГБУ СЭУ ФПС «Испытательная пожарная лаборатория» по Калининградской области ФИО6  - № 87(л.д. 105-119 т. 2) и ФИО7 - № 99 (л.д. 92-110 т. 3) по пожарно-техническим экспертизам, назначенным и проведенным в рамках уголовного дела (по установлению очага и причины пожара, по установлению причинно-следственной связи между выявленными нарушениями пожарной безопасности, возникновением пожара и его развитием) было установлено, что очаг пожара располагался в юго-восточной части производственного здания в южной части покрасочной камеры № 1, причиной пожара явилось тепловое самовозгорание красочных отложений в вентиляционном воздуховоде покрасочной камеры № 1 в результате нарушения требований пожарной безопасности, отсутствием системы АУПС и АУП. Указали на то, что загорание горючих материалов (их паров) в результате теплового нагрева при процессе сушки в малярной (окрасочно-сушильной) камере - названо в качестве одной из причин пожара в Техническом заключении № 45 от 09.06.2017, выполненном экспертами ФГБУ СЭУ ФПС ИПЛ по Калининградской области ФИО8 и ФИО7 (л.д. 118-130 т. 3). Считают, что поскольку ответчики не обеспечили сохранность переданного им в аренду здания и допустили возникновение пожара, которым оно было уничтожено, стоимость его восстановительного ремонта, установленная заключением эксперта ФИО9 № 36553 (л.д. 54-65 т. 1) подлежит взысканию с ответчиков солидарно. Возражали против выводов Технического заключения № 04/17 от 08.12.2017 специалистов ФГБОУ ВО Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России ФИО10 и ФИО11 (л.д. 59-89 т.2) по результатам пожарно-технического исследования, представленного ответчиками, ссылаясь на то, что оно выполнено с нарушениями методических материалов, действующего законодательства в области экспертных исследований, содержит ошибочные исследования и вероятностные выводы, является недостоверным, что подтверждается представленным в дело заключением специалиста ФИО9 № 34623 (л.д.29-39 т. 3).  Считают, что возгорания на крыше здания произойти не могло, поскольку ремонтные работы на крыше к тому моменту (17.05.2017) были окончены и сданы подрядчиком еще 25.04.2017, в подтверждение представили договор подряда  между истцом (заказчик) и ООО «Олимп-Строй» (ИНН 

<

***>, подрядчик) на ремонт кровли от 03.08.2016 и акты выполненных работ. В обоснование нахождения на крыше в день пожара сотрудника подрядчика сослались на показания свидетеля ФИО12, являющегося директором ООО «Олимп-Строй», который пояснял, что на крыше в день происшествия осуществлялась уборка и шпаклевка при которых нагревательное оборудование не использовалось. От проведения судебной пожарно-технической экспертизы в рамках рассматриваемого дела, ее оплаты - отказались, сославшись на то, что в материалах дела имеются исчерпывающие доказательства в обоснование исковых требований (заключения экспертов, показания свидетелей, фото- и видео- материалы и т.д.).

Представители ответчика возражали против удовлетворения иска, ссылаясь на отсутствие доказательств причинения вреда ответчиками, причинно-следственной связи и состава убытков в целом. В обоснование своей позиции сослались на выводы Технического заключения № 04/17 от 08.12.2017 специалистов ФГБОУ ВО Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России ФИО10 и ФИО11 (л.д. 59-89 т.2) по результатам пожарно-технического исследования очага и причины пожара, согласно которым местом очага пожара (первоначального возникновения горения) явился юго-восточный участок крыши здания, наиболее вероятной причиной пожара послужило воздействие открытого пламени, используемого при укладке кровельного покрытия на крыше здания, не исключена вероятность возникновения пожара от теплового воздействия электронагревательных приборов на крыше производственного здания.  Пояснили, что по Журналу регистрации посетителей для КПП на объект 16.05.2017 в 21.15 приезжал кровельщик под разгрузку рубероида и в 21.40 – уехал, а в день пожара 17.05.2017 на здании находился сотрудник ООО «Олимп-Строй», который выполнял работы на крыше. Указали, что протоколом осмотра места происшествия (дополнительный) от 26.05.2017 зафиксировано нахождение на производственной территории трех газовых баллонов с надписью «Пропан» с редуктором с газовой горелкой на одном из них, а в протоколе осмотра от 30.06.2017 указано на наличие на кровле здания: битумоварки, двух выпаривателей с электропроводом и распределительной коробки с электропроводами, которые использовались подрядчиком истца для ремонта кровли. На объекте также находились принадлежащие ООО «Олимп-Строй» подъемный механизм гусак, силовой кабель 70 метров, огнетушители 3 шт., аппарат для регенерации кровли (объяснения и протоколы т. 3). Указали на показания свидетелей ФИО13, ФИО14, ФИО15, ссылавшихся при даче пояснений суду на начальное задымление крыши покрасочной камеры и отсутствие пламенного задымления внутри камеры, на капавшие горячие капли жидкого битума с кровли здания в момент пожара. Возражали против выводов экспертов ФГБУ СЭУ ФПС «Испытательная пожарная лаборатория» по Калининградской области ФИО6  - № 87(л.д. 105-119 т. 2) и ФИО7 - № 99 (л.д. 92-110 т. 3) в отношении возникновения очага пожара в покрасочной камере внутри здания, ссылаясь на их необоснованность и противоречивость, что отражено в Заключениях специалиста – судебного эксперта по специальности «Исследование технологических, технических, организационных и иных причин, условий возникновения, характера протекания пожара и его последствий» ФИО16 от 02.04.2018 (л.д. 137-144 т.4, 1-13 т.5) по результатам научного рецензирования заключений № 87 и  № 99. В Заключении ФИО16, в том числе указано, что ни одна из выдвинутых версий не объясняет изначально наблюдавшегося горения крыши покрасочной камеры, а установленная экспертом причина пожара (самовозгорание отложений краски в воздуховодах системы вентиляции) не связана с указанным им очагом пожара (в покрасочной камере № 1). Представители ответчиков считают, что эксперт ФИО6 не дал оценки фактическим обстоятельствам, как и тому, что в покрасочной камере, по сути,не чему было гореть, что по кровле пожар распространился на большей площади, чем внутри здания, что состояние окружающей территории производственного здания вокруг покрасочной и дробеструйной камер характеризуется существенно более низкими термическими повреждениями, что вблизи дверей малярной камеры № 1 красочный слой на стойках металлических конструкций не поврежден, к западу от дробеструйной камеры сохранились нетронутыми картонные коробки и бумага на деревянном поддоне, а лакокрасочные материалы в покрасочной камере не пострадали; не учтено и то, что малярная камера имеет деформацию, направленную наружу в сторону восточной стороны производственного здания, что является подтверждением наличия более высоких температур снаружи камеры, а не внутри нее, так как сталь деформируется всегда в сторону более горячего воздуха. Считают, что воспламенение внутри системы вентиляции было невозможно, поскольку фильтры постоянно менялись, теплогенератор был новый, что подтверждается представленными на него документами (л.д. 80-100 т. 4), не пострадал в результате пожара и экспертом ФИО6  не исследовался. От ранее поданного ходатайства о назначении судебной пожарно-технической экспертизы по делу и ее оплаты отказались, сославшись на то, что были согласны разделить с истцом расходы на производство судебной экспертизы, однако, в отсутствие инициативы со стороны истца перекладывать на себя бремя доказывания не намерены. Пояснили, что ООО «Пластик-Рустер» в уголовном деле было подано ходатайство о проведении повторной экспертизы. Считают, что истцом не представлено достоверных и объективных доказательств причинения ему ущерба ответчиками. Просили в иске отказать.

В судебном заседании представители сторон подтвердили, что все доказательства, имеющие значение для рассмотрения дела, ими раскрыты и представлены суду, иных доказательств, ходатайств не имеется.

Из материалов дела установлено.

06.10.2008 между ООО «Маритим Калининград» (арендодатель) и ООО «Пластик-Рустер» (арендатор) был заключен договор № 10 аренды нежилого помещения в виде встроенных помещений административно-производственного здания, литер III из литеры I в лит. А, Б, общей площадью 4 580,60 кв.м., расположенного по адресу: г. Калининград, 

<

...> «а», сроком на 3 года с момента государственной регистрации (л.д. 19-24 т. 2). Договор прошел государственную регистрацию 14.11.2008. 

Объект аренды передан по акту приема-передачи от 06.10.2008 (л.д. 25 т. 2).

26.09.2011 дополнительным соглашением к Договору аренды произведена замена арендодателя на ООО «Посейдон», внесены иные изменения, в том числе продлен срок действия договора до 14.11.2016 (л.д. 27-28 т. 2).

06.05.2015 дополнительным соглашением к Договору аренды, арендодателем указан ООО «Прегольский завод» (новый собственник, истец по делу, л.д. 29-31 т. 2), внесены изменения в договор в части размера арендных платежей, продлен срок действия договора до 14.11.2026.

Все дополнительные соглашения зарегистрированы в установленном порядке.

06.05.2016 арендодатель (истец) дал разрешение арендатору (ответчик) о сдаче части арендованного помещения площадью 4 263,8 кв.м. в субаренду ООО «Грюнвальд» (л.д. 150 т. 1).

01.01.2017 между ООО «Пластик-Рустер» (арендодатель) и ООО «Грюнвальд» (арендатор) заключен договор аренды части нежилого помещения в виде встроенных помещений административно-производственного здания, литер III из литеры I в лит. А, Б, общей площадью 4 263,8 кв.м., расположенного по адресу: г. Калининград, 

<

...> «а» (л.д. 15-18 т. 2) на срок с 01.01.2017 по 31.11.2017. Подписан акт приема-передачи помещений № 1 (приложение № 1 к Договору, л.д. 18 т. 2).

План-схема арендованных ООО «Грюнвальд» площадей (4 263,8 кв.м. из 4 580,60 кв.м.), позволившая бы разделить зоны ответственности, к договору не приложен и в материалы дела не представлен.

17.05.2017 в административно-производственном здании, расположенном по адресу: г. Калининград, 

<

...> «а», произошел пожар (акт о пожаре л.д. 21-22 т. 1), в результате которого значительно пострадало как само здание, так и находящееся в нем имущество.

15.06.2017 возбуждено уголовное дело № 030629 по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 168 УК РФ.

Письмом Отдела надзорной деятельности и профилактической работы Центрального района ГО «Город Калининград» от 28.07.2017 исх. № 441 (л.д. 24 т. 1) истцу дан ответ, что заключением по причине пожара от 09.06.2017 № 45 (выполнено экспертами ФГБУ СЭУ ФПС ИПЛ по Калининградской области ФИО8 и ФИО7, далее – Заключение № 45, л.д. 118-130 т. 3) установлено, что наиболее вероятными причинами пожара явились:

1.      Загорание горючих веществ (их паров) в результате протекания аварийного режима работы электросети;

2.      Загорание горючих веществ (их паров) в результате теплового нагрева при процессе сушки в малярной (окрасочно-сушильной) камере.

Указано, что очаг пожара в производственном здании располагался внутри покрасочной камеры № 1 в юго-западном углу.

Согласно заключению эксперта ООО «Бюро судебных экспертиз» ФИО17 от 08.08.2017 № 36553 (л.д. 54-65 т. 1) по итогам строительно-технической экспертизы, стоимость восстановительного ремонта здания определена в размере 51 312 296,04 руб., из них: стоимость здания 20 256 000 руб., стоимость вывоза строительного мусора 1 991 840 руб., восстановительная стоимость здания 29 064 456 руб. Размер материального ущерба, причиненного пожаром объекту недвижимости 51 312 296,04 руб.

Исходя из полученной информации, истец, полагая, что причинителем ущерба от пожара в указанной сумме является арендатор ООО «Пластик-Рустер», 16.06.2017 направил последнему претензию о возмещении ущерба в размере 51 000 000 руб. Претензия была оставлена без ответа, что и послужило основанием для обращения истца с иском в суд.

Как указано выше, определением суда от 20.12.2017 в ходе рассмотрения дела к участию в деле в качестве соответчика привлечено ООО «Грюнвальд», приняты к рассмотрению уточненные требования истца о взыскании 51 312 296,04 руб. ущерба с ответчиков солидарно.

Согласно выпискам из ЕГРЮЛ единственным учредителем и единоличным исполнительным органом ООО «Пластик-Рустер» и ООО «Грюнвальд» является ФИО18 Поскольку ответчики являются аффилированными юридическими лицами, презюмируется, что ответчик-2 был извещен о судебном процессе по настоящему делу на момент его привлечения в качестве соответчика по делу, в связи с чем отсутствие доказательств направления ему досудебной претензии в данном случае не влечет существенного нарушения его прав и законных интересов, как и соответствующий процессуальных последствий (п. 2 ч. 1 ст. 148 АПК РФ), о применении которых им не заявлялось. 

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, заслушав пояснения представителей сторон, суд не установил достаточных оснований к удовлетворению иска.

В соответствии со статьей 606 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование. 

Согласно пункту 2 статьи 615 ГК РФ арендатор вправе с согласия арендодателя сдавать арендованное имущество в субаренду (поднаем) и передавать свои права и обязанности по договору аренды другому лицу (перенаем), предоставлять арендованное имущество в безвозмездное пользование, а также отдавать арендные права в залог и вносить их в качестве вклада в уставный капитал хозяйственных товариществ и обществ или паевого взноса в производственный кооператив, если иное не установлено настоящим Кодексом, другим законом или иными правовыми актами. В указанных случаях, за исключением перенайма, ответственным по договору перед арендодателем остается арендатор.

Переход права собственности (хозяйственного ведения, оперативного управления, пожизненного наследуемого владения) на сданное в аренду имущество к другому лицу не является основанием для изменения или расторжения договора аренды (п. 1 ст. 617 ГК РФ).

В силу статьи 211 ГК РФ риск случайной гибели или случайного повреждения имущества несет его собственник, если иное не предусмотрено законом или договором.

Согласно условиям акта приема-передачи от 06.10.2008, являющемуся приложением № 2 к договору аренды от 06.10.2008 № 10, с момента подписания Акта на арендатора (ООО «Пластик-Рустер») переходят риск случайной гибели или повреждения объекта и находящегося в нем имущества.

Следует отметить, что подобного условия о переходе риска случайной гибели или повреждения объекта аренды на ООО «Грюнвальд» в договоре аренды части нежилого помещения от 01.01.2017 (договоре субаренды) не установлено. 

Согласно пункту 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Статьей 1082 ГК РФ установлено, что удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки (пункт 2 статьи 15).

В силу пункта 2 той же статьи убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 ГК РФ.

Возмещение убытков является одним из способов защиты гражданских прав, предусмотренных статьей 12 ГК РФ, и мерой ответственности за нарушение обязательств.

В соответствии со статьей 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Из содержания указанной нормы права следует, что взыскание убытков является мерой гражданско-правовой ответственности и ее применение возможно лишь при наличии совокупности условий ответственности, предусмотренных законом, поэтому лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать, факт нарушения права, наличие понесенных убытков, причинную связь между нарушением права и возникшими убытками. Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.

Отсутствие хотя бы одного из указанных условий, необходимых для применения ответственности в виде взыскания убытков, влечет отказ в удовлетворении иска.

Согласно  части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

В соответствии с требованиями установленными частью 2 статьи 9 АПК РФ, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. 

В обоснование заявленных требований истец ссылается на результаты экспертных исследований, проведенных в ходе расследования по уголовному дела.

Так, пожарно-технической экспертизой эксперта ФГБУ СЭУ ФПС «Испытательная пожарная лаборатория» по Калининградской области ФИО6(стаж экспертной работы 11 лет) от 04.07.2017 № 87 (далее – Заключение № 87, л.д. 105-119 т. 2) по установлению очага и причины пожара установлено, что очаг пожара располагался в юго-восточной части производственного здания в южной части покрасочной камеры № 1, причиной пожара явилось тепловое самовозгорание красочных отложений в вентиляционном воздуховоде покрасочной камеры № 1.

10.11.2017 проведенным в рамках уголовного дела заключением № 99 (далее – Заключение № 99, л.д. 92-110 т. 3) эксперта ФГБУ СЭУ ФПС «Испытательная пожарная лаборатория» по Калининградской области ФИО7 (стаж экспертной работы 7 лет)  по установлению причинно-следственной связи между выявленными нарушениями пожарной безопасности, возникновением пожара и его развитием было установлено, что пожар произошел в результате нарушения требований пожарной безопасности, отсутствием систем АУПС и АУП.

В свою очередь ответчики, возражая против выводов, сформулированных в указанных выше заключениях №№ 87 и 99, представили два заключения (научное рецензирование) от 02.04.2018 (л.д. 137-144 т.4, 1-13 т.5, далее – Заключения б/н от 02.04.2018), выполненные специалистом – судебным экспертом по специальности «Исследование технологических, технических, организационных и иных причин, условий возникновения, характера протекания пожара и его последствий» ФИО16 (стаж экспертной работы 25 лет) где указано, что ни одна из выдвинутых экспертом в заключении № 87 версий не объясняет изначально наблюдавшегося горения крыши покрасочной камеры, а установленная экспертом причина пожара (самовозгорание отложений краски в воздуховодах системы вентиляции) не связана с указанным им очагом пожара (в покрасочной камере № 1). Заключение № 87 выполнено без исследования места пожара на основании материалов уголовного дела (протоколов осмотра места происшествия, протоколов допроса свидетелей и т.д.). В отношении Заключения № 99 указано, что оно выполнено без исследования места пожара на основании Заключения № 87; с нарушением требования методик проведения судебных пожарно-технических экспертиз и действующего законодательства, не учтены особенности проверяемого объекта, не рассмотрен технологический процесс осуществляемой там деятельности и его особенности, не проведен анализ потенциальной возможности возникновения пожара и его развития, отсутствует реконструкция допожарной обстановки; математический эксперимент с применением компьютерного моделирования не проводился; не установлена причинно-следственная связь между нарушениями требований пожарной безопасности и возникновением и распространением пожара; не указано как системы противопожарной защиты могли повлиять на возникновение, распространение и развитие пожара.

Кроме того, ответчики по своей инициативе обратились за производством экспертного исследования в ФГБОУ ВО Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России (г. Санкт-Петербург).

Специалистами ФГБОУ ВО Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России: доктором технических наук, профессором ФИО11 и кандидатом юридических наук (стаж экспертной работы 22 года), доцентом кафедры криминалистики и инженерно-технических экспертиз Санкт-Петербургского университета ГПС МЧС России, ФИО10 (стаж экспертной работы 10 лет) было подготовлено Техническое заключение № 04/17 от 08.12.2017 (л.д. 59-89 т.2, далее – Заключение № 04/17), которым установлено, что иное место очага пожара (первоначального возникновения горения) в юго-восточном участке крыши здания, а наиболее вероятной причиной пожара названо: воздействие открытого пламени, используемого при укладке кровельного покрытия на крыше здания, не исключена вероятность возникновения пожара от теплового воздействия электронагревательных приборов на крыше производственного здания.  В Заключении № 04/17 перечислены представленные для исследования документы и материалы, а также имеется указание на выезд экспертом на место пожара.

Ответчиками также представлено:

-  экспертное заключение № ЭЗ/1/12/2017 по результатам строительно-технической экспертизы от 02.04.2018 (л.д. 103-136 т. 4, далее – Заключение № ЭЗ/1/12/2017), выполненное экспертом  ООО «ЭкспертПроектРеставрация» ФИО19 (стаж экспертной работы 6 лет), где стоимость восстановительного ремонта здания определена в размере 22 646 198 руб.;

- экспертное заключение № ЭЗ/2/12/2018 по результатам строительно-технической экспертизы от 05.06.2018 (л.д. 59-71 т. 5, далее – Заключение № ЭЗ/2/12/2018), выполненное экспертом ООО «ЭкспертПроектРеставрация» ФИО19 (стаж экспертной работы 6 лет), где указано, что установка противопожарных перегородок первого типа малярных камер и обустройство системами АУПС и АУП относится к капитальному ремонту и реконструкции объектов капитального строительства, затрагивает конструктивную надежность и безопасность здания и осуществляется на основании разрешения на строительство и положительного заключения экспертизы проектной документации. 

Представители истца, возражая против выводов Заключения № 04/17, поставили под сомнение достоверность выводов экспертов ввиду возможного влияния на них ответчиков, однако о фальсификации доказательств не заявили; представили заключение специалиста ФИО9 № 34623 (л.д.29-39 т. 3, далее – Заключение № 34623), в котором сделан вывод о том, что Заключение № 04/17 выполнено с нарушениями методических материалов, действующего законодательства в области экспертных исследований, содержит ошибочные исследования и вероятностные выводы, является недостоверным.  

В пункте 12 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» (далее – Постановление Пленума ВАС РФ № 23) разъяснено, что согласно положениям частей 4 и 5 статьи 71 АПК РФ заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами.

Согласно пункту 13 того же постановления заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу.

Такое заключение может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со статьей 89 АПК РФ.

При этом, с учетом изложенного выше, отклоняет довод представителя истца о том, что проведенные по инициативе ответчиков экспертные исследования, имеют меньшую доказательственную силу, ввиду того, что в отличие от экспертных исследований в рамках уголовного дела, эксперты не были предупреждены о несении ими уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Пунктом 3 Постановление Пленума ВАС РФ № 23 в силу части 1 статьи 82 АПК РФ определено, что для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле, а также может назначить экспертизу по своей инициативе, если назначение экспертизы предписано законом или предусмотрено договором, необходимо для проверки заявления о фальсификации представленного доказательства или проведения дополнительной либо повторной экспертизы.

Если при рассмотрении дела возникли вопросы, для разъяснения которых требуются специальные знания, и согласно положениям Кодекса экспертиза не может быть назначена по инициативе суда, то при отсутствии ходатайства или согласия на назначение экспертизы со стороны лиц, участвующих в деле, суд разъясняет им возможные последствия не заявления такого ходатайства (отсутствия согласия).

В случае если такое ходатайство не поступило или согласие не было получено, оценка требований и возражений сторон осуществляется судом с учетом положений статьи 65 АПК РФ о бремени доказывания исходя из принципа состязательности, согласно которому риск наступления последствий несовершения соответствующих процессуальных действий несут лица, участвующие в деле (часть 2 статьи 9 АПК РФ).

Условия указанного пункта постановления Пленума ВАС РФ № 23 к проведению по инициативе суда судебной пожарно-технической экспертизы и судебной строительно-технической экспертизы не установлены, возможность финансирования производства экспертиз у суда отсутствует. Последствия отказа от дачи согласия на назначение судебных экспертиз сторонам разъяснены. Дело рассматривается по имеющимся в нем доказательствам.

Исследовав и оценив по правилам, предусмотренным статьи 71 АПК РФ, имеющиеся в деле доказательства, с учетом положений статьи 65 АПК РФ о распределении бремени доказывания по требованию о взыскании убытков и,  исходя из принципа состязательности сторон, учитывая, в том числе содержание постановления дознавателя ОНДиПР Центрального района ГО «Город Калининград» от 30.06.2017 о признании ООО «Пластик-Рустер» и ООО «Грюнвальд» в лице ФИО18 (руководитель) потерпевшим по уголовному делу № 030629/17 (сумма ущерба 21 328 450,37 руб.), постановления о прекращении производства по делу об административном правонарушении № 21/2-3-15 от 13.06.2018, заключений экспертов №№ 45, 87, 99, 04/17, 34623, ЭЗ/1/12/2017, ЭЗ/2/12/2018, б/н от 02.04.2018, доводы и возражения по ним, принимая во внимание, что расследование по уголовном делу № 030629/17 не завершено, сторонами заявлен отказ от назначения по делу судебной экспертизы, а имеющиеся в деле заключения содержат разрозненные выводы об обстоятельствах (разные очаги пожара, разные причины пожара и т.д.), суд пришел к выводу о том, что точная причина пожара, произошедшего 17.05.2017, не выявлена. Документов, устанавливающих лицо, виновное в произошедшем пожаре, в материалах настоящего дела не имеется.

Как указано в Заключении № 04/17 и разъяснено приглашенным в качестве свидетеля по делу экспертом ФИО10 (л.д. 137 т. 3), участвовавшим в подготовке этого заключения, пожар начался в 13.30, первый экипаж пожарной службы прибыл через 15 минут; очаг пожара двойственный; наибольшие повреждения получены в районе покрасочной камеры № 1 и юго-восточной части крыши. Дальняя южная часть малярной камеры деформирована в наибольшей степени, на поверхности видны следы термического повреждения неясного характера, сквозных прогаров не наблюдается; состояние окружающей территории производственного здания вокруг малярной и дробеструйной камер характеризуется существенно более низкими термическими поражениями; вблизи малярной камеры № 1 красочный слой покрыт потеками черного цвета, вероятно от стекавшего с крыши битума; к западу от дробеструйной камеры также сохранился красочный слой на элементах металлического стеллажа, совершенно не затронутые огнем картонные коробки и ворох бумаги на деревянном поддоне; по характеру термических повреждений и свидетельствам первых очевидцев,  сделан вывод о наличии очаговой зоны на крыше малярной камеры № 1 (над малярными камерами) и в проходе между малярной камерой № 1 и южной частью восточной стены производственного здания, о том, что местом очага пожара явился юговосточный участок крыши здания, причиной пожара (наиболее вероятной) явилось воздействие открытого пламени, используемого при укладке кровельного покрытия на крыше, не исключена вероятность возникновения пожара от воздействия электронагревательных приборов, используемых при укладке кровельного покрытия на крыше здания.

Из заключения № 87 и пояснений эксперта ФИО6, также опрошенного в качестве свидетеля по делу (л.д. 39 т. 5) следует, что на место происшествия он не выезжал, подготовка заключения производилась на основании представленных из материалов уголовного дела документов (протоколов допроса свидетелей,  протоколов осмотра места происшествия, фотографий и т.д.). Пожар обнаружен в 13.30, в 13.31 поступило сообщение о пожаре, в 13.36 прибыл первый наряд и обнаружил открытое горение, частичное обрушение крыши на площади 1 000 кв.м., пожар локализован в 13.56, ликвидирован в 22.40.  Перечень документов, использованных при исследовании изложен в заключении, указано на предоставлении эксперту возможности осмотра изъятого с кровли здания оборудования и на подготовку заключения по этим материалам. Указано, что производственное здание (примерно 80х46 метров) выполнено из металлического каркаса, наружные стены выполнены из сэндвич-панелей с утеплителем, крыша из металлопрофиля застелена утеплителем и поверх покрыта рубероидом; здание по длине разделено перегородкой на 2 части по технологическим процессам, в одной проходят сварочные работы, резка металла и обработка рам и кузовов, в другой – окраска изделий, расположены малярные камеры и дробеструйная камера; в юго-восточном углу здания пристроены помещения компрессорной для котла отопления малярных камер, смешивания красок, склада лакокрасочных материалов. Наибольшие термические повреждения зафиксированы в районе покрасочной камеры № 1 и обусловлены локальными поражениями воздуховодов систем приточно-вытяжной вентиляции. Произвести точную реконструкцию пожара не представляется возможным ввиду отсутствия детального описания термических поражений, сосредоточенных на остальной северо-восточной части здания. Сделан вывод о том, что с учетом локальных признаков термических повреждений, очаг пожара мог находиться в районе камеры № 1, внутри нее. Эксперт указал, что пожар возник в момент сушки покрашенного изделия в покрасочной камере, вероятнее все в вентиляционном воздуховоде покрасочной камеры № 1 посредством самовозгорания красочных отложений.

Следует отметить, что свидетелями по делу давались пояснения о том, что температура в камере во время сушки составляет около 55 градусов Цельсия, а температура самовозгорания краски и растворителей, приведенная на страницах11-12 Заключения № 87 указана в диапазоне 280-470 градусов Цельсия.

В Заключении б/н от 02.04.2018 эксперт ФИО16 указывает, что  версия  Заключения № 87 в большей степени является декларативной и не в состоянии объяснить начальное горение крыши покрасочной камеры №1.Камера была включена в режиме «Сушки», работала приточная вентиляция, которая должна была способствовать накоплению дыма внутри камеры. В данном случае быстрый переход горения по вентиляционным каналам на крышу здания возможен был только в режиме взрыва горючих паров в покрасочной камере или внутри вытяжных вентиляционных каналов, о чем ни одним из очевидцев не указывалось. Доказательства расположения очага пожара в покрасочной камере отсутствуют.

Следует также признать обоснованными возражения ответчиков в отношении того, что при исследовании возможных версий очага пожара экспертом (Заключение № 87) даже не выдвигалась и не рассматривалась версия возникновения пожара на кровле здания из-за воздействия на нее открытого пламени либо высоких температур при проведении работ по ремонту кровли. При этом на месте пожара были обнаружены, и сторонами не оспаривается, подключенные к электросети электроприборы (печь плавильная, утюги), неполностью раскатанные рулоны рубероида на кровле, газовые горелки и баллоны, распределительная коробка с электропроводами и т.д.

Не проверялись экспертом (Заключение № 87) и показания свидетелей, принимавших участие в первичном тушении пожара, о капавших с крыши горячих каплях битума, что привело к ожогам, потребовавшим впоследствии длительного лечения (свидетель ФИО13 указал на полученные им ожоги лица). 

Вместе с тем, по показаниям свидетелей ФИО13, ФИО14, ФИО15, начальное задымление наблюдалось ими на крыше покрасочной камеры, при этом  пламенное задымление внутри камеры отсутствовало.

В соответствии с части 1 статьи 64 АПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела. 

Показания свидетелей прямо указаны в числе допустимых доказательств в части 2 статьи 64 АПК РФ.

Следует отметить, что на дату принятия судом решения расследование по уголовному делу не завершено, виновное лицо не установлено.

В силу части 4 статьи 69 АПК РФ только вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Следовательно, при отсутствии приговора суда по названному выше уголовному делу не имеется оснований считать безусловно доказанной, как причину возникновения пожара, так и вину причинителя вреда.

Установленные по делу обстоятельства не свидетельствуют о безусловной доказанности противоправности действий (бездействия) ответчиков и наличии прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчиков (либо одного из них) и наступившими неблагоприятными для истца последствиями.

В нарушение требований статьи 65 АПК РФ и статьи 15 ГК РФ истец не доказал необходимой совокупности элементов для привлечения ответчиков к ответственности в виде убытков. Заявленные исковые требования удовлетворению не подлежат. 

Иные доводы сторон исследованы судом и учтены при вынесении окончательного судебного акта по делу.

Поскольку, при подаче иска и заявления об обеспечении иска истцу была предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины, по итогам рассмотрения дела, государственная пошлина в сумме 203 000 руб. (200 000 + 3 000) подлежит взысканию с истца в доход Федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 110,  167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд 

 

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении иска отказать.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Прегольский завод» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в доход Федерального бюджета государственную пошлину в размере 203 000 руб.

Решение может быть обжаловано в течение месяца в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд.

 

Судья                                                                                              Л.С. Маркова