АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

19 декабря 2024 года

Дело № А33-22145/2024

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 05.12.2024 года.

В полном объёме решение изготовлено 19.12.2024 года.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Медведь-СеверАвто» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к ФИО1 (ИНН 

<

***>) о привлечении к субсидиарной ответственности;

в присутствии в судебном заседании:

- представителя истца: ФИО2 (полномочия подтверждаются доверенностью № 03 от 20.06.2024);

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Гелбутовской А.О.;

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Медведь-СеверАвто» (далее – истец, компания) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к ФИО1 (далее – ответчик) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Красдорстрой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – должник, общество), взыскании 21 208,91 руб.

Определением от 31.07.2024 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 05.12.2024, с извещением участников судебного спора о судебном разбирательстве и размещением сведений о дате и времени судебного заседания на сайте суда.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Решением Арбитражного суда Красноярского края от 17.02.2018 по делу № А33-33445/2017 с общества в пользу компании  взыскана задолженность в размере 18 162 руб. по оплате работ, выполненных с оформлением заказ-наряда № ССА0133885 и счета на оплату от 18.02.2017 № ССА0000046. Также с общества взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 1 050,91 руб. и расходы по оплате государственной пошлины в размере 1 996 руб. Решение вступило в законную силу 15.03.2018. На его исполнение выдан исполнительный лист ФС № 016673954 от 22.03.2018. Общая сумма денежного взыскания составила 21 208,91 руб.

На основании указанного исполнительного листа ОСП № 2 по Советскому району г. Красноярска возбудило исполнительное производство № 284969/20/24012-ИП от 24.12.2020. Однако меры принудительного взыскания оказались безрезультатными. Исполнительное производство прекращено 17.06.2024 в связи с тем, что общество в административном порядке исключено из единого государственного реестра юридических (ЕГРЮЛ). Согласно ЕГРЮЛ правоспособность общества утрачена 13.06.2024 ввиду наличия в отношении него недостоверных сведений.

Истец обнаружил, что с августа 2016 генеральным директором общества назначен ФИО3 (ИНН 

<

***>), а единственным учредителем общества является его сын – ФИО1 (ответчик по настоящему делу). О родственных отношениях стало известно из судебных актов по делу о банкротстве ФИО1 (№ А33-24040/2015).

В частности из определений от 15.09.2019 и 05.02.2024 (обособленный спор № А33-24040-13/2015) следует, что ранее до августа 2016 г. ФИО1 был единственным учредителем общества. В рамках указанного дела ФИО1 признан банкротом решением от 12.08.2016. Однако незадолго до этого он принял решение (№ 01 от 10.08.2016) об увеличении уставного капитала за счет нового участника (своего отца), в результате которого доля ФИО1 уменьшилась до 9,1%, а его отец стал обладателем доли в уставном капитале в размере 90,9%. 31.08.2016 в ЕГРЮЛ внесены сведения о прекращении полномочий руководителя у ФИО1 и назначении новым руководителем его отца.

Упомянутым определением суда от 15.09.2019 корпоративное решение об увеличении уставного капитала и корпоративного распределении долей участия признано недействительным и применены последствия недействительности сделки в виде восстановления права ФИО1 на 100% доли в уставном капитале общества с исключением его отца из состава участников общества. Действия по принятию корпоративного решения расценены судом как вывод активов ФИО1 путем уменьшения его доли в уставном капитале.

На основании судебного акта в ЕГРЮЛ внесены изменения, ФИО1 является единственным участником общества, а его отец числится генеральным директором. Между тем из упомянутых определений от 15.09.2019 и 05.02.2024 следует, что отец умер 02.10.2018.

Определением от 23.10.2020 процедура реализации имущества ФИО1 завершена. При этом правила об освобождении от исполнения обязательств в отношении судом не применены. Суд указал, что ФИО1 не исполнял обязанности по раскрытию своего финансового положения и передаче финансовому управляющему документов и имущества, он не раскрыл обстоятельства финансовой деятельности, не передал банковские карты и имущество. В результате чего финансовый управляющий не имел возможности провести анализ сделок должника и предпринять меры к оспариванию сделок при наличии оснований, предусмотренных законодательством, в конкурсную массу не поступили денежные средства от доходов. Указанные обстоятельства расценены судом как проявление недобросовестности. Также отмечалось, что ФИО1 без согласия и уведомления финансового управляющего открыл счета 30.05.2019, 04.11.2019, 10.12.2019 в отделениях банка, подчиненных Юго-Западному Банку ПАО Сбербанк. В результате незаконных действий ФИО1 самостоятельно без ведома финансового управляющего распорядился денежными средствами, находящимися на счете, предназначенном для осуществления мероприятий процедуры банкротства, и перевел на вновь открытый, не заблокированный счет, средства на общую сумму 119 870 руб., из которых вернул 53 890 руб.

Поскольку решение арбитражного суда не исполнено, а общество утратило правоспособность, истец счёл, что ответчик должен отвечать по долгам общества в субсидиарном порядке.

Исследовав материалы дела, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Требование истца направлено на взыскание установленной судебным актом задолженности общества экстраординарным способом – не исключительно за счет имущества должника (как это предполагает общее правило о разграничении и самостоятельности ответственности контролирующих лиц и самого юридического лица), а путем расширения источников погашения долга за счет имущественной сферы контролирующих должника лиц. Заявленное правопритязание подлежит квалификации как требование о взыскании убытков (статьи 15, 1064 Гражданского кодекса РФ, далее – ГК РФ).

Субсидиарная ответственность контролирующего лица по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав). Правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, помимо прочего, правила о деликте, в том числе закрепленные в статье 1064 ГК РФ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.06.2021 № 307-ЭС21-29).

Долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (пункт 22 обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020).

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.03.2019 № 305-ЭС18-15540 отмечается, что объективная невозможность реализации предусмотренных законодательством о договорах механизмов восстановления нарушенного права не исключает, при наличии к тому достаточных оснований, обращение за взысканием компенсации имущественных потерь в порядке, предусмотренном для возмещения внедоговорного вреда (статья 1064 ГК РФ), с лица, действия (бездействие) которого с очевидностью способствовали нарушению абсолютного права другого лица и возникновению у него убытков. Факт наличия права требования к одному лицу не может освобождать от ответственности другое лицо (другие лица) за тот же вред. Для целей возмещения убытков по смыслу статьи 1064 ГК РФ необходимо наличие убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя и причинно-следственной связи между данными фактами. При этом противоправное поведение (в частности, умышленный обман контрагента) лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, или иного представителя, повлекшее причинение вреда третьим лицам, может рассматриваться в качестве самостоятельного состава деликта.

Для кредиторов юридических лиц, исключенных из единого государственного реестра юридических лиц по решению регистрирующего органа на основании указанной статьи законодателем предусмотрена возможность защитить свои права путем предъявления исковых требований к лицам, указанным в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ (лицам, уполномоченным выступать от имени юридического лица, членам коллегиальных органов юридического лица и лицам, определяющих действия юридического лица), о возложении на них субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного должника. Соответствующие положения закреплены в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее – Закон об обществах).

Согласно указанной норме одним из условий удовлетворения требований кредиторов является установление того обстоятельства, что долги общества с ограниченной ответственностью перед кредиторами возникли из-за неразумности и недобросовестности лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ.

Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ сформулирован ряд правовых позиций, касающихся привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника – юридического лица на основании изложенной правовой нормы, которые могут быть применены в настоящем случае (определения от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637, от 04.10.2023 № 305-ЭС23-11842 и др.).

Отмечается, что гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности. Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота, на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Для привлечения к ответственности, требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

Следует различать ситуации принятия решений (совершения действий), мотивированных изначально добросовестными намерениями руководителя (участника, учредителя) общества, экономические последствия которых могут быть заранее не очевидными, но которые в итоге могут привести к экономическим просчетам, оказаться негативными для самого общества и его кредиторов от ситуаций, в которых поведение руководителя (участника, учредителя) общества является заранее неправомерным в том смысле, что для такого лица заведомо очевидно, что принимаемое им решение, совершаемое действие повлечет невыгодные последствия для кредиторов общества – должника.

Формы проявления неправомерного поведения привлекаемого к субсидиарной ответственности лица могут быть различными, исходя из того, что оно оценивается, с одной стороны на предмет добросовестности, а с другой, на предмет разумности.

В первом случае указания контролирующих общества – должника лиц противоречат интересам кредитора, направлены не на исполнение обязательств общества – должника перед его кредиторами, а на извлечение выгоды от раздельной имущественной ответственности юридического лица и контролирующих должника лиц за счет ущемления интересов кредитора. При такой форме поведения руководитель (участник, учредитель) заведомо осознает последствия своих действий для кредиторов общества – должника в виде неисполнения обязательств и сознательно создает для этого условия.

Во втором случае направленность на причинение вреда интересам кредиторов общества – должника за счет неисполнения обязательств отсутствует. Неисполнение является следствием неосторожности при принятии бизнес-решений или пренебрежения факторами риска ведения предпринимательской деятельности, влияющими на финансовые показатели хозяйственной деятельности, которое возможно было бы избежать при проявлении должной степени заботливости и осмотрительности, о которой можно судить из условий оборота, ведения бизнеса, характера обязательств, наличия производственных мощностей. Иными словами, вступая в гражданско-правовые отношения, общество в лице контролирующих его лиц, должно оценивать реальные возможности исполнения принимаемых на себя обязательств, учитывать наперед возможные изменения экономической ситуации, моделировать дальнейшее развитие событий, просчитывать пути и способы, которые позволят создать условия для исполнения принятых на себя обязательств.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами, ведение единой по сути экономической деятельности через несколько юридических лиц, не наделенных достаточным имуществом и т.п.).

Вывод о неразумности поведения участников (учредителей) юридического лица может следовать, в частности, из возникновения ситуации, при которой лицо продолжает принимать на себя обязательства, несмотря на утрату возможности осуществлять их исполнение (недостаточность имущества), о чем контролирующему лицу было или должно быть стать известным при проявлении должной осмотрительности.

Участники корпорации также могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их "продолжением" (alter ego), в частности, когда самими участниками допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица (например, использование одним или несколькими участниками банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором юридического лица стало невозможным.

В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 02.07.2024 № 303-ЭС24-372, от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637).

Кроме того, закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (статья 2, часть 1 статьи 30, часть 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, статьи 50.1, 51 ГК РФ, статьи 11, 13 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (статьи 61 - 64.1 ГК РФ, статья 57 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Во всяком случае, правопорядок не поощряет "брошенный бизнес", а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу "закончил бизнес - убери за собой" (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809, от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Кредитор как правило не имеет доступа к доказательствам, связанным с финансово-хозяйственной деятельностью должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Поэтому предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, а также то, что вероятной причиной невозможности погашения требований кредиторов являлось поведение контролирующего должника лица.

В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника документов, от дачи объяснений либо их явной неполноте и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда РФ от 07.02.2023 № 6-П).

В настоящем деле судом установлено, что общество не имеет никакого имущества. Бухгалтерская отчетность сдавалась только за 2016 год. За последующие периоды сведения о своей экономической деятельности должник не декларировал.

Общество имело непогашенную задолженность перед истцом, которая носила бесспорный характер, поскольку была подтверждена судебным актом. Ответчик на протяжении длительного времени не принимал никаких мер для погашения задолженности и пассивным бездействием способствовал исключению общества из ЕГРЮЛ, осознавая последствия своего бездействия. Фактически общество стало недействующим вскоре после его создания (22.01.2016). На факт внесения записи о недостоверности сведений в отношении общества ответчик никак не отреагировал, что послужило поводом для исключения общества из ЕГРЮЛ.

Ответчик ни в одном судебном заседании не участвовал, возражения по иску не подавал. Такое поведение ответчика, обязанного действовать в интересах контролируемого юридического лица и кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности должника, раскрывать ее при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства, давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности, является недобросовестным процессуальным поведением, препятствующим осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Поведение ответчика привело к невозможности полноценной проверки доводов истца о причинах, по которым общество не произвело расчеты с истцом до исключения из ЕГРЮЛ, в связи с чем в силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) невозможность осуществления расчётов с кредитором по вине контролирующего лица презюмируется. Указанная презумпция применима в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809, от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Кроме того, ответчик должен был позаботиться о создании необходимых условий для осуществления расчётов с контрагентами. Вступление в договорные отношения при заведомом осознании отсутствия финансовых средств для расчётов или при непринятии контролирующим лицом мер по увеличению своих активов, доходов в целях надлежащего обеспечения денежных обязательств либо изначальных намерениях не рассчитываться следует расценивать как использование правовой формы юридического лица для извлечения преимуществ за счет ущемления интересов контрагента.

При этом непринятие кредитором мер против исключения юридического лица – должника из реестра не образует оснований для освобождения лица от ответственности или уменьшения ее размера (пункт 1 статьи 404 и пункт 2 статьи 1083 ГК РФ, пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Ответчик свою причастность к влиянию на деятельность общества не оспорил (при том, что он является единственным реальным лицом, кто осуществлял контроль над обществом), не раскрыл доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном обществе. Из судебных актов по делу о банкротстве ответчика усматривается, что его отец введен в состав участников общества номинально при недобросовестных мотивах ответчика уменьшить свои активы в предбанкротный период. В целом поведение ответчика в деле о банкротстве признано недобросовестным. Он был уличен в совершении конкретных недобросовестных действий против кредиторов по распоряжению денежными средствами в условиях осознания своего банкротства.

Ответчиком не представлены разумные объяснения по поводу наличия имущества, совершенных трат и принятия мер по погашению долга. Тем самым ответчик уклонился от того, чтобы пролить свет на хозяйственную деятельность общества и истинные причины, по которым обязательства остались не исполненными. В таких условиях все сомнения в причастности и виновности ответчика в неисполнении обязательств общества перед истцом толкуются в пользу последнего.

Судом отмечается, что в материалы дела поступили сведения о банковских счетах общества и информация о движении денежных средств по ним. Из выписки по счету ПАО «Сбербанк России» следует, что в течение с января 2017 г. по июнь 2018 г. общество проводило по счетам достаточно по размеру денежных операций, чтобы рассчитаться с истцом.

В частности, если учитывать крупные операции, 15.06.2017 на счет поступило 1 430 000 руб., а 20.07.2017 поступило 143 095,85 руб. и 3 344 454,80 руб. Также счет многократно пополнялся через корпоративную банковскую карту. Последняя операция по счету осуществлена 05.06.2018. За весь период оборот по дебету составил 18 345 143,30 руб., оборот по кредиту – 18 344 098,58 руб.

Ответчик через общество активно вел коммерческую деятельность. На счетах общества ежедневно или с небольшим промежутком времени систематически аккумулировались денежные средства, превышающие размер долга перед истцом. Общество в лице его бенефициара – ответчика как плательщик по договору не могло не знать о наличии долга с февраля 2017 г. и тем более после августа 2017 г. (после принятия судебного решения по делу № А33-33445/2017). Общество осуществляло расчеты с бюджетом, контрагентами и с банком за его услуги, но не погашало долг перед истцом при том, что заявленный долг для масштабов деятельности коммерческой организации объективно является небольшим. Таковым он являлся в том числе и для масштабов деятельности общества. Динамика производившихся расчетов и оборот денежных средств свидетельствует о том, что общество имело условия для погашения долга перед истцом. По меньшей мере, имеющаяся у суда информация, не позволяет установить препятствия этому. Почему общество перестало исполнять обязательства перед истцом, рассчитываясь только с банком и отдельными контрагентами, не ясно.

При этом стоит отметить, что за период использования банковского счета большая сумма денежных средств изъята со счета с использованием банковской карты. С учетом поведения ответчика в ходе дела о его банкротстве и использования личности отца в качестве номинального соучредителя общества, в действительности не имеющего к нему никакого отношения, презюмируется, что все операции по счету производились в интересах ответчика как бенефициара общества. При изложенных обстоятельствах крайне маловероятно, что пожилой отец ответчика принимал какие-либо ответственные решения и распоряжался денежными средствами.

Наиболее крупные операции по снятию денежных средств:

дата операции

сумма операции

дата операции

сумма операции

15.08.2017

150 000 руб.

13.10.2017

150 000 руб.

16.08.2017

150 000 руб.

16.10.2017

150 000 руб.

21-22 августа 2017 г.

87 000 руб.

26.10.2017

50 000 руб.

28.08.2017

39 000 руб.

27.10.2017

350 000 руб.

12.09.2017

89 000 руб.

30.10.2017

150 000 руб.

29.09.2017

150 000 руб.

31.10.2017

150 000 руб.

06.10.2017

120 000 руб.

01.11.2017

100 000 руб.

09.10.2017

150 000 руб.

07.11.2017

150 000 руб.

11.10.2017

150 000 руб.

09.11.2017

150 000 руб.

12.10.2017

150 000 руб.

18.12.2017

300 000 руб.

19.12.2017

280 000 руб.

Таким способом со счета общества выведено более 3 млн. руб. Действуя добросовестно в сложившейся ситуации, общество в лице ответчика имело финансовую возможность для того, чтобы рассчитаться с истцом, по меньшей мере, за счет указанных денежных средств. Ответчик изымал денежные средства у общества, тогда как указанные средства могли быть использованы для расчетов с истцом. Даже, если предполагать, что ответчик не имел цели причинить вред истцу, тем не менее, он, заведомо зная о наличии неисполненного обязательства, свои интересы поставил выше интересов истца.

Таким образом, денежный оборот свидетельствует о том, что ответчик, действуя разумно и осмотрительно, мог принять меры по погашению задолженности, но не сделал этого. В связи с изложенным заявленный иск подлежит удовлетворению.

С учетом результата рассмотрения спора расходы истца по оплате государственной пошлины подлежат возмещению за счет ответчика.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

В порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Красдорстрой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) взыскать с ФИО1 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Медведь-СеверАвто» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 21 208 руб. 91 коп., а также 2 000 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Судья

Э.А. Дранишникова