ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №   А70-715/2021

25 сентября 2024 года

город Омск

 

Резолютивная часть постановления объявлена  12 сентября 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  25 сентября 2024 года

 

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Сафронова М.М.,

судей  Аристовой Е.В., Дубок О.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём Лепёхиной М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационные номера 08АП-5655/2024, 08АП-5968/2024, 08АП-5969/2024) ФИО1, ФИО14, ФИО2 на определение Арбитражного суда Тюменской области  от 02.05.2024 по делу №  А70-715/2021 (судья Кондрашов Ю.В.), вынесенное по результатам рассмотрения  заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14, ФИО3, ФИО1, с привлечением в качестве третьих лиц, не заявляющего самостоятельных требований, ФИО4, а также финансовых управляющих ФИО14 ФИО5, ФИО3 ФИО6, рассмотрев в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) закрытого акционерного общества «Тюменский научно - исследовательский и проектный институт нефти и газа» (ЗАО «ТюменьНИПИнефть») (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

 

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 - посредством системы веб-конференции представитель ФИО7 (паспорт, доверенность № 72 АА 2350835 от 19.04.2023,  срок действия 2 года),

от акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк»- посредством системы веб-конференции представитель ФИО8 (паспорт, доверенность № 071-38 от 26.06.2024,  срок действия по 28.05.2029),

от конкурсного управляющего ФИО9 - посредством системы веб-конференции представитель ФИО10 (паспорт, доверенность № 69 от 03.05.2024,  срок действия по 31.12.2024),

от ФИО3 – представитель ФИО11 (паспорт, доверенность в порядке передоверия № 72АА 2761147, от 07.06.2024, сроком действия по 03.02.2026),

от ФИО14 -  посредством системы веб-конференции представитель ФИО12 (паспорт, доверенность № 72АА 2704235 от 05.03.2024,  срок действия 3 года), 

 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Тюменской области от 19.05.2021 (резолютивная часть оглашена 18.05.2021) в отношении закрытого акционерного общества «Тюменский научно - исследовательский и проектный институт нефти и газа» (далее - ЗАО «ТюменьНИПИнефть», должник) введена процедура наблюдения. Временным управляющим назначен ФИО13. 

Сведения о введении процедуры наблюдение опубликованы в газете «КоммерсантЪ» №91(7053) от 29.05.2021, в ЕФРСБ 24.05.2021. 

Решением Арбитражного суда Тюменской области от 16.11.2021 должник признан несостоятельным (банкротом) с открытием процедуры конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО9. 

Сообщение о признании должника несостоятельным (банкротом) опубликовано 27.11.2021. 

В Арбитражный суд Тюменской области 14.03.2023 обратился конкурсный управляющий с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, просит: 

1. Признать доказанным наличие оснований для привлечения солидарно ФИО14 (ИНН 

<

***>), ФИО3 (ИНН: 

<

***>), ФИО1 (ИНН: 

<

***>) к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов по статье 61.11 Закона о банкротстве по обязательствам ЗАО «ТюменьНИПИнефть». 

2. Приостановить производство по заявлению конкурсного управляющего в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО14 (ИНН 

<

***>), ФИО3 (ИНН: 

<

***>), ФИО1 (ИНН: 

<

***>) до окончания расчетов с кредиторами.

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привелчены ФИО4, а также финансовые управляющие ФИО14 ФИО5, ФИО3 ФИО6.

В ходе рассмотрения настоящего обособленного спора от представителя ответчика ФИО14 поступило ходатайство об объединении настоящего обособленного спора в одном производстве с обособленным спором по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 02.05.2024 в удовлетворении ходатайства представителя ФИО14 об объединении настоящего обособленного спора в одном производстве с обособленным спором о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 отказано. 

Заявление конкурсного управляющего ЗАО «ТюменьНИПИнефть» ФИО9 удовлетворено. Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО14, ФИО3, ФИО1 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «ТюменьНИПИнефть». 

Производство по заявлению конкурсного управляющего в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1, ФИО14, ФИО3, обжаловали вышеуказанное определение в Восьмой арбитражный апелляционный суд.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО1 указывает, что судом первой инстанции неверно определена дата объективного банкротства должника (4 квартал 2017 года), таковой следует считать период, когда акционером и генеральным директором должника являлся ФИО4 (с 24.08.2020).

Стоимость активов должника по состоянию на 2016 год составляла 743 173 тыс. руб., по состоянию на 2017 год составляла 679 490 тыс. руб. 

Согласно анализу финансового состояния ФИО15 от 22.03.2020, на который ссылается конкурсный управляющий, отражение на балансе должника задолженности АО «Нефтеспецстрой» по договору займа от 02.02.2016 № ТН-1173/УСИ-77 в строке финансовые вложения (актив) 96 126 тыс. руб., исходя из пояснений Заказчика (должника) относительно невозвратности займа, следует рассматривать как списанный в убыток по итогам 4 кв. 2017 года, исключив его из строки финансовые вложения и учтя соответствующие значения в строке баланса 1370 (непокрытый убыток). 

При этом, денежные средства предоставлены по договору займа от 02.02.2016 № ТН-1173/УСИ-77 в размере 189 539 400,00 руб. (за период с 05.02.2016 по 23.06.2017). В счет погашения задолженности по договору займа АО «Нефтеспецстрой» возвратило на расчетный счет должника денежные средства в общем размере 70 400 000,00 руб., кроме того, по соглашению об отступном от 05.12.2017 № ТН-1429-НСС-146 передано имущество стоимостью 30 852 319,99 руб. (указанные обстоятельства установлены решением Арбитражного суда Тюменской области от 02.08.2023 по делу № А70- 7088/2023). 

Также между должником и АО «Нефтеспецстрой» неоднократно в периоды деятельности (в 2011, 2012, 2014 гг.) заключались договоры займа, о чем указано в п. 1.3 соглашения об отступном от 05.12.2017 № ТН-1429-НСС-146, денежные средства по которым возвращались должнику.

На момент предоставления займа в 2016 г. АО «Нефтеспецстрой» являлось действующим предприятием, оснований заведомо полагать о невозвратности займа, либо о невыгодности сделки у ФИО1 не имелось. 

ФИО1 в число контролирующих АО «Нефтеспецстрой» лиц никогда не входил, пояснения относительно невозвратности задолженности при составлении анализа финансового состояния должника, проведенного ФИО16, не давал, признаками неплатежеспособности на момент выдачи займа должник не обладал.

Более того, согласно учетной политике должника, главный бухгалтер несет ответственность за соблюдение методологических принципов бухгалтерского учета и своевременное предоставление полной и достоверной бухгалтерской отчетности, также в штате должника имелась должность финансового директора, которую фактически занимал главный бухгалтер должника.

Аналогичные доводы применимы к финансированию деятельности иных аффилированных лиц за период с 31.07.2012 по 23.06.2017 (АО «Нефтеспецстрой», ООО «Институт УралСибПроект», ООО «Энергосберегающие Технологии»).

В период нахождения ФИО1 в должности генерального директора должника отсутствовали просрочки исполнения обязательств по кредитным договорам, велась работа с кредиторами должника. Часть судебных разбирательств о взыскании заложенности, как следует из заявления конкурсного управляющего инициирована кредиторами в 2020 - 2021 годах, в том числе часть обязательств возникла после прекращения полномочий ФИО1

Согласно оборотно-сальдовой ведомости по счету 62 обороты за период с 01.09.2017 по 07.08.2019 составили 1 467 166 277,28 руб. Наличие многочисленных контрагентов и заключенных договоров указывает на осуществление должником масштабной хозяйственной деятельности в спорный период (4 кв. 2017 - 07.08.2019).

Указанные обстоятельства свидетельствуют, по мнению апеллянта, о том, что результате совершения спорных сделок должник не утратил возможность продолжать осуществлять основную хозяйственную деятельность, приносившую ему ранее доход.

Таким образом, из-за действий (бездействия) вменяемых ФИО1 окончательно не утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, не утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

По мнению апеллянта, совершенные в период нахождения ФИО1 в должности генерального директора должника после 4 кв. 2017 года сделки существенно убыточными не являлись и не привели к значительному усугублению ситуации имущественного кризиса.

Значительная часть судебных разбирательств о взыскании заложенности инициирована кредиторами в 2020 - 2021 годах, в том числе, часть обязательств возникла после прекращения полномочий ФИО1, следовательно часть кредиторов, требования которых в настоящее время включены в реестр требований кредиторов, кредиторами должника в период ФИО17 не являлись, следовательно им не мог быть причинен вред.

При этом, само по себе подписание ФИО1 того или иного договора, документа, признанных впоследствии недействительными или убыточными, одобрение соответствующей сделки, не являются достаточными основаниями для вывода о недобросовестности или неразумности, и, как следствие, для привлечения к ответственности.

Более того, часть недействительных сделок должника, одобренные контролирующими должника лицами, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, на которые ссылается конкурсный управляющий и вменённые, в том числе, и ФИО1, фактически им не совершались, согласно заключению эксперта № 17/01-п от 17.01.2024 подпись в договорах купли-продажи самоходной машины от 28.08.2018 № б/н, заключенный между должником и ФИО18, купли-продажи автомобиля от 21.03.2019 и 22.03.2019, заключенные между должником и ФИО19, ФИО1 не принадлежит.

Как установлено конкурсным управляющим, подпись в договоре от 28.08.2018 принадлежит ФИО3, подпись в договорах от 21.03.2019 и 22.03.2019 принадлежит ФИО20

Вместе с тем, согласно доверенности от 10.01.2019 № 2/19, выданной должником (в лице ФИО1), уполномочило ФИО20 на совершение действий, вытекающих из деятельности должника, а именно на исполнение обязанностей генерального директора в связи с его отсутствием (отпуск, командировка и т.д.). В указанной доверенности отсутствуют полномочия (поручения) на реализацию транспортных средств, являющихся предметом договоров от 21.03.2019 и 22.03.2019.

На основании изложенного, ФИО1 просит обжалуемое определение суда первой инстанции в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательств должника, отказав в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в указанной части.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО14 указывает на необоснованость и немотивированность доводов суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности..

Предоставленные ФИО14 в материалы дела доказательства в части заключенных договоров должника на выполнение проектно-изыскательских работ подтверждают, по мнению апеллянта, факт возможности погашения долгов в случае выполнения работ должником, но работы при ФИО4 далее не проводились, а деятельность ФИО4 заключалась в получении дебиторской задолженности, выводе полученных денежных средств и других активов в свою пользу.

Суд первой инстанции, делая вывод о том, что существенная часть дебиторской задолженности, закрытой выполнением в период контроля ответчиков над должником, не могла быть взыскана в судебном порядке ввиду установленного судами ненадлежащего исполнения должником обязательств по договорам контрактной базы, при этом не установил в какой период было допущено нарушение обязательств по договором, каков объём нарушенных обязательств, что является существенным для разрешения рассматриваемого спора, ответчики не нарушали обязательств по договорам, при них договоры исполнялись добросовестно.

В ходе судебного разбирательства ответчики неоднократно поясняли, что ФИО4 было передано действующее предприятие с договорами и ресурсной базой, и что рассмотрение вопроса о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности невозможно без участия ФИО4 как виновника банкротства (обособленный спор о привлечении к субсидиарной ответственности был выделен в отдельное производство), при этом ФИО14 заявлял ходатайство об объединении обособленных споров в одно производство, которое судом первой инстанции не удовлетворено. 

Кроме того, апеллянт ходатайствует о восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО21 указывает на недоказанность обстоятельств причинения ответчиками существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате  совершения этими лицами, а также в пользу этих лиц, одобрения этими лицами ряда сделок должника, в результате которых  причинён вред кредиторам на сумму 276 645 401 ,75 руб.  Данный вывод суда первой инстанции носит общий характер без указания на конкретные обстоятельства дела либо указания на представленные сторонами доказательства.

Судом первой инстанции не исследовался вопрос о реальной дате объективного банкротства должника, несмотря на то, что ответчиками неоднократно указывалось на отсутствие в материалах дела доказательств, отражающих реальное финансовое состояние должника в период времени, предшествующих возникновению признаков его несостоятельности (банкротства), а 4 квартал 2017 года, как на то указывает конкурсный управляющий, является субъективным суждением конкурсного управляющего.

По мнению апеллянта, именно полное и всестороннее исследование периода руководства должником ФИО22 позволило бы достоверно определить дату возникновения объективного банкротства должника, о чём неоднократно указывалось ответчиками. Суд первой инстанции не дал оценки доводам ответчиков о том, что при грамотном управлении должником непосредственно ФИО22 должник имел реальную возможность своевременно и в полном объёме исполнять текущие  и ранее возникшие обязательства перед кредиторами  

Суд первой инстанции, приходя к выводу относительно контрактной базы, что существенная часть дебиторской задолженности, закрытой выполнением в период контроля ответчиков над должником, не могла быть взыскана в судебном порядке ввиду установленного судами ненадлежащего исполнения должником обязательств по договорам контрактной базы,  не установил в каком объёме было допущено нарушение обязательств по действующим договорами и в каком объёме. 

Ответчиками неоднократно указывалось на невозможность рассмотрения вопроса о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности без участия ФИО4, которому было передано действующие предприятие с договорами, материально-технической базой.

В связи с чем, апеллянт просит обжалуемое определение суда первой инстанции отменить, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказать в полном объёме.

От конкурсного управляющего ФИО23, акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк», акционерного общества «БМ-Банк» поступили отзывы на апелляционные жалобы, в которых, возражая против доводов апеллянтов, просят обжалуемое определение оставить без изменения, апелляционные жалобы  - без удовлетворения.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 08.08.2024 судебное заседание 30.07.2024 отложено на 29.08.2024, конкурсному управляющему предложено в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекс Российской Федерации раскрыть, в связи с чем полное погашение долгов организации не представляется возможным, раскрыть причинно-следственную связь того, что невозможность полного погашения долгов напрямую зависит либо зависела от действий либо бездействия каждого конкретного контролирующего должника лица. Раскрыть какие именно действия (какое бездействие) со ссылками на нормы закона и фактические обстоятельства каждого ответчика привели к невозможности такого погашения, ответчикам в свою очередь предложено представить возражения на доводы конкурсного управляющего.

21.08.2024 от конкурсного управляющего во исполнение определения Восьмого арбитражного апелляционного суда от 08.08.2024 представлены письменные объяснения.

27.08.2024 от ФИО1 поступили письменные возражения на объяснения конкурсного управляющего. 28.08.2024 от конкурсного управляющего поступил отзыв  на письменные возражения ФИО1

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы, изложенные в своей апелляционной жалобе. Считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, просит его отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить. Рассмотрение апелляционных жалоб ФИО14 и ФИО3 оставляет на усмотрение суда. 

Представитель ФИО3 поддержал доводы, изложенные в своей апелляционной жалобе. Считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, просит его отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить. Апелляционные жалобы ФИО14 и ФИО1 просит удовлетворить. 

Представитель конкурсного управляющего ФИО9, считает, что доводы, изложенные в апелляционных жалобах, являются несостоятельными. Поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционные жалобы, просит оставить определение без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения, считая определение суда первой инстанции законным и обоснованным. 

Представитель акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк», считает, что доводы, изложенные в апелляционных жалобах, являются несостоятельными. Поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционные жалобы, просит оставить определение без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения, считая определение суда первой инстанции законным и обоснованным. 

Иные лица, надлежащим образом извещенные о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с пунктом 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов», явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили. На основании части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся лиц.

Повторно исследовав материалы дела, выслушав явившихся участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции установил следующее.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Ответственность, контролирующих должника лиц, предусмотренная статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой и при привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности должны учитываться общие положения глав 25 и 29 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее по тексту - постановление № 53). 

В связи с этим причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве. 

По общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу лиц, контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

Установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53)). Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые не возможны при иной структурированности отношений. 

Указанные положения являются конкретизацией подпунктов 1, 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которым лицо предполагается контролирующим, если оно: 

- являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 

- извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ). 

Контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (пункт 7 постановления № 53). 

Как указано в абзаце 2 пункта 16 постановления № 53 неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Порядок и основания привлечения единоличного исполнительного органа общества к субсидиарной ответственности по обязательствам общества установлены законом. 

В соответствии с положениями статьи 61.14 Закона о банкротстве, учитывая разъяснения, приведенные в пунктах 27-31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), наличие права на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 – 61.13 Закона о банкротстве, связано с наличием в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, в том числе и после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества. 

В соответствии с пунктом 22 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда. При невозможности определения размера причиненного вреда исходя из конкретных операций, совершенных под влиянием того или иного лица, размер доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, может быть определен пропорционально периодам осуществления ими фактического контроля над должником. 

Таким образом, предполагается, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. 

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

В силу пункта 18 постановления № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов. 

В пункте 23 постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. 

Из анализа вышеназванных норм права и разъяснений следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на конролирующее должника лицо является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство). 

В абзаце 2 статьи 2 Закона о банкротстве определено, что банкротство - это неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по гражданским обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, признанная арбитражным судом, а неплатежеспособность - это лишь прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (абзац тридцать четвертый статьи 2 Закона о банкротстве). 

Таким образом, момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства) (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2016 № 302-ЭС14-1472 по делу № А33-1677/13, Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016) от 06.07.2016). 

Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица. 

Вместе с тем существенная убыточность сделки является оценочной категорией, поскольку в каждом конкретном случае суд устанавливает фактические обстоятельства дела, размер сделки применительно к масштабам деятельности должника и в этой связи определяет, является ли убыточность существенной с учетом представленных доказательств. 

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в вышеназванном Определении от 21.04.2016 № 302-ЭС14-1472, суд должен проверить каким образом действия контролирующего лица повлияли на финансовое состояние должника. 

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 N 305-ЭС19-17007(2) содержится следующая правовая позиция. 

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)). 

Такой иск фактически точно так же направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору, из чего следует, что генеральным правовым основанием данного иска выступают в том числе положения Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 постановления № 53. 

Особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящей редакции). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д. 

Вместе с тем, в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений Гражданского кодекса Российской Федерации. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 постановления № 53). 

Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том, что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. 

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. 

Таким образом, заявитель обязан доказать совершение контролирующими должника лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов. 

В то же время, в силу разъяснений пункта 56 постановления № 53 по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве). 

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 23 постановления № 53, по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 (причинен существенный вред в результате совершения сделок, в том числе указанных в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве), наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. 

Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке. 

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 16 постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. 

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. 

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, конкурсный управляющий указывает, что ФИО1, ФИО14, ФИО3, являющиеся контролирующими должника лицами, причинили существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этими лицами, а также в пользу этих лиц, одобрения этими лицами ряда сделок должника, в результате которых причинен вред кредиторам на сумму 276 645 401,75 рублей.

Как установлено судом первой инстанции и усматривается из материалов дела, генеральным директором ЗАО «ТюменьНИПИнефть» с 03.05.2012 по 07.08.2019 являлся ФИО1

Также с 2012 года по 21.08.2020 ФИО3 и ФИО14 являлись акционерами должника с долей акцией в размере 50 % каждый.

При это ФИО3 с 24.02.2010 по 02.05.2012 и с 07.08.2019 по 20.07.2020 являлся генеральным директором ЗАО «ТюменьНИПИнефть», в свою очередь, ФИО14  являлся генеральным директором ЗАО «ТюменьНИПИнефть» с 20.07.2020 по 20.08.2020.

Таким образом, выводы суда первой инстанции о том, что ФИО1, ФИО3, ФИО14 являлись контролирующими должника лицами по смыслу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, сомнений в правильности не взывают. Данные обстоятельства ответчиками не оспариваются.

Конкурсным управляющим, в качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности вменяется финансирование деятельности аффилированных лиц, посредством выдачи беспроцентных долгосрочных займов, возврат которых в настоящее время невозможен из-за прекращения деятельности данных лиц, а также посредством оплаты должником за аффилированных лиц обязательств перед третьими лицами по решению ответчиков. 

Должником осуществлялась выдача беспроцентных займов следующим юридическим лицам: 

1) АО «Нефтеспецстрой» по договору займа от 02.06.2016 № ТН-1173/УСИ-77 на общую сумму 189 539 400 руб. со сроком возврата 31.12.2022, осуществлён частичный возврат в сумме 101 252 319,99, в том числе посредством предоставления имущества с качестве отступного по соглашению об отступном от 05.12.2017 № ТН-1429-НСС-146, сумма невозвращённого займа составила 88 287 080,01 руб.

2) ООО «Институт УралСибПроект» по договору займа от 12.01.2015 № ТН-1000 на общую сумму 16 885 249,37 руб. со сроком возврата 31.12.2017, осуществлён частичный возврат в сумме 12 461 449,37 руб., сумма невозвращённого займа составила 4 423 800 руб.

3) ООО «Энергосберегающие Технологии» по договору займа  от 27.07.2012 № ИН-400 на общую сумму  6 544 000 руб. со сроком возврата 31.12.2023, осуществлён частичный возврат в сумме 1 000 000 руб., сумма невозвращённого займа составила 5 544 000 руб.

Кроме того, должник в период с 2018 по 2020 годы осуществлял погашение требований третьих лиц к АО «Нефтеспецстрой» на общую сумму в 34 728 147,31 руб. и к ООО «НИИЭС» в размере 29 351 294,05 руб., при этом каких-либо действий по возврату указанных денежных средств ответчиками не было предпринято, возврат уплаченных за АО «Нефтеспецстрой» сумм произведён только в процедуре банкротства должника  по исковым заявлениям поданных конкурсным управляющим должника, а поскольку отношении ООО «НИИЭС» в настоящее время открыто конкурсное производство, определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 18.12.2022 года по деду № А75-15567/2021 требования ЗАО «ТюменьНИПИнефть» признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, задолженность в сумме 29 351 294,05 руб.

Согласно сведениям должника, АО «Нефтеспецстрой» фактически не действует, отчетность не сдается с 2020 года, ООО «Энергосберегающие Технологии» согласно бухгалтерскому балансу за 2022 отсутствует прибыль и активы, в отношении ООО «НИИЭС» 01.07.2022 открыто конкурсное производство. 

При таких обстоятельствах суд констатирует, что возвратность уплаченных за АО «Нефтеспецстрой» и ООО «НИИЭС»  денежных средств не предполагалась. 

В свою очередь, руководителями и учредителями вышеуказанных юридических лиц, являлись ФИО3, ФИО14:

- в отношении АО «Нефтеспецстрой» ФИО24 являлся руководителем и учредителем в период с 04.05.2012 -01.09.2020,  в последующем полномочия руководителя и учредителя с 02.09.2020 переданы  ФИО4;

- в отношении ООО «Институт УралСибПроект» учредителями являлись ФИО3 (в период с 20.05.2010 – 11.05.2016 доля, 34%) и ФИО14 (в период с 21.05.2010 – 11.05.20216, доля 33%);

- в отношении ООО «Энергосберегающие Технологии» руководителем и учредителем с долей в 51 % с 11.04.2005 по настоящее время является ФИО14, вторым учредителем является ФИО25 с долей в 49%.

- в отношении ООО «НИИЭС» ФИО3 и ФИО14 являлись в период с 16.03.2010 по 08.11.2018 учредителями с долями в размере 33,33% каждый.

Таким образом, выдача займов и погашение должником требований третьих лиц за юридических лиц осуществлялись должником ЗАО «ТюменьНИПИнефть» в пользу аффилированных с ФИО3 и ФИО14 лиц.

Согласно анализу финансового состояния ЗАО «ТюменьНИПИнефть», выполненного ФИО16, заключение соглашения об отступном отражает признание высокой вероятности невозврата сумм займов, ранее переданных от ЗАО «ТюменьНИПИнефть» в пользу АО «Нефтеспецстрой».

Как следует из анализа в 2016-2017 годах АО «Нефтеспецстрой» понесло предпринимательские риски, связанные с неисполнением контрагентами обязательств, которые повлекли возникновение кризисной ситуации в АО «Нефтеспецстрой» и возможное банкротство. Указанное и послужило основанием к заключению соглашения об отступном, с гжелью сохранения недвижимого имугцества, являюгцегося предметом залога по договорам кредитной линии между ЗАО «ТюменьНИПИнефть» и ПАО «Запсибокомбанк», необходимостью продолжения обслуживания кредитных линий в обычном режиме.

Внешние формальные связи ЗАО «ТюменьНИПИнефть» с АО «Нефтеспецстрой» подтверждаются не только длящимися заемными взаимоотношениями. Также, ФИО3 занимает должность генерального директора ЗАО «ТюменьНИПИнефть» на момент составления настоящего заключения. Ранее он же занимал должность руководителя АО «Нефтеспецстрой» (в частности в 2010-2017 годах).

При этом, на момент выдачи займов и гашения должником требований третьих лиц за аффилированных лиц у должника с 2018 года возникли просрочки с 2018 года у по уплате обязательных платежей в бюджет, что повлекло образованию существенной задолженности перед УФНС по Тюменской области по обязательным платежам 2018-2020 годах в размере 73 294 209,75 рублей, а также имелась задолженность перед контрагентами с контрагентами: в 2018 год  задолженность перед контрагентами  составила  61 927 918,51 руб., в 2019 году - 58 263 675,47 руб., в 2020 году - 38 281 343,31 руб.

Более того, в рамках настоящего дела о банкротстве неоднократно устанавливалось судами первой, апелляционной и кассационной инстанции, что должник с 2018 года обладал признаками неплатёжеспособности (определения Арбитражного суда Тюменской области от 09.02.2023, от 28.01.2023, постановления Восьмого арбитражного апелляционного суда от 18.05.2023, от 11.04.2023, постановления Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 28.06.2023, 13.09.2023 по настоящему делу).

Кроме того, в рамках настоящего обособленного спора судом первой инстанции в результате оценки бухгалтерской (финансовой) отчетности за 2017, 2018, 2019, 2020 годы, анализа финансового состояния ЗАО «ТюменьНИПИнефть», изготовленного ФИО16, аудиторского заключения за 2018 и 2020 годы, изготовленного независимым аудитором ФИО26, установлено, что по итогам 2017 года выбыли значительные по количеству высоколиквидные активы (финансовые вложения), а доля дебиторской задолженности в активах увеличилась до критических значений, которые отражают неудовлетворительную работу с контрагентами. В пассиве значительное увеличение доли краткосрочных обязательств произошло во взаимосвязи с резким значительным уменьшением собственного капитала в пассивах, при отсутствии резервов, которые бы обеспечивали их исполнение и сохранение финансовой независимости предприятия.

Начиная с 4 квартала 2017 года у должника отсутствовала финансовая независимость по причине того, что оборотные средства предприятия приобретены за счет заемных денежных средств; задолженность по обязательствам перед кредиторами превысила размер активов должника, появились просрочки по оплате задолженности, что повлекло наступление признаков объективного банкротства; оборотные средства предприятия приобретены за счет заемных средств, при этом имеется превышение размера кредиторской задолженности над стоимостью оборотных средств, реализация оборотных средств не сможет погасить текущие обязательства предприятия; в активах должника существенная доля дебиторской задолженности. Указанная дебиторская задолженность состоит из долгосрочных обязательств, возврат которых носит сомнительный характер. Структура актива и пассива показывает полную зависимость предприятия от заемных средств во всем исследуемом периоде.

В дальнейшем с 2018 года у должника возникли просрочки по оплате обязательных платежей, что повлекло образованию существенной задолженности перед УФНС по Тюменской области по обязательным платежам 2018-2020 годах в размере 73 294 209,75 рублей, а также последовательно наращивалась имел задолженность по оплате работ по договорам с контрагентами: - 2018 год - 61 927 918,51 руб. - 2019 год - 58 263 675,47 руб. - 2020 год - 38 281 343,31 руб.

Уменьшение долгосрочных долговых обязательств в 2018 году происходило не за счет прибыли, а за счет увеличения краткосрочной кредиторской задолженности, при этом валюта пассива в целом не изменилась. 

Совокупная стоимость активов в 2019 году уменьшилась за счет дебиторской задолженности, однако доля ее осталась в структуре активов предприятия неизменно высокой. Высоколиквидные активы не появились. 

Уменьшение пассивов предприятия в 2019 году не изменило структуру капитала и резервов, которая показывает убыток и не является эффективной. 

В целом, предприятие имело предкризисное состояние связанного с двумя факторами: резким уменьшением активов (финансовые вложения) в конце 2017 года и отсутствием доходов и низкой эффективностью деятельности предприятия в 2018- 2019 годах. 

Кроме того, в бухгалтерской отчетности за 2017 год, которая представлена в налоговый орган, в строке баланса 1240 (финансовые вложения) отражена дебиторская задолженность АО «Нефтеспецстрой» в размере 96 126 тыс. руб. (безнадежная задолженность), которая должна была быть отражена в строке баланса 1370 (непокрытый убыток), что повлекло искажение отчетности и недостоверные сведения об активах должника. 

В финансовом анализе задолженность АО «Нефтеспецстрой» в размере 96 126 тыс. руб. отражена верно на строке баланса 1370 (непокрытый убыток), что повлекло образование убытка и отрицательных чистых активов в 4 квартале 2017 года.

Таким образом, вопреки доводам апеллянтов, фактическое финансирование должником юридических лиц, аффилированных с ФИО3 и ФИО14, посредством выдачи займов и погашения требований должником перед третьими лицами не предполагающие их возвратность, в период продолжительного финансового кризиса должника, осуществлено в ущерб хозяйственным интересам должника, не соответствует стандарту разумного и добросовестного поведения, привело к ухудшению финансового состояния должника, которые привело к невозможности удовлетворить требования кредиторов должника. 

Кроме того, конкурсный управляющий ссылается на признание в рамках настоящего дела о банкротстве ряда сделок недействительными, в результате которых причинён существенный вред имущественным правам кредиторов на сумму 104 329 346,38 руб.:

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 19.09.2022 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством выбытия из конкурсной массы дорогостоящего транспортного средства по заниженной цене и, как следствие, недействительной сделка договор купли-продажи автомобиля от 22.03.2019, заключенный между ЗАО «ТюменьНИПИнефть» и ФИО27.

В качестве последствий недействительности сделки с ФИО27 в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» взыскана действительная рыночная стоимость транспортного средства в размере 3 691 602 руб.;

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 19.09.2022 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством выбытия из конкурсной массы дорогостоящего транспортного средства по заниженной цене и, как следствие, недействительной сделка договор купли-продажи автомобиля от 22.03.2019, заключенный между ЗАО «ТюменьНИПИнефть» и ФИО27.

В качестве последствий недействительности сделки с ФИО27 в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» взыскана действительная рыночная стоимость транспортного средства в размере 3 691 602 руб.;

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 17.10.2022 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством выбытия из конкурсной массы дорогостоящего транспортного средства по заниженной цене и, как следствие, недействительной сделка договор купли-продажи автомобиля от 22.03.2019, заключенный между ЗАО «ТюменьНИПИнефть» и ФИО27.

В качестве последствий недействительности сделки с ФИО27 в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» взыскана действительная рыночная стоимость транспортного средства в размере 2 689 108 руб.;

- определением Арбитражного суда Тюменской области  от 17.10.2022 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством выбытия из конкурсной массы дорогостоящего транспортного средства по заниженной цене и, как следствие, недействительной сделка договор купли-продажи автомобиля от 22.03.2019, заключенный между ЗАО «ТюменьНИПИнефть» и ФИО27.

В качестве последствий недействительности сделки с ФИО27 в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» взыскана действительная рыночная стоимость транспортного средства в размере  3 691 602 руб.;

- определением Арбитражного суда Тюменской области  от 17.10.2022 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством выбытия из конкурсной массы дорогостоящего транспортного средства  по заниженной цене и, как следствие, недействительной сделка договор купли-продажи автомобиля от 21.03.2019, заключенный между ЗАО «ТюменьНИПИнефть» и ФИО27.

В качестве последствий недействительности сделки с ФИО27 в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» взыскана действительная рыночная стоимость транспортного средства в размере  3 691 602 руб.;

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 26.01.2023 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством вывода денежных средств в условиях неплатёжеспособности должника в пользу аффилированного лица (акционера) при наличии задолженности перед иными независимыми кредиторами, и, как следствие, недействительной сделка в виде банковских операции по перечислению денежных средств в общем размере 1 008 760,00 рублей в пользу ФИО28 на основании платежных поручений №00593 от 22.01.2021, №000915 от 26.01.2021, №2023 от 30.12.2020, №157 от 03.02.2021, №157 от 16.02.2021, №205 от 18.03.2021. 

В качестве последствий недействительности сделки с ФИО28 в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» взыскана денежные средства в размере  1 008 760 руб.;

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 28.01.2023 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством вывода денежных средств в условиях неплатёжеспособности должника в пользу аффилированного лица при наличии задолженности перед иными независимыми кредиторами, и, как следствие, недействительной сделка в виде выплаты денежных средств по договору беспроцентного денежного займа от 23.04.2013 №ТН-619 ФИО3 за период с 06.02.2018 по 13.08.2020 в размере 51 334 392 руб.

В качестве последствий недействительности сделки с ФИО3 в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» взысканы денежные средства в размере 51 334 392 руб.;

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 09.02.2023 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством вывода денежных средств в условиях неплатёжеспособности должника в пользу аффилированного лица при наличии задолженности перед иными независимыми кредиторами, и, как следствие, недействительной сделка в виде выплаты денежных средств по договору беспроцентного денежного займа 23.04.2013 № ТН-620 за период с 21.02.2018 по 03.07.2020 в размере 33 343 339,11 руб.

В качестве последствий недействительности сделки с ФИО14 в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» взысканы денежные средства в размере 33 343 339,11руб.;

- определением Арбитражного суда Тюменской области  от 22.03.2023 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством выбытия из конкурсной массы дорогостоящего транспортного средства по заниженной цене и, как следствие, недействительной сделка договор купли-продажи транспортного средства от 26.02.2019 № ТН-1624, заключенный между ЗАО «ТюменьНИПИнефть» и ФИО29.

В качестве последствий недействительности сделки с ФИО29 в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» взыскана действительная рыночная стоимость транспортного средства в размере  2 863 098 руб.;

- определением Арбитражного суда Тюменской области  от 21.04.2023 признана причиняющей вред имущественным правам кредиторов посредством выбытия из конкурсной массы дорогостоящего транспортного средства по заниженной цене и, как следствие, недействительной сделка договор купли-продажи самоходной машины от 28.08.2018, заключенный между ЗАО «ТюменьНИПИнефть» и ФИО18.

В качестве последствий недействительности сделки суд обязал ФИО18 вернуть в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» снегоход YAMAHA VK540E, заводской № машины (рамы): JYE8JD00XDA014845 и  восстановил право требования к должнику в размере 10 000 руб. 

- определением Арбитражного суда Тюменской области от 21.04.2023 признаны причиняющими вред имущественным правам кредиторов посредством выбытия из конкурсной массы дорогостоящих транспортных средств по заниженной цене и, как следствие, недействительными договоры купли-продажи транспортного средства от 06.03.2019 № ТН-1628 и ТН-1629, заключенный между ЗАО «ТюменьНИПИнефть» и ФИО30.

В качестве последствий недействительности сделки суд обязал Лай В.М. вернуть в конкурсную массу ЗАО «ТюменьНИПИнефть» транспортные средства КАМАЗ 6522-43, VIN: 

<

***>, VIN: 

<

***> и восстановил право требования к должнику в размере 1 000 000 руб. 

Таким образом, в период осуществления ответчиками контроля над должником, осуществлены ряд незаконных сделок в последующим признанных судебным актами недействительными как причинивших имущественный вред должнику и его кредиторам (вывод имущества по заниженной цене, передача денежных средств в пользу аффилированных лиц в условиях неплатёжеспособности должника и при наличии задолженности перед независимыми кредиторами).

ФИО1, возражая против привлечения себя к субсидиарной ответственности, указывает, что на момент предоставления займа АО «Нефтеспецстрой», ООО «Институт УралСибПроект», ООО «Энергосберегающие Технологии» являлись действующими организациями, оснований полагать о заведомой невозвратности займа либо о невыгодности сделки для должника у ФИО1 не имелось. 

В период нахождения ФИО1 в должности генерального директора должника отсутствовали просрочки исполнения обязательств по кредитным договорам, велась работа с кредиторами должника. Часть судебных разбирательств о взыскании заложенности, как следует из заявления конкурсного управляющего инициирована кредиторами в 2020 - 2021 годах, в том числе часть обязательств возникла после прекращения полномочий ФИО1

ФИО1 в число контролирующих АО «Нефтеспецстрой», ООО «Институт УралСибПроект», ООО «Энергосберегающие Технологии» лиц никогда не входил, пояснения относительно невозвратности задолженности при составлении анализа финансового состояния должника, проведенного ФИО16 не давал, признаками неплатежеспособности на момент выдачи займа должник не обладал.

В ходе анализа контрактной базы, переданной ФИО4, заключено договоров на общую сумму 1 364 292 633,43 руб., в 2018 году заключено договоров на общую сумму 711 107 813,48 руб. 

В период управления должником ФИО1 сдано выполнение на сумму 395 231 701,28 руб., на момент окончания полномочий последнего (07.08.2019) остаток финансирования составлял 893 587 771,52 руб., а остаток финансирования на момент, когда акционером и генеральным директором должника стал ФИО4 (24.08.2020) составлял 696 695 651,10 руб.

При том, что в контрактную базу включены только договоры, по которым на момент приобретения ФИО4 акций должника имелось остаточное финансирование, которое возможно получить закончив работы. Более того, не все выполненные работы на момент продажи акций были оплачены.

Таким образом, из-за действий (бездействия) вменяемых ФИО1 окончательно не утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, не утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Более того, часть недействительных сделок должника, одобренные контролирующими должника лицами, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, на которые ссылается конкурсный управляющий и вменённые в том числе и ФИО1, фактически им не совершались, согласно заключению эксперта № 17/01-п от 17.01.2024 подпись в договорах купли-продажи самоходной машины от 28.08.2018 № б/н, заключенный между должником и ФИО18, купли-продажи автомобиля от 21.03.2019 и 22.03.2019, заключенные между должником и ФИО19, ФИО1 не принадлежит.

Как установлено конкурсным управляющим, подпись в договоре от 28.08.2018 принадлежит ФИО3, подпись в договорах от 21.03.2019 и 22.03.2019 принадлежит ФИО20

Вместе с тем, согласно доверенности от 10.01.2019 № 2/19, выданной должником (в лице ФИО1), уполномочило ФИО20 на совершение действий, вытекающих из деятельности должника, а именно на исполнение обязанностей генерального директора в связи с его отсутствием (отпуск, командировка и т.д.). В указанной доверенности отсутствуют полномочия (поручения) на реализацию транспортных средств, являющихся предметом договоров от 21.03.2019 и 22.03.2019.

При этом, само по себе подписание ФИО1 того или иного договора, документа, признанных впоследствии недействительными или убыточными, одобрение соответствующей сделки, не являются достаточными основаниями для вывода о недобросовестности или неразумности, и, как следствие, для привлечения к ответственности.

ФИО3 и ФИО14 в свою очередь указывают на недоказанность обстоятельств невозможности погашения всех долгов в период руководства ответчиков, и, следовательно, оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылаются на возникновение признаков объективного банкротства после передачи бизнеса ФИО4 в результате его действий.

Вместе с тем, доводы апеллянтов об отсутствии при осуществлении ими руководства должником признаков неплатёжеспособности, противоречит установленным выше обстоятельствам спора, согласно которым объективная несостоятельность возникла с 4 квартала 2017 года, т.е. в период осуществления руководства должником ответчиками, принимавшими (ФИО3 и ФИО14) участие в иных юридических лицами, получавшими от должника фактически невозвратные беспроцентные займы.

Указанные обстоятельства установлены по результатам оценки бухгалтерской (финансовой) отчетности за 2017, 2018, 2019, 2020 годы, а также анализа финансового состояния ЗАО «ТюменьНИПИнефть», изготовленного ФИО16, аудиторского заключения за 2018 и 2020 годы, изготовленного независимым аудитором ФИО26, не оспоренных ответчиками. 

При наличии у должника негативного финансового состояния в период осуществления руководства должником ответчиками осуществлены ряд сделок представляющих собой предоставление займов и погашения за счёт должника требований третьих лиц обществам, аффилированных с ФИО3 и ФИО14, а также сделок, признанных в последующем недействительными.

Апеллянтами не раскрыта необходимость, экономическая целесообразность для должника в погашении за счёт средств должника обязательств иных юридических лиц, аффилированных с ФИО3 и ФИО14 

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, а также доводами конкурсного управляющего, суд апелляционной инстанции указывает, что несмотря на неподписание ФИО1 договора купли-продажи самоходной машины от 28.08.2018 № б/н, заключенного между должником и ФИО18, купли-продажи автомобиля от 21.03.2019 и 22.03.2019, заключенного между должником и ФИО19, после фактического и юридического выбытия имущества ФИО1 не предпринимал мер к оспариванию договоров купли-продажи, как совершенных неуполномоченным лицом. 

При оспаривании договоров купли-продажи автомобиля от 22.03.2019 и 21.03.2019 с ФИО19, ФИО1 был привлечён к участию в деле и не заявлял возражений о том, что не заключал оспариваемые договоры, повлёкшие выбытие имущества на сумму свыше 17 000 000  руб. 

ФИО1 являлся единоличным исполнительным органом должника, что презюмирует осведомлённость о финансовых операциях должника, действий по возврату данных денежных средств или оспариванию обоснованности такой уплаты не осуществлял, что также не соответствует стандарту разумного и добросовестного поведения.

Равным образом такие действия не предприняты и ФИО3, и ФИО14 

По существу ФИО1 не выражал каких-либо возражений относительно осуществления ФИО3 и ФИО14 финансирования аффилированных с ними юридических лиц за счёт средств должника на значительные суммы в условиях наличия многомиллионной непогашенной задолженности по уплате обязательных платежей и перед независимыми контрагентами, заключения сделок, по которым из имущественной массы должника выбывало имущество по заниженной цене, по существу одобрив их совершение.

Из материалов дела, по убеждению коллегии судей не следует, что поведение ответчиков являлось добросовестным, соответствующим обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску. В нарушение положений статьи 65 АПК РФ ответчиками не приведено обстоятельств, объективно препятствующих им обеспечить возможность погашения задолженности в установленном законом порядке, не предоставлено и доказательств, подтверждающих, что они действовали добросовестно и разумно и что невозможность погасить долг вызвана рыночными (предпринимательскими) обстоятельствами, а не их действиями (бездействием).

При и этом, подход, занятый апеллянтами, заключающийся в обособлении оценки вклада каждого из ответчиков по отчуждению имущества должника, существенной убыточности сделок и наступившим банкротством, не может быть признан судом правильным, поскольку он идёт вразрез с изначальной сформулированной позицией антикризисного менеджера исходя из специфики деятельности должника и особенностей действий попеременно сменяющих друг друга контролирующих лиц в преддверии банкротства подконтрольного им юридического лица, позволит посредством дробления сделок, размыва состава руководства должника избежать им ответственности за своё неправомерное поведение в ущерб последнему, что недопустимо. 

При таких обстоятельствах, ФИО3, ФИО14, ФИО1 своими действиями по одобрению ряда сделок должника, а также бездействием, выразившимся в не взыскании дебиторской задолженности, причинили ущерб кредиторам должника в общей сумме на 243 039 213,42 рублей в условиях наличия признаков неплатежеспособности, по результатам совершения вышеуказанных сделок должник существенно утратил возможность удовлетворить требования кредиторов.

Отклоняя доводы апеллянтов о необходимости объединения настоящего обособленного спора с обособленным спором о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности, необходимости оценки действий ответчиков в совокупности с оценкой действий ФИО4, как последнего контролирующего должника лица, суд апелляционной инстанции исходит из того, что в рассматриваемом случае обстоятельства для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности возникли до передачи ФИО4 24.08.2020 единоличного управления ЗАО «ТюментНИПИнефть», необходимости совместного рассмотрения обстоятельств привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков и ФИО4, суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Судом приняты во внимание доводы конкурсного управляющего, согласно которым активы должника по состоянию на 19.08.2020 (дата передачи бизнеса ФИО4) составили 359 548 292,37 руб., что на 80 359 698,12 руб. меньше, чем задолженность перед конкурсными кредиторами должника, требования которых включены в реестр требований кредиторов  должника (439 907 990,49 - 359 548 292,37). 

При этом активы должника включает в себя безнадежную дебиторскую задолженность на общую сумму 154 589 116,07 руб., которая занимает существенную часть активов и создает ложное представление о финансовом состоянии должника:

- дебиторская задолженность АО «Нефтеспецстрой» в размере 123 015 227,32 руб., задолженность взыскана на основании судебных актов по делам № А70- 18468/2022, №А70-18473/2022, № А70- 18477/2022, № А70-18478/2022, № А70- 18479/2022, №А70-18481/2022, №А70- 18612/2022, №А70-18615/2022, №А70- 18617/2022, №А70-18618/2022, №А70- 18757/2022, №А70-18766/2022, №А70- 18766/2022, №А70-18768/2022, № А70- 7088/2023, однако АО «Нефтеспецстрой» погашение не произвело, в настоящее время не действует, а имущество отсутствует.  

- дебиторская задолженность ООО «Институт УралСибПроект» в размере 4 423 800 руб., в удовлетворении искового заявления по делу №А70-1248/2023 отказано в связи с пропуском срока исковой давности;

- дебиторская задолженность ООО «Энергосберегающие Технологии» в размере 5 544 000 руб., взысканная судебным актом по делу №А75-944/2023, вместе с тем задолженность не погашена, ООО «Энергосберегающие Технологии» в настоящее время не действует, имущество отсутствует;

- дебиторская задолженность АО «Томскнипинефть» в размере 21 606 088,75 руб., во взыскании которой отказано судебными актами по делам №№А67-3009/2022, А67- 3008/2022, А67-2918/2022, А67-2917/2022, А67-2879/2022, А67-2878/2022, А67- 2721/2022, А67-2720/2022, А67-2719/2022, А67-2718/2022, А67-2666/2022, А67-2665/2022, А67-2664/2022, А67-2663/2022, А67-2662/2022 А67-2661/2022.

При этом суд отмечает, что большая часть вышеуказанной безнадёжной дебиторской задолженности  приходится на аффилированные с ФИО3, ФИО14 юридические лица - АО «Нефтеспецстрой», ООО «Институт УралСибПроект», ООО «Энергосберегающие Технологии».

При вычитании данной дебиторской задолженности из суммы «активов», приведенных в таблице ФИО14, суммы безнадежной дебиторской задолженности, размер активов составят 204 959 176,3 рублей, что на 234 948 814,19 рублей меньше, чем задолженность перед конкурсными кредиторами должника (439 907 990,49 - 204 959 176,3). 

В 2018 – 2019 годах  должник имел отрицательные чистые активы при наличии задолженности перед иными кредиторами в том числе по налоговым обязательствам, так  в  2018 году согласно данным проведённого аудитора – отрицательное значение чистых активов должника составило 64 338 тыс. руб., в  2019 году – 107 392 тыс. руб.

При этом, установленные виновные действия и бездействия ответчиков, несмотря на то, что предшествовали передаче бизнеса иному лицу – ФИО4, под контролем которого ЗАО «ТюментНИПИнефть» был признан несостоятельным (банкротом), по существу являлись причиной банкротства, т.е. невозможности удовлетворения всех возникших обязательств, в том числе возникших после того как ответчики перестали быть контролирующим должника лицами.

По существу сама продажа бизнеса ФИО14 и ФИО3 ФИО4 с целью привлечения инвестиций и увеличения контрактной базы является попыткой ФИО14 и ФИО3 избавиться от бизнеса, находящегося в кризисном состоянии.

Оценив в совокупности собранные по обособленному спору доказательства согласно статье 71 АПК РФ, наличие у ФИО14, ФИО3, ФИО1 статуса контролирующих должника лиц, доказанности причинно-следственной связи между их действиями и наступившими негативными для должника последствиями, суд первой инстанции правомерно признал доказанным наличие оснований для привлечения солидарно указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве установлено положение, согласно которому, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Исходя из указанных положений действующего законодательства, суд первой инстанции приостановил производство по делу до окончательного расчета с кредиторами по итогам рассмотрения обособленных споров и реализации имущества должника.

Апелляционная жалоба не содержит самостоятельных возражений против выводов суда о приостановлении производства по делу. В отсутствие соответствующих возражений суд апелляционной инстанции в этой части определение не проверяет (часть 5 статьи 268 АПК РФ, пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

Доводы, изложенные в апелляционных жалобах, не нашли своего подтверждения при ее рассмотрении, по существу сводятся к переоценке законных и обоснованных, по мнению суда апелляционной инстанции, выводов суда первой инстанции, не содержат фактов, которые имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не влекущими отмену либо изменение обжалуемого судебного акта.

Нормы материального права применены арбитражным судом первой инстанции правильно. Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой  арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Тюменской области по делу № А70-715/2021 от 02.05.2024 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

 

Председательствующий

 

М.М. Сафронов

Судьи

 

Е.В. Аристова

О.В. Дубок