Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А40-289629/19-12-2146

г. Москва

23 марта 2021 года.

Резолютивная часть решения объявлена 16 марта 2021 года

Решение в полном объеме изготовлено 23 марта 2021 года

Арбитражный суд города Москвы в составе:

Судьи – Чадова А.С. 

протокол судебного заседания составлен секретарем ФИО1

рассмотрел в судебном разбирательстве дело по заявлению 

Общественная организация «Самарский областной клуб авторской песни имени Валерия Грушина» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

к ответчику: ОАО «МПНУ ЭТМ» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

третье лицо: 1) Федеральная служба по интеллектуальной собственности, 2) ОО «САМАРСКИЙ ОБЛАСТНОЙ ГРУШИНСКИЙ КЛУБ»,

о признании недействительным договора об отчуждении исключительных прав на товарные знаки №№240101, 368058, 385285, 

при участии: согласно протоколу

УСТАНОВИЛ:

Общественная организация «Самарский областной клуб авторской песни имени Валерия Грушина» (далее – истец) обратилась в Арбитражный суд города Москвы с иском к ОАО «МПНУ ЭТМ» (далее – ответчик) о признании недействительным договора об отчуждении исключительных прав на товарные знаки №№240101, 368058, 385285.

Заявление мотивировано тем, что спорная сделка является недействительной, поскольку является ничтожной в силу закона, что в соответствии со ст.ст. 167, 168, 174 Гражданского кодекса Российской Федерации влечет его недействительность.

Представитель истца требования поддержал в полном объеме.

Представитель ответчика против удовлетворения требований возражал по доводам, изложенным в отзыве.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей сторон, оценив в совокупности представленные доказательства, суд посчитал требования заявителя не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В обоснование своих требований истец указывал на то, что являлся правообладателем товарных знаков по свидетельствам № 240101 (изображение гитары в форме паруса), № 368058 (словесное обозначение «Грушинский Фестиваль»), № 385285 (комбинированный товарный знак).

Впоследствии истцу стало известно об отчуждении товарных знаков в пользу ответчика согласно договору, зарегистрированному Роспатентом 26.04.2019 за № РД0293469.

Истец настаивал, что вышеуказанный договор является недействительным, поскольку не соблюдена письменная форма, а сам договор заключен  в нарушение установленного п. 2 ст. 1488 ГК РФ запрета, а также лицом, действующим от имени юридического лица без доверенности, в ущерб интересам представляемого лица.

Названные доводы судом признаны несостоятельными и отклонены ввиду противоречия их фактическим обстоятельствам дела, представленным в дело доказательствам и неправильным применением норм материального права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами. Письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон может быть предусмотрен специальный способ достоверного определения лица, выразившего волю.

При этом согласно пункту 3 статьи 1232 ГК РФ государственная регистрация отчуждения исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации по договору осуществляется по заявлению сторон договора. Заявление может быть подано сторонами договора или одной из сторон договора. В заявлении сторон договора или в документе, приложенном к заявлению одной из сторон договора, должны быть указаны: вид договора; сведения о сторонах договора; предмет договора с указанием номера документа, удостоверяющего исключительное право на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации.

Таким образом, содержание оспариваемой сделки было однозначно выражено, в частности, в заявлении сторон в Роспатент от 28.03.2019 г., в котором содержалась просьба сторон о государственной регистрации отчуждения на имя ответчика исключительных прав на указанные в заявлении средства индивидуализации - товарные знаки №№ 240101, 368058, 385285, отвечающем требованиям пункта 1 статьи 160 ГК РФ. Какие-либо замечания по существу содержания, оформления указанного заявления, в том числе, касающиеся его несоответствия установленным законом требованиям Роспатентом не предъявлялись.

Впоследствии, истец заявил о фальсификации доказательства - договора №25/19 от 25.03.2019 г. об отчуждении исключительных прав на товарные знаки № 240101, 368058, 385285, заключенного между истцом и ответчиком.

Ответчик указал, что представленные доказательства являются достоверными.

В соответствии со ст. 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, участвующее в деле, вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле.

В соответствии со ст.161 АПК РФ если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд: 1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; 2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; 3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

Фальсификация доказательств заключается в сознательном искажении их путем подделки, подчистки, внесения исправлений, искажающих действительный смысл, или ложных сведений (ст. 303 Уголовного Кодекса Российской Федерации).

То или иное доказательство может быть признано сфальсифицированным только в том случае, если подтверждена вина лица в подделке доказательства с целью введения суда в заблуждение.

На основании п. 2 ст. 161 АПК РФ результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательств арбитражный суд отражает в протоколе судебного заседания.

Фальсификация - это сознательное искажение представляемых доказательств путем их подделки, подчистки, внесения исправлений, искажающих действительный смысл, или ложных сведений.

Субъективная сторона фальсификации доказательств может быть только в форме прямого умысла. Субъекты фальсификации доказательств - лица, участвующие в деле, рассматриваемом арбитражным судом.

В соответствии со ст. 161 АПК РФ при проверке достоверности заявлений о фальсификации (при условии доказанности фальсификации) арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Так, суд может предложить лицу, которое обвиняют в фальсификации доказательства, представить дополнительные доказательства, подтверждающие либо достоверность оспариваемого доказательства, либо наличие (отсутствие) фактов, в подтверждение которых представлено спорное доказательство.

Из представленных в материалы дела документов, в том числе дополнительных доказательств, не усматривается наличие в действиях истца соответствующего умысла на фальсификацию доказательств.

Среди мер по проверке фальсификации доказательств закон указывает на проведение экспертизы доказательства. Если назначение экспертизы необходимо для проверки заявления о фальсификации представленного доказательства, арбитражный суд может назначить экспертизу, в том случае, если заключение экспертизы либо подтвердит, либо опровергнет доводы о фальсификации доказательств.

Судом, при рассмотрении представленных в материалы дела доказательств в совокупности, не установлено оснований для удовлетворения заявлений о фальсификации доказательств, поскольку сторонам в материалы дела представлены оригиналы на обозрения, а из представленных документов следует, что отсутствует умысел сторон на фальсификацию доказательств, в частности не указано кем именно сфальсифицированы соответствующие документы.

В рассматриваемом случае суд, учитывая установление фактических обстоятельств дела, пояснений сторон, не усматривает необходимости назначении и проведении судебной экспертизы, так как ее результаты фактически не подтвердят либо опровергнут доводы стороны, заявленные в обоснование подданных заявлений, кроме того не установлен прямой умысел лица, участвующего в деле, в совершении подобного рода действий, в связи с чем суд в порядке ст. 161 АПК РФ отклонил заявление истца.

Также, ссылаясь на осуществление собственной деятельности по организации и проведению Фестиваля авторской песни имени Валерия Грушина, истец при обращении в суд с иском по данному делу не представил доказательств возникновения стойкой ассоциативной связи между обозначениями, зарегистрированными в качестве товарных знаков по свидетельствам №№ 240101, 368058, 385285 и самим истцом как производителем каких-либо товаров и услуг, указанных в соответствующих свидетельствах. При этом ответчик обращает внимание Суда на то обстоятельство, что товарные знаки по свидетельствам №№ 240101, 368058, 385285 зарегистрированы в отношении целого ряда товаров и услуг, в т. ч., не связанных с организацией культурных мероприятий.

Между тем, указывая на несоответствие оспариваемой сделки требованиям п. 2 ст. 1488 ГК РФ, заявитель не указывает, в отношении каких именно товаров (услуг), для которых зарегистрированы спорные товарные знаки, из указанных в соответствующих свидетельствах, отчуждение исключительного права может явиться причиной введения потребителей в заблуждение.

Согласно правовой позиции, приведенной в п. 2.1. Информационной справки, подготовленной по результатам анализа и обобщения судебной практики Суда по интеллектуальным правам в качестве Суда первой и кассационной инстанций с учетом практики Верховного Суда Российской Федерации по вопросам, возникающим при применении положений пунктов 1 и 3 статьи 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации (утв. Постановлением Президиума Суда по интеллектуальным правам от 05.04.2017 № СП-23/10) для вывода о возможности введения потребителей в заблуждение относительно изготовителя товара в связи с тем, что конкретное обозначение ранее использовалось иным лицом, необходимо наличие доказательств, подтверждающих возникновение (и сохранение) у потребителей стойкой ассоциативной связи между конкретным обозначением, использовавшимся на товарах, и предшествующим производителем этих товаров. Таким образом, известность самого обозначения в отрыве от известности самого изготовителя товаров (услуг) не имеет решающего правового значения при рассмотрении вопроса о возможности введения потребителей в заблуждение.

По существу, доводы искового заявления сводятся к обоснованию известности Грушинского фестиваля как регулярно проводимого в России массового мероприятия. Однако, известность собственно фестиваля не может, по мнению ответчика, рассматриваться как обстоятельство, обусловливающее известность самого истца как хозяйствующего субъекта применительно к конкретным средствам индивидуализации, используемых для обозначения различных товаров и услуг, в т. ч., не являющихся однородными деятельности по проведению культурных массовых мероприятий, для целей применения нормы пункта 2 статьи 1488 ГК РФ.

Кроме того, согласно правовой позиции, содержащейся в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.04.2016 по делу № А40-48196/13, оставленного в силе Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС15-4129 от 10.02.2017 г. по делу со сходными фактическими обстоятельствами, законодательного запрета на отчуждение товарного знака в пользу лиц, не являющихся производителями аналогичных товаров и услуг, нормы ч.4 ст. ГК РФ не содержат.

Доказательств возможности введения потребителей, в т.ч. участников Фестиваля авторской песни имени Валерия Грушина, в заблуждение относительно изготовителя соответствующих услуг, вследствие оспариваемого отчуждения исключительных прав на товарные знаки, истцом не представлено. Поскольку истец не отрицает, что организация Фестиваля авторской песни имени Валерия Грушина осуществлялась иными, помимо истца, лицами, в том числе, не являющимися правообладателями товарных знаков № № 240101, 368058, 385285, довод искового заявления о том, что вследствие оспариваемого отчуждения исключительных прав на указанные товарные знаки участники и зрители Фестиваля могут быть введены в заблуждение по поводу организатора Фестиваля, представляется необоснованным.

Вместе с тем, истец не приводит и каких-либо доказательств воспрепятствования ответчиком в применении обозначения Фестиваля авторской песни имени Валерия Грушина для целей его проведения, иного недобросовестного поведения текущего правообладателя исключительных прав на товарные знаки № № 240101, 368058, 385285 в период после приобретения ответчиком указанных исключительных прав.

Таким образом, оспариваемое отчуждение исключительных прав на товарные знаки не повлекло возникновения возможности введения потребителей в заблуждение относительно изготовителя товаров (услуг), указанных в соответствующих свидетельствах, какие-либо препятствия для проведения Фестиваля авторской песни имени Валерия Грушина, как имеющего общественное значение культурного и массового мероприятия не возникли.

При этом решением Арбитражного суда города Москвы от 13.12.2019 г. по делу № А40-210515/19-134-1705 с участием истца и ответчика установлено, что организаторами указанного выше фестиваля выступают различные лица, а не только заявитель (истец по данному делу), в связи с чем у потребителя товаров и/или услуг, в отношении которых зарегистрированы указанные товарные знаки, не могли возникнуть устойчивые ассоциативные связи именно с заявителем, как организатором фестиваля. В этой связи отсутствует вероятность введения потребителя в заблуждение относительно товара (услуги) или его изготовителя (лица, предоставляющего услуги) при государственной регистрации отчуждения исключительных прав на товарные знаки на имя ответчика.

В постановлении Девятого арбитражного суда № 09АП-4959/2020 от 13.03.2020 по делу № А40-210515/19-134-1705 установлено, что для вывода о том, что отчуждение товарных знаков может явиться причиной введения в заблуждение должно быть доказано, что потребитель товаров и/или услуг ассоциирует товарные знаки с конкретным лицом. Однако в материалы дела заявителем (истцом по данному делу) таких доказательств не представлено.

Какие-либо обоснованные возражения в отношении довода ответчика, приведенного в отзыве на исковое заявление, о том, что товарные знаки по свидетельствам № № 240101, 368058, 385285 зарегистрированы в отношении целого ряда товаров и услуг, в т. ч., не связанных с организацией культурных мероприятий, в связи чем подлежит доказыванию возможность введения потребителей в заблуждение применительно к каждой из разнородных категорий товаров (услуг), указанных в свидетельства, истцом не представлены.

Также ответчик указал, что решением Ленинского районного суда г. Самары от 12.12.2019 г. по гражданскому делу № 2-4915/2019 признаны недействительными решения президиума общественной организации истца, оформленные протоколами от 03.01.2019 г., 29.01.2019 г., 25.02.2019 г., 02.04.2019 г., 07.05.2019 г., а также признано недействительным решение общего собрания общественной организации истца, оформленное протоколом от 28.05.2019 г. об избрании президентом общественной организации истца ФИО2 - действующего единоличного исполнительного органа истца, как принятые с грубыми нарушениями учредительных документов общественной организации истца.

При этом, как усматривается из указанного решения, лица, обратившиеся в суд с иском по гражданскому делу № 2-4915/2019, ссылались на совершение участниками президиума общественной организации истца незаконных действий по количественному размыванию списка участников общественной организации истца с целью захвата контроля над деятельностью общественной организации истца путем изменения персонального состава участников и органов управления общественной организации, в нарушение порядка, установленного учредительными документами и действующим законодательством об общественных объединениях.

С учетом изложенного, доводы искового заявления о имевшем место причинении ущерба интересам истца вследствие совершения оспариваемой сделки приводятся без учета обстоятельств, могущих свидетельствовать о незаконном характере формирования органов управления общественной организации, обратившейся с иском по данному делу.

В отношении доводов о возможности причинения истцу ущерба вследствие совершения оспариваемой сделки, в частности, затруднении возможности осуществления уставной деятельности общественной организации истца по организации и проведению Грушинского фестиваля, наличии сговора между представителями истца и ответчика при совершении оспариваемой сделки, необходимо отметить следующее.

Истец является общественной организацией, т. е. основанным на членстве общественным объединением, созданным на основе совместной деятельности для защиты общих интересов и достижения уставных целей объединившихся граждан (ст. 8 Федерального закона «Об общественных объединениях»).

Согласно статье 5 Федерального закона «Об общественных объединениях» под общественным объединением понимается добровольное, самоуправляемое, некоммерческое формирование, созданное по инициативе граждан, объединившихся на основе общности интересов для реализации общих целей, указанных в уставе общественного объединения (далее - уставные цели). Право граждан на создание общественных объединений реализуется как непосредственно путем объединения физических лиц, так и через юридические лица - общественные объединения.

Таким образом, интересы общественного объединения как юридического лица не могут находиться в противоречии с законными интересами и целями объединившихся в его составе граждан.

Между тем, как усматривается из содержания решения Ленинского районного суда г. Самары от 12.12.2019 г. по гражданскому делу № 2-4915/2019, персональный состав членов и органов управления общественной организации истца в период после 03.01.2019 г. незаконно изменился по сравнению с предшествующим указанной дате периодом времени, действительные члены общественной организации истца были незаконно исключены из ее состава. При таких обстоятельствах, невозможно установить действительную волю участников и органов управления общественной организации истца, в том числе, применительно к предмету спора по данному делу, поскольку их состав оспорен в установленном законом порядке.

При этом наличие или отсутствие в правообладании у истца исключительных прав на средства индивидуализации, в том числе, являющиеся предметом оспариваемой сделки, само по себе не может рассматриваться как препятствие для осуществления истцом уставной деятельности, с учетом того, что основным видом деятельности истца как некоммерческой организации не является введение в гражданский оборот каких-либо товаров или услуг, для индивидуализации которых служит товарный знак (пункт 1 статьи 1477 ГК РФ).

Доводы искового заявления об отсутствии у ФИО3, являвшегося единоличным исполнительным органом - президентом общественной организации истца, полномочий на совершение оспариваемой сделки не соответствуют действительному содержанию учредительных документов истца.

Согласно статье 30 Федерального закона «О некоммерческих организациях» исполнительный орган некоммерческой организации может быть коллегиальным и (или) единоличным. Он осуществляет текущее руководство деятельностью некоммерческой организации и подотчетен высшему органу управления некоммерческой организацией. К компетенции исполнительного органа некоммерческой организации относится решение всех вопросов, которые не составляют исключительную компетенцию других органов управления некоммерческой организацией, определенную настоящим Федеральным законом, иными федеральными законами и учредительными документами некоммерческой организации.

Согласно п. 4.7. устава общественной организации истца (Клуба) президент Клуба в период между заседаниями президиума осуществляет руководство деятельностью Клуба, без доверенности представляет Клуб во взаимоотношениях с государственными, общественными, религиозными и иными организациями, выдает доверенности. Какие-либо ограничения на совершение президентом общественной организации истца сделок, связанных с распоряжением исключительными правами на средства индивидуализации, уставом истца не предусмотрены. При этом положениями п. 4.5. устава истца, ссылка на который имеется в исковом заявлении, прямо не предусмотрено, что полномочия по распоряжению имуществом истца относятся к исключительной компетенции президиума как коллегиального исполнительного органа.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом. Порядок образования и компетенция органов юридического лица определяются законом и учредительным документом. Учредительным документом может быть предусмотрено, что полномочия выступать от имени юридического лица предоставлены нескольким лицам, действующим совместно или независимо друг от друга. Сведения об этом подлежат включению в единый государственный реестр юридических лиц.

Согласно пункту 2 статьи 51 ГК РФ лицо, добросовестно полагающееся на данные единого государственного реестра юридических лиц, вправе исходить из того, что они соответствуют действительным обстоятельствам. Юридическое лицо не вправе в отношениях с лицом, полагавшимся на данные единого государственного реестра юридических лиц, ссылаться на данные, не включенные в указанный реестр, а также на недостоверность данных, содержащихся в нем, за исключением случаев, если соответствующие данные включены в указанный реестр в результате неправомерных действий третьих лиц или иным путем помимо воли юридического лица.

Какие-либо доказательства того, что в единый государственный реестр юридических лиц были включены сведения о президиуме общественной организации истца как о коллегиальном исполнительном органе, действующим совместно от имени истца, в материалы данного дела не представлено.

С учетом изложенного, ответчик указал, что Б. Р. Кейльман в период замещения им должности президента - единоличного исполнительного органа истца был вправе совершать сделки по распоряжению имуществом истца, в том числе, распоряжаться принадлежащими истцу исключительными правами на товарные знаки.

Истцом в обоснование исковых требований не приведено доказательств, подтверждающих причинение истцу материального или иного ущерба вследствие совершения оспариваемой сделки, в том числе, доказательств, подтверждающих размер денежной оценки отчужденных истцом ответчику исключительных прав, балансовую стоимость соответствующих нематериальных активов. Отсутствуют доказательства получения истцом дохода в денежной или натуральной форме от использования отчужденных ответчику товарных знаков в период их нахождения в правообладании истца, подтверждающие возможность причинения истцу явного ущерба вследствие их отчуждения ответчику, а равно умаления деловой репутации истца.

С учетом изложенного, не являются доказанными обстоятельства, необходимые для квалификации оспариваемой истцом сделки по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 174 ГК РФ, а именно, причинение ущерба истцу, не являющегося коммерческой организацией, вследствие отчуждения им товарных знаков, не использовавшихся истцом в целях извлечения материальной выгоды.

В соответствии с п. 5 ст. 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

В силу ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Как разъяснено в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее таковой судом (п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации); споры о признании недействительной ничтожной сделки подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению любого заинтересованного лица.

Между тем, ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, в которой дается общее понятие сделки, признает в качестве таковой действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 24.02.2005 г. № 95-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы закрытого акционерного общества «АКБ «Первый инвестиционный» на нарушение конституционных прав и свобод ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации», при возникновении спора об отнесении к сделкам тех или иных конкретных действий участников гражданского оборота, в том числе осуществляемых в целях исполнения обязательств по ранее заключенным договорам, суды общей и арбитражной юрисдикции на основе установления и исследования фактических обстоятельств дела и с учетом характера и направленности указанных действий самостоятельно дают им соответствующую правовую оценку.

Таким образом, соответствующую правовую оценку действиям с учетом фактических обстоятельств дела, характера и направленности этих действий, как указал Конституционный Суд Российской Федерации, в каждом конкретном случае, действительно, дает суд.

Согласно ч. 2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и физические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству, условий договора.

В силу положений ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

Кроме того, юридическое лицо, осуществляя предпринимательскую деятельность в соответствии с действующим законодательством и вступая в новые договорные отношения, должно было предвидеть последствия совершения им юридически значимых действий. Являясь субъектом гражданских правоотношений, ответчик обязан не только знать нормы гражданского законодательства, но и обеспечить соблюдение этих норм.

Статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при толковании договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон.

Согласно п. 3 ст. 433 ГК РФ, договор, подлежащий государственной регистрации, считается для третьих лиц заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом. При этом согласно разъяснениям, приведенным в п. 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 г. N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" если переход исключительного права по договору об отчуждении исключительного права подлежит государственной регистрации, то момент перехода исключительного права определяется в силу закона императивно - моментом государственной регистрации перехода такого права.

Оценив в соответствии со ст.ст. 64, 66, 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные доказательства, суд пришел к выводу, что оспариваемый договор заключен между истцом и ответчиком при достижении соглашения по всем его существенным условиям, с соблюдением формы, предусмотренной для данного вида договора, и определен объем передаваемых требований. 

Таким образом, истцом не представлены надлежащие доказательства нарушения спорной сделкой его прав или законных интересов, а также доказательства, из которых бы усматривалось, каким образом его права и интересы будут восстановлены в случае признания указанной сделки недействительной.

Истец не представил надлежащих доказательств, подтверждающих то обстоятельство, что на момент заключения оспариваемого договора заблуждался относительно природы сделки или относительно качеств ее предмета.

В силу п. 1 ст. 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии со ст. 434 Гражданского кодекса Российской Федерации договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом для договоров данного вида не установлена определенная форма. Договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

Таким образом, истец не представил нормативного основания, предусмотренного положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, в подтверждение недействительности договора.

Согласно требованиям ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности.

Судом рассмотрены все доводы заявителя, однако они не могут служить основанием для удовлетворения заявления.

Государственная пошлина распределяется в соответствии со ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

С учетом изложенного и на основании ст.ст. 8, 12, 209, 301, 302, 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также руководствуясь ст.ст. 4, 65, 71, 110, 123, 167 - 171, 176, 177 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении требования Общественной организации «Самарский областной клуб авторской песни имени Валерия Грушина» – отказать.

Решение может быть обжаловано в Девятый Арбитражный апелляционный суд в течении одного месяца со даты его принятия. 

Судья:              А.С.Чадов