ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-39911/2018

город Ростов-на-Дону

18 марта 2022 года

15АП-2995/2022

 

Резолютивная часть постановления объявлена 15 марта 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 18 марта 2022 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Сулименко Н.В.,

судей Деминой Я.А., Сурмаляна Г.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании посредством проведения онлайн-заседания в режиме веб-конференции:

от ПАО РНК Банк: представитель ФИО2 по доверенности от 03.12.2021,

при участии в судебном заседании:

от ФИО3: представитель ФИО4 по доверенности от 03.02.2021,

от ФИО5: представитель ФИО4 по доверенности от 30.09.2020,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу публичного акционерного общества Российский Национальный Коммерческий Банк 

на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 20.01.2022 по делу№ А32-39911/2018 об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки

в рамках дела о несостоятельности  (банкротстве) ФИО6,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности  (банкротстве) ФИО6 (далее – должник, ФИО6) в Арбитражный суд Краснодарского края обратился финансовый управляющий должника ФИО7 (далее – финансовый управляющий должника ФИО7) с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи от 24.08.2017, заключенного между должником, ФИО8 (далее -  ФИО8) и ФИО5 (далее – ФИО5), и применении последствий недействительности сделки в виде возврата имущества в конкурсную массу.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 06.10.2020 ФИО3 (далее -  ФИО3) привлечена к участию в обособленном споре.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 20.01.2022 по делу № А32-39911/2018 в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с определением Арбитражного суда Краснодарского края от 20.01.2022 по делу № А32-39911/2018, публичное акционерное общество Российский Национальный Коммерческий Банк (далее – РНКБ Банк) обратилось в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что суд первой инстанции неправильно применил нормы материального и процессуального права, неполно выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела. Податель жалобы указал, что финансовый управляющий представил доказательства, свидетельствующие о наличии совокупности обстоятельств, необходимых для признания оспариваемой сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Ответчик не мог не знать о наличии у должника на дату совершения договора купли-продажи признаков неплатежеспособности, поскольку сведения о взыскании с должника задолженности размещены в открытом источнике в сети интернет. По мнению апеллянта, оспариваемая сделка заключена по заниженной стоимости. Апеллянт не согласен с выводом суда о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности. Ответчик не представил доказательства, подтверждающие оплату по спорному договору купли-продажи. 

В отзыве на апелляционную жалобу финансовый управляющий должника ФИО7 просит определение Арбитражного суда Краснодарского края от 20.01.2022 по делу № А32-39911/2018 отменить и принять по делу новый судебный акт.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО6 просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО3 и ФИО5 просят определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представители лиц, участвующих в деле, поддержали правовые позиции по спору.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, представителей не направили.

Судебная коллегия на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации сочла возможным рассмотреть апелляционную жалобу без участия не явившихся лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения информации на официальном сайте Арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет.

Законность и обоснованность определения Арбитражного суда Краснодарского края от 20.01.2022 по делу № А32-39911/2018 проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Краснодарского края от 06.11.2019 ФИО6 признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим должника утвержден ФИО7

Сообщение о введении процедуры опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 09.11.2019 № 206 (6686), в ЕФРСБ от 05.11.2019 № 4342146.

В Арбитражный суд Краснодарского края обратился финансовый управляющий должника ФИО7 с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи от 24.08.2017, заключенного между должником,ФИО8 и ФИО5, и применении последствий недействительности сделки в виде возврата имущества в конкурсную массу.

В обоснование заявления финансовый управляющий указал на следующее обстоятельства. 

24.08.2017 между ФИО6, ФИО8 и ФИО3 заключен договор купли-продажи, по условиям которого продавцы продали принадлежащую им на праве общей долевой собственности, каждому по ? доле, а покупатель приобрел целую квартиру № 1, площадью 254 кв.м., кадастровый номер: 23:43:0305033:191, расположенную по адресу: г. Краснодар, Центральный округ, ул. 

<

…>.

Согласно пункту 4 договора стоимость квартиры составляет 10 000 00 руб. 

По мнению финансового управляющего должника, действия должника свидетельствуют о выводе имущества с целью недопущения удовлетворения за счет него требований кредиторов. Отчуждение имущества произведено в пользу ответчика безвозмездно, что не может быть признано добросовестным и разумным при наличии задолженности перед кредиторами.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения финансового управляющего с заявлением о признании сделки недействительной в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, в суде первой инстанции ответчик заявил о пропуске финансовым управляющим должника ФИО7 срока исковой давности по заявленному требованию.

Исследовав материалы дела по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дав надлежащую правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что финансовым управляющим должника ФИО7 пропущен срок исковой давности для обращения с заявлением о признании сделки недействительной, и по этому основанию отказал в удовлетворении заявления, обоснованно приняв во внимание нижеследующее.

Стабильность экономических отношений обеспечивается установлением срока для защиты права по иску лица, право которого нарушено - исковая давность (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. По общему правилу, срок исковой давности составляет три года. Требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (статьи 195, 196, 199 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

  Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статьях 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (пункт 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

Само по себе введение процедуры реструктуризации долгов гражданина  не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. 

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность узнать о нарушении права.

В течение разумного срока после введения процедуры банкротства финансовый управляющий должен принять меры к получению от регистрирующих органов и должника документов, отражающих его деятельность.

На основании полученных документов провести анализ финансового состояния должника, по итогам которого подготовить заключение, в том числе и о наличии или отсутствии оснований для оспаривания сделок. 

При рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько арбитражный управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 31.01.2019 в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина.

В силу разъяснений, изложенных в пункте 42 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», если в судебном заседании была объявлена только резолютивная часть судебного акта об утверждении арбитражного управляющего, то датой возникновения либо прекращения полномочий арбитражного управляющего будет дата объявления такой резолютивной части.

С учетом вышеизложенного, началом течения срока исковой давности в данном случае является 01.02.2019, а последним днем срока является 31.01.2020.

При этом согласно информации, размещенной на сайте почты России, финансовый управляющий должника ФИО7 обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением об оспаривании сделки 22.07.2020 (почтовый идентификатор 30501949009556), то есть, с пропуском годичного срока на оспаривание сделки.

Тот факт, что ФИО7 осуществляет полномочия лишь в процедуре реализации имущества гражданина, не приводит к изменению порядка исчисления срока исковой давности, поскольку арбитражный управляющий в публичной процедуре банкротства является процессуальным правопреемником предыдущего арбитражного управляющего в силу пункта 6 статьи 20.3 Закона о банкротстве.

Потенциальная осведомленность арбитражного управляющего об обстоятельствах заключения сделки устанавливается с учетом требований о стандартах поведения, предъявляемых к профессиональному арбитражному управляющему, действующему разумно и проявляющему требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность в аналогичной ситуации.

Как профессиональный участник процедуры банкротства арбитражный управляющий должен знать положения законодательства о последствиях пропуска срока исковой давности оспаривания сделок. Действуя разумно и осмотрительно, финансовый управляющий должен осознавать, что другая сторона оспариваемой сделки может получить защиту против иска об оспаривании сделки путем применения исковой давности (пункт 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исполняя свои обязанности, финансовый управляющий должен своевременно направить соответствующие запросы в регистрирующие органы.

В соответствии с абзацем 7 пункта 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве арбитражный управляющий в деле о банкротстве имеет право запрашивать необходимые сведения о должнике, принадлежащем ему имуществе, в том числе об имущественных правах, и об обязательствах должника у физических лиц, юридических лиц, государственных органов и органов самоуправления. Запрашиваемая информация предоставляется в течение семи дней со дня получения запроса без взимания платы.

Оспариваемая сделка совершена 24.08.2017, регистрация права собственности на объект недвижимости за новым собственником произведена 25.08.2017. Таким образом, сведения об отчуждении должником жилого помещения финансовый управляющий мог получить, запросив выписку ЕГРН.

Аналогичным образом финансовый управляющий получил сведения об отчуждении квартиры по договору купли-продажи от 08.12.2016 (обособленный спор - 44-С), соглашении об отступном от 07.04.2017 и договоре дарения земельного участка от 22.09.2017 (обособленный спор - 69-С).

Заявление о признании сделки недействительной подано в суд 22.07.2020, то есть, спустя более года после введения процедуры реструктуризации долгов гражданина в отношении должника (определение Арбитражного суда Краснодарского края от 31.01.2019).

Заявитель не обосновал и не доказал, что позднее обращение с иском в суд связано с обстоятельствами непреодолимой силы, обусловлено объективными причинами.  

Ранее финансовый управляющий оспорил сделки по отчуждению должником своего имущества, заявления о признании указанных сделок недействительными были поданы в суд 20.03.2019 и 28.03.2019, то есть, спустя два месяца после введения процедуры реструктуризации долгов гражданина.

Кроме того, судом принято во внимание, что копия оспариваемого договора датирована 17.09.2019, а госпошлина уплачена 13.04.2020.

Таким образом, об оспариваемой сделке управляющий не только мог узнать из ранее полученных документов (до 20.03.2019), но и узнал 17.09.2019, т.е. за 10 месяцев до обращения в суд.

Обоснование такого процессуального поведения финансовый управляющий суду не представил. 

Из материалов дела не усматривается наличие каких-либо объективных обстоятельств, не позволивших финансовому управляющему в разумные сроки после получения необходимых сведений обратиться в суд с заявлением о признании сделки должника недействительной и применении последствий недействительности сделки.

Установив фактические обстоятельства дела, дав правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, и имеющимся в деле доказательствам, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о пропуске финансовым управляющим должника ФИО7 годичного срока исковой давности для оспаривания сделки на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, что в силу статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации является основанием для отказа в иске.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, финансовый управляющий должника ФИО7 просила признать договор купли-продажи от 24.08.2017 мнимой сделкой, поскольку, по его мнению, действия должника по заключению оспариваемой сделки представляют собой схему вывода ликвидного недвижимого имущества путем отчуждения ответчику. По мнению заявителя, в рассматриваемом случае отчуждение недвижимого имущества привело к безвозмездному выбытию из состава имущества должника ликвидного объекта недвижимости, вследствие чего кредиторы утратили возможность получить удовлетворение своих требований за счет указанного имущества. Финансовый управляющий поставил под сомнение факт оплаты транспортного средства покупателем. 

По мнению финансового управляющего, указанные обстоятельства свидетельствуют о ничтожности сделки на основании статей 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции не установил правовых оснований для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Сделка является мнимой в том случае, если уже в момент ее совершения воля обеих сторон не была направлена на возникновение, изменение, прекращение соответствующих гражданских прав и обязанностей.

Обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении требования о признании сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение исполнять соответствующую сделку.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. 

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

В обоснование мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

Отсутствие реальных намерений по исполнению сделки должно быть констатировано в отношении обеих сторон сделки.

Чтобы определить, был ли между сторонами заключен договор, каковы его условия и как они соотносятся между собой, совпадает ли волеизъявление сторон с их действительной общей волей, а также является ли договор мнимой или притворной сделкой, необходимо применить правила толкования договора, установленные в статье 431 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно положениям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд, арбитражный суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права.

Указанная норма закрепляет принцип недопустимости злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц.

Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными и признаются злоупотреблением правом. В случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Таким образом, по смыслу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение уполномоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

В абзаце третьем пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Для установления ничтожности договора на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить факт недобросовестного поведения (злоупотребления правом) сторон оспариваемой сделки, а также их действия с намерением причинить вред другому лицу (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

По общему правилу добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу приведенных норм, для признания действий каких-либо лиц злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел таких лиц был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной их целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

При этом злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений.

Как указано в абзаце 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Принимая во внимание спор между финансовым управляющим должника и ответчиком в отношении стоимости имущества, являющегося предметом оспариваемой сделки, и разногласия относительно собранных по делу доказательств, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 20.07.2021 по делу № А32-39911/2018 назначена судебная экспертиза, производство которой поручено экспертизу ФИО9. 

На разрешение эксперта поставлен следующий вопрос: «Какова рыночная стоимость ? доли квартиры с кадастровым номером 23:43:0305033:191, общей площадью 254 кв.м., расположенной по адресу: 

<

...>, по состоянию на 24.08.2017, без учета произведенных в ней улучшений»?

Согласно заключению эксперта от 30.12.2021 № 21-080 рыночная стоимость ? доли квартиры по состоянию на 24.08.2017, без учета производственных в ней улучшений, составляет 5 707 380 руб. 

Рассмотрев заключение эксперта от 30.12.2021 № 21-080, суд пришел к выводу о том, что заключение является достоверным и допустимым доказательством рыночной стоимости объекта недвижимости на момент совершения оспариваемой сделки, так как соответствует требованиям Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», а также Федеральным стандартам оценки.

Оценив заключение эксперта, суд пришел к обоснованному выводу о том, что оно является доказательством, соответствующим требованиям статей 64, 67, 68, 71, 75, 82, 83, 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Путем арифметического расчета суд пришел к выводу о том, что стоимость  отчужденной квартиры составляла 11 414 760 рублей (5 707 380 руб. х 2).

Кроме того, судом также учтена кадастровая стоимость спорного имущества.

Допустимость использования кадастровой стоимости объектов недвижимости для оценки сделки по отчуждению имущества по заниженной цене сформулирована в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.06.2013 № 10761/2011, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 05.12.2016 № 305-ЭС16-11170, от 22.02.2018№ 306 -ЭС17-17171.

Так, кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны. Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером). Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости.

По общему правилу, кадастровая стоимость должна соответствовать действительной стоимости недвижимого имущества. Соответственно, при формировании условий сделки купли - продажи продавец обязан принимать во внимание объективные данные о рыночной стоимости отчуждаемого имущества.

Кадастровая стоимость отчужденной квартиры составляет11 497 045,84 руб., что приближено к рыночной стоимости, определенной экспертом (11 414 760 руб.).

В судебной практике сформирован подход, в соответствии с которым признаки существенности отклонения цены от рыночной оцениваются по правилам подпункта 4 пункта 2 статьи 40 Налогового кодекса Российской Федерации, т.е. отклонение более чем на 20 % в сторону повышения или в сторону понижения от уровня цен по идентичным товарам. 

Поскольку спорное имущество отчуждено по цене 10 000 000 руб.,  рыночная стоимость квартиры составляла 11 414 760 руб., а кадастровая стоимость  составляет 11 497 045,84 руб., то суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о соответствии указанной в оспариваемом договоре стоимости объекта недвижимости его рыночной стоимости, определенной по результатам проведения судебной экспертизы.

Указанные обстоятельства финансовым управляющим документально не опровергнуты.

Финансовый управляющий должника заявил довод об отсутствии фактического исполнения по сделке со стороны покупателя, а также об отсутствии  намерения у сторон исполнить договор купли-продажи. По его мнению, передача объекта недвижимости покупателю и расчеты по договору не производились.

Давая правовую оценку указанным доводам, судебная коллегия исходит из следующего.

При расчетах между физическими лицами в соответствии с положениями статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации исполнение обязательств может подтверждаться распиской в получении исполнения. Гражданский кодекс Российской Федерации особых требований к форме расписки, в частности требования о ее составлении на отдельном листе, не устанавливает. Следовательно, стороны договора купли-продажи могут включить в текст договора положение о том, что на момент подписания договора расчеты между сторонами произведены полностью или что в момент подписания договора произошла передача денег между покупателем и продавцом.

Запрет на осуществление расчетов между физическими лицами при совершении бытовой сделки наличными денежными средствами законодательством Российской Федерации не установлен.

В тексте договора от 24.08.2017 содержится расписка продавца, согласно которой стоимость квартиры составляет 10 000 000 руб., указанную сумму продавец получил от покупателя. Расчет произведен полностью при подписании договора. 

С учетом положений статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, подписав указанный договор, должник подтвердил факт оплаты ему стоимости договора и, соответственно, надлежащего исполнения покупателем обязательств по договору купли-продажи от 24.08.2017.

В рассматриваемом случае должник и ответчик не являются аффилированными лицами, а потому у суда не имеется оснований для применения к ответчику повышенного стандарта доказывания факта оплаты приобретенного им объекта недвижимости.  

Таким образом, обязательства по договору купли-продажи со стороны ответчика исполнены в полном объеме, что подтверждается распиской в тексте оспариваемого договора о получении денежных средств должником.

При таких обстоятельствах у суда отсутствуют основания полагать, что ответчик не произвел оплату по оспариваемому договору купли-продажи.

При этом, принимая во внимание, что ответчик ссылается на передачу должнику наличных денежных средств в размере 10 000 000 руб., суду помимо прочего необходимо установить обстоятельства, связанные с тем, имелись ли у ответчика наличные денежные средства для осуществления оплаты за спорное имущество в размере не меньшем, чем произведенная оплата.

В соответствии с пунктом 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» суд первой инстанции выполнил проверку финансовой возможности ответчика произвести оплату по договору в размере 10 000 000 руб.

В подтверждение финансовой возможности, реальности расчетаответчик представил налоговую декларацию за 2017 год, согласно которой сумма его дохода значительно превышает сумму сделки.

Сопоставив сумму 10 000 000 руб., указанную в договоре, с размером дохода, полученного ответчиком в период, предшествующий заключению сделки, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности финансовой возможности ответчика оплатить приобретаемое имущество за спорную сумму.

Довод апеллянта о том, что в материалы дела не представлены доказательства расходования должником денежных средств, полученных от ответчика в счет оплаты по договору купли-продажи, отклоняется судебной коллегией, как необоснованный, поскольку непредставление должником документов о расходовании полученных от ответчика денежных средств, не может свидетельствовать о недобросовестности последнего.

При этом в отзыве на апелляционную жалобу должник указал, что полученные от продажи квартиры денежные средства были внесены на расчетный счет, открытый в ПАО «Крайинвестбанк», в счет исполнения обязательств по кредитному договору от 30.10.2015 № 174567. 

Указанное обстоятельство подтверждается выпиской по счету за период с 01.01.2016 по 20.12.2019 (том 1, листы дела 91 - 94), из которой следует, что 22.08.2017 должник внес на счет для погашений кредита денежные средства в размере 16 134 057,32 руб.  

Исходя из вышеизложенных обстоятельств и материалов дела, принимая во внимание, что факт оплаты ответчиком стоимости спорного объекта недвижимости подтвержден материалами дела, суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии в действиях сторон при заключении оспариваемого договора признаков вывода имущества.

Довод апеллянта о реализации должником в преддверии банкротства незаконной схемы для вывода имущества отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку не подтвержден надлежащими доказательствами.

Довод апеллянта о том, что ответчик знал о наличии у должника на дату совершения договора купли-продажи признаков неплатежеспособности, поскольку сведения о взыскании с должника задолженности размещены в открытом источнике в сети интернет, отклоняется судебной коллегией, как необоснованный, исходя из следующего. 

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 6 постановления № 63, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств (пункт 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63).

В силу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признается лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Признавая доводы финансового управляющего должника необоснованными, суд апелляционной инстанции исходит из недоказанности финансовым управляющим факта осведомленности ответчика о наличии у должника на дату совершения оспариваемой сделки признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о наличии таких признаков. 

Сам по себе факт наличия просроченной задолженности перед  контрагентами не может повлечь вывод о несостоятельности или неплатежеспособности должника, а лишь представляет собой нарушение со стороны должника денежного обязательства; наличие на дату совершения спорной сделки информации о принятых в отношении должника судебных актах о взыскании кредиторской задолженности не является безусловным доказательством осведомленности контрагента по сделке о неплатежеспособности должника.

Не следует отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельным кредиторам.

При этом судебная коллегия учитывает, что требование о мониторинге (отслеживании и проверке) финансового состояния и платежеспособности продавца на момент совершения договора лицом, не аффилированным по отношению к контрагенту и не являющемся зависимым от него лицом, действующим законодательством Российской Федерации не предусмотрено.

При изложенных обстоятельствах, учитывая, что денежные средства за спорный объект недвижимости должником фактически получены в размере, соответствующем рыночной стоимости данного имущества, суд пришел к выводу о недоказанности причинения вреда имущественным правам кредиторов при заключении оспариваемого договора купли-продажи от 24.08.2017.

Правовые основания для признания оспариваемого договора мнимой сделкой финансовым управляющим не доказаны. Суду не представлены доказательства того, что спорная квартира не выбывала из владения должника и ее супруга; в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что после заключения сделки должник продолжал нести расходы по содержанию спорного имущества.  

Более того, согласно сложившейся судебной практике, применение статей 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно лишь в том случае, если когда речь о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Таким образом, обращаясь с иском о признании сделки ничтожной по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец должен доказать, что при ее совершении стороны не только не намеревались ее исполнять, но и то, что оспариваемая сделка действительно не была исполнена. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

Согласно статье 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений; обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле.

Вместе с тем, финансовый управляющий, оспаривающий договор купли-продажи от 24.08.2017, не представил доказательства, свидетельствующие об отсутствии у должника и ФИО5, как сторон оспариваемой сделки, действительной воли на создание правовых последствий, свойственных договору купли-продажи. Исходя из представленных квитанций об оплате ЖКУ, а также справки управляющей организации, правомочия владения и связанные с ним обязательства по оплате коммунальных услуг исполняли последовательно ФИО5 и ФИО3

В материалы дела не представлены доказательства, которые бы объективно свидетельствовали о том, что сделка, заключенная между должником и ответчиком, является ничтожной, так как носит мнимый характер. Имеющиеся в деле доказательства свидетельствуют о том, что должник и ответчик не только имели намерение создать соответствующие заключенной сделкой правовые последствия (передать объект недвижимости), но и совершили для этого необходимые действия (покупателем произведена оплата имущества) и зарегистрировано право собственности (25.08.2017).

Вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что воля сторон была направлена на создание тех правовых последствий, которые они предполагали при заключении договора.

Факт совершения сторонами необходимых фактических действий, направленных на создание соответствующих правовых последствий, установлен доказательствами, представленными в материалах дела. 

Основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу.

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в материалы дела должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Такие доказательства в материалы дела не представлены.

Проанализировав доводы финансового управляющего, положенные в основу заявленного требования, судебная коллегия не установила правовых оснований для признания оспоренной сделки ничтожной на основании статей 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с этим заявление финансового управляющего не подлежит удовлетворению. 

Ссылка апеллянта на судебную практику отклоняется судом, так как различие результатов рассмотрения дел, по каждому из которых устанавливается конкретный круг обстоятельств на основании определенного материалами каждого из дел объема доказательств, представленных сторонами, само по себе не свидетельствует о различном толковании и нарушении единообразного применения судами норм материального и процессуального права. Какого-либо преюдициального значения для настоящего дела данные судебные акты не имеют, приняты судами по конкретным делам, фактические обстоятельства которых отличны от фактических обстоятельств рассматриваемого спора. 

В рассматриваемом случае суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, входящие в предмет судебного исследования по данному спору и имеющие существенное значение для дела; доводы и доказательства, приведенные сторонами в обоснование своих требований и возражений, полно и всесторонне исследованы и оценены; выводы суда сделаны, исходя из конкретных обстоятельств дела, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильном применении норм права, регулирующих спорные отношения. Оснований для иной оценки доказательств у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Доводы апелляционной жалобы, сводящиеся к иной, чем у суда, оценке доказательств, не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как они не опровергают правомерность выводов арбитражного суда и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального и процессуального права.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом не допущено.

Оснований для отмены или изменения обжалованного судебного акта по доводам, приведенным в апелляционной жалобе, у судебной коллегии не имеется. 

На основании вышеизложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 20.01.2022 по делу№ А32-39911/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий                                                           Н.В. Сулименко

 

Судьи                                                                                             Я.А. Демина

 

Г.А. Сурмалян