СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

№ 17АП-13810/2021-ГК

г. Пермь

22 декабря 2021 года

Дело № А60-44825/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 15 декабря 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 22 декабря 2021 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего       Кощеевой М.Н.,

судей                                               Дружининой Л.В.,

ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО2,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу истца, государственного автономного учреждения Свердловской области «Фармация»,

на решение Арбитражного суда Свердловской области от 16 августа 2021 года по делу № А60-44825/2019

по иску государственного автономного учреждения Свердловской области «Фармация» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) к ФИО3 о взыскании убытков,

третьи лица: индивидуальный предприниматель ФИО4, Министерство по управлению государственным имуществом Свердловской области (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), Министерство здравоохранения Свердловской области (ОГРН 

<

***>, , ИНН 

<

***>), Управление Федеральной антимонопольной службы по Свердловской области (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО10,

явку в заседание суда обеспечили:

от истца:              ФИО8 (паспорт, доверенность от 13.09.2021);

от ответчика:      ФИО9 (паспорт, доверенность от 25.09.2020);

в отсутствие представителей третьих лиц,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда), 

 

установил:

государственное унитарное предприятие Свердловской области «Фармация» (в период рассмотрения дела произведена процессуальная замена, уточнение наименования истца на государственное автономное учреждение Свердловской области «Фармация», далее – истец, предприятие «Фармация») обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с иском к ФИО3 (далее – ответчик, ФИО3) о взыскании убытков в размере 14 535 343,73 руб., причиненных ответчиком в период деятельности в качестве единоличного исполнительного органа предприятия (с учетом принятия судом первой инстанции уточнения требований в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.08.2021 в иске отказано, с истца в пользу ответчика взыскано в возмещение расходов по оплате судебной экспертизы – 280 000 руб., с истца в доход федерального бюджета взыскана государственная пошлина по иску в сумме 12 046 руб.

Истец, предприятие «Фармация», обжаловало решение от 16.08.2021 в апелляционном порядке, просит его отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных им требований.

В обоснование апелляционной жалобы истец ссылается, что недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, если директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки. При этом закупочная комиссия предприятия «Фармация» состояла из числа работников предприятия, непосредственно подчиняющихся ответчику и исполняющих ее указания. Таким образом, именно ФИО3 подписывала спорные договоры с ИП ФИО4, а значит принимала окончательное решение по условиям данных сделок. В подтверждение невыгодности заключаемых сделок и завышенного размера цен на приобретаемые товары по сравнению с рыночными ценами, сформировавшимися на тот период, истцом представлены экспертные заключения из уголовного дела. Истец понес расходы, превышающие те, которые бы он мог понести при сравнимых обстоятельствах, если бы товары приобретались по средне-рыночным ценам, что свидетельствует о причинении истцу убытков. При этом товар был приобретен в необоснованно большом объеме закупа, что привело к нерациональному вложению собственных денежных средств истца в запасы склада, в которых на тот период времени истец не нуждался. Кроме того, истец указывает, что для реализации на оптовом рынке товары, закупленные по изначально завышенной цене, были неконкурентоспособны, что способствовало последующей их реализации в течение длительного срока времени. Помимо экспертного заключения в подтверждение нерыночной стоимости в материалы дела истцом представлены товарные накладные на данные закупки. Истец обращает внимание апелляционного суда также на то, что судом первой инстанции возражения истца на экспертное заключение не оценены.

Ответчик в отзыве на апелляционную жалобу отклонил приведенные в ней доводы; просит решение суда первой инстанции оставить без изменения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца доводы, изложенные в апелляционной жалобе, поддержал, просит решение суда первой инстанции отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

Представитель ответчика в судебном заседании доводы апелляционной жалобы отклонил по основаниям, приведенным в отзыве на нее, считает решение суда первой инстанции законным и обоснованным. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, что в соответствии со статьи 156 АПК РФ не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, в период с 31.01.2014 по 07.04.2017 ФИО3 осуществляла функции единоличного исполнительного органа  предприятия «Фармация».

В ходе осуществления данной деятельности предприятием «Фармация» заключены сделки с ИП ФИО4 по поставке предприятию изделий медицинского назначения (бахилы, бинты нестерильные, вата гигиеническая, вата хирургическая, контейнеры для биоматериалов, лейкопластыри, медицинские маски, перчатки нестерильные, шприцы, салфетки бумажно-полиэтиленовые).

При этом истец указал, что исполнение произведено по следующим договорам:

1. Договор поставки № 31604515328 от 30.12.2016;

2. Договор поставки № 31604572338 от 30.12.2016;

3. Договор поставки № 31604514965 от 30.12.2016;

4. Договор поставки № 31604598854 от 30.12.2016;

5. Договор поставки № 31604517120 от 30.12.2016;

6. Договор поставки № 31604515133 от 30.01.2016;

7. Договор поставки № 31604515245 от 30.12.2016;

8. Договор поставки № 31604515277 от 30.12.2016;

9. Договор поставки № 33001001152 от 30.12.2016;

10. Договор поставки № 33001001154 от 30.12.2016;

11. Договор поставки № 33001001155 от 30.12.2016;

12. Договор поставки № 33001001156 от 30.12.2016;

13. Договор поставки № 33001001157 от 30.12.2016;

14. Договор поставки № 33001001158 от 30.12.2016.

По мнению истца, закупка по размещенной в Единой информационной системе в сфере закупок документации у единственного поставщика, по необоснованно завышенной цене, не соответствующей среднерыночной стоимости товаров, установленной на 2016 год, чем предприятию причинены убытки в виде реального ущерба.

В подтверждение данного обстоятельства истцом представлено экспертное заключение Торгово-промышленной палаты № 01-07/18.

Кроме того, истцом указано, что пунктом 10 Положения о закупках товаров, работ, услуг предприятия, утвержденного 14.07.2015 директором предприятия ФИО3, количественный и персональный состав закупочной комиссии по закупкам предприятия определяются приказом руководителя предприятия. Закупочная комиссия собирается по мере необходимости проведения закупочных процедур.

Полагая, что соответствующие сделки совершены фактически не с ИП ФИО4, а с ФИО10, которая является снохой (супругой сына) ФИО3, то есть с заинтересованным лицом, при этом сделки заключены на невыгодных для истца условиях, предприятие «Фармация» обратилось в арбитражный суд с требованием о взыскании с ФИО3 убытков в размере необоснованно перечисленных денежных средств в размере 14 535 343,73 руб. по указанным сделкам.

Обосновывая размер и собственный расчет убытков истец указал, что он принял во внимание расчеты за различные периоды исследований, указанные в досудебном заключении специалиста № 01-07/18 от 24.09.2018 и в заключении эксперта № 2404/04-1 от 11.09.2020, по результатам товароведческой экспертизы, проводимой ФБУ «Уральский региональный центр судебной экспертизы», в рамках уголовного дела. 

Арбитражный суд первой инстанции с учетом представленных в материалы дела доказательств пришел к выводу о доказанности факта наличия заинтересованности ответчика в совершаемых сделках, поскольку фактически спорные сделки заключались с ФИО10, находящейся с ответчиком в родственных отношениях. Вместе с тем суд первой инстанции не усмотрел оснований для удовлетворения требований истца о взыскании с ответчика убытков, признав недоказанным факт их причинения.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, отзыва на нее, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного акта исходя из следующего.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

В соответствии со статьей 53.1. ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62), арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор, в том числе, знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) (подпункт 5 пункта 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62).

Таким образом, для определения недобросовестности и неразумности в действиях (бездействии) конкретного лица его поведение нужно сопоставлять с реальными обстоятельствами дела, в том числе с характером лежащих на нем обязанностей и условиями оборота и с вытекающими из них требованиями заботливости и осмотрительности, которые во всяком случае должен проявлять любой разумный и добросовестный участник оборота.

По общему правилу, установленному статьей 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

При обращении с иском о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями единоличного исполнительного органа, истец обязан доказать сам факт причинения ему убытков и наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями, в то время как обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности единоличном исполнительном органе.

Как следует из материалов дела, обращаясь в арбитражный суд с иском о взыскании с ответчика убытков, истец указал на причинение ФИО3 убытков предприятию «Фармация» истец сослался на заключение от имени предприятия ФИО3 сделок на заведомо невыгодных для истца условиях.

В обоснование своих доводов истец указал, что сделки фактически были заключены не с ИП ФИО4, а с ФИО10, которая является снохой (супругой сына) ФИО3, факт родства подтверждается ответом Управления ЗАГС по Свердловской области (исх. № 28-04-16/8650 от 06.08.2019).  В материалах дела также имеется ответ филиала ПАО «МТС» в Свердловской области, согласно которому абонентский номер для ведения переговоров с поставщиком ИП ФИО4 принадлежал ФИО10, как и указанный в договоре в реквизитах сторон электронный адрес ИП ФИО4 (psiholog 1 @mail.ru).  Согласно ответу Альфа-Банка (исх.№724.9/119306/16.11.18) ФИО10 является держателем банковской карты, оформленной к счету, открытому на имя ФИО4, а согласно доверенности, выданной  ИП ФИО4 в адрес ФИО10 для представления интересов в ПАО КБ «УБРиР», именно ФИО10 были предоставлены полномочия по внесению наличных денежных средств на счет, указанный в реквизитах ИП ФИО4 

Признав данные обстоятельства установленными, суд первой инстанции признал доказанным факт наличия заинтересованности ответчика в совершаемых сделках, поскольку фактически спорные сделки заключались с ФИО10, находящейся с ответчиком в родственных отношениях.

Между тем само по себе установление аффилированности при осуществлении сделок не свидетельствует о причинении действиями бывшего директора убытков.

В частности, опровергая доводы истца, ответчиком представлены следующие пояснения.

Так, ФИО3 указала, что в спорный период возглавляемое ею предприятие осуществляло процедуру закупок товара в соответствии с Федеральным  законом от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» и с 01.01.2017 года - Федеральным законом от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд». Только в период 01.12.2016 по 31.12.2016 предприятие участвовало в 735 закупках (согласно сведений сайта zakupki.gov.ru), как в качестве заказчика, так и в качестве поставщика.

Более того, предприятие «Фармация» имело расширенную сеть аптек, для работы которых закупки как лекарственных средств, так и изделий медицинского назначения, производились одновременно и в значительном объеме. Согласно Письма Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека от 09.06.2017 № 01/7567-17-27 «Об итогах эпидсезона по гриппу и ОРВИ 2016-2017 г.г.» Приволжский и Уральский федеральные округа относились к субъектам с повышенным эпидпорогом. Предприятие «Фармация» как профессиональный участник рынка розничной торговли лекарственными средствами в специализированных магазинах (аптеках) обязано было обеспечить аптеки и больницы масками, бахилами, перчатками, шприцами, контейнерами для биоматериалов и иными необходимыми изделиями медицинского назначения. Соответственно, наличие сложившейся эпидемиологической ситуации обусловило необходимость закупок как лекарственных препаратов, так и изделий медицинского назначения в большом объеме и за короткий промежуток времени.

Также ФИО3 указала, то на предприятии осуществляла деятельность закупочная комиссия, к функциям которой относилась разработка документов в рамках закупочной деятельности, а также выбор единственного поставщика, исходя из ежедневного мониторинга (анализа) рыночных цен в рамках закупки у единственного поставщика.

Давая оценку приведенным истцом требованиям и представленным ответчиком пояснениям о заключении спорных договоров на предусмотренных ими условиях суд первой инстанции пришел к верному выводу, что истцом вопреки статье 65 АПК РФ в рамках настоящего спора не доказано причинение убытков предприятию.

Так, в материалы настоящего дела в подтверждение факта заключения сделок на заведомо невыгодных для истца условиях, предприятием «Фармация» представлено экспертное заключение от 24.09.2018 № 01-07/18, согласно которому эксперт указал, что средние цены предложений товара определены специалистом по состоянию на август 2018 года в соответствии с заявкой заказчика от 08.08.2018 № 102-18/юр с учетом даты оприходования товара. Экспертом приведены соответствующие цены. При этом на странице 6 указанного заключения указано, что величина, взысканная в ходе судебного разбирательства, может значительно отличаться от величины, определенной в настоящем заключении, вследствие таких факторов как: мотивы сторон, умение сторон вести переговоры, условие сделки и иные существенные факторы, непосредственно относящиеся к объекту исследования и непредставленные специалисту.

Кроме того истцом представлено заключение эксперта (Министерства юстиции Российской Федерации) по уголовному делу № 12007650001000021 (л.д.10-26 т. 6), согласно которому рыночная стоимость изделий медицинского назначения, закупленных предприятием «Фармаия» у ИП ФИО4 по договорам поставки от 01.12.2015 № 34, от 30.12.2016 № 31604514965, № 31604515328, № 31604598854, № 31604517120, № 31604572338, № 31604515277, № 31604515245, № 31604515133, № 33001001152, № 33001001154, о№ 33001001155, № 33001001156, № 33001001157, № 33001001158 составила 23 311 786,23 руб. Разница между суммой перечисленных предприятием «Фармация» по указанным договорам поставки  на счета ФИО4 и рыночной стоимостью товаров по указанным договорам на момент поставки составила 16 109 451,63 руб.

В связи с этим судом первой инстанции определением от 08.07.2020 назначено проведение судебной экспертизы, производство которой поручено экспертам ФИО11, ФИО12, сотрудникам автономной некоммерческой организации «Лаборатория экспертных исследований «Центральный офис». На разрешение поставлены вопрос об установления соответствия стоимости изделий медицинского назначения, указанных в приложениях к договорам поставки средней рыночной стоимости аналогичных изделий в Уральском федеральном округе в период заключения данных договоров.

По результатам проведенной судебной экспертизы в материалы дела представлено заключение экспертизы от 20.09.2020 № 146.08-20 ОС (л.д. 6-85 т. 5), проведенной Автономной некоммерческой организацией «Лаборатория экспертных исследований «Центральный офис», согласно которому цены на медицинские изделия, установленные в рамках договоров поставки соответствуют или немного ниже среднерыночных цен в Уральском федеральном округе в период заключения договоров.

При этом из заключения судебной экспертизы следует, что экспертами приняты во внимание среднерыночные цены по состоянию на 30.12.2016, с которыми произведено сравнение предусмотренных договорами цен. Расхождения по ним варьируется от 1,16 до - 20,12 за единицу товара, что свидетельствует о том, что стоимость товара в целом соответствовала рыночным показателям, либо разнилась в меньшую сторону от среднерыночных цен, что в свою очередь опровергает доводы истца о причинении обществу убытков.

Истец мотивированных возражений относительно выводов, сделанных экспертами, не заявил, равно как и ходатайств о назначении дополнительной либо повторной судебных экспертиз. 

При этом суд первой инстанции вопреки доводам истца оценил представленные им досудебное заключение специалиста № 01-07/18 от 24.09.2018 и заключение эксперта № 2404/04-1 от 11.09.2020 в рамках уголовного дела, однако правомерно не принял и в качестве доказательств свидетельствующих о явно завышенной стоимости поставленного товара,  установив, что материалы настоящего дела не являлись предметом исследований, проведенных специалистами.

Апелляционный суд полагает необходимым также отметить и то, что даже в представленных несудебных заключениях специалистов экспертами берутся различные коэффициенты, что препятствует принять такие сведения в качестве достоверных. Существующая разница в оценке полученных результатов не может свидетельствовать о недобросовестности ответчика.

Также стоит отметить, что все отчеты являются ретроспективными, в связи с чем устанавливают разрешение спорных вопросов со средней степенью достоверности. Ввиду таких обстоятельств нельзя однозначно говорить, что одно из таких заключений является единственно верным.

Из приеденных в абзаце 1 пункта 1 Постановления № 62 разъяснений следует, что судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риск.

Следует отметить и то, что для определения добросовестности и разумности действий лица его поведение необходимо оценивать с учетом фактических обстоятельств дела, в том числе, с характером лежащих на нем обязанностей и условиями сложившегося экономического оборота и с вытекающими из них требованиями заботливости и осмотрительности, которые должен проявлять любой разумный и добросовестный участник оборота.

При изложенных выше обстоятельствах, следует признать, что действия директора по заключению сделок на приведенных условиях, в частности ценах, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска. При этом следует учесть изменения цен на рынке в отношении аналогичных товаров. Ответчиком при этом даны разумные объяснения, чем было обусловлено приобретение такого количества товара, что истцом не опровергнуто.

Суд первой инстанции обоснованно  принял во внимание и пояснения ответчика о том, что на момент совершения закупок у третьего лица – ФИО4, истец имел статус индивидуального предпринимателя, что свидетельствует об осуществлении ею коммерческой деятельности за счет собственных, а не бюджетных средств. Соответственно, указанная деятельность являлась самостоятельной, осуществляемой на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

Приняв во внимание характер осуществляемой предприятием «Фармация» деятельности, суд первой инстанции обоснованно не признал достоверным доказательством информационную справку об остатках товара по состоянию на 17.02.2021, учитывая, что истцом не представлено доказательств, позволяющих суду сделать вывод о том, что в справке указан именно тот товар, который был закуплен у третьего лица, с учетом также расхождения количества закупленного по спорным сделкам товара и количеством остатка.

Также обоснованно принято во внимание судом первой инстанции, и это не опровергнуто истцом, что практически большая часть приобретенного у ФИО4 товара была реализована с торговой наценкой третьим лицам.

Более того, истцом не представлено доказательств невозможности реализации именного поставленного истцу товара третьим лицом, равно как и не представлено сведений о невозможность реализации в будущем указанного истцом товара в остатках.

Приведенные как в иске, так и в апелляционной жалобе доводы о подчинении ответчику закупочной комиссии предприятия «Фармация», также не свидетельствует о причинении убытка предприятию, поскольку истцом не опровергнуто, что у общества в соответствующий период имелась прибыль. Истцом также не представлено доказательств того, что продажа товара, приобретенного у ИП ФИО4, осуществлено с меньшей наценкой, чем в обычном порядке это производилось предприятием, не представлено сведений о принятых в обществе наценках на реализацию продукции, что могло бы свидетельствовать о причинении обществу убытка в связи с реализацией товара с меньшей наценкой по сравнению с обычно применяемой.

Таким образом, в настоящем случае, оценив представленные сторонами доказательства, суд первой инстанции, пришел к правильному выводу о недоказанности истцом оснований для возложения на ответчика обязанности по возмещению убытков.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что истцом не доказан состав убытков, причиненных, по мнению истца, предприятию в связи с ненадлежащим осуществлением своих полномочий при заключении сделок, в результате которых.

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе, судом апелляционной инстанции отклонены, так как они не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм права и по существу сводятся к несогласию с оценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судом обстоятельств, оснований не согласиться с которой у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено. Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы относятся на заявителя.

Руководствуясь статьями 110, 258, 268, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Свердловской области от 16 августа 2021 года по делу № А60-44825/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

 

Председательствующий

 

М.Н. Кощеева

 

Судьи

 

Л.В. Дружинина

 

 

ФИО1