ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-4969/2019

г. Челябинск

24 июня 2019 года

Дело № А76-24419/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 20 июня 2019 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 24 июня 2019 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Хоронеко М.Н.,

судей Забутыриной Л.В., Поздняковой Е.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 18.03.2019 по делу № А76-24419/2018 (судья Коровина О.С.).

В судебное заседание явился представитель Федеральной налоговой службы – ФИО3 (паспорт, доверенность 06.11.2018).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 06.08.2018 возбуждено производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «ЧелябНефтьОйл» (далее – общество «ЧНО»).

Решением от 06.09.2018 (резолютивная часть от 05.09.2018) общество «ЧелябНефтьОйл» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

Информационное сообщение о признании должника несостоятельным (банкротом) и открытии конкурсного производства опубликовано в официальном издании «Коммерсантъ» от 22.09.2018 № 173.

ФИО2 22.11.2018 обратился в Арбитражный суд Челябинской области с требованием в размере 70 373 278 рублей 37 копеек, в том числе 15 666 744 рубля основной задолженности и 55 508 834 рубля процентов за пользование займом (т. 1, л.д. 3-6, 89-91).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 18.03.2019 в удовлетворении требования ФИО2 отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 направил в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд апелляционную жалобу, в которой просит отменить определение суда от 18.03.2019, включить его требования в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «ЧелябНефтьОйл».

В обоснование доводов апелляционной жалобы заявитель ссылается на необоснованность довода суда о том, что ФИО2, общество «Жемчужина» и общество «ЧелябНефтьОйл» являются заинтересованными лицами, так как договор займа заключен 02.05.2006, в это время ФИО2 не являлся руководителем, либо учредителем ООО «Жемчужина», ООО «Жемчужина-С» в связи с чем, аффилированность между данными участниками на момент заключения договора не установлена. Договор займа заключен под 12% годовых, что соответствовало рыночным условиям на тот момент. Указанная процентная ставка превышала ставку, предусмотренную за открытие вклада, процентные ставки по депозитам банков находились на уровне 8,3 – 9,2 % годовых в рублях, следовательно, вложенные денежные средства приносили доход ФИО2 Продление срока исполнения договора было выгодно двум сторонам и законодательством не запрещено. Кроме того, поручительство оформлено еще до создания общества «ЧелябНефтьОйл», финансовое положение должника позволяло отвечать по обязательствам. Экономическая выгода поручительства заключалась в получении вознаграждения, вывод суда о незначительности такого вознаграждения и о том, что оно не компенсирует риски возврата займа на сумму 60 млн. рублей, необоснован, так как юридические лица свободны в заключении договора и установлении его условий. 

 В судебном заседании представитель уполномоченного органа с доводами апелляционной жалобы не согласился, просил определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично путем размещения указанной информации на официальном сайте суда в сети Интернет; в судебное заседание не явились, в соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц. 

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из  заявления кредитора, требование основано на следующих обязательствах.

Между ФИО2 (займодатель) и обществом с ограниченной ответственностью «Жемчужина» (заемщик) 02.05.2006 заключен договор займа №1-ДЗ, согласно условиям которого предоставлен займ на сумму 40 000 000 рублей под 1% годовых. Срок возврата займа установлен до 31.12.2008 (том 1, стр. 8).

Условия договора займа неоднократно изменялись дополнительными соглашениями:

- №1 от 10.05.2006 – сумма займа изменена до 60 000 000 рублей, изменена очередность погашения займа – в первую очередь погашается основной долг, во вторую очередь проценты, изменена процентная ставка – 12% годовых (том 2, стр. 3);

- №2 от 10.05.2007 – продлен срок возврата заемных денежных средств до 31.12.2009 (том 1, стр. 9);

- №3 от 30.12.2007 – указано, что иные штрафы и пени по договору не предусмотрены (том 1, стр. 10);

- №4 от 31.12.2009 – продлен срок возврата заменых денежных средств до 31.12.2011 (том 1, стр. 11);

- №5 от 10.01.2012 – срок исполнения продлен до 31.12.2013 (том 1, стр. 12);

- №6 от 31.12.2013 – срок возврата заемных денежных средств продлен до 31.12.2017 (том 1, стр. 13).

Факт выдачи займа подтвержден приходными кассовыми ордерами от 01.08.2006 № 8 на сумму 5 450 000 рублей, от 31.08.2006 № 14 на сумму 260 900 рублей, от 27.09.2006 № 19 на сумму 4 054 050 рублей, от 10.07.2007 № 38 на сумму 80 000 рублей, от 23.01.2008 № 1 на сумму 28 000 рублей, мемориальным ордером от 01.08.2006 № 1133464 на сумму 1 800 000 рублей, платежными поручениями от 07.08.2006 № 1155239 на сумму 1 110 000 рублей, от 16.08.2006 № 1190585 на сумму 960 000 рублей, от 30.08.2006 № 1235490 на сумму 5 200 000 рублей, от 07.09.2006 № 1270503 на сумму 1 000 000 рублей, от 19.09.2006 № 1311992 на сумму 3 000 000 рублей, от 17.10.2006 № 32 на сумму 3 050 000 рублей, от 24.11.2006 № 395 на сумму 3 000 000 рублей, от 29.11.2006 № 470 на сумму 4 500 000 рублей, от 18.12.2006 № 149 на сумму 2 800 000 рублей, от 27.12.2006 № 434 на сумму 2 000 000 рублей, от 07.02.2007 № 882 на сумму 3 000 000 рублей, от 20.02.2007 № 308 на сумму 3 000 000 рублей, от 05.03.2007 № 801 на сумму 2 000 000 рублей, от 23.03.2007 № 259 на сумму 1 500 000 рублей, от 26.03.2007 № 288 на сумму 2 000 000 рублей, от 25.04.2007 № 233 на сумму 1 500 000 рублей, от 17.05.2007 № 41 на сумму 2 000 000 рублей, от 09.06.2007 № 927 на сумму 1 000 000 рублей, от 29.06.2007 № 653 на сумму 550 000 рублей, от 17.07.2007 № 469 на сумму 2 000 000 рублей, от 30.07.2007 № 118 на сумму 500 000 рублей, от 03.08.2007 № 742 на сумму 155 000 рублей, от 24.08.2007 № 706 на сумму 127 000 рублей, от 25.09.2007 № 161 на сумму 700 000 рублей, от 07.11.2007 № 926 на сумму 276 000 рублей, от 03.12.2007 № 751 на сумму 3 750 000 рублей, от 26.02.2008 № 218 на сумму 75 000 рублей (т. 1, л.д. 38-70).

Актами сверки взаимных расчетов по состоянию на 31.12.2006, 31.12.2007, 31.12.2008, 31.12.2009, 31.12.2010, 31.12.2011, 31.12.2012, 31.12.2013, 31.12.2014, 31.12.2015, 31.12.2016, 31.12.2017, 30.09.2018 стороны подтвердили наличие задолженности в размере 70 373 278 руб. 37 коп. (том 1, стр.18-34).

В обеспечение исполнения договора 10.05.2006 между ФИО2 (кредитор) и обществом с ограниченной ответственностью «Жемчужина-С» (поручитель) заключен договор поручительства №10.05, согласно которому поручитель обязуется отвечать перед кредитором за исполнение должником его обязательств по договору займа № 1-ДЗ от 02.05.2006 (том 1, стр. 92).

Дополнительным соглашением от 10.05.2006 стороны установили вознаграждение за заключение договора поручительства №10.05 от 10.05.2006 в размере 1 000 000 рублей, которое выплачивается должником поручителю в течение 30 дней с момента подписания договора поручительства.

В подтверждение доказательств перечисления вознаграждения в размере 1 000 000 рублей представлены приходный кассовый ордер от 02.08.2006, квитанция к приходному кассовому ордеру №3 от 02.08.2006.

Дополнительным соглашением №1 от 10.05.2007 стороны продлили срок действия договора поручительства до 31.12.2011, либо до момента полного исполнения обязательства должником в зависимости от того, что наступит ранее.

Дополнительным соглашением от 31.12.2011 срок исполнения договора поручительства №10.05 от 10.05.2006 продлен до 31.12.2015.

11.09.2014 произошла реорганизация общества с ограниченной ответственностью «Жемчужина-С» в форме выделения из него общества с ограниченной ответственностью «ЧелябНефтьОйл». 

Согласно представленному разделительному балансу обществу «ЧелябНефтьОйл» переданы обязательства по договору поручительства №10.05 от 10.05.2006 (том 1, стр. 101-110).

Соглашением от 01.11.2014 осуществлена передача прав и обязанностей по договору поручительства №10.05 от 10.05.2006 с общества с ограниченной ответственностью «Жемчужина-С» на общество с ограниченной ответственностью «ЧелябНефтьОйл», прекращено действие данного договора поручительства (том 1, стр. 95).

01.11.2014 между ООО «ЧелябНефтьОйл» (поручитель), ООО «Жемчужина» (должник) и ФИО2 (кредитор) заключен договор поручительства, согласно которому поручитель обязуется перед кредитором отвечать за исполнение должником его обязательств по договору займа №1-ДЗ от 02.05.2006. Согласно пункту 7.2 договора поручительство дается на срок с момента подписания настоящего договора и действует до момента окончания исполнения сторонами своих обязательств по нему (том 1, стр. 14-17).

Дополнительным соглашением от 20.10.2017 пролонгирован срок действия договора поручительства до 01.11.2020.

ФИО2 направлена в адрес ООО «ЧелябНефтьОйл» претензия об оплате задолженности, которая осталась без ответа. Отсутствие оплаты по договору поручительства послужило основанием для обращения ФИО2 с рассматриваемым требованием.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии признаков аффилированности, создании подконтрольной задолженности, недоказанности наличия у должника обязательств перед ФИО2, в связи с чем отказал во включении требования кредитора в реестр.

Суд апелляционной инстанции полагает выводы суда верными, оснований для отмены судебного акта не усматривает.

Согласно части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункту 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом. 

Требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в законную силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не определено указанным пунктом (пункт 6 статьи 16 Закона о банкротстве). 

Согласно пункту 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35) при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. 

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств. 

При этом необходимо иметь в виду, что целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). 

Согласно части 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. 

Согласно пункту  1 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

При проверке обоснованности требования кредитора арбитражный суд оценивает доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, регулирующими не исполненные должником обязательства, по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Согласно статье 361 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.

В силу части 1 статьи 365 ГК РФ к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.

Как правило, для подтверждения обстоятельств, подтверждающих позицию заявителя, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и кредитора, связанного с должником общностью хозяйственных или иных интересов, в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. В связи с чем, к таким кредиторам допустимо применение высокого стандарта доказывания, а лицу, возражающему относительно таких требований в данном конкретном случае достаточно подтвердить существенность сомнений в наличии долга.

Делая вывод о наличии признаков аффилированности между ООО «Жемчужина», ООО «Жемчужина-С», ООО «ЧелябНефтьОйл», ФИО2, суд первой инстанции исходил из следующего.

Соглашение от 01.11.2014 о передаче прав и обязанностей по договору поручительства №10.05 от 10.05.2006 с общества с ограниченной ответственностью «Жемчужина-С» на общество с ограниченной ответственностью «ЧелябНефтьОйл» подписано от лица указанных юридических лиц ФИО2

Согласно представленной в материалы дела выписке из единого государственного реестра юридических лиц в отношении общества с ограниченной ответственностью «ЧелябНефтьОйл» ФИО2 является учредителем общества с 11.09.2014. 

Также ФИО2 с 25.05.2006 является единственным учредителем общества с ограниченной ответственностью «Жемчужина», с 06.03.2007 руководителем общества «Жемчужина», что подтверждается договором купли-продажи доли в уставном капитале от 15.05.2006 (том 1, стр. 132), решением учредителя №2.2006 от 17.05.2006 (том 1, стр. 133).

Представленные в материалы дела бухгалтерские балансы ООО «Жемчужина» за 2013, 2018 годы подписаны руководителем ФИО2, разделительный баланс общества «Жемчужина-С» также подписан директором ФИО2

Акты сверки взаимных расчетов по договору займа по состоянию на 31.12.2013, 31.12.2014, 31.12.2015, 31.12.2016, 31.12.2017, 30.09.2018 подписаны со стороны общества «Жемчужина» ФИО2

Таким образом, в период заключения вышеуказанных договоров о передаче прав и обязанностей по договору поручительства и заключения договора поручительства с вновь образованным обществом «ЧелябНефтьОйл», поручитель и должник были подконтрольны одному лицу – ФИО2, одновременно являющему кредитором по указанным обязательствам.

Факт аффилированости на момент заключения сделки подтверждается обстоятельствами дела.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Факт того, что участник должника является его займодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.

Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

Ответчик  в суде  первой  инстанции  ссылался  на то обстоятельство, что  заем предоставлялся  для  строительства  доходного дома, о чем  представлено  свидетельство  о  регистрации 08.06.2007 права ООО «Жемчужина» на  нежилое  здание, площадью  2696,9 кв.м. (т.1, л.д.144).

Доля в ООО «Жемчужина» приобретена ФИО2 15.05.2006, о чем   в материалы  дела  представлен  договор (т.1, л.д. 132)

Согласно  акту сверки  задолженности  денежные  средства   по договорам   займа предоставлялись  в период  с 01.08.2006 по  30.09.2018 (т.1, л.д. 18-34).

То есть   заем  предоставлялся  в период, когда  ФИО2 являлся единственным  учредителем  заемщика.

Согласно разделительному  балансу    на 12.08.2014  должнику переданы основные средства  на сумму  46 434 418 руб.64 коп,  в перечне которых не  значится  доходный  дом (т.1, л.д. 146-153),  тогда  как   ООО «Жемчужина-С»   переданы основные  средства  на сумму 72 800 801 руб. 92 коп.

Указанные  обстоятельства  не подтверждают   экономическую  целесообразность  заключения должником договора передачи  прав и  обязанностей по  договору  поручительства.

Принимая во внимание, что ФИО2 являлся аффилированным  лицом ко всем участникам  сделок, поскольку одновременно являлся участником   и  руководителем  заемщика,  руководителем поручителя и руководителем должника, следует признать,  что  требование  по  договору  займа, которое  обеспечено  поручительством должника, вытекает  из корпоративного участия  кредитора в деятельности ООО «Жемчужина» (внесение в  качестве вклада   денежных средств  в строительство  доходного дома).

  Об  этом  также свидетельствует и то обстоятельство, что кредитор  не обращался с требованием об оплате задолженности к должнику и  не предпринимал действий по взысканию образовавшейся задолженности в судебном порядке до возбуждения дела о банкротстве поручителя. На основании того, что данные общества на момент заключения сделок были подконтрольны одному лицу, ФИО2 знал о неплатежеспособности общества «ЧелябНефтьОйл».

Суд  не  отрицает, что  договор  займа являлся процентным и выгода  ФИО2 заключалась  в получении дохода в виде  процентов,  однако   данный  договор  создал  дополнительные  обязательства для  должника  в отсутствие    для  него  какого-либо экономического эффекта.

Как верно указал суд первой инстанции, обоснованные сомнения вызывают и условия заключения договора поручительства без встречного предоставления каких-либо экономических выгод для поручителя со стороны должника. Факт оплаты вознаграждения обществу «Жемчужина-С» в незначительном размере 1 000 000 руб. не компенсирует возможных финансовых затрат в случае неисполнения обязательств заемщиком.

Так, стороны  сделки могут  осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25).

В связи с изложенным,  суд   первой  инстанции  правомерно  отказал  во включении  требования  кредитора  в реестр требований  кредиторов  должника.

Доводы апелляционной жалобы об экономической обоснованности заключенных договоров опровергаются поведением сторон цепочки сделок, не отвечающим  принципу разумности действий участников гражданских правоотношений и противоречит основополагающей цели хозяйственной деятельности лица, направленной на извлечение прибыли, а в условиях взаимозависимости участников сделки позволяет сделать вывод о злоупотреблении правом путем заявления в процедуре банкротства требований в целях искусственного наращивания задолженности. 

Доводы и аргументы заявителя апелляционной жалобы повторно проверены судом апелляционной инстанции и признаются несостоятельными и не подлежащими удовлетворению, поскольку не опровергают законности принятого по делу судебного акта. 

Данное требование подлежит исполнению за счет имущества должника, оставшегося после завершения расчетов с кредиторами согласно реестру (статья 148 Закона о банкротстве).

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

Заявление о включении требования в реестр требований кредиторов должника, предъявленное в рамках дела о несостоятельности (банкротстве), государственной пошлиной не облагается. Уплата государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы на обжалуемое определение налоговым законодательством не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 18.03.2019 по делу № А76-24419/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судьяМ.Н. Хоронеко 

Судьи:Л.В. Забутырина

Е.А. Позднякова