ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

27.02.2020

                      Дело № А41-90487/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 20.02.2020

Полный текст постановления изготовлен  27.02.2020

Арбитражный суд Московского округа 

в составе:

председательствующего-судьи ФИО1,

судей Зверевой Е.А., Голобородько В.Я.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 – ФИО2, лично, паспорт;

от ФИО3 – ФИО4, по доверенности от 14.06.2018;

от ФИО5 - ФИО4, по доверенности от 14.06.2018;

от ФИО6 – ФИО7, по доверенности от 22.06.2019;

от ФИО8 – ФИО7, по доверенности от 26.06.2019;

от ФИО9 – ФИО10, по доверенности от 26.05.2018;

от конкурсного управляющего КБ «БМБ» - ФИО11, по доверенности от 10.04.2018; ФИО12, по доверенности от 10.04.2018;

рассмотрев 20.02.2020 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО5, ФИО9 и конкурсного управляющего КБ «БМБ» (ООО) - ГК «Агентство по страхованию вкладов»

на определение от 16 августа 2019 года

Арбитражного суда Московской области,

на постановление от 29 октября 2019 года

Десятого арбитражного апелляционного суда

по заявлению конкурсного управляющего КБ «БМБ» о привлечении ФИО13, ФИО14, ФИО2, ФИО9, ФИО3, ФИО5, ФИО8, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «БМБ»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 08 декабря 2015 года коммерческий банк «Богородский муниципальный банк» (далее - КБ «БМБ», должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (ГК «АСВ»).

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении ФИО13 (далее - ФИО13), ФИО14 (далее - ФИО14), ФИО2 (далее - ФИО2), ФИО9 (далее - ФИО9), ФИО3 (далее - ФИО3), ФИО5 (далее - ФИО5), ФИО8 (далее - ФИО8), ФИО6 (далее - ФИО15) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Московской области от 16 августа 2019 года заявление конкурсного управляющего признано обоснованным в части, суд привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно ФИО14, ФИО13, ФИО2, ФИО9, ФИО5, в остальной части в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 29 октября 2019 года определение Арбитражного суда Московской области от 16 августа 2019 года отменено в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, в остальной части определение оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ФИО5, ФИО9 и конкурсный управляющий КБ «БМБ» (ООО) обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами,.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

09 января 2020 года, 13 января 2020 года, 30 января 2020 года в адрес суда поступили отзывы ФИО3, ФИО8, ФИО2 на кассационную жалобу ГК «АСВ», которые судом округа приобщены к материалам дела в порядке ст. 279 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий, обращаясь в Арбитражный суд Московской области с настоящим заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, ссылался на следующие обстоятельства.

ФИО14 занимала должность Председателя Совета Директоров в период с 24.03.2014 по 30.09.2014, Члена Совета Директоров с 08.04.2015, а также являлась участником Банка с 21.02.2014;

ФИО6 занимала должность главного бухгалтера и являлась членом правления Банка в период с 05.09.2012 по 16.05.2014;

ФИО13 занимал должность Заместителя Председателя Правления, Исполняющего обязанности Председателя Правления в период с 05.05.2015 по 01.11.2015;

ФИО2 являлся членом Совета Директоров, входил в его состав с 08.04.2015, являлся участником Банка;

ФИО9 периодически занимала должность Заместителя Председателя Правления в период с 27.05.2013 по 07.10.2015;

ФИО3 занимал должность Заместителя Председателя Правления в период с 01.04.2014. по 14.04.2015;

- ФИО5 занимала должность Заместителя Председателя Правления в период с 03.06.2014 по 19.03.2015;

- ФИО8 занимала должность Председателя Правления в период с 01.04.2013 по 24.03.2014.

Как указал заявитель, в результате проверки деятельности должника было   установлено, что несостоятельность (банкротство) Банка и дальнейшее ухудшение его финансового положения произошло в результате совершенных контролирующими должника лицами в период с 01 ноября 2013 по 02 ноября 2015 года действий по выдаче заведомо невозвратных (технических) кредитов юридическим лицам, по выводу наличных денежных средств под видом выдачи кредитов физическим лицам, а также в результате совершения иных сделок на заведомо невыгодных для должника условиях.

Заявитель сослался на то, что в результате проведения анализа деятельности должника конкурсным управляющим определена группа, состоящая из 34 заемщиков Банка, обладающих признаками отсутствия ведения минимальной финансово-хозяйственной деятельности, а также участвовавших в схемных операциях (технические заемщики), при этом кредитное досье заемщиков - юридических лиц не содержало документов, достаточных для принятия руководителями Банка решения о кредитовании, в том числе, сведений о том, что заемщики осуществляют реальную хозяйственную деятельность, сопоставимую с объемом кредитования; ссуды выдавались юридическим лицам - техническим заемщикам в отсутствие у них ликвидного имущества.

В ходе конкурсного производства были поданы иски по взысканию задолженности по кредитным договорам в отношении 20 заемщиков - юридических лиц, имевших непогашенную задолженность перед Банком на общую сумму 1 370 429 тыс. руб., из них удовлетворены полностью или в части требования на общую сумму 1 366 602 тыс. руб., при этом общая сумма задолженности на дату начала конкурсного производства данных 20 заемщиков составила 1 550 614 тыс. руб. В отношении 16 заемщиков исполнительное производство окончено в связи с невозможностью взыскания - отсутствием имущества и денежных средств у должников.

По мнению конкурсного управляющего, контролирующие должника лица подписывали кредитные договоры и одобряли выдачу кредитов техническим заемщикам с ноября 2013 года до отзыва лицензии у Банка в 2015 году, наращивая объем неликвидной задолженности, при этом 34 заемщикам - физическим лицам в течение исследуемого периода Банком были выданы 76 кредитов на общую сумму 1 705 064 000 руб., из них 59 кредитов - в преддверии отзыва лицензии у Банка. 

Как указал заявитель, в кредитных досье заемщиков - физических лиц отсутствуют необходимые документы, а в имеющихся содержатся недостоверные и противоречивые сведения, не соответствующие по уровню дохода с суммами выданных кредитов, что не позволило бы принять решение об их выдаче без залога и поручительства, при этом задолженность по техническим кредитам физических лиц за период с августа 2014 по ноябрь 2015 года увеличилась до 1 705 584 руб.

Изложенные обстоятельства, по мнению конкурсного управляющего, подтверждают, что в Банке была сформирована заведомо неликвидная ссудная задолженность, в основном, под видом потребительских кредитов физических лиц.

Также конкурсный управляющий ссылался на то, что должником были совершены сделки, направленные на отчуждение ликвидных активов Банка, которые в последующем признаны недействительными.

Кроме того, по мнению ГК «АСВ», по состоянию на 01 июня 2014 года у Банка возник признак банкротства в виде недостаточности имущества должника для исполнения обязательств перед кредиторами, при этом размер недостаточности имущества составил 98 508 тыс. руб., а на дату отзыва лицензии у Банка - 2 562 916 тыс. руб.

Конкурсный управляющий также ссылался на непринятие контролирующими должника лицами мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) Банка, что повлекло невозможность удовлетворения требований кредиторов должника.

Суд первой инстанции, привлекая к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО14, ФИО13, ФИО2, ФИО9, ФИО5, указал, что данные лица, заключая кредитные договоры и одобряя их, действовали неразумно и недобросовестно, что привело к банкротству Банка, при этом указанными лицами не предпринимались меры по предупреждению банкротства Банка, что в соответствии со ст. 14 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» в редакции, действовавшей на 01.12.2013, п. 1 ст. 189.23 Закона «О несостоятельности (банкротстве)» является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО15 и ФИО8, суд исходил из отсутствия надлежащих и бесспорных доказательств, подтверждающих, что действия указанных лиц привели к несостоятельности (банкротстве) должника. 

Суд апелляционной инстанции, отменяя определение суда первой инстанции в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, указал, что ФИО2, по смыслу статьи 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 «О банках и банковской деятельности», п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве не являлся членом органа управления Банка и не может быть отнесен к лицу, которое имело фактическую возможность иным образом, безотносительно к органам управления Банка, давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. 

Как указал суд апелляционной инстанции, доказательств, подтверждающих участие ФИО2 в управлении Банком, в Совете директоров Банка, либо доказательств заключения и одобрения указанным лицом кредитных сделок от имени Банка, в материалы дела не представлено.

Конкурсный управляющий должника, оспаривая судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, указал, что указанное лицо владело 8,5% долей в уставном капитале Банка, а также являлось  членом Совета директоров Банка, а, следовательно, вопреки выводам судов, ответчик имел фактическую возможность определять действия Банка.

Также, как указал заявитель, ФИО2 одобрил выдачу технических кредитов ООО «Маяк», ООО «Сириус», непогашенная задолженность которых составила 120 000 000 руб.

Оспаривая судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ГК «АСВ» сослалось на то, что суды не приняли во внимание, что указанное лицо исполняло обязанности Председателя правления Банка в период с 20 марта 2015 года по 14 апреля 2015 года, а также исполняло обязанности Заместителя Председателя правления Банка в период с 01 апреля 2014 года по 14 апреля 2015 года, при этом ответчик не предпринял мер по предупреждению банкротства Банка и совместно с другими ответчиками одобрил выдачу четырех технических кредитов физическим и юридическим лицам, о чем свидетельствуют протоколы заседаний кредитного комитета Банка и что явилось основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО13, ФИО14, ФИО5

Оспаривая судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО15, ГК «АСВ» указало, что суды рассмотрели только одобрение кредита указанными лицами в отношении ООО «Дробкомплекс», тогда как ответчиками был одобрен также кредит  с ООО «СВС», при этом, по мнению заявителя, суды не дали оценки доводам конкурсного управляющего о негативном влиянии указанных лиц на деятельность Банка.

ФИО5, оспаривая принятые судебные акты в части привлечения ее к субсидиарной ответственности, указала, что суды не приняли во внимание, что период ее работы закончился задолго до отзыва у Банка лицензии и на момент ее увольнения финансовых проблем в Банке не было.

Также заявитель кассационной жалобы сослался на то, что ФИО5 были подписаны только три кредитных договора, один из которых – договор с ООО «Прогресс» - был исполнен заемщиком, при этом договоры с физическими лицами, подписанные заявителем, соответствовали обычной хозяйственной деятельности Банка и ни одно из физических лиц не получило кредит, не сопоставимый с его доходами.

По мнению ФИО5, ГК «АСВ» не доказало наличие причинно-следственной связи между ее действиями и банкротством Банка.

ФИО9, оспаривая принятые судебные акты, указала, что суд, освобождая от ответственности ФИО8 и ФИО6 за заключение кредитного договора с ООО «Дробкомплект», тем не менее, привлекли к субсидиарной ответственности ФИО9 за одобрение того же самого договора, при этом, по мнению заявителя, ООО «Дробкомплект» не является техническим заемщиком.

Также заявитель кассационной жалобы указал, что суды пришли к выводу об обязанности привлеченных к субсидиарной ответственности ответчиков принять меры по предупреждению банкротства, однако отказали в привлечении  к субсидиарной ответственности ФИО3, который также занимал в Банке руководящую должность, в том числе, являлся советником председателя Правления ФИО13

Кроме того, как указал заявитель, ФИО3 одобрил выдачу технических кредитов ООО «Софтел» на сумму 35 000 000 руб. 

ФИО9 сослалась на то обстоятельство, что она как заместитель Председателя Правления Банка осуществляла контроль над деятельностью управления развития региональной сети и регионального бизнеса, в связи с чем не могла контролировать выдачу кредитов, а должность и.о. Председателя Правления Банка она занимала в короткие периоды времени.

Заявитель не согласилась с выводами судов о техническом характере кредитов, указанных конкурсным управляющим должника, а также указала, что на момент осуществления ею трудовых функций у Банка не имелось признаков неплатежеспособности.

Кроме того, ФИО9 сослалась на то обстоятельство, что суды необоснованно отказали в привлечении к участию в деле бенефициаров Банка и председателя Совета Директоров ФИО16

 Представитель конкурсного управляющего КБ «БМБ» в судебном заседании поддержал доводы своей кассационной жалобы, против удовлетворения кассационных жалоб ответчиков возражал.

Представители ФИО9 и ФИО5 в судебном заседании поддержали доводы своих кассационных жалоб.

ФИО2 в судебном заседании возражал против удовлетворения кассационной жалобы ГК «АСВ».

Представитель ФИО3 и ФИО5 в судебном заседании возражали против удовлетворения кассационной жалобы ГК «АСВ».

Представители ФИО6 и ФИО8 в судебном заседании возражали против удовлетворения кассационной жалобы ГК «АСВ». 

Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

На основании статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 3 статьи 4 Закон N 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), поскольку Закон N 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Аналогичные разъяснения даны в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", согласно которым положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ (в частности, статьи 10) о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Члены Совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно, при этом указанные лица несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами.

Как правильно установили суды, ФИО14, ФИО13, ФИО9, ФИО5, ФИО3, ФИО6 и ФИО8, в период нахождения на должностях членов правления банка признаются контролирующими должника лицами, имеющими возможность определять действия должника.

Согласно статьям 189.9, 61.11 Закона о банкротстве, статьям 3, 11 Федерального закона от 25.02.1999 N 40-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" (далее - Закон о банкротстве кредитных организаций), контролирующие банк лица несут субсидиарную ответственность за непринятие мер по предупреждению банкротства при возникновении признаков несостоятельности (банкротства), а также на основании статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций и статьи 189.23 Закона о банкротстве за принятие решений о выдаче заведомо безвозвратных ссуд, которые явились причиной ухудшения финансового положения банка.

Как следствие, предметом рассмотрения настоящего спора является установление обстоятельств, свидетельствующих о непринятии мер по предупреждению банкротства при возникновении признаков несостоятельности (банкротства), а также принятие решений о выдаче заведомо безвозвратных ссуд.

В силу вышеназванных норм права, если банкротство кредитной организации наступило в результате виновных действий или бездействия ее руководителей, членов совета директоров (наблюдательного совета), учредителей (участников) или других имеющих право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия лиц (далее - контролирующие лица), на указанных лиц при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов арбитражным судом может быть возложена субсидиарная ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей.

Лица, указанные в абзаце первом настоящего пункта, признаются виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, соответствующим нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации или обычаям делового оборота, а также если они при наличии оснований, предусмотренных статьей 4 настоящего Федерального закона, не предприняли предусмотренные настоящим Федеральным законом меры для предупреждения банкротства кредитной организации. Учредители (участники) кредитной организации несут ответственность за такое бездействие в случае, если они знали о наличии данных оснований.

Поскольку предусмотренные законом меры по предупреждению банкротства направлены как на защиту интересов самой кредитной организации, так и на предупреждение событий, которые создают реальную угрозу интересам ее кредиторов и вкладчиков, умышленное как действие, так и бездействие руководителей противоречит интересам кредиторов и вкладчиков Банка и является основанием для возложения на них субсидиарной ответственности по обязательствам Банка.

В данном случае при принятии решений о выдаче кредитов руководством не были соблюдены положения статьи 24 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 "О банках и о банковской деятельности", Положения об организации внутреннего контроля в кредитных организациях и банковских группах, Положения о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности.

 Согласно указанным нормам в кредитной организации должна функционировать система внутреннего контроля, целью которой является обеспечение эффективности и результативности финансово-хозяйственной деятельности при совершении банковских операций, включая обеспечение сохранности активов и управления банковскими рисками, а также обеспечение принятия мер по поддержанию на не угрожающем финансовой устойчивости кредитной организации и интересам ее кредиторов и вкладчиков уровне банковских рисков, при этом кредитная организация обязана комплексно и объективно оценивать финансовое положение заемщика (контрагента), риски по выданным ссудам, заключенным сделкам и формировать резервы на возможные потери по ссудам и сделкам, влекущим риски возникновения финансовых потерь.

Руководство банка перед заключением сделок, влекущих возникновение у банка рисков финансовых потерь, обязано обеспечивать выполнение требований Закона о банках, организовать работу банка в целях получения полных и достоверных сведений о заемщике банка, осуществления на их основе комплексного и объективного финансового анализа заемщика. В этой связи руководство банка не должно допускать совершение банком сделок, влекущих для банка возникновение финансовых потерь.

Банк должен проводить оценку риска по каждой выданной ссуде на основании комплексного и объективного анализа деятельности заемщика, с учетом его финансового положения, качества обслуживания заемщиком долга по ссуде, а также всей имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о любых рисках заемщика, включая сведения о внешних обязательствах заемщика, о функционировании рынка (рынков), на котором (которых) работает заемщик, при этом источниками получения информации о рисках заемщика являются правоустанавливающие документы заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая и иная отчетность, дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой информации и другие источники, определяемые кредитной организацией самостоятельно.

Кредитная организация должна обеспечить получение информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва, при этом оценка кредитного риска должна была учитываться при решении вопроса о выдаче кредита, а также в последующем в ходе постоянного мониторинга кредитного риска в разрезе отдельного заемщика.

Таким образом, члены Совета директоров и Правления Банка, являясь лицами, обязанными обеспечить выполнение Банком законодательства, нормативных актов и требований Банка России, должны соблюдать вышеуказанные положения, не допуская предоставление многомиллионных кредитов юридическим и физическим лицам, фактически неспособным исполнить обязательства, не имея о них минимально необходимой и достоверной информации.

 Как установлено судами, банкротство Банка произошло в результате совершения руководителями Банка ФИО14, ФИО13, ФИО9, ФИО5 в период с ноября 2013 по ноябрь 2015 виновных действий по выдаче кредитов заемщикам, не осуществляющим хозяйственную деятельность либо осуществляющим хозяйственную деятельность, не сопоставимую с объемом кредитования, в результате чего произошло замещение ликвидных активов Банка (денежных средств) на неликвидные (права требования к неплатежеспособным заемщикам). 

Суды установили, что реальные денежные средства были замещены на заведомо невозвратную ссудную задолженность 34 компаний и 34 физических лиц в общем размере 3 361 285 тыс. руб.

Суды установили, что ФИО13, ФИО9, ФИО5, ФИО14 заключили от имени Банка и (или) одобрили сделки по выдаче заведомо невозвратных ссуд техническим заемщикам (юридическим лицам, не ведущим хозяйственную деятельность и физическим лицам). В результате исполнения сделок совокупный ущерб составил не менее 3 109 158 тыс. руб.

Как указали суды, кредитные досье заемщиков - юридических лиц не содержали документов, достаточных для принятия руководителями банка решения о кредитовании, в том числе, сведений о том, что заемщики осуществляют реальную хозяйственную деятельность, сопоставимую с объемом кредитования, кредиты выданы в отсутствие ликвидного обеспечения без надлежащих залогов и поручительств, а финансовое положение заемщиков юридических лиц не позволяло им выполнять взятые обязательства.

Заемщики находились по адресам «массовой регистрации», имели минимальный уставный капитал, не сдавали бухгалтерскую отчетность в органы государственной статистики, не востребовали остатки на расчетных счетах в Банке.

По данным бухгалтерского учета Банка на 02 ноября 2015 года, итоговая сумма всех активов Банка составляла 3 427 636 тыс. руб., при этом размер технической, безнадежной, ничем не обеспеченной задолженности юридических лиц составляла порядка 40% от суммы всех активов Банка. 

Помимо кредитов юридическим лицам также выдавались кредиты физическим лицам, заведомо не способным исполнять обязательства по возврату кредита и уплате процентов, при этом кредиты выдавались в качестве потребительских без залога и поручительства. 

Также суды установили, что часть кредитов была оформлена на физических лиц без их ведома. 

Такие сделки от имени банка заключались ФИО5 и ФИО13 

ЗаВ период существенного ухудшения финансового положения Банка, в течение которого совершены сделки, причинившие Банку ущерб, ФИО14, ФИО13, ФИО9, ФИО5 как руководители кредитной организации были обязаны обеспечить выполнение Банком требований нормативных актов Банка России (указания, положения, инструкции), которые являются обязательными для всех юридических и физических лиц (ст. 7 Федерального закона «О Центральном Банке Российской федерации (Банке России)»).

Материалам дела установлено, что указанные руководители Банка, несмотря на наличие вышеуказанных негативных фактов в деятельности заемщиков, не имея достаточной и объективной информации, указывающей на осуществление заемщиками реальной хозяйственной деятельности, приняли решение об их кредитовании в противоречие интересам Банка без реальной оценки рисков.

Недобросовестность действий (бездействия) руководителей считается доказанной, когда руководители организации знали или должны были знать о том, что совершили сделку с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом; неразумными считаются такие действия (бездействие) руководителей как несовершение действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный руководитель отложил бы принятие решения о совершении сделки до получения дополнительной информации.

Заключив кредитные сделки с заведомо неплатежеспособными организациями и физическими лицами, руководители Банка фактически совершили безвозвратное отчуждение высоколиквидных активов (денежных средств) Банка, что привело к несостоятельности (банкротству) кредитной организации.

Оценивая представленные доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и с учетом установленного статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации распределения бремени доказывания заявленных доводов и возражений, суды пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО14, ФИО13, ФИО9, ФИО5 к субсидиарной ответственности, поскольку их действия по подписанию и одобрению сделок без получения всей необходимой информации и на условиях, не обеспечивших соблюдение интересов Банка, не соответствовали требованиям разумности и должной осмотрительности.

Меры для получения Банком объективной информации и выяснения действительного финансового положения ФИО14, ФИО13, ФИО9, ФИО5 не предпринимались, а оценка  финансового положения заемщиков носила формальных характер. 

Кроме того, в нарушение внутренней кредитной политики Банка, ими не были предприняты меры по заключению договоров обеспечения, гарантирующих возвратность денежных средств.

Как правильно указали суды, руководители Банка ФИО14, ФИО13, ФИО9, ФИО5, заключая от имени Банка сделки по выдаче кредитов, могли и должны были знать на дату выдачи кредитов о заведомой неспособности заемщиков исполнить обязательства перед Банком, при этом из расчета показателя достаточности стоимости имущества Банка для полного погашения обязательств (показатель ПИ) следует, что по состоянию на 01 декабря 2013 года в Банке имелись основания для осуществления мер по предупреждению банкротства, поскольку на указанную дату размер собственных средств (капитала) равнялся 152 904 тыс. руб., что ниже размера уставного капитала Банка в указанный период - 194 000 тыс. руб.

По состоянию на 01 июня 2014 года возник признак недостаточности имущества (банкротства) должника.

ФИО9, ФИО5, ФИО13, ФИО14, должны были принять предусмотренные ст. 4.2 Федерального закона от 25.02.1999 N 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» меры, в том числе, уведомить Банк России о наличии признака несостоятельности (банкротства), чего сделано не было.

Суды установили, что бывшим председателем правления ФИО13 был совершен ряд действий, существенно ухудшивших положение банка, а именно: заключение от имени Банка сделок по уступке прав требований, направленных на отчуждение ликвидных активов; заключение от имени Банка сделки об отчуждении здания головного офиса балансовой стоимостью более 229 000 тыс. руб. без оплаты; не передача документов (в т.ч. кредитных досье, кредитных договоров, договоров залога) в отношении заемщиков юридических и физических лиц, что не позволило конкурсному управляющему предпринять все необходимые меры по пополнению конкурсной массы Банка.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к обоснованным выводам о том, что наличие перечисленных обстоятельств является достаточным основанием для привлечения ФИО14, ФИО13, ФИО9, ФИО5 к субсидиарной ответственности.

Как правильно указали суды, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Ссылку ФИО5 на то, что размер одобренных непосредственно ФИО17 кредитов не мог привести к банкротству должника, суд округа не может признать состоятельной, поскольку пунктом 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", разъяснено, что если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. 

В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. 

Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действиями контролирующих лиц, аффилированных между собой.

При таких обстоятельствах суд округа полагает, что суды обоснованно привлекли к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО5, ФИО13, ФИО14

Также суд округа соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка ФИО6 и ФИО8 по следующим обстоятельствам.

ФИО8 занимала должность Председателя Правления в период с 01.04.2013 по 24.03.2014. ФИО6 занимала должность главного бухгалтера и являлась членом правления в период с 05.09.2012 по 16.05.2014. 

Как установлено судами, признаки неплатежеспособности Банка возникли после увольнения ФИО8 и ФИО15, при этом указанным ответчикам не могут быть вменены совместные действия по доведению Банка до банкротства, поскольку остальные ответчики осуществляли выдачу кредитов также после увольнения ФИО8 и ФИО15

В качестве нарушения ФИО18 и ФИО6 конкурсным управляющим вменяется участие в одобрении сделки с ООО «Дробкомплект» 25.12.2013 на сумму 36 000 000 руб., однако, как указали суды, данная  организация не обладает признаками «технического» заемщика.

Ссылку ФИО9 на то, что указанных лиц суд освободил от субсидиарной ответственности за выдачу кредита ООО «Дробкомплект», тогда как ее за выдачу указанного кредита привлекли к ответственности, суд округа не может признать основанием для отмены судебного акта, поскольку ФИО9 привлечена к ответственности не за одну сделку, а за массовую выдачу технических кредитов.

Суды правильно указали на отсутствие обстоятельств, которые бы указывали, что деятельность ФИО18 и ФИО6 до увольнения оказала существенное негативное влияние на деятельность должника и стала одной из необходимых причин банкротства Банка.

В связи с вышеизложенным выводы судов в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности указанных лиц являются законными и обоснованными.

Также суд округа считает, что суд апелляционной инстанции обоснованно отказал конкурсному управляющему в привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Как указывалось выше, в соответствии абзацем первым статьи 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 (ред. от 31.12.2017) «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

По смыслу ст. 14 Закона о банкротстве кредитных организаций для привлечения к субсидиарной ответственности перечисленных в ней лиц подлежат выяснению и установлению следующие обстоятельства: наличие у лица права давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия, то есть наличие у лица статуса контролирующего, совершение таким лицом виновных действий или бездействия.

Как установлено судом апелляционной инстанции, ФИО2 был принят на работу в Банк на должность Советника Председателя Правления по вопросам безопасности, что подтверждается трудовым договором от 27 марта 2015 года.

Следовательно, как указали суды, ФИО2, по смыслу статьи 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 «О банках и банковской деятельности», п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве не являлся членом органа управления Банка и не может быть отнесен к лицу, который имело фактическую возможность безотносительно к органам управления Банк давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Доказательств, подтверждающих участие ФИО2 в управлении Банком, в Совете директоров Банка, в заключении и одобрении кредитных сделок от имени Банка, а также подтверждающих наличие полномочий у ФИО2 на заключение указанных кредитных сделок, в нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в материалы дела не представлено. 

Вместе с тем, суд кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов об отсутствии оснований для привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Суды указали, что ФИО3 занимал должности Заместителя Председателя Правления в период с 01.04.2014. по 14.04.2015, при этом в период с 05.03.2015 по 06.04.2015 ФИО3 являлся нетрудоспособным и не принимал участия в принятии решений.

Как указали суды, в период с 14.04.2015 ФИО3 в Банке не работал, к выданным кредитам отношения не имел, при этом сделки, попавшие в выборку проверки Центрального банка Российской Федерации, по которым была выявлена возможная недооценка резервов на возможные потери по ссудам, были совершены Председателем Правления Банка ФИО13 

Суды указали, что ФИО3 не обладал полномочиями для одобрения кредитных сделок с ООО «Софтсел», ООО «Вега», ООО «Прогресс», ФИО19, ФИО20

Между тем, суды при разрешении спора не учли следующее.

ФИО3 занимал должность Заместителя Председателя Правления в период с 01.04.2014. по 14.04.2015, то есть в период выдачи технических кредитов Банком как в пользу юридических, так и в пользу физических лиц, при этом полномочия осуществлялись им одновременно с другими Заместителями Председателя Правления, которые в настоящем деле к субсидиарной ответственности привлечены. 

То обстоятельство, что, как указали суды, он не одобрял кредитные сделки  с ООО «Софтсел», ООО «Вега», ООО «Прогресс», ФИО19, ФИО20, не является основанием для отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего должника, поскольку в данном случае речь идет не о причинении Банку убытков конкретными сделками по выдаче кредитов, а о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, при этом в целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. 

Как разъяснено в абз. 2 п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Конкурсный управляющий обращал внимание судов на то, что ФИО3 являлся, в том числе, членом кредитного комитета Банка и одобрял выдачу технических кредитов, в связи с которыми другие ответчики привлечены к субсидиарной ответственности, а также являлся участником Банка.

Также заявитель указывал, что после прекращения полномочий Заместителя Председателя Банка ФИО3 являлся Советником Председателя Правления Банка и был уволен за месяц до отзыва у Банка лицензии.

Указанные доводы не были проверены и оценены судами обеих инстанций во взаимосвязи с представленными управляющим доказательствами.

Отсутствие же вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ, абзац 7 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве).

На основании вышеизложенного суд кассационной инстанции приходит к выводу, что определение Арбитражного суда Московского области от 16 августа 2019 года и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 29 октября 2019 года подлежат отмене в части отказа в привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности в связи с неполным выяснением обстоятельств, имеющих значение для дела.

Полномочия по установлению обстоятельств, имеющих значение для правильного и всестороннего рассмотрения дела, а также по оценке доказательств, доводов и возражений лиц, участвующих в деле, у суда кассационной инстанции отсутствуют в силу положений главы 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с чем допущенные судами предыдущих инстанций нарушения не могут быть восполнены на стадии кассационного рассмотрения дела.

При новом рассмотрении дела суду первой инстанции следует учесть изложенное, установить степень вовлеченности ФИО3 в процесс управления должником, проверить, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника; дать оценку доводам конкурсного управляющего, что ФИО3 являлся, в том числе, членом кредитного комитета Банка и одобрял выдачу технических кредитов, в связи с которыми другие ответчики привлечены к субсидиарной ответственности, после чего принять законный и обоснованный судебный акт в соответствии с нормами материального права, регулирующими спорные правоотношения.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московского области от 16 августа 2019 года и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 29 октября 2019 года по делу № А41-90487/2015 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, в отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

В остальных обжалуемых частях определение Арбитражного суда Московского области от 16 августа 2019 года и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 29 октября 2019 года по делу № А41-90487/2015 оставить без изменения, кассационную жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий-судьяС.А. Закутская 

Судьи:Е.А. Зверева

                                                                                                   В.Я. Голобородько