АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3030/23 

Екатеринбург

26 июня 2023 г.

 

Дело № А60-35778/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 20 июня 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 26 июня 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Новиковой О.Н., Плетневой В.В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Интелнедра» на определение Арбитражного суда Свердловской области от 03.12.2022 по делу № А60-35778/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.03.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет, в судебное заседание в суд округа не явились, явку своих представителей не обеспечили.

 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 02.08.2021 принято к производству заявление о признании общества с ограниченной ответственностью «Стройконструктив» (далее – общество «Стройконструктив», должник) несостоятельным (банкротом).

Решением суда от 02.09.2021 общество «Стройконструктив» признано несостоятельным (банкротом) как ликвидируемый должник, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1.

Конкурсный управляющий ФИО1 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности.

По ходатайству конкурсного кредитора – общества с ограниченной ответственностью «Интелнедра» (далее – общество «Интелнедра») соответчиком по спору привлечена ФИО3.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.12.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.03.2023, заявление конкурсного управляющего должником о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, общество «Интелнедра» обратилось в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда от 03.12.2022 и постановление суда от 14.03.2023 отменить, принять новый судебный акт, удовлетворив заявленные конкурсным управляющим ФИО1 требования.

В кассационной жалобе кредитор ссылается на то, что суды не учли обстоятельства исполнения обществом «Стройконструктив» договора поставки № 0746-039ПМК-19, установленные в рамках дела № А60-54545/2020. Кассатор также указывает на необоснованность выводов судов о том, что действия ФИО3 в период ведения хозяйственной деятельности общества были направлены на извлечение прибыли и являлись обычной хозяйственной деятельностью. В обоснование довода кредитор утверждает, что этот вывод противоречит имеющимся в материалах дела доказательствам, поскольку ее действия, выразившиеся в нецелевом расходовании денежных средств, повлекли невозможность закупать необходимую продукцию и, как следствие, невозможность исполнить обязательства по договору поставки № 0746-039ПМК-19. Общество «Интелнедра» полагает, что данное обстоятельство послужило причиной возникновения у должника признаков объективного банкротства.

Приложенный к кассационной жалобе документ – результаты инвентаризации имущества должника от 29.11.2021 № 1 (приложение № 2) судом кассационной инстанции к материалам деле не приобщается с учетом положений статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которой суд кассационной инстанции не имеет полномочий принимать и исследовать доказательства по существу спора, однако возврату на материальном носителе указанный документ не подлежит, т.к. представлен в электронном виде через систему «Мой Арбитр».

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

При рассмотрении спора судами установлено и материалами дела подтверждено, что общество «Стройконструктив» зарегистрировано 25.02.2019, присвоен ОГРН 

<

***>. Основным видом деятельности является производство строительных металлических конструкций, изделий и их частей.

С момента учреждения и по 16.06.2020 генеральным директором и единственным участником должника выступала ФИО3; с 16.06.2020 – ФИО2 15.07.2021 в ЕГРЮЛ внесены сведения о добровольной ликвидации общества, ликвидатором назначен ФИО4.

Согласно реестру требований кредиторов общества «Стройконструктив» кредиторы первой и второй очередей отсутствуют, в третью очередь реестра включены требования на сумму 22 432 213 руб. Размер задолженности по текущим обязательствам должника составил 174 081,71 руб.

Ссылаясь на то, что действия бывшего руководителя должника ФИО2 привели к банкротству общества «Стройконструктив», конкурсный управляющий ФИО1 обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.

В обоснование заявления конкурсный управляющий указывал на действия (бездействие) ФИО2, приведшие к невозможности полного погашения требований кредиторов, в связи с непередачей ему документов должника, а также неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом). Конкурсным управляющим должником заявлено, что признаки неплатежеспособности должника возникли в июле 2020 г.

Кредитор в обоснование довода о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов ссылался на перечисления и снятие ею денежных средств в сумме 536 803 руб. в отсутствие обосновывающих документов, а также на распределение денежных средств в ущерб юридическому лицу.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований по эпизоду, связанному с ответственностью ФИО2 за невозможность полного погашения требований кредиторов по причине непередачи документов должника конкурсному управляющему, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

Пунктом 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее – Закон о банкротстве) предусмотрено ряд презумпций, наличие которых предполагает, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в частности, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации, необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

При этом привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Судами установлено, что определением суда от 12.02.2022 по настоящему делу удовлетворено заявление об истребовании документов, суд обязал ФИО2 передать конкурсному управляющему первичные документы по дебиторской задолженности в сумме 1 090 000 руб., отраженные в бухгалтерском балансе должника за 2020 г.

Между тем указанным судебным актом установлено, что из оборотно-сальдовых ведомостей должника за 2020 г. следует, что наличие данной задолженности связано с тем, что контрагенты, которым со счета должника переведены авансовые платежи, не предоставили закрывающие документы по совершенным сделкам, в связи с чем сумма 1 090 000 руб. не могла быть отражена в расходах бухгалтерского учета в бухгалтерском балансе.

Таким образом, суды не усмотрели оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

Рассматривая эпизод, связанный с неподачей руководителем должника ФИО2 в арбитражный суд заявления о признании подконтрольного ему общества банкротом, суды руководствовались следующим.

Руководитель должника обязан подать заявление должника в суд при наличии одного из обстоятельств, указанных в данном пункте, в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее, чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункты 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве), а неисполнение обязанности по подаче заявления должника в суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, которые Законом о банкротстве обязаны созывать заседания для принятия решения о подаче заявления должника в суд, и (или) принимать такое решение, и (или) подавать данное заявление в арбитражный суд (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, ранее – пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве).

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

По смыслу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве и пункта 9 постановления Пленума № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение, учитывая, что такой момент в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Указанное основание субсидиарной ответственности имеет существенно отличающую его от иных оснований, закрепленных в статье 61.11 Закона о банкротстве, специфику, выражающуюся в том, что размер ответственности упомянутого руководителя ограничен объемом обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, установленного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (абзац первый пункта 14 постановление Пленума № 53).

В связи с этим в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности по статье 61.12 названного Закона, в числе обстоятельств, связанных с возникновением одного из условий, указанных в пункте 1 статьи 9 указанного Закона, моментом возникновения данного условия, фактом неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия, входит также объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, проверив обоснованность доводов управляющего, связывающего обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве с наличием у должника признаков неплатежеспособности, суды первой и апелляционной инстанций установили, что с 31.08.2020 по 20.07.2021, когда возникла задолженность должника перед индивидуальным предпринимателем ФИО5, руководителем общества «Стройконструктив» договоры с иными контрагентами, требования которых включены в реестр, не заключались. Таким образом, суды пришли к выводу, что, не обратившись в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 31.08.2020, ФИО2 данными действиями не создал дальнейшего ухудшения финансового положения должника, в связи с чем не усмотрели причинно-следственной связи между бездействием ответчика ФИО2 и возникновением признаков банкротства у общества «Стройконструктив».

Отклоняя доводы о наличии оснований для привлечения ответчика ФИО3 к субсидиарной ответственности, суды исходили из следующего.

Подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пунктах 16-17 постановления Пленума № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Однако на истце лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Существенно убыточной может быть признана сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносящей доход. Согласно разъяснениям, данным в пункте 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Проверяя доводы кредитора о совершении ФИО3 необоснованных платежей в сумме 536 803 руб. в тот момент, когда предприятие осуществляло убыточную деятельность, в результате которых причинен вред имущественным правам кредиторов, суды установили, что в период исполнения ФИО3 полномочий генерального директора общества «Стройконструктив» (с 25.02.2019 по 16.06.2020) задолженность должника перед контрагентами отсутствовала. Так, судами отмечено, что конкурсным управляющим и поддерживающим его кредитором не доказано совершение данным ответчиком каких-либо подозрительных сделок должника, следствием которых стало его банкротство.

Судами учтены объяснения ФИО3, в соответствии с которыми наличие информации о дебиторской задолженности по итогам 2019 г. обосновано тем, что общество «Стройконструктив» во исполнение принятых на себя обязательств по договору поставки от 24.12.2019 произвело закупку металлоконструкций на общую сумму 13 308 074,41 руб., которые перечислялись контрагентам путем предоплаты, в связи с чем в бухгалтерском балансе указанная сумма отражена в разделе «дебиторская задолженность». После исполнения обязательств контрагентами и поставки металлопродукции должником по договору поставки сумма дебиторской задолженности из бухгалтерского баланса исключена.

Судами отмечено, что причинно-следственная связь между перечислением и снятием ФИО3 денежных средств в общей сумме 536 803 руб. и банкротством должника обществом «Интелнедра» доводами и доказательствами не обоснована (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Апелляционный суд дополнительно отметил, что при рассмотрении спора в суде первой инстанции в материалы дела не представлено доказательств необоснованности перечислений и снятий средств ФИО3 При этом судом отклонены новые доводы общества «Интелнедра» со ссылкой на то, что они не были заявлены при рассмотрении спора в суде первой инстанции.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела документы, доводы и возражения участвующих в деле лиц по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание, что в обоснование доводов о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника кредитором (обществом «Интелнедра») не представлены достаточные доказательства, учитывая, что в суде первой инстанции рассматривается отдельный обособленный спор о взыскании убытков с тех же ответчиков в результате совершения сделок должника (заявления управляющего от 18.11.2022 и 08.05.2023), суды с учетом фактических обстоятельств конкретного дела не усмотрели оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, поскольку не доказано, что указанные конкурсным управляющим и обществом «Интелнедра» действия (бездействие) данного ответчика привели к банкротству общества «Стройконструктив».

Ссылка в кассационной жалобе на то обстоятельство, что по итогам инвентаризации имущества должника не выявлены закупленные на денежные средства кредитора материалы, отклоняется судом кассационной инстанции, так как является новым доводом, при рассмотрении дела в судах первой и апелляционной инстанций обществом «Интелнедра» не был заявлен и судами не оценивался. Между тем при рассмотрении дела арбитражный суд кассационной инстанции проверяет, соответствуют ли выводы арбитражного суда первой и апелляционной инстанции о применении норм права установленным им по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, и не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции. Поэтому новые доводы и доказательства не могут быть предметом рассмотрения в суде кассационной инстанции (части 1, 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Остальные приведенные в кассационной жалобе доводы, по сути, дублирующие ранее приводимые кассатором аргументы и обстоятельства, являлись предметом детальной проверки и исследования судов первой и апелляционной инстанций, получили с их стороны надлежащую и исчерпывающую правовую оценку, обоснованность которой не опровергают и не свидетельствуют о нарушении судами норм права при принятии обжалуемых судебных актов, поскольку касаются исключительно исследования и оценки фактических обстоятельств и доказательственной базы по спору, по существу представляя собой персональное мнение подателя жалобы о том, как таковые надлежало оценить, ввиду чего подлежат отклонению судом округа как выходящие за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 – 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 03.12.2022 по делу № А60-35778/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.03.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Интелнедра» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Д.Н. Морозов 

 

Судьи                                                                                    О.Н. Новикова 

 

                                                                                              В.В. Плетнева