ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-13183/2023

Дело № А41-49629/18

25 октября 2023 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 23 октября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  25 октября 2023 года 

 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Катькиной Н.Н.,

судей Досовой М.В., Мизяк В.П.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от публичного акционерного общества Национальный банк «ТРАСТ»: ФИО2 по доверенности № 31/СА/2023 от 28.09.23,

от ФИО3: ФИО4 по нотариально удостоверенной доверенности от 18.01.23, зарегистрированной в реестре за № 77/1875-н/77-2023-4-293, ФИО5 по нотариально удостоверенной доверенности от 20.10.21, зарегистрированной в реестре за № 77/851-н/77-2021-11-221,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу публичного акционерного общества Национальный банк «ТРАСТ» на определение Арбитражного суда Московской области от 25 мая 2023 года по делу №А41-49629/18, по заявлению публичного акционерного общества Национальный банк «ТРАСТ» о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам акционерного общества «Полиграфический комплекс «Экстра М»,

УСТАНОВИЛ:

Публичное акционерное общество Национальный банк  (ПАО Банк) «ТРАСТ» в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Полиграфический комплекс (АО «ПК) «Экстра М» обратилось в Арбитражный суд Московской области с заявлением, в котором просило привлечь ФИО6 Мария и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ПК «Экстра М» в размере 754 251 077 рублей 50 копеек (т. 1, л.д. 3-4).

Заявление подано на основании статей 61.10, 61.11, 61.14 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)».

Определением Арбитражного суда Московской области от 02 августа 2022 года требования к ответчику ФИО6 Мария были выделены в отдельное производство (т. 1, л.д. 122).

В рамках настоящего обособленного спора рассматривается требование ПАО Банк «ТРАСТ» о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ПК «Экстра М».

Определением Арбитражного суда Московской области от 25 мая 2023 года в удовлетворении заявленных ПАО Банк «ТРАСТ» к ФИО3 требований было отказано (т. 2, л.д. 119-122).

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ПАО Банк «ТРАСТ» обратилось в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела (т. 2, л.д. 125-127).

Законность и обоснованность определения суда проверены апелляционным судом в соответствии со статьями 266-268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела и доводы апелляционной жалобы, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Как следует из материалов дела, АО «ПК «Экстра М» было зарегистрировано в качестве юридического лица 26.05.04 (т. 1, л.д. 8-17).

В период с 15.12.15 по 18.07.16 генеральным директором Общества являлся ФИО3 (т. 1, л.д. 54-64).

29.02.16 между ЗАО «Типография «Экстра М» (Цедент) и АО «ПК «Экстра М» в лице генерального директора ФИО3 (Цессионарий) был заключен договор об уступке прав требования (цессии), по условиям которого Цедент уступает, а Цессионарий приобретает в полном объеме права требования Цедента по договору займа № 1 от 25.02.16 к ЗАО «Курсив» (Должник) в размере 95 307 656 рублей 83 копейки. К Цессионарию также переходит право требования уплаты процентов на сумму займа в соответствии с условиями договора займа (т. 1, л.д. 100-102).

Определением Арбитражного суда Московской области от 29 июня 2018 года было возбуждено производство по делу о банкротстве АО «ПК «Экстра М».

Решением Арбитражного суда Московской области от 08 августа 2018 года АО «ПК «Экстра М» было признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утверждена ФИО7 (т. 2, л.д. 109-110).

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением, ПАО Банк «ТРАСТ» указало, что АО «ПК «Эстра М» и АО «Типография Экстра М» фактически аффилированы, а экономическая целесообразность заключения договора уступки от 29.02.16 отсутствовала, в связи с чем ФИО3, как контролировавшее должника лицо, должен быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам последнего.

Принимая обжалуемое определение, суд первой инстанции исходил из пропуска заявителем срока исковой давности.

Апелляционный суд также не находит оснований для удовлетворения заявленных требований в связи со следующим.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом N 266-ФЗ от 29.07.17 "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона N 266-ФЗ от 29.07.17 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

Рассматриваемое заявление было подано в Арбитражный суд Московской области 26.08.21 (т. 1, л.д. 5), то есть в период действия Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

Между тем, согласно позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 5 декабря 2018 года по делу N А41-77677/2015, порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 137 от 27.04.10 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона N 73-ФЗ от 28.04.09 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам - пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в Постановлениях от 22.04.14 N 12-П и от 15.02.16 N 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом, согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 137 от 27.04.10, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

В обоснование заявленных требований ПАО Банк «ТРАСТ» ссылается на заключение ФИО3 от имени АО «ПК «Экстра М» недействительной сделки - договора об уступке прав требования (цессии) от 29.02.16 с ЗАО «Типография «Экстра М».

Следовательно, основания привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника определялись статьями 9 и 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона N 134-ФЗ от 28.06.13.

При этом, как указано в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2019 года N 305-ЭС19-10079 по делу N А41-87043/2015, учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением, ПАО Банк «ТРАСТ» указало, что ФИО3 от имени должника была совершена недействительная сделка.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции применил срок исковой давности.

Между тем, судом первой инстанции не было учтено следующее.

В силу статьи 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске

Согласно статье 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

Исходя из правовой позиции, сформулированной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06 августа 2018 года N 308-ЭС17-6757(2,3) по делу N А22-941/2006, по смыслу действовавшей на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, редакции статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также последующих редакций данной статьи и статьи 10 Закона о банкротстве исковая давность по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности в любом случае не могла начать течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации.

Применяемая норма абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности:

- однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации;

- трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2(2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.18, срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств того, что лицо давало указания должнику-банкроту и его контролирующим лицам, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Исходя из изложенного, субъективный срок исковой давности исчисляется с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств:

лице, контролирующем должника;

неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредитором и влекущих за собой субсидиарную ответственность;

недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

Аналогичным образом (с даты получения сведений о наличии оснований для привлечения лица к субсидиарной ответственности и возникновения права на подачу соответствующего заявления) срок исковой давности исчисляется для кредиторов должника.

В рассматриваемом случае АО «ПК «Экстра М» было признано банкротом решением Арбитражного суда Московской области от 08 августа 2018 года. 

Требования ПАО Банк «ТРАСТ» признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов АО «ПК «Экстра М» определением Арбитражного суда Московской области от 20 мая 2019 года.

Следовательно, с указанной даты для ПАО Банк «ТРАСТ» начал течь объективный срок исковой давности по требованию о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ПК «Экстра М».

Поскольку рассматриваемое заявление было подано в арбитражный суд посредством электронной системы подачи документов «Мой Арбитр» 26.08.21 (т. 1, л.д. 5), то есть в пределах трехлетнего срока, исчисляемого для Банка с 20.05.19, апелляционный суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности заявителем пропущен не был.

Однако, ошибочный вывод суда первой инстанции о пропуске заявителем срока исковой давности, по мнению апелляционного суда, не является основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку заявленные требования удовлетворению не подлежат в силу следующего.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве закреплено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в том числе если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названного Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

В обоснование заявленных требований ПАО Банк «ТРАСТ» указывает, что заключение ФИО3 от имени АО «ПК «Экстра М» договора об уступке прав требования (цессии) от 29.02.16 с ЗАО «Типография «Экстра М» не имело для должника экономической целесообразности.

В абзаце тридцать первом статьи 2 Закона о банкротстве (в применимой к рассматриваемым правоотношениям редакции) указано, что контролирующее должника лицо это лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Как указывалось выше, производство по делу о банкротстве АО «ПК «Экстра М» было возбуждено определением Арбитражного суда Московской области от 29 июня 2018 года, следовательно, указанный заявителем договор уступки от 29 февраля 2016 года заключен в исследуемый период хозяйственной деятельности должника.

ФИО3 исполнял обязанности генерального директора АО «ПК Экстра М» в период с 15.12.15 по 18.07.16 на основании трудового договора от 15.12.15 (т. 1, л.д. 59-64).

Согласно пункту 3.3.11 трудового договора от 15.12.15 Работник (ФИО3) вправе заключать любые договоры и совершать любые иные сделки, включая договоры и сделки, совершаемые в процессе обычной хозяйственной деятельности Общества, только в соответствии с утвержденными общим собранием акционеров либо Советом директоров Общества планами и бюджетами деятельности Общества.

Заключение договора уступки с ЗАО «Типография «Экстра М», по условиям которого АО «ПК «Экстра М» приобретает права требования по договору займа № 1 от 25.02.16 к ЗАО «Курсив» в размере 95 307 656 рублей 83 копейки, было согласовано Советом директоров АО «ПК «Экстра М» в соответствии с пунктом 14.2 Устава Общества, утвержденного решением единственного акционера от 22.12.14, что подтверждается протоколом № 28/02/2016 СД ПК от 28.02.16 (т. 1, л.д. 65-89, 103-105).

Таким образом, заключение договора об уступке прав требования (цессии) от 29.02.16 между ЗАО «Типография «Экстра М» и АО «ПК «Экстра М» не являлось результатом волеизъявления самого ФИО3, а вызвано принятием соответствующего решения Советом директоров Общества.

ФИО3 же, действуя в рамках своих трудовых обязанностей, подписал указанный договор от имени должника, реализуя тем самым принятое Советом директоров АО «ПК «Экстра М» решение.

Апелляционный суд также отмечает, что после увольнения ФИО3 с должности генерального директора АО «ПК «Экстра М» вновь назначенным директором Общества ФИО8 с ЗАО «Типография «Экстра М» 31.12.16 и 29.12.17 были подписаны дополнительные соглашения № 1 и № 2 соответственно, которыми продлевался срок выплаты Цессионарием вознаграждения Цеденту по договору уступки от 29.02.16 (т. 1, л.д. 109-110).

Следовательно, сделка, совершение которой вменяется в вину ФИО3, продолжала исполняться АО «ПК «Экстра М» и после прекращения соответствующих полномочий ответчика.

При этом, вопреки доводам ПАО Банк «ТРАСТ», доказательств того, что  заключение договора об уступке прав требования (цессии) от 29.02.16 с ЗАО «Типография «Экстра М» привело к банкротству АО «ПК «Экстра М» не представлено.

В соответствии с абзацем вторым пункта 3 статьи 3 Федерального закона N 208-ФЗ от 26.12.95 "Об акционерных обществах" несостоятельность (банкротство) общества считается вызванной действиями (бездействием) его акционеров или других лиц, которые имеют право давать обязательные для общества указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, только в случае, если они использовали указанные право и (или) возможность в целях совершения обществом действия, заведомо зная, что вследствие этого наступит несостоятельность (банкротство) общества.

Как указывалось выше, решение о совершении рассматриваемой сделки ФИО3 не принималось. Доказательств наличия у него противоправного умысла при заключении соответствующего договора не представлено.

Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 16 февраля 2023 года по настоящему делу установлено следующее:

«…по итогам 2017 года Общество показало существенную положительную динамику финансовых показателей по сравнению с 2016 годом, у Общества не имелось просроченной кредиторской задолженности, существенно сократился объем безнадежной к взысканию дебиторской задолженности, к Обществу не было предъявлено ни одного иска, не было возбуждено ни одного исполнительного производства, у Общества не имелось задолженности по уплате обязательных платежей, Обществом своевременно исполнялись обязанности по выплате заработной платы, выплата премии была согласована единственным акционером и была обусловлена достижением соответствующих показателей по EBITDA согласно Положению от 30.12.2016 года».

То есть и после заключения рассматриваемого договора и прекращения полномочий ФИО3, как генерального директора АО «ПК «Экстра М», должник находился в стабильном финансовом положении, не проявляя признаков несостоятельности.  

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 N 307-ЭС19-18723(2,3) по делу N А56-26451/2016, в соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и пункт 3 статьи 3 Закона об акционерных обществах).

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 Постановления N 53).

Доказательств того, что договор об уступке прав требования (цессии) от 29.02.16, заключенный с ЗАО «Типография «Экстра М» от имени АО «ПК «Экстра М» ФИО3 привел к банкротству должника не представлено.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательства АО «ПК «Экстра М».

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики N 2 (2016), утвержденного 06.07.16 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает лишь тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Поскольку деятельность юридического лица характеризуется совершением многочисленных сделок и иных операций, поэтому, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя, инициированная контролирующим лицом, сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суд должен исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства (абзац третий пункта 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, то есть по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью, основаниям (абзац третий пункта 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17).

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимся в пункте 20 Постановления N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности - суд в каждом, конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника путем проверки, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после такого воздействия.

Лишь, если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности.

В том случае, когда вред, причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, не должен был привести, исходя из разумных ожиданий, к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 названного Кодекса.

В рассматриваемом случае ПАО Банк «ТРАСТ» о взыскании убытков с ФИО3 не заявило, сам факт причинения убытков АО «ПК «Экстра М» и его кредиторам вследствие заключения договора об уступке прав требования (цессии) от 29.02.16 с ЗАО «Типография «Экстра М» по вине ответчика не доказало.

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения заявленных требований не имеется.

Довод заявителя апелляционной жалобы о том, что срок исковой давности заявителем пропущен не был, апелляционный суд признает обоснованным.

Между тем, применение судом первой инстанции срока исковой давности не привело к принятию неправильного решения, в связи с чем в силу части 3 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отмены судебного акта не имеется.

Иных доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции по существу, апелляционная жалоба не содержит.

Учитывая изложенное, апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, в связи с чем апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 25 мая 2023 года по делу № А41-49629/18 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

Н.Н. Катькина

 

Судьи:

 

М.В. Досова

 

В.П. Мизяк