ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №   А75-19408/2017

23 мая 2019 года

город Омск

 

Резолютивная часть постановления объявлена  16 мая 2019 года

Постановление изготовлено в полном объеме  23 мая 2019 года

 

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Зориной О.В.

судей Брежневой О.Ю., Шаровой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарём ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-4607/2019) индивидуального предпринимателя ФИО2 на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 07 марта 2019 года по делу № А75-19408/2017 (судья Л.В. Сизикова), вынесенное по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в размере 6 484 440 рублей 19 копеек в реестр требований кредиторов должника, в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) индивидуального предпринимателя ФИО3 (ИНН 

<

***>, ОГРИП 304860123600080),

 

при участии в судебном заседании:

от индивидуального предпринимателя ФИО2 - представитель ФИО4 по доверенности б/н от 09.03.2017 сроком действия на три года; 

от публичного акционерного общества «Сбербанк России» - представитель ФИО5  по доверенности № 8634/231Д от 13.03.2017 сроком действия до 27.02.2020;  

 

установил:

решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 20.09.2018 в отношении индивидуального предпринимателя ФИО3 (далее – ИП ФИО3, должник) введена процедура банкротства – реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6 (далее – ФИО6, финансовый управляющий).

Индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – ИП ФИО2) обратилась в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о включении требования в размере 6 559 438 руб. 19 коп., из них 4 604 438 руб. 19 коп. по договорам займа, 1 955 000 руб. неосновательного обогащения, в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 07.03.2019 в удовлетворении заявления ИП ФИО2 отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, ИП ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просила обжалуемое определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении ее требований.

В обоснование апелляционной жалобы ее заявитель указала следующее:

- судом первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора не учтены особенности формирования налогооблагаемой базы для разных режимов налогообложения, используемых ИП ФИО2, таким образом, вывод суда первой инстанции о том, что 75% всего дохода ИП ФИО2 за 2016 год передано ИП ФИО2 должнику, не соответствует обстоятельствам дела, так как при определении размера такого дохода суд первой инстанции не учел доходы, по которым ИП ФИО2 уплатила единый налог на вмененный доход;

- вывод суда первой инстанции о том, что обороты по расчетному счету кредитора за период с 01.01.2016 по 30.10.2017 должны совпадать с суммами задекларированных им доходов в налоговых декларациях за 2016-2017 годы не является обоснованным, так как кредитовые и дебетовые обороты по расчетному счету не являются объектом налогообложения при упрощенной системе налогообложения и едином налоге на вмененный доход и не используются при определении налоговой базы;

- суд первой инстанции необоснованно указал на необходимость представить в материалы дела налоговые декларации за 2015 год, так как кассовый метод отражения доходов подтверждает фактическое наличие у ИП ФИО2 денежных средств за период с января по март 2016 года в размере 1 200 000 руб., при этом размер предоставленных за соответствующий период должнику займов составил 858 000 руб.;

- источником денежных средств ИП ФИО2, позволяющим ей предоставлять должнику займы в заявленном размере, являются доходы от предпринимательской деятельности.

Оспаривая доводы апелляционной жалобы, публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – ПАО «Сбербанк России») представило отзыв, в котором просило обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

До начала заседания суда апелляционной инстанции от ИП ФИО2 поступило дополнение к апелляционной жалобе, в котором она указала, что 

- ИП ФИО2 осуществляет предпринимательскую деятельность и определяет доход от ее получения, используя два режима налогообложения: упрощенную систему налогообложения и систему налогообложения в виде единого налога на вмененный доход; при режиме налогообложения в виде единого налога на вмененный доход расчет налога производится не по фактически полученному доходу, а исходя из потенциально возможного дохода налогоплательщика. 

- ИП ФИО2 для исчисления единого налога по розничной торговле строительными материалами использует физический показатель в виде площади торгового зала в квадратных метрах и базовую доходность на единицу физического показателя в размере 1 800 руб. При этом суд первой инстанции вообще не устанавливал размер доходов ИП ФИО2 от вида деятельности розничная торговля в магазинах с площадью торгового зала не более 150 кв.м., находящегося на режиме налогообложения в виде единого налога на вмененный доход.

- Фактически полученный доход, с которого ИП ФИО2 уплачивался единый налог на вмененный доход, отражался на расчетном счете и в кассе предпринимателя, что подтверждается отчетом кассира и кассовой книгой.

- При этом доход ИП ФИО2 от предпринимательской деятельности за 2016-2017 год на обоих режимах налогообложения составил 31 139 407 руб. 87 коп., а размер предоставленного по расходным кассовым ордерам должнику займа составил 4 604 438 руб. 19 коп., то есть около 15% от дохода.

Кроме того, заявитель апелляционной жалобы считает, что суд первой инстанции неправомерно указал на необходимость отражения в налоговой отчетности должника сведений о полученных от ИП ФИО2 займах, так как получение займа не учитывается при определении налоговой базы и не признается доходом.

По мнению ИП ФИО2, суд первой инстанции, указав на период возникновения уже включенной в реестр требований кредиторов задолженности ИП ФИО3 перед ИП ФИО2 в размере 6 161 589 руб. 89 коп., который частично совпадает с периодом требования в размере 6 559 438 руб. 19 коп., не исследовал существенные для дела обстоятельства – основания возникновения задолженности, которые являются различными.

ИП ФИО2 также указала следующее:

- вывод суда первой инстанции об отсутствии на стороне ИП ФИО3 неосновательного обогащения в размере 1 955 000 руб. является ошибочным;

- судом первой инстанции не указаны мотивы, по которым он пришел к выводу о том, что наличие у ФИО7 денежных средств, достаточных для предоставления займа ИП ФИО3, не подтверждается материалами дела.

От финансового управляющего поступил отзыв, в котором он просил обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ИП ФИО2 поддержала доводы, изложенные в апелляционной жалобе. Считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением норм материального права. Просила его отменить, апелляционную жалобу - удовлетворить. 

Представитель ПАО «Сбербанк России» поддержала доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просила оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Финансовый управляющий, иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте заседания суда апелляционной инстанции, явку своего представителя в судебное заседание после перерыва не обеспечили. В соответствии со статьями 123, 156, 266 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц.

Рассмотрев материалы дела, апелляционную жалобу, дополнения к ней, отзыв на нее, проверив законность и обоснованность судебного акта в порядке статей 266, 268 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не считает определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 07.03.2019 по настоящему делу подлежащим отмене или изменению.

Как следует из материалов дела, ИП ФИО2 основывает свои требования к должнику на расходных кассовых ордерах от 31.01.2016 № 3, от 08.02.2016 № 4, от 12.02.2016 № 5, от 28.02.2016 № 6, от 31.03.2016 № 7, 30.04.2016 № 6, от 31.05.2016 № 8, от 24.06.2016 № 9, от 30.06.2016 № 9, от 29.07.2016 № 10, от 31.08.2016 № 11, от 30.09.2016 № 12, от 31.10.2016 № 13, от 30.11.2016 № 14, от 09.12.2016 № 15, 15.12.2016 № 16, от 25.12.2016 № 17, от 31.12.2016 № 18, от 31.12.2016 № 19, от 23.01.2017 № 1, от 27.01.2017 № 2, от 29.01.2017 № 3, от 08.02.2017 № 4, от 20.02.2017 № 6, от 25.02.2017 № 7, от 26.02.2017 № 8, от 07.03.2017 № 11, от 13.03.2017 № 12, от 23.03.2017 № 13, от 23.03.2017 № 13, от 28.03.2017 № 14, от 03.04.2017 № 15, от 05.04.2017 № 16, от 14.04.2017 № 18, от 18.04.2017 № 21, от 26.04.2017 № 23, от 07.05.2017 № 28, 12.05.2017 № 32, от 16.05.2017 № 34, от 19.05.2017 № 35, от 17.06.2017 № 53 (том 14, листы дела 1129, 31-34, 37-39, 44-47, 50-51, 56-57, 62-64, 67-69) указано о передаче должнику заявителем 4 604 438 руб. 19 коп.; платежных поручениях от 17.02.2017 № 30, от 27.02.2017 № 54, от 02.03.2017 № 62, от 28.03.2017 № 93, от 10.04.2017 № 112, от 14.04.2017 № 120, от 19.04.2017 № 150, от 20.04.2017 № 152, от 15.05.2017 № 191 (том 14, листы дела 35, 40, 42, 49, 52, 54, 58, 60) ИП ФИО2 перечислила на счет ИП ФИО7 (далее – ИП ФИО7) денежные средства в размере 1 955 000 руб., в общем размере 6 559 438 руб. 19 коп.

Неисполнение обязательств по возврату 6 559 438 руб. 19 коп. ИП ФИО3 послужило основанием для обращения ИП ФИО2 с настоящим требованием в арбитражный суд.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении требований ИП ФИО2, исходил из того, что ИП ФИО2 также не представлено доказательств, подтверждающих фактическое наличие у нее денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере ее дохода за период, предшествующий заключению сделок); сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; требования ИП ФИО2 включены в реестр требований кредиторов в размере 6 162 589 руб. 89 коп. в связи с неисполнением обязательств должником за период с ноября 2016 года по октябрь 2017 года; основания для удовлетворения требований ИП ФИО2, основанных на ничтожных ордерах и не подтвержденных надлежащими и достаточными доказательствами, не имеются; в платежных поручениях в назначении платежа указано, что денежные средства являются возвратом по договору займа за ИП ФИО3 согласно писем в счет взаиморасчетов при этом следует отметить, что данные платежи производились не единовременным «ошибочным» платежом, а с февраля по март 2017 года многократными перечислениями, что ставит под сомнение ошибочность перечислений; Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности ФИО7 источника денежных средств, достаточных для предоставления займа в указанном размере.

Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции считает необходимым указать следующее:

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу статьи 100 Закона о банкротстве при рассмотрении требования кредитора в деле о несостоятельности (банкротстве) арбитражный суд проверяет его обоснованность и наличие оснований для включения в реестр требований кредиторов должника.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - Постановление № 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 АПК РФ).

Таким образом, в деле о банкротстве включение в реестр требований кредиторов должника возможно только в случае установления действительного наличия обязательства у должника перед кредитором, которое подтверждено соответствующими доказательствами.

В пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017, указано, что, как правило, для установления обстоятельств, подтверждающих позицию истца или ответчика, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и аффилированного с ним кредитора (далее также - «дружественный» кредитор) в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора.

Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника - банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 23.04.2018 № 305-ЭС17-6779 по делу № А40-181328/2015, в условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы для пресечения различных злоупотреблений законодательством, разъяснениями высшей судебной инстанции и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов. Суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. При этом проверка осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны (пункт 26 Постановления № 35).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413 по делу № А40-163846/2016 при рассмотрении заявлений о включении рядовых гражданско-правовых кредиторов суд осуществляет более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с общеисковым гражданским процессом, то есть основанием к включению являются ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности. При рассмотрении же требований о включении неминоритарных акционеров (участников) применяется более строгий стандарт доказывания, такие акционеры должны не только представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть наличие у такой задолженности корпоративной природы, в частности, подтвердить, что при возникновении долга они не пользовались преимуществами своего корпоративного положения (например, в виде наличия недоступной иным лицам информации о финансовом состоянии должника, возможности осуществлять финансирование в условиях кризиса в обход корпоративных процедур по увеличению уставного капитала и т.д.). Целью судебной проверки таких требований является исключение у суда любых разумных сомнений в наличии и размере долга, а также в его гражданско-правовой характеристике.

По смыслу приведенных разъяснений, при рассмотрении требований заинтересованных по отношению к должнику лиц о включении в реестр требований кредиторов применяется более строгий стандарт доказывания, в соответствии с которым заявители по таким требованиям должны не только представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть возможные сомнения относительно обоснованности их требований и природы данных требований, возникающие как у других лиц, участвующих в деле о банкротстве, так и у суда.

Кроме того, согласно материалам дела ИП ФИО3, ИП ФИО2, ИП ФИО7 являются заинтересованными по отношению друг к другу лицами.

Так, исходя из сведений, предоставленных финансовому управляющему должником, ФИО7 является дочерью должника (письмо от 08.10.2018 – том 14, лист дела 80).

Должник является единственным учредителем и участником общества с ограниченной ответственностью «ПрофильЛес» (том 20, листы дела 86-94), при этом согласно бухгалтерским балансам, исходящим письмам, договору поставки № 07/15 от 12.09.2015 ФИО2 в спорный период являлась руководителем указанного общества, так как в соответствующих документах имеется ее подпись (том 20, листы дела 71-85).

Следовательно, ФИО2 является лицом, находившимся  в зависимом (подчиненном) от должника положении, что позволяло и, вероятно, позволяет должнику контролировать ее поведение.

Аффилированность с должником налагает на заявителя повышенные требования в области доказывания обоснованности требований, заявленных им к включению в реестр требований кредиторов должника.

Однако такой стандарт доказывания заявителем не соблюден.

1. Факт предоставления должнику денежных средств в сумме 4 604 438 руб. 19 коп. кредитор подтверждает расходными кассовыми ордерами от 31.01.2016 № 3, от 08.02.2016 № 4, от 12.02.2016 № 5, от 28.02.2016 № 6, от 31.03.2016 № 7, 30.04.2016 № 6, от 31.05.2016 № 8, от 24.06.2016 № 9, от 30.06.2016 № 9, от 29.07.2016 № 10, от 31.08.2016 № 11, от 30.09.2016 № 12, от 31.10.2016 № 13, от 30.11.2016 № 14, от 09.12.2016 № 15, 15.12.2016 № 16, от 25.12.2016 № 17, от 31.12.2016 № 18, от 31.12.2016 № 19, от 23.01.2017 № 1, от 27.01.2017 № 2, от 29.01.2017 № 3, от 08.02.2017 № 4, от 20.02.2017 № 6, от 25.02.2017 № 7, от 26.02.2017 № 8, от 07.03.2017 № 11, от 13.03.2017 № 12, от 23.03.2017 № 13, от 23.03.2017 № 13, от 28.03.2017 № 14, от 03.04.2017 № 15, от 05.04.2017 № 16, от 14.04.2017 № 18, от 18.04.2017 № 21, от 26.04.2017 № 23, от 07.05.2017 № 28, 12.05.2017 № 32, от 16.05.2017 № 34, от 19.05.2017 № 35, от 17.06.2017 № 53 (том 14, листы дела 1129, 31-34, 37-39, 44-47, 50-51, 56-57, 62-64, 67-69).

30.03.2017 ИП ФИО2 в адрес должника направлено требование о возврате денежных средств в сумме 3 320 522 руб. 19 коп., полученных должником по расходным кассовым ордерам за 2016 год (том 14, лист дела 10), 30.08.2017 ИП ФИО2 в адрес должника направлено требование о возврате денежных средств в сумме 3 218 916 руб., в том числе, полученных должником по расходным кассовым ордерам за 2017 года (том 14, лист дела 30).

Требования должником не удовлетворены.

Согласно пояснениям ИП ФИО2, расходный кассовый ордер, содержащий подпись должника в соответствии с положениями гражданского законодательства может служить доказательством наличия между сторонами гражданско-правовых отношений по поводу займа. Кредитор указывает, что факт реальной передачи денежных средств и заключения с должником договоров займа подтверждается надлежащим образом оформленными расходными кассовыми ордерами.

Между тем суд апелляционной инстанции считает, что факт предоставления должнику ИП ФИО2 денежных средств в сумме 4 604 438 руб. 19 коп. не может достоверно подтверждаться расходными кассовым ордерам, представленным заявителем в материалы дела, так как соответствующий расчет является наличным, в связи с чем установить обстоятельства наличия (отсутствия) фактической передачи по расходным кассовым ордерам ИП ФИО2 должнику денежных средств не представляется возможным.

С учетом установленной судом апелляционной инстанции заинтересованности ИП ФИО2 по отношению к должнику такие ордера являются недостаточным доказательствам возникновения между ИП ФИО2 и должником заемных отношений, на которые заявитель ссылается как на основание своих требований.

При этом какие-либо иные достоверные и достаточные доказательства реальной передачи ИП ФИО2 должнику денежных средств в заявленной ей сумме заявителем апелляционной жалобы в материалы дела не представлены.

На какие цели ИП ФИО3 занимал денежные средства в столь существенном размере у ИП ФИО2, ни заявитель, ни должник судам первой, апелляционной инстанций не раскрыли.

В материалах дела отсутствуют документы, позволяющие установить последующее расходование якобы полученных от ИП ФИО2 по ордерам денежных средств должником.

Какие-либо пояснения относительно направления их расходования ИП ФИО3 не представил.

ИП ФИО2, ИП ФИО3 также не пояснили, чем обусловлено то обстоятельство, что ИП ФИО2 передавала должнику денежные средства в столь значительной сумме наличными, учитывая, что и должник, и ФИО2 являются лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, зарегистрированы в качестве индивидуальных предпринимателей, практика взаимоотношений между которыми свидетельствует об использовании такими лицами безналичных расчетов.

Должник, ИП ФИО2 осуществляли свою предпринимательскую деятельность с использованием банковских счетов, получая денежные средства на них и расходуя на предпринимательские нужды.

Указанием Банка России от 07.10.2013 № 3073-У «Об осуществлении наличных расчетов» установлены правила осуществления наличных расчетов в Российской Федерации в валюте Российской Федерации, а также в иностранной валюте с соблюдением требований валютного законодательства Российской Федерации.

Согласно пункту 6 Указания наличные расчеты в валюте Российской Федерации и иностранной валюте между участниками наличных расчетов в рамках одного договора, заключенного между указанными лицами, могут производиться в размере, не превышающем 100 тысяч рублей либо сумму в иностранной валюте, эквивалентную 100 тысячам рублей по официальному курсу Банка России на дату проведения наличных расчетов (далее - предельный размер наличных расчетов).

Согласно пункту 1 настоящее Указание не распространяется на наличные расчеты с участием Банка России, а также на наличные расчеты в валюте Российской Федерации и в иностранной валюте между физическими лицами, не являющимися индивидуальными предпринимателями.

Невозможность предоставления займов в порядке безналичных расчетов ИП ФИО2 не доказала.

В свою очередь, выбор сторонами в рамках заемных отношений наличных расчетов, которые могут быть подтверждены только внутренними документами двух сторон, не раскрытыми незаинтересованным пользователям информации о хозяйственных операциях участников, исключает возможность установления обязательств передачи денег на основании объективных доказательств.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что законодательством установлен повышенный стандарт поведения субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность, в гражданских правоотношениях (пункт 3 статьи 401 ГК РФ), предполагающий необходимость повышенной осмотрительности при приобретении и осуществлении ими гражданских прав, несоблюдение которого предполагает отнесение на субъекта предпринимательской деятельности соответствующих негативных последствий (определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.06.2016 № 308-ЭС14-1400).

Между тем из расходных кассовых ордеров следует, что лимит расчетов по сделкам превышался сторонами без обоснования разумности действий участников, а причин, по которым заявитель не мог предоставить займы со своего расчетного счета для бесспорного подтверждения факта предоставления займов и получения неоспоримых гарантий доказывания, как поступил бы любой разумный предприниматель, ИП ФИО2 суду не раскрыла.

Поэтому то обстоятельство, что по состоянию на даты составления расходных кассовых ордеров заявитель мог располагать денежными средствами для их предоставления по договору займа, не означает реальность сделок.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что ИП ФИО2 не соблюден применяемый к ней в связи с аффилированностью с должником повышенный стандарт доказывания обоснованности ее требования, основанного на предоставлении ей должнику заемных денежных средств на основании расходных кассовых ордеров.

Согласно разъяснениям Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, изложенным в Постановлении Президиума ВАС РФ от 04.10.2011 № 6616/11 по делу № А31-4210/2010-1741, при наличии сомнений в действительности договора займа суд не лишен права истребовать от займодавца документы, подтверждающие фактическое наличие у него денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки); сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику.

Согласно пункту 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

В подтверждение наличия у нее денежных средств в сумме, предоставленной по расходным кассовым ордерам должнику, заявитель ссылается на предоставленную в налоговый орган декларацию за 2016, 2017 годы, доходы ИП ФИО2 от предпринимательской деятельности по видам деятельности, по упрощенной системе налогообложения в 2016 год составили 4 443 400 руб., в 2017 – 12 390 306 руб. (том 14, листы дела 117-126), по единому налогу на вмененный доход за 2016, 2017 годы (том 14, листы дела 117-136).

Суд первой инстанции, исследовав соответствующие доказательства, установил, что согласно декларациям за 2016, 2017 годы доходы ИП ФИО2 от предпринимательской деятельности по видам деятельности, уплата налогов с доходов от которой осуществляется заявителем по упрощенной системе налогообложения, в 2016 году составили 4 443 400 руб., в 2017 – 12 390 306 руб., при этом в январе и феврале 2016 года согласно расходным кассовым ордерам передано 534 000 руб., в то время как декларации за 2015 год заявителем не представлены, всего за 2016 год передано 3 340 522 руб. 19 коп., что составляет 75% от всего дохода заявителя. 

Кроме того, согласно выписке по счету № 4080281030020001896 (том 20, листы дела 48-65) сумма перечисленных за период с 01.01.2016 по 30.10.2017 с расчетного счета средств составляет 21 144 355 руб. 03 коп., сумма поступивших средств составила 21 450 529 руб. 95 коп., что превышает совокупный задекларированный доход за 2016, 2017 годы (16 833 706 руб.), разница составляет 306 174 руб. 92 коп.

В связи с указанными обстоятельствами суд первой инстанции критически отнесся к представленным в материалы дела налоговым декларациям и не принял их в качестве доказательства наличия у заявителя денежных средств, якобы предоставленных им должнику по расходным кассовым ордерам.

Ведомости по денежными средствами за январь, февраль, март, апрель, май, июнь, ноябрь, декабрь 2017, справки, отчеты кассира – операциониста (тома дела 15-19), представленные ИП ФИО2 в подтверждение наличия денежных средств у заявителя на момент передачи займа должнику, не содержат сведений о первичных документах, на основании которых получены ИП ФИО2 денежные средства и сведений, от кого они получены, невозможно установить источник поступления денежных средств, в соответствии с какими обязательствами получены.

Суд апелляционной инстанции считает выводы суда первой инстанции по существу правильными, поскольку представленные заявителем требования доказательства не позволяют проследить движение спорных денежных средств.

В обоснование апелляционной жалобы ИП ФИО2 указала, что:

- судом первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора не учтены особенности формирования налогооблагаемой базы для разных режимов налогообложения, используемых ИП ФИО2, таким образом, вывод суда первой инстанции о том, что 75% всего дохода ИП ФИО2 за 2016 год передано ИП ФИО2 должнику, не соответствует обстоятельствам дела, так как при определении размера такого дохода суд первой инстанции не учел доходы, по которым ИП ФИО2 уплатила единый налог на вмененный доход;

- суд первой инстанции необоснованно указал на необходимость представить в материалы дела налоговые декларации за 2015 год, так как кассовый метод отражения доходов подтверждает фактическое наличие у ИП ФИО2 денежных средств за период с января по март 2016 года в размере 1 200 000 руб., при этом размер предоставленного за соответствующий период должнику займов составил 858 000 руб.;

- вывод суда первой инстанции о том, что обороты по расчетному счету кредитора за период с 01.01.2016 по 30.10.2017 должны совпадать с суммами задекларированных им доходов в налоговых декларациях за 2016-2017 годы не является обоснованным, так как кредитовые и дебетовые обороты по расчетному счету не являются объектом налогообложения при упрощенной системе налогообложения и едином налоге на вмененный доход и не используются при определении налоговой базы;

- суд первой инстанции неправомерно указал на необходимость отражения в налоговой отчетности должника сведений о полученных от ИП ФИО2 займах, так как получения займа не учитывается при определении налоговой базы и не признается доходом.

Суд апелляционной инстанции считает приведенные доводы заявителя апелляционной жалобы не имеющими значения для существа спора.

ИП ФИО2 надлежащим образом не обосновала, каким образом обстоятельства, на которые она ссылается в апелляционной жалобе, могут повлиять на результат рассмотрения настоящего обособленного спора, учитывая, что повышенный стандарт доказывания обоснованности ее требований ей соблюден не был.

Представленные ИП ФИО2 доказательства достоверно не подтверждают наличие у нее на момент предоставления займов наличных денежных средств в сумме, якобы предоставленной ей должнику по расходным кассовым ордерам, на даты оформления таких ордеров.

В то же время суд апелляционной инстанции исходит из того, что сам факт наличия заявителя в спорный период доходов в сумме, достаточной для предоставления займов, не является основанием для того, чтобы сделать вывод о том, что эти денежные средства были направлены на предоставление займов, поскольку в противном случае лицо, которое располагает денежными средствами, необоснованно освобождается от доказывания того, что его денежные средства действительно были предоставлены в качестве займа, то есть обеспеченному кредитору предоставляется ни на чем не основанное преимущество снижения стандарта доказывании против конкурирующих кредиторов.

Между тем доказательства реального направления имеющихся у нее денежных средств на предоставление займов должнику ИП ФИО2, не представлены.

Из выписки по счету № 4080281030020001896 ИП ФИО2 (том 20, листы дела 48-65) не следует, что накануне предоставления должнику денежных средств по расходным кассовым ордерам она снимала соответствующие денежные суммы со счета.

Напротив, полученные по выписке доходы ИП ФИО2 расходовала на осуществление безналичных платежей.

ИП ФИО2, представив в материалы дела документы в подтверждение наличия у нее денежных средств в сумме, якобы предоставленной должнику, не раскрыла судам первой, апелляционной инстанций, каким образом денежные средства, полученные ей от предпринимательской деятельности, расходовались ею.

Кроме того, ИП ФИО2 не обосновала, по каким экономически обоснованным причинам она регулярно передавала должнику полученные ей от предпринимательской деятельности денежные средства в значительных суммах, отвлекая их от своей текущей деятельности.

Обязанность понятно и достоверно раскрыть источники и размер ее доходов, движение наличных денежных средств от источника получения до передачи должнику  полностью лежала на ИП ФИО2 как на аффилированном с должником заявителе требования.

Именно ИП ФИО2 надлежало подробно обосновать, какими именно денежными суммами она располагала в момент предоставления должнику денежных средств по расходным кассовым ордерам, каков источник поступления ей соответствующих сумм, какие из указанных ей доходов подлежат налогообложению в соответствии со специальными налоговыми режимами отдельно по каждому режиму, а в отношении доходов, облагаемых единым налогом на вмененный доход, в каких именно размерах доходы от соответствующих видов деятельности были фактически получены ИП ФИО2, учитывая, что при режиме налогообложения в виде единого налога на вмененный доход расчет налога производится не по фактически полученному доходу, а исходя из потенциально возможного дохода налогоплательщика.

Обязанность раскрыть соответствующие обстоятельства ИП ФИО2 не исполнена, сомнения судов первой, апелляционной инстанций не устранены.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, суд первой инстанции, указав на период возникновения иной задолженности ИП ФИО3 перед ИП ФИО2 в размере свыше 6 000 000 руб., который частично совпадает с периодом настоящего требования, не исследовал существенные для дела обстоятельства – основания возникновения задолженности, которые являются различными.

Между тем суд первой инстанции и не ставил под сомнение то, что заявитель предъявил в рамках настоящего дела два самостоятельных требования на две разные суммы.

Более того, ФИО2 первоначально заявляла требования на сумму свыше 24 000 000 руб. (определение от 05.02.2018), которая без возражений была признана должником.

То обстоятельство, что ИП ФИО2 ранее заявляла требования о включении в реестр требований кредиторов в размере свыше 6 000 000 руб. (часть требования, признанная судом обоснованной) в связи с неисполнением обязательств должником за период с ноября 2016 года по октябрь 2017 года, подтверждает обоснованность сомнений в действительном характере требований ИП ФИО2 к должнику в сумме, заявленной к включению в реестр в рамках настоящего обособленного спора, так как, исходя их представленных ИП ФИО2 в материалы дела доказательств, доводов заявителя, значительные по размеру денежные средства, полученные заявителем от предпринимательской деятельности, были направлены ей на предоставление займов должнику, несмотря на то, что ранее переданные взаймы средства ей не возвращались.

При этом ранее ИП ФИО2 заявляла требование о включении в реестр требований кредиторов должника ее требований в сумме свыше 24 000 000 руб.

Следовательно, всего, согласно доводам заявителя, ею было предоставлено должнику более 28 000 000 руб.

В то же время ИП ФИО2 не раскрыла, почему столь существенная часть ее доходов от предпринимательской деятельности была передана должнику в заем, в чем заключалась целесообразность такой передачи для бизнеса ИП ФИО2, из оборотов которой выбыли соответствующие денежные средства.

Заявитель не указала, по какой причине она не обратилась с требованиями из разных оснований к должнику одновременно при подаче первоначального заявления.

Между тем, признание судом необоснованным части первоначально заявленных требований затруднило возможность должника влиять на процедуру банкротства с использованием требований ФИО2

Поэтому последующее обращение может быть вызвано необходимостью увеличить размер требований кредитора, дружественного с должником.

Какие-либо разумные причины такого экономически не выгодного поведения заявителя  из материалов дела не представляется возможным установить.

Таким образом, помимо того, что из имеющихся в материалах дела доказательств не следует вывод о том, что денежные средства, на наличие которых ссылался заявитель, были направлены на предоставление займов, указанный вывод противоречит презумпции разумности действий участника оборота.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает требование ИП ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 4 604 438 руб. 19 коп. не подлежащим удовлетворению в связи с тем, что соответствующее требование не прошло проверку на обоснованность.

2. ИП ФИО2 ссылается на наличие на стороне должника неосновательного обогащения, возникшего на основании платежных поручений от 17.02.2017 № 30, от 27.02.2017 № 54, от 02.03.2017 № 62, от 28.03.2017 № 93, от 10.04.2017 № 112, от 14.04.2017 № 120, от 19.04.2017 № 150, от 20.04.2017 № 152, от 15.05.2017 № 191 (том 14, листы дела 35, 40, 42, 49, 52, 54, 58, 60, 65), которыми ИП ФИО2 перечислила денежные средства в общей сумме 1 955 000 руб. ИП ФИО7 с назначением платежа: «возврат по договору займа за ИП ФИО3 согласно письма в счет взаиморасчетов».

30.08.2017 ИП ФИО2 направила должнику требование о возврате денежных средств в сумме 1 955 000 руб., полученных должником в качестве неосновательного обогащения (том 14, лист дела 30).

Требования должником не удовлетворены.

Согласно пункту 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение). 

В соответствии с пунктом 2 статьи 1105 ГК РФ лицо, неосновательно временно пользовавшееся чужим имуществом без намерения его приобрести либо чужими услугами, должно возместить потерпевшему то, что оно сберегло вследствие такого пользования, по цене, существовавшей во время, когда закончилось пользование, и в том месте, где оно происходило. 

Следовательно, для возникновения обязательств из неосновательного обогащения необходимо приобретение или сбережение имущества за счет другого лица, отсутствие правового основания такого сбережения или приобретения, отсутствие обстоятельств, предусмотренных статьей 1109 ГК РФ.

Между тем, как правильно указал суд первой инстанции, в соответствующих платежных поручениях в назначении платежа указано, что денежные средства являются возвратом по договору займа за ИП ФИО3 согласно писем в счет взаиморасчетов, при этом данные платежи производились не единовременным платежом, а с февраля по март 2017 года многократными перечислениями.

В то же время сами по себе платежные поручения с указанием на возврат по договору займа за должника не могут служить достаточным доказательством наличия задолженности у должника перед ИП ФИО7. 

Должником указано, что правовое основание для перечисления ИП ФИО2 за должника денежных средств в пользу ИП ФИО7 имело место.

Так, 24.02.2014 между ИП ФИО7 (заимодавец) и ИП ФИО3 (заемщик) подписан договор беспроцентного займа, согласно условиям которого заимодавец предоставляет заемщику беспроцентный заем в размере 14 000 000 руб. (том 19, листы дела 83-85).

Должник обратился к ИП ФИО2 с письмами от 17.02.2017 № 32, от 27.02.2017 № 47, от 02.03.2017 № 60, от 28.03.2017 № 82, от 10.04.2017 № 97, от 14.04.2017 № 100, от 19.04.2017 № 108, от 20.04.2017 № 15, от 15.05.2017 № 127 об оплате ИП ФИО7 задолженности по договору займа (том 14, листы дела 36, 41, 43, 118, 53, 55, 59, 61, 66).

На основании указанных писем ИП ФИО2 перечислила должнику денежные средства на общую сумму 1 955 000 руб.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что из материалов дела не представляется возможным установить, имел ли договор займа от 24.02.2014 между должником и ИП ФИО7 реальный характер, тем более учитывая заинтересованность его сторон (как было установлено ранее, ФИО7 является дочерью должника).

Какие-либо первичные документы, подтверждающие реальное предоставление ИП ФИО7 денежных средств своему отцу по договору займа от 24.02.2014 в материалы дела не представлены.

Поэтому суд апелляционной инстанции исходит из отсутствия доказательств реального  наличия у должника обязательства перед ИП ФИО7

Следовательно, наличие обязательства должника по возврату займа не доказано.

Суд исходит из отсутствия такого обязательства, а значит, от спорных  перечислений должник не мог получить неосновательного обогащения или сбережения, поскольку такие перечисления осуществлялись не в его адрес, а в адрес его дочери, и поскольку он от перечислений никакой экономической выгоды не получил.

По общему правилу добросовестный кредитор не обязан проверять наличие отношений при исполнении ему обязательств должника третьим лицом.

Кроме того, по общему правилу третье лицо, исполняя обязательство должника перед кредитором, преследует свой собственный экономически оправданный интерес (исполняет собственное обязательство, предоставляет заем и т.п.). Поэтому на него не возлагается риск неосведомленности о действительных отношениях кредитора и должника.

Между тем в настоящем случае ИП ФИО7 не могла не знать об отсутствии долга ФИО3 перед ней, ФИО2 не могла не знать, что она спорными платежами не исполняет собственное обязательство перед ФИО3 и не совершает экономически выгодную для нее операцию. У ФИО2 не было никаких экономических причин исполнять указания ФИО3 по перечислению денежных средств в пользу ИП ФИО7 Следовательно, ФИО2 знала или должна была знать об отсутствии у ФИО3 долга перед ИП ФИО7 

Поэтому перечисление денежных средств в отсутствие реального обязательства должника  является ее собственным риском.

В такой ситуации она не может считаться потерпевшей за счет неосновательного обогащения ФИО3, так как такого обогащения у должника не возникло. 

К тому же не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства.

С учетом аффилированности заявителя, должника и ФИО7, с учетом отсутствия у заявителя собственного обязательства в пользу должника и отсутствия экономической необходимости  исполнения указаний должника, заявитель не могла не знать, что денежные средства предоставляются в счет несуществующего обязательства.

Гражданское законодательство основывается на презумпции разумности и добросовестности действий участников гражданских правоотношений (статья 10 Гражданского кодекса). В обычном обороте аффилированные юридические лица не имеют объективных причин взыскивать долги друг с друга, они стремятся оптимизировать внутригрупповую задолженность. Поэтому, в ситуации, когда из оборота одного члена группы был изъят актив в пользу другого члена группы, предполагается, что в основе операции по последующему погашению долга первого перед независимым кредитором лежит договоренность между членами группы, определяющая условия взаиморасчетов. При этом наличие между ними доверительных отношений, их подчиненность единому центру позволяют таким организациям или гражданам заключать соглашения об исполнении обязательств друг друга без надлежащего юридического оформления (без соблюдения требований подпункта 1 пункта 1 статьи 161 Гражданского кодекса).

Из материалов дела усматривается аффилированность ИП ФИО2 с должником, ИП ФИО7 с должником.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 29.04.2019 по настоящему делу установлено, что ФИО7 в пояснениях от 28.03.2019 фактически указано на ведение совместного бизнеса с должником, она ссылается на взаимовыгодные отношения, предоставление рассрочки оплаты товаров, поставленных по договорам поставки должником, беспроцентном предоставлении денежных средств.

Обстоятельства регулярных перечислений со стороны заявителя в пользу должника без встречного эквивалента также свидетельствуют о наличии общего экономического интереса заявителя и должника, удовлетворяемого не на условиях возмездности и соразмерности встречного эквивалента, а на условиях негласного товарищества.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции не может исключить, что осуществление ИП ФИО2 расчетов за должника в пользу ИП ФИО7 не имело целью получение экономической выгоды и не было направлено на возникновение между ИП ФИО2 и должником возмездных  отношений, а было направлено на перераспределение денежных средств, полученных от ведения общего бизнеса, внутри группы сообразно текущим потребностям входящих в нее лиц в тех или иных суммах денежных средств или сообразно договоренностям негласного товарищества. Никакого иного экономического смысла в таких отношениях для заявителя нет.

Установить обратное на основании имеющихся в материалах дела доказательств не представляется возможным.

Достоверные доказательства, опровергающие наличие между сторонами соответствующего рода отношений ИП ФИО2 должником и его дочерью, не представлены.

При таких обстоятельствах требование ИП ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 1 955 000 руб. не подлежащим удовлетворению в связи с тем, что соответствующее требование не прошло проверку на обоснованность.

ИП ФИО2 повышенные стандарты доказывания обоснованности ее требований к должнику не соблюдены.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 07 марта 2019 года по делу № А75-19408/2017 (судья Л.В. Сизикова), вынесенное по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в размере 6 484 440 рублей 19 копеек в реестр требований кредиторов должника, в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) индивидуального предпринимателя ФИО3 (ИНН 

<

***>, ОГРИП 304860123600080), оставить без изменения, апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-4607/2019) индивидуального предпринимателя ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

 

Председательствующий

 

О.В. Зорина

Судьи

 

О.Ю. Брежнева

 Н.А. Шарова