АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-4100/2023

Дело № А55-38613/2018

г. Казань

10 августа 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 03 августа 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 10 августа 2023 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Моисеева В.А.,

судей Ивановой А.Г., Коноплевой М.В.,

в отсутствие лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1

на постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2023

по делу № А55-38613/2018 

по заявлению конкурсного управляющего должником ФИО2 о признании сделки должника с ФИО1 недействительной и применении последствий недействительности сделки в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СПБ-Агро», ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

дело о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «СПБ?Агро» (далее – ООО «СПБ-Агро», должник) возбуждено 24.01.2019 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «ГрузТрансНефть».

Решением Арбитражного суда Самарской области от 18.12.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим должником утверждена ФИО2.

Конкурсный управляющий ФИО2 обратилась в арбитражный суд с заявлением, в котором просила признать недействительным перечисление ООО «СПБ-Агро» денежных средств в адрес ФИО1 в сумме 61 696 346,10 руб.; применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 денежных средств в размере 61 696 346,10 руб.

Определением суда от 15.03.2021 к участию в деле привлечен финансовый управляющий ФИО3 - ФИО4.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 17.10.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО2 отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2023 определение Арбитражного суда Самарской области от 17.10.2022 по делу № А55-38613/2018 – отменно, заявление конкурсного управляющего ФИО2 удовлетворено; признана недействительной сделка в виде перечисления ООО «СПБ-Агро» в пользу ФИО3 денежных средств за период с 27.01.2016 по 19.02.2018 на общую сумму 61 696 346,10 руб.; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в конкурсную массу ООО «СПБ-Агро» денежных средств в размере 61 696 346,10 руб.; восстановлено ФИО3 право требования к ООО «СПБ-Агро» денежных средств в размере 61 696 346,10 руб. 

В кассационной жалобе ФИО3, ссылаясь на несоответствие сделанных судами выводам фактическим обстоятельствам дела, просит отменить постановление апелляционного суда от 15.02.2023, определение суда первой инстанции от 17.10.2022 оставить в силе.

По мнению заявителя жалобы, выданные им должнику займы не были компенсационным финансированием, поскольку у последнего не было кредиторов и отсутствовали признаки неплатежеспособности.

Определением Арбитражного суда Поволжского округа от 02.08.2023 в соответствии с частью 3 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) произведена замена судьи Третьякова Н.А., принимавшего участие в рассмотрении дела, на судью Коноплеву М.В.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Обращаясь с заявлением, конкурсный управляющий сослался на то, что в период с 27.01.2016 по 19.02.2018 с расчетного счета должника на счет ФИО3 произведены перечисления денежных средств в общей сумме 61 696 346,10 руб.; документы, обосновывающие указанные перечисления конкурсному управляющему не передавались; на момент перечисления денежных средств у ООО «СПБ-Агро» имелись непогашенные и просроченные обязательства перед акционерным обществом «Мираф-Банк», возникшие в августе 2015 года.

В качестве правового обоснования своего заявления конкурсный управляющий указал статьи 61.2, 61.3, 61.6 Федерального закона от 26.10.2002 № 127?ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Возражая против заявленных требований, ФИО3 указал на отсутствие оснований для признания сделки недействительной; сослался на предоставление должнику займов в размере, значительно превышающем размер спорных перечислений, а также на отсутствие у должника признаков неплатежеспособности.

Разрешая спор, суд первой инстанции установил следующее.

Судом установлено, что ФИО3 до 24.10.2016 являлся участником и до 10.10.2016 руководителем должника.

Оспариваемые конкурсным управляющим перечисления совершены в период с 27.01.2016 по 23.01.2018, то есть в период подозрительности, указанный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, перечисления в период с 24.01.2018 по 19.02.2018 в период подозрительности, указанный в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как установил суд, между должником и ответчиком ФИО3 сложились заемные правоотношения по договорам беспроцентного займа, заключенным в период с 20.07.2015 по 02.03.2018, по которым должнику было передано путем внесения ответчиком наличными денежными средствами в кассу должника 63 505 474,86 руб. 

В период с 27.01.2016 по 19.02.2018 с расчетного счета должника на счет ФИО3 произведены перечисления денежных средств в общей сумме 61 696 346,10 руб.

В материалы обособленного спора ответчиком в обоснование перечислений были представлены договоры аренды, заключенные между ООО «СПБ-Агро» и ФИО3, договоры займа, а также соглашения о переводе долга ООО «СПБ-Агро» на ФИО3 от 01.03.2016, от 28.12.2016, от 29.12.2016, в соответствии с которыми ФИО3 исполняет обязательства должника, а должник обязуется возвратить ФИО3 денежные средства как заем. Кроме того, в материалы дела представлены кассовые книги за 2015, 2016, 2018 годы, где отражены операции по внесению ФИО3 наличными денежными средствами в кассу ООО «СПБ-АГРО» на выплату заработной платы. 

Суд также отметил, что полученными наличными денежными средствами должник осуществлял расчеты с работниками и некоторыми контрагентами; задолженность перед работниками по заработной плате у должника отсутствует.

Исследуя доводы конкурсного управляющего о совершении должником спорных платежей в период своей неплатежеспособности аффилированному лицу, суд установил, что действительно, на момент совершения части оспариваемых сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами (ООО «Грузтранснефть», АО Мираф-Банк»), однако  данное обстоятельство не свидетельствует о признаке неплатежеспособности. Должник осуществлял текущую деятельность, имел прибыль по итогам 2017 года в соответствии с представленной отчетностью.

При этом суд также установил, что юридическая аффилированность в спорный период установлена только с 27.01.2016 по 24.10.2016, когда ФИО3 являлся участником (до 24.10.2016) и руководителем должника (до 10.10.2016). Аффилированность между ФИО3 и последующим руководителем должника ФИО5 суд не установил.

Установив, что размер выданных должнику займов превышает сумму возвращенных ответчику денежных средств, суд не усмотрел неравноценности встречного предоставления со стороны ответчика по сделкам, констатировав равноценное встречное предоставление по спорным сделкам и отсутствие вреда кредиторам; цели причинения вреда кредиторам суд также не установил.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что указанные платежи совершены должником в рамках своей хозяйственной деятельности.

При условии, что должник получал займы от ответчика и, впоследствии их возвращал, вред кредиторам не причинен.

С учетом установленных обстоятельств, суд, руководствуясь положениями статей 2, 19, 61.1, 61.2, 61.9 Закона о банкротстве, разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63), отказал в удовлетворении заявленных требований.

Апелляционный суд, повторно рассмотрев обособленный спор, с выводами суда первой инстанции не согласился.

Апелляционный суд исходил из того, что ФИО3 в условиях нестабильного финансового положения должника в 2015-2018 г. предоставил последнему денежные средства по договорам займа и при этом основанием предоставления финансирования являлась необходимость обеспечить исполнение принятых обязательств должника (выплата заработной платы работникам, расчеты с контрагентами и уплата обязательных платежей).

Исходя из того, что на момент предоставления заемных средств ответчик являлся единственным учредителем (участником) и руководителем должника, суд апелляционной инстанции переквалифицировал заемные отношения в корпоративные, направленные на увеличение уставного капитала должника, и пришел к выводу о том, что сделки по возврату приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника совершены в целях вывода ликвидных активов должника в пользу мажоритарного владельца в отсутствие встречного предоставления, чем причинен вред имущественным правам кредиторов должника.

Применив к спорным правоотношениям правовую позицию, изложенную в пункте 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2(2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018 (далее – Обзор судебной практики от 04.07.2018), определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5), апелляционный суд констатировал, что соответствующие действия, оформленные в качестве возврата займов, подлежат признанию недействительными по правилам статей 10 и 168 ГК РФ, как совершенные со злоупотреблением правом.

Отменив определение суда первой инстанции, апелляционный суд признал недействительными сделки по перечислению должником ответчику денежных средств на общую сумму 61 696 346,10 руб., применив последствия недействительности сделок в виде обязания ответчика возвратить в конкурсную массу должника денежные средства в размере 61 696 346,10 руб. с одновременным восстановлением права его требования на указанную сумму.

Судебная коллегия кассационной инстанции считает, что апелляционный суд не принял во внимание следующее.

Разрешая спор, суд апелляционной инстанции исходил из квалификации заемных отношений в качестве увеличения уставного капитала должника (прикрытие займами внесение вклада в уставный капитал) и применил в этой связи к спорным правоотношениям правовой подход, изложенный в пункте 15 Обзора судебной практики от 04.07.2018.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок (пункт 88).

Из приведенного определения притворной сделки следует, что квалифицирующим признаком в данном случае является порок волеизъявления сторон сделки, то есть несоответствие ее условий тем условиям, которые стороны имели в виду.

Из установленных судом апелляционной инстанции обстоятельств не следует, что, предоставляя должнику денежные средства по договорам займа, ответчик не рассчитывал на их возврат.

В рассматриваемом случае лицами, участвующими в обособленном споре, факт получения должником денежных средств в рамках договоров займа не отрицался.

Более того, судом апелляционной инстанции установлено, что денежные средства, полученные должником по договорам займа, использовались им в своей хозяйственной деятельности в целях выплаты заработной платы работникам, расчетов с контрагентами. Кроме того, апелляционным судом установлено, что в качестве займов денежные средства поступали должнику и возвращались им в период 2015-2018 г., то есть предоставлялись ответчиком в целях финансирования текущей деятельности должника в период временной недостаточности денежных средств.

Поскольку установленные по настоящему обособленному спору фактические обстоятельства отличны от ситуации, описанной в пункте 15 Обзора судебной практики от 04.07.2018, у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для его применения.

Квалифицировав сделки по возврату должником денежных средств ответчику, предоставленных им в качестве займов, как ничтожные, суд апелляционной инстанции не указал, чем в условиях конкуренции норм о недействительности сделок выявленные нарушения выходили за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Указание суда апелляционной инстанции на то, что возврат займа аффилированному лицу при наличии обязательств перед иными независимыми кредиторами совершен в целях вывода ликвидных активов должника, не является основанием для вывода о наличии у данной сделки дефектов, выходящих за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки является основанием для признания соответствующей сделки недействительной по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно сложившейся судебной практике применение статьи 10 ГК РФ возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации исходя из общеправового принципа «специальный закон вытесняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.

Кроме того суд кассационной инстанции считает необходимым отметить, что после формирования правового подхода, изложенного в пункте 15 Обзора судебной практики от 04.07.2018, Верховным Судом Российской Федерации сформирована практика разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, что нашло отражение в Обзоре, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор судебной практики от 29.01.2020).

По смыслу пунктов 2 и 3.1 Обзора судебной практики от 29.01.2020, аффилированные лица вправе свободно определять правовую форму инвестирования, в том числе выдавать подконтрольной организации займы; само по себе предоставление аффилированным (контролирующим) лицом займов должнику не свидетельствует о притворности подобной сделки как прикрывающей внесение вклада в уставный капитал (корпоративное финансирование), а влечет иные последствия в виде наложения на бенефициара соответствующих рисков утраты такого финансирования путем понижения очередности удовлетворения требования о его возврате.

В этой связи преференциальное удовлетворение ответчиком (аффилированным лицом) своего требования путем возврата займа могло повлечь причинение вреда имущественным правам кредиторов, следовательно, сделка по возврату займа могла быть оспорена как подозрительная сделка, предусмотренная пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, судебная коллегия кассационной инстанции считает, что у апелляционного суда не имелось оснований для квалификации спорных платежей в качестве возврата компенсационного финансирования, поскольку, как установлено судами обеих инстанций, предоставление денежных средств происходило наряду с их возвратом (в один и тот же период 2015-2018 г.) и итоговое сальдо было в пользу должника (получено должником 63 505 474,86 руб., возвращено – 61 696 346,10 руб.). 

Само по себе то обстоятельство, что ФИО3 являлся участником и руководителем должника, не может служить безусловным основанием для вывода о совершении им сделок со злоупотреблением права, тогда как обстоятельства, свидетельствующие о том, что ФИО3 действовал с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, апелляционным судом не установлены, напротив, последовательное неоднократное предоставление займов свидетельствует о наличии экономической целесообразности оспариваемых сделок для должника.

Следовательно, судом первой инстанции сделан правильный вывод об отсутствии вреда кредиторам в результате совершения спорных платежей и, соответственно, об отсутствии оснований для признания сделки недействительной в соответствии со статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Судебная коллегия отмечает также отсутствие оснований для квалификации сделки как совершенной с предпочтением, поскольку последний платеж осуществлен должником 02.03.2018, то есть за пределами сроков подозрительности, установленных статьей 61.3 Закона о банкротстве (дело возбуждено 24.01.2019).

В силу подпункта 5 пункта 1 статьи 287 АПК РФ по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

Поскольку судом первой инстанции фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, установлены на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, правильно применены нормы материального права, тогда как выводы суда апелляционной инстанции сделаны с нарушением норм материального права, суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2023 подлежит отмене, а определение Арбитражного суда Самарской области от 17.10.2022 – оставлению в силе.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2023 по делу № А55-38613/2018 отменить.

Определение Арбитражного суда Самарской области от 17.10.2022 по этому же делу оставить в силе.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                            В.А. Моисеев

 

Судьи                                                                                   А.Г. Иванова

 

                                                                                              М.В. Коноплева