ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-17015/2023

г. Челябинск

07 марта 2024 года

Дело № А07-12888/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 21 февраля 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 07 марта 2024 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Забутыриной Л.В.,

судей Калиной И.В., Матвеевой С.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Ишсталь» ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.10.2023 по делу № А07-12888/2018 об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

В судебное заседание, в том числе посредством использования системы веб-конференции, явились:

ФИО3 (паспорт); 

представитель ФИО4 - ФИО5 (паспорт; доверенность от 21.01.2020 сроком на 10 лет);

представитель ФИО6 - ФИО7 (паспорт; доверенность от 22.09.2021 сроком на 3 года); 

представитель конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Ишсталь» - ФИО2 - ФИО8 (паспорт; доверенность от 09.01.2024 сроком  по 31.12.2024);

представитель ФИО9 - ФИО10 (паспорт, доверенность от 05.03.2021 сроком на 5 лет);

представитель ФИО11 - ФИО12 (паспорт; доверенность от 26.01.2023 сроком на 3 года);

представитель ФИО13 - ФИО14 (паспорт; доверенность от 30.03.2022 сроком на 5 лет).

Представитель ФИО15 не допущен к участию в судебном заседании, посредством использования системы веб-конференции, поскольку осуществил подключение под учетной записью доверителя.

В производстве Арбитражного суда Республики Башкортостан находится дело №А07-12888/2018 по заявлению открытого акционерного общества «ЧЕЛЯБГИПРОМЕЗ» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о признании общества с ограниченной ответственностью «Ишсталь» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ООО «Ишсталь», должник) несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.08.2018 (резолютивная часть от 30.08.2018) требования ОАО «ЧЕЛЯБГИПРОМЕЗ» признаны обоснованными, в отношении ООО «Ишсталь» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО16, член Ассоциации АУ «ГАРАНТИЯ». 

Соответствующие сведения опубликованы в издании «КоммерсантЪ» №173 от 22.09.2018. 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 18.06.2019 (резолютивная часть от 11.06.2019) производство по делу № А07-12888/2018 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Ишсталь» прекращено в связи с утверждением мирового соглашения от 03.06.2019.

В последующем ООО «УралКапиталБанк» обратилось в Арбитражный суд Республики Башкортостан с заявлением о расторжении мирового соглашения, утверждённого определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 18.06.2019, возобновлении производства по делу о признании ООО «Ишсталь» несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.02.2020 мировое соглашение, утвержденное определением от 18.06.2019 (резолютивная часть от 11.06.2019) по делу №А07-12888/2018 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Ишсталь», расторгнуто, производство по делу возобновлено, введена процедура наблюдения, назначено судебное заседание по рассмотрению вопроса об утверждении временного управляющего ООО «Ишсталь». 

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2020 определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.02.2020 оставлено без изменения, апелляционная жалоба ООО «Ишсталь» - без удовлетворения. 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 19.06.2020 (резолютивная часть от 18.06.2020) временным управляющим ООО «Ишсталь» утвержден арбитражный управляющий ФИО17, член Ассоциации «СРО АУ «Южный Урал». 

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 12.04.2021 (резолютивная часть от 05.04.2021) ООО «Ишсталь» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2, член САУ «СРО «ДЕЛО». 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) №А07-12888/2018 конкурсный управляющий ООО «Ишсталь» ФИО2 (конкурсный управляющий должником, заявитель) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке ФИО3, ФИО18, ФИО6, ФИО19, ФИО20, ФИО11, ФИО21, ФИО4, ФИО9, ФИО13, ФИО22, ФИО15 по обязательствам должника. 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.04.2023 выделены в отдельное производство требования конкурсного управляющего ООО «Ишсталь» ФИО2 о привлечении в солидарном порядке ФИО3, ФИО13, ФИО4, ФИО15, ФИО21, ФИО11, ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Определением от 05.12.2022 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий имуществом ФИО9 - ФИО23

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.10.2023 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «Ишсталь» ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке ФИО3, ФИО13, ФИО4, ФИО15, ФИО21, ФИО11, ФИО9 по обязательствам должника – отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий ООО «Ишсталь» - ФИО2 обратился в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой об отмене судебного акта. 

Апеллянт полагает, что перечисление контролирующими должника лицами денежных средств контрагенту по заведомо неисполнимому обязательству не соответствует принципу добросовестности и разумности. Денежные средства выведены иностранному контрагенту, чем причинен вред интересам должника и его кредиторам.

По мнению апеллянта, вывод суда о том, что Назаров не участвовал в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе в согласовании, заключении или одобрении сделок должника на заведомо невыгодных условиях, не соответствует обстоятельствам дела. Между тем, апеллянт отмечает, что ФИО15 не предпринято мер по расторжению контракта с китайским контрагентом и возврату уплаченных денежных средств в размере 57,390 млн. юаней, не предприняты меры по декларированию ввезенного оборудования по контракту и помещению его под таможенную процедуру либо возврату ввезенного оборудования и возврату уплаченных 18,6 млн. руб., ФИО15 допускает передачу имущества должника в залог в обеспечение обязательств третьих лиц по договору залога от 31.07.2017, в результате чего передано в залог имущество должника оценочной стоимостью 136 млн. руб., ФИО15 допускает продажу имущества по заниженной цене – в результате заключения договора купли-продажи от 13.02.2018 с ФИО24 должник передал покупателю объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: 

<

...>, ранее внесенные в уставный капитал по цене 9,639 млн. руб. за 3 млн. руб.

Как указывает апеллянт, суд пришел к выводу о том, что все сделки, на которые ссылается конкурсный управляющий, были совершены до момента приобретения ФИО3 статуса контролирующего должника лица. Однако данным лицом заключено дополнительное соглашение от 18.08.2019 к контракту, которым продлено действие контракта в условиях отсутствия денежных средств для его исполнения и не предпринималось мер для возврата уплаченных денежных средств. Тот факт, что ранее конкурсному управляющему отказано в привлечении к субсидиарной ответственности других бывших руководителей по этим основания, не означает освобождение ФИО3 от необходимости доказывания того, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Также конкурсный управляющий указывал на бездействие ФИО3 по взысканию дебиторской задолженности, в период полномочий, осуществляемых ФИО3 как директором, истек срок исковой давности для взыскания задолженности с ООО «Башгипроагропром» в размере 1,5 млн. руб., исключен из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) дебитор ООО «Стройметаллинвест», что привело к невозможности взыскания задолженности. В связи с чем, апеллянт полагает, что выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела.

Как считает апеллянт, вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО25, ФИО11, ФИО9, ФИО4, ФИО13,  не соответствуют обстоятельствам дела. Денежные средства в крупном размере для внесения вкладов в уставный капитал были предоставлены аффилированными с должником лицами, подконтрольными ФИО21, что недоступно обычным участникам рынка. Денежные средства не поступают на осуществление деятельности общества, а перераспределяются между теми же аффилированными юридическими лицами. Указанное свидетельствует о том, что участниками общества, обладающими в совокупности 75% доли в уставном капитале, исполнялись указания ФИО21 при принятии ими решений, касающихся деятельности общества. Участники поддерживают такую модель бизнеса должника, при которой в течение длительного времени денежные средства перечисляются иностранному контрагенту в отсутствие возможности полной оплаты контракта, денежные средства должником направляются в адрес аффилированных лиц в ущерб интересам кредиторов, отдается в залог имущество должника для обеспечения обязательств аффилированных лиц, не принимаются меры по декларированию ввезенного оборудования и помещению его под таможенную процедуру. Убытки должника возникли по обстоятельствам, зависящим от контролирующих должника лиц, вследствие неверных организационных решений по созданию схемы финансирования подконтрольных ФИО21 лиц и заключению контракта, на исполнение которого у должника не имелось денежных средств, длительному выводу денежных средств в адрес иностранного контрагента и не получению взамен имущественной выгоды.

Апеллянт отметил, что конкурсный управляющий указывал на то, что недвижимое имущество ФИО11 в уставный капитал внесено не в полном объеме. 09.03.2016 между ФИО11 и должником в лице ФИО6 подписан акт приема-передачи недвижимого имущества, указанного в пункте 1 решения в качестве оплаты вклада в уставный капитал. Однако фактически объекты недвижимого имущества должнику не переданы. Решение о замене части имущественного вклада ФИО11 на денежный вклад не принималось. Таким образом, дополнительный вклад ФИО11 в части 63,450 млн. руб. в уставный капитал не был внесен. Участниками общества  допущено заключение договора залога от 22.07.2016 в обеспечение исполнения обязательств ООО «БТПК» перед банком, от 31.07.2017 в обеспечение обязательств ООО «Аякс-Регион» перед банком, что привело в дальнейшем к обращению взыскания на недвижимое имущество и существенному увеличению кредиторской задолженности должника. В случае не заключения договоров залога денежных средств должника было бы достаточно для удовлетворения требований кредиторов. 

Участниками  общества не представлены доказательства того, что ими предпринимались надлежащие меры по декларированию оборудования, ввезенного по контракту от 18.12.2014, меры по контролю за надлежащим исполнением контрагентом своих обязательств. Постановлением мирового судьи от 08.02.2020 должник признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 16.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ), назначен штраф в сумме 350 тыс. руб. Имущество, за которое должником было уплачено 18,6 млн. руб., не поступило на баланс организации, не реализовано по результатам продажи задержанных товаров и направлено на утилизацию комиссией ТУ Росимущества. Таким образом, в результате действий ФИО25, ФИО11, ФИО9, ФИО4, ФИО13 по выводу денежных средств в адрес иностранного контрагента и неполучению имущественной выгоды, перечисления денежных средств в адрес аффилированных лиц, передачи в залог недвижимого имущества, не принятию надлежащих мер по исполнению контракта от 18.12.2014, стало невозможно удовлетворение требований кредиторов. ООО «Уралкапиталбанк» не имел обязательства перед должником, неисполнение которых стало бы причиной невозможности погашения требований кредиторов должника.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2023 апелляционная жалоба принята к производству суда. Судебное заседание назначено на 18.01.2024.

Определением от 18.01.2024 судебное разбирательство отложено на 21.02.2024. Лицам, участвующим в деле, предлагалось в срок до 14.02.2024 в письменном виде (предварительно раскрыв перед иными лицами, участвующими в деле) обосновать свою позицию ссылками на конкретные материалы дела, указав том и лист дела, где они находятся, либо, если документ представлен посредством системы «Мой арбитр», дату и время регистрации в системе, а также номер приложения, какое из обстоятельств подтверждают.

Поступившие отзывы и пояснения приобщены к материалам дела в порядке статьей 66, 81, 168, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

В судебном заседании апелляционной инстанции апеллянт поддержал доводы жалобы в полном объеме, представители ответчиков указали на отсутствие оснований для удовлетворения жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтового отправления, а также путем размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание представителей не направили, отзывы не представили.

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся участников процесса.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ООО «Ишсталь» зарегистрировано в качестве юридического лица при создании 12.11.2012. 

Участниками в разное время являлись:

- ФИО21 до 10.11.2015 являлся единственным участником ООО «Ишсталь» (100% доли в обществе);

- ФИО11 являлась единственным участником ООО «Ишсталь» (100% доли в обществе) в период с 10.11.2015 до 04.03.2016, с 04.03.2016 до 08.02.2017 участник общества с долей участия 25%, с 08.02.2017 до 25.02.2019 с долей 17,5%;

- ФИО9 являлся участником ООО «Ишсталь» с 29.03.2016 до 08.02.2017 с долей участия 25%, с 08.02.2017 до 24.01.2019 с долей 17,5%;

- ФИО4 являлась участником ООО «Ишсталь» с 29.03.2016 до 08.02.2017 с долей участия 25%, с 08.02.2017 до 21.01.2019 с долей 17,5%;

- Ибрагимов Фануз Фаритович являлся участником ООО «Ишсталь» с 29.03.2016 до 08.02.2017 с долей участия 25%, с 08.02.2017 до 29.12.2018 с долей 17,5%;

- ФИО3 являлся участником ООО «Ишсталь» с 29.12.2018 с долей участия 82,5%. 

- ООО «Тяжпром Цяолянь-Уфа» являлось участником ООО «Ишсталь» с 08.02.2017 до 29.07.2019 с долей участия 30%.

С момента создания ООО «Ишсталь» и до 11.01.2016 ФИО18 являлся генеральным директором ООО «Ишсталь». Далее генеральным директором ООО «Ишсталь» являлся ФИО6 в период с 11.01.2016 до 03.07.2018, ФИО19 - в период с 03.07.2018 до 23.10.2018, ФИО20 - в период с 23.10.2018 до 29.07.2019, ФИО3 - в период с 29.07.2019 до 05.04.2021.

ФИО15 являлся руководителем ООО «Тяжпром Цяолянь-Уфа», участника ООО «Ишсталь» с 08.02.2017 до 29.07.2019 с долей участия 30%.

Основным видом деятельности должника было определено производство сортового горячекатаного проката и катанки. Фактической целью создания ООО «Ишсталь» являлось осуществление Бизнес-плана по строительству и запуску Сталепрокатного завода, возводимого по адресу: 

<

...>. 

Согласно приказу Министерства экономического развития Республики Башкортостан №214 от 20.11.2015 бизнес-проект, инициированный ООО «Ишсталь», был включен в перечень приоритетных инвестиционных проектов Республики Башкортостан «Строительство минизавода по производству сортового проката мощностью 300 тыс. тонн в год из металлолома». Бизнес-проект, инициированный ООО «Ишсталь», предусматривал основное финансирование строительства завода за счет средств участников общества-должника.

В целях исполнения бизнес-проекта, 27.09.2013 между ООО «Ишсталь» (покупатель) и ООО «Проектный институт тяжелой промышленности «Цяо-Лян» (город Уси, Китайская Народная Республика) (продавец) был заключен Контракт №WELS-2013-01 (далее – контракт №1), по условиям которого продавец обязался произвести (изготовить) всё необходимое оборудование для его установки на заводе, осуществить поставку данного оборудования из КНР в г. Ишимбай Республики Башкортостан и осуществить его монтаж, а покупатель обязался оплатить соответствующие работы. По условиям контракта №1 ООО «Ишсталь» обязалось до 24.10.2013 оплатить расходы за проектирование оборудования в размере 1% от общей стоимости (140 000 000 юаней), что составляет 1 400 000 юаней (пункт 4.1.1 Контракта №1). 

Соответствующая сумма была оплачена ООО «Ишсталь», после чего продавец произвел проектирование оборудования, тем самым приступил к выполнению условий контракта №1. 

Из материалов дела следует, что ООО «Ишсталь» условия контракта №1 по оплате продавцу денежных средств исполнялись несвоевременно и не в полном объеме. Подписанием сторонами договора дополнительных соглашений (9 дополнительных соглашений) неоднократно менялись стоимость контракта, условия и сроки по его оплате, продлевались сроки действия контракта №1. Последним, дополнительным соглашением №9 от 18.08.2019, подписанным после возбуждения производства по настоящему делу о банкротстве №А07-12888/2018 (в период прекращения производства по делу о банкротстве в связи с утверждением мирового соглашения), обязательства сторон по контракту №1 должны были быть исполнены до 31.12.2020, т.е. в период нахождения ООО «Ишсталь» в процедуре банкротства. Кроме того, из материалов дела следует и не оспаривается, что ООО «Ишсталь» осуществлялся контроль за исполнением продавцом обязательств по контракту №1, в том числе с выездом на место нахождения последнего в КНР.

На момент принятия заявления о признании должника банкротом (17.05.2018) и на момент введения в отношении ООО «Ишсталь» процедуры наблюдения (30.08.2018), контракт №1 на производство (изготовление) всего необходимого оборудования для его установки на строящемся заводе оставался действующим, стороны договора о намерении его расторгнуть не заявляли. 

С учётом того, что продавцом нарушения условий контракта №1 не допускались, оснований у покупателя инициировать вопрос о расторжении контракта и истребовании перечисленных денежных средств, аванса, не возникало. 

С учётом того, что условия контракта №1 по оплате ООО «Ишсталь» производимого продавцом оборудования исполнены в полном объеме не были, у последнего не возникла обязанность по доставке и осуществлению монтажа. 

В целях исполнения бизнес-проекта, в предбанкротном состоянии общества, ООО «Ишсталь» осуществлялась подготовка для строительства и запуска завода, велись переговоры с потенциальными инвесторами для финансирования проекта, в состав участников общества привлекались дополнительные лица, с увеличением уставного капитала общества за счет средств и имущества новых участников общества. Были заключены необходимые договоры аренды муниципальных земельных участков, осуществлялась подготовка площадки для строительства и запуска Сталепрокатного завода. Кроме того, были получены положительные экспертные заключения проекта, в том числе государственная экспертиза проекта строительства Сталепрокатного завода. С учётом произведённых подготовительных работ, 28.11.2016 ООО «Ишсталь» выдано разрешение на строительство завода.

Кроме того, 18.12.2014 между ООО «Ишсталь» (покупатель) и ООО «Проектный институт тяжелой промышленности «Цяо-Лян» (город Уси, Китайская Народная Республика) (продавец) был заключен контракт №WELS-2014-01 (далее – контракт №2), по условиям которого продавец обязался поставить 2 комплекта линий по производству оцинкованной железной проволоки. 

Обязательства по оплате по контракту №2 ООО «Ишсталь» были исполнены в полном объеме. 

В феврале – апреле 2018 года оборудование, предусмотренное контрактом №2 продавцом, было ввезено на территорию РФ и помещено на склад временного хранения ООО «Транстерминал» в городе Уфе. Составлением Акта №1 от 13.04.2018 в прибывшем оборудовании была обнаружена недостача части комплектующих, отсутствие обязательных документов на товар, а также факты брака и дефектов. 

Действия ООО «Ишсталь», направленные на устранение продавцом недостатков товара, в сроки временного хранения товара в таможенных органах, не дали положительного результата, в связи с чем, имущество, не прошедшее таможенную процедуру, передано Росимуществу для его реализации с публичных торгов. 

Полагая, что имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

В обоснование требований о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке ФИО3, ФИО13, ФИО4, ФИО15, ФИО21, ФИО11, ФИО9 (ответчики) по обязательствам должника конкурсный управляющий должником указывает на то, что в предбанкротном состоянии общества должника данные лица являлись контролирующими должника лицами. Как указывает заявитель, полное погашение требований кредиторов ООО «Ишсталь» стало невозможным в результате недобросовестных действий (бездействия) контролирующих должника лиц (КДЛ), в том числе в результате совершения контролирующими должника лицами нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). 

В отзывах ФИО11, ФИО9, ФИО4, ФИО3, ФИО13, ФИО15 возражали относительно требований конкурсного управляющего должником, считая их необоснованными. Кроме того, отдельные ответчики считают, что заявителем пропущены сроки обращения в арбитражный суд с соответствующим заявлением.

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности совокупности условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Апелляционный суд не усматривает оснований для отмены судебного акта, исходя из следующего.

В соответствии со статьей 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс РФ об административных правонарушениях» (далее – Закон №266-ФЗ) в Закон о банкротстве были внесены изменения, вступающие в силу со дня его официального опубликования (текст Закона №266-ФЗ опубликован на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru) 30.07.2017, в «Российской газете» от 04.08.2017 №172, в Собрании законодательства РФ от 31.07.2017 №31 (часть I) ст. 4815.2). 

Пунктом 3 ст. 4 Закона №266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона №266-ФЗ). 

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона №266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. 

Таким образом, для установления состава правонарушения в отношении действий, совершенных привлекаемыми к ответственности лицами до вступления в силу упомянутого Закона, применяются материально-правовые нормы Закона о банкротстве, действовавшие до вступления в силу Закона №266-ФЗ.

При этом предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Поскольку настоящее заявление конкурсного управляющего должником подано в арбитражный суд 22.03.2022, через сайт http//www.ufa.arbitr.ru, посредством заполнения форм документов, т.е. после 01.07.2017, процессуальные нормы о порядке рассмотрения искового заявления применяются по правилам Закона о банкротстве, в редакции Закона №266-ФЗ. 

При рассмотрении вопросов связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в соответствии с разъяснениями, данными в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53), подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда, в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве. 

В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (статья 65 АПК РФ). 

Привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между этим поведением и наступлением вреда, а также его вину. 

Действие общих оснований гражданско-правовой ответственности не отменяется и при реализации субсидиарной ответственности контролирующих общество лиц, долг из которой подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ). 

Основания для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника определены в статьях 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве. 

Ранее основания субсидиарной ответственности были предусмотрены положениями статьи 10 Закона о банкротстве.

К одним из основных оснований привлечения к ответственности относится совершений действий, приведших к банкротству, в том числе посредством совершения сделок.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 АПК РФ). При таких обстоятельствах требования конкурсного управляющего признается судом не обоснованными и не подлежащими удовлетворению. При этом лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в частности по представлению доказательств (часть 2 статьи 9, часть 1 статьи 41 АПК РФ).

Из материалов дела следует, что ответчики являлись контролирующими должника лицами в разные периоды в разном статусе.

Кроме того, из материалов настоящего дела следует, что ФИО11 является заинтересованным в отношении ФИО21, бывшего единственного участника общества-должника, лицом (близкий родственник), а ФИО9, ФИО4, ФИО13 приобрели по 25% доли в обществе и вместе, одновременно, стали участниками общества с долей участия по 25%, начиная с 29.03.2016. При этом, денежные средства, для внесения в уставной капитал общества ФИО9, ФИО4 и ФИО13 получали у юридических лиц, непосредственно связанных с Сулеймановами. Фактически, вышеуказанные ответчики, в предбанкротном состоянии общества, и до даты принятия заявления о признании должника банкротом, совместно, обладали более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица и имели право назначать (избирать) руководителя должника. 

С учетом данных обстоятельств, суд первой инстанции обоснованно посчитал, что вышеуказанные лица, применительно статьи 61.10 Закона о банкротстве, в предбанкротном состоянии общества, являлись контролирующими должника лицами. 

В первоначальных заявлениях конкурсного управляющего ООО «Ишсталь» ФИО2 о привлечении ФИО15, солидарно в числе ответчиков, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника не было указано на какие-либо виновные действия (бездействие), совершенные данным ответчиком, а также не указаны обстоятельства (факты), из которых следует, что данное лицо обладает признаками контролирующего должника лица, то есть фактически, не содержалось указание на то, что последний каким-либо образом участвовал в противоправной деятельности должника. Также конкурсным управляющим должником в заявлении не было указано на то, что ответчик, как контролирующее лицо, совершал сделки, направленные на отчуждение имущества общества-должника, подписывал договоры, направленные на принятие обществом дополнительных обязательств, а после введения в отношении должника процедур банкротства препятствовал проведению мероприятий банкротства.

Возражая относительно требований конкурсного управляющего должником, ФИО15 указывал на то, что в период с 19.12.2016 до 14.10.2019 являясь только руководителем ООО «Тяжпром Цяолянь-Уфа», не будучи участником данного общества, не мог определять действия ООО «Ишсталь», в связи с чем, не являлся контролирующим должника лицом, не совершал и не мог совершать какие-либо сделки, причиняющие имущественный вред обществу и его кредиторам, не препятствовал и не мог препятствовать проведению мероприятий банкротства.

При рассмотрении обособленного спора по делу о банкротстве, с учётом возражений ФИО15, суд первой инстанции неоднократно предлагал конкурсному управляющему должником уточнить свои требования в части указания оснований для привлечения данного ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В судебных заседаниях с участием представителя конкурсного управляющего должником (заявителя по настоящему обособленному спору), на вопросы суда первой инстанции, какие виновные действия (бездействие), совершенные данным ответчиком, инкриминируются данному ответчику, какие факты указывают на то, что данное лицо обладает признаками контролирующего должника лицом, ответы не получены. 

Фактически, заявление конкурсного управляющего должником основано только на том, что ФИО15, являясь руководителем ООО «Тяжпром Цяолянь-Уфа», участника ООО «Ишсталь» с 08.02.2017 до 29.07.2019 с долей участия 30%, мог участвовать в общем собрании участников юридического лица и принимать ключевые деловые решения (влиять на принятии), в том числе по расторжению невыгодного для общества контракта, истребованию ранее выплаченных денежных средств, по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом) и т.д. 

Вместе с тем, как верно посчитал суд первой инстанции, из материалов дела о банкротстве ООО «Ишсталь» не следует, что ФИО15, являясь руководителем ООО «Тяжпром Цяолянь-Уфа», участника ООО «Ишсталь» с 08.02.2017 до 29.07.2019 с долей участия 30%, участвовал в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе в согласовании, заключении или одобрении сделок должника на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом.

Из материалов дела о банкротстве настоящего должника следует, что ранее конкурсному управляющему должником вступившими в законную силу судебными актами по обособленным спорам по делу о банкротстве ООО «Ишсталь» было отказано в привлечении бывших руководителей общества ФИО19 (период руководства с 07.07.2018 по 22.10.2018) и ФИО20 (руководитель общества должника в период с 23.10.2018 по 29.07.2019 и участник ООО «Ишсталь» с 29.07.2019 с долей участия 17%), участника общества ФИО22 (участник ООО «Ишсталь» с долей участия 17,5% в период с 21.01.2019 до 24.01.2019, 35% в период с 24.01.2019 до 25.02.2019, 52,5% в период с 25.02.2019 до 29.07.2019). 

Обращаясь в арбитражный суд с заявлением о привлечении вышеуказанных ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий должником указывал, в том числе, на то, что данными ответчиками не приняты меры по расторжению контрактов с контрагентом и не приняты меры по возврату уплаченных денежных средств. 

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего должником, суд указал, что в тот период, когда все кредиторы считали возможным продолжить уставную деятельность общества, в том числе исходя из условий утверждённого ранее бизнес-плана общества, инициирование участником общества расторжения подписанного до него контракта на изготовление и поставку оборудования, предназначенного для использования в основной деятельности общества, не отвечало бы признакам разумности и добросовестности контролирующего должника лица. 

При рассмотрении соответствующих обособленных споров арбитражным судом установлено, что вопрос о разрыве контракта на разработку, изготовление и поставку оборудования на протяжении всего периода деятельности общества не обсуждался, так как, фактически, фактов нарушения условий контракта со стороны контрагента не было. При рассмотрении соответствующих обособленных споров не были представлены какие-либо доказательства того, что при расторжении контракта по инициативе заказчика последний получил бы какой-либо экономический эффект. Суд указал, что в рассматриваемом деле доказательств того, что после признания должника несостоятельным (банкротом), конкурсный управляющий осуществлял действия по расторжению контракта и денежные средства, направленные контрагенту в виде аванса, были возвращены ООО «Ишсталь», не имеется. Также не имеются доказательства того, что в результате бездействия вышеуказанных ответчиков по расторжению контракта пропущены какие-либо процессуальные сроки, в связи с чем, в последующем, действия по возврату аванса стали невозможными. Суд также указал, что, фактически, доводы конкурсного управляющего о том, что в случае расторжения контракта по инициативе контролирующих должника лиц обществу были бы возвращены денежные средства, уплаченные в виде аванса, основаны только на предположениях. 

Судебные акты, принятые ранее в рамках рассмотрения обособленных споров по делу о банкротстве ООО «Ишсталь» по трём контролирующим должника лицам (3 определения по трем лицам), в установленном законом порядке конкурсным управляющим должником, конкурсными кредиторами, другими лицами, участвующими в деле о банкротстве, лицами, участвующими в арбитражном процессе по делу о банкротстве, обжалованы не были, вступили в законную силу.

Таким образом, выводы суда об отсутствии обязанности контролирующих должника лиц в предбанкротном состоянии общества принимать меры по расторжению контракта с контрагентом и возврату уплаченных денежных средств не поставлены под сомнение. 

Судом первой инстанции обоснованно учтено, что фактически, в качестве основания для привлечения ФИО15 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий должником указывает на те же основания, которые были указаны в отношении бывших руководителей общества ФИО19, ФИО20 и участника ООО «Ишсталь» ФИО22 

Каких-либо дополнительных оснований для привлечения ФИО15 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий должником не указывает. 

Между тем, как справедливо отмечено судом первой инстанции, какие-либо доказательства того, что в предбанкротном состоянии общества, и после принятия заявления о признании должника банкротом ФИО15 действовал противоправно, в ущерб интересам кредиторов и общества, а также имеется причинно-следственная связь между незаконными действиями ответчика и банкротством должника, суду не представлены. 

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции правомерно посчитал необоснованными доводы заявителя о том, что полное погашение требований кредиторов в настоящем деле невозможно в результате недобросовестного поведения ФИО15 (действий или бездействия).

Из материалов настоящего дела следует, что ФИО3 являлся генеральным директором ООО «Ишсталь» в период с 29.07.2019 до 05.04.2021, участником ООО «Ишсталь» с 29.12.2018 с долей участия 82,5%. 

ФИО3 приобрел статус контролирующего должника лица (29.12.2018) уже после возбуждения дела о банкротстве ООО «Ишсталь» (17.05.2018). 

Таким образом, ФИО3 являлся руководителем ООО «Ишсталь» в процедуре наблюдения должника и на дату признания общества несостоятельным (банкротом) и участником общества с долей участия 82,5%.

С учетом данных обстоятельств, суд первой инстанции верно посчитал, что вышеуказанное лицо, применительно статье 61.10 Закона о банкротстве с 29.12.2018 являлся контролирующими должника лицом. 

Вместе с тем, из материалов настоящего дела следует, что все сделки, на которые ссылается конкурсный управляющий должником, были совершены до момента приобретения ФИО3 статуса контролирующего должника лица. 

В отношении данного ответчика, в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий должником (как и по всем другим ответчикам), в том числе, указывает на то, что данным ответчиком не приняты меры по расторжению контрактов с контрагентом и не приняты меры по возврату уплаченных денежных средств, принятию прибывшего оборудования, по устранению его недостатков. 

Вместе с тем, как было указано выше, ранее, конкурсному управляющему должником вступившими в законную силу судебными актами по обособленным спорам по делу о банкротстве ООО «Ишсталь» было отказано в привлечении бывших руководителей общества должника по этим основаниям. 

В настоящем споре, фактически, в качестве оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий должником указывает на те же основания, которые были указаны в отношении бывших руководителей общества ФИО19, ФИО20 и участника ООО «Ишсталь» ФИО22 Каких-либо дополнительных оснований для привлечения ФИО3 в указанной части конкурсный управляющий должником не приводит.

Следовательно, оснований для привлечения к субсидиарной ответственности названного ответчика не имеется.

Аналогичным образом следует оценить те же доводы управляющего по отношению к ответчикам ФИО21, ФИО11, ФИО9, ФИО4, ФИО13

Как указывает заявитель, полное погашение требований кредиторов ООО «Ишсталь» стало невозможным в результате недобросовестных действий (бездействия) вышеуказанных контролирующих должника лиц (ФИО21, ФИО11, ФИО9, ФИО4, ФИО13), в том числе в результате совершения данными контролирующими должника лицами нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Участники общества и заинтересованные в отношении должника лица вправе самостоятельно определить, к какому способу финансирования прибегнуть – вносить вклад в капитал, увеличивать уставный капитал или предоставлять займы.

Как верно указал суд первой инстанции, выдача (перечисление) обществу денежных средства заинтересованными в отношении должника лицами и/или контролирующими должника лицами, применительно к правовой позиции, изложенной в пункте 2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного суда РФ 29.01.2020, является допустимым и законным способом финансирования деятельности компании.

 В рассматриваемом деле не оспаривается тот факт, что ФИО11 является заинтересованным в отношении ФИО21, бывшего единственного участника общества должника, лицом (близкий родственник), а ФИО9, ФИО4, ФИО13 приобрели по 25% доли в обществе и вместе, одновременно, стали участниками общества с долей участия по 25 % начиная с 29.03.2016. 

Из материалов настоящего дела следует, что ФИО9, ФИО4, ФИО13 для покупки доли в обществе использовали денежные средства, полученные от заинтересованных в отношении С-вых юридических лиц, фактически входящих в одну группу компаний с должником. В последующем, поступившие от ФИО9, ФИО4, ФИО13 в виде взносов в уставный капитал общества денежные средства в основном были направлены на погашение кредиторской задолженности ООО «Ишсталь» перед другими обществами, входящими в одну группу компаний с должником. 

При этом, указанные лица не имели отношения к распределению этих денежных средств, так как юридическое оформление данных лиц в качестве учредителей общества было произведено позже. 

Кроме денежных средств, ФИО9 и ФИО4 в качестве взноса в уставный капитал общества передавали в собственность должнику ликвидное имущество, что не оспаривается. Внесенное ФИО9 и ФИО4 в уставный капитал общества ликвидное имущество было зарегистрировано за должником и не отчуждалось в пользу данных лиц или в пользу заинтересованных в отношении них лиц. 

Таким образом, как верно посчитал суд первой инстанции, ФИО9 и ФИО4 при вхождении в состав участников ООО «Ишсталь» перечислили на счета общества реальные денежные средства, передали ликвидное имущество, при этом какое-либо отношение к факту использования обществом полученных денежных средств не имели и на момент перечисления не могли влиять на это.

В заявлении конкурсного управляющего отсутствует указание на то, что банкротство общества стало возможным в результате принятия (согласования) ФИО9, ФИО4, ФИО13 ключевых деловых решений общества с нарушением принципов добросовестности и разумности. Также отсутствуют доказательства совершения должником в пользу указанных лиц действий, направленных на уменьшение (вывод) активов должника, в ущерб интересам общества и кредиторов.

В рассматриваемом деле, как верно счел суд первой инстанции, доводы конкурсного управляющего о совершении данным ответчиком нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Законе о банкротстве, ничем не подтверждены и основаны лишь на предположениях.

Из материалов настоящего дела следует и не оспаривается тот факт, что, фактически, в рассматриваемом деле степень вовлеченности ООО «УралКапиталБанк» в процесс деятельности общества-должника на стадии строительства завода была значительной, так как отсутствие согласия (возможности) на финансирование бизнес-проекта со стороны данного банка означало бы прекращение продолжения достижения цели, для которой и было создано ООО «Ишсталь». 

Данный факт, как верно отметил суд первой инстанции, подтверждается, в том числе и тем, что после отзыва лицензии на осуществление банковской деятельности ООО «УралКапиталБанк» и признания банка банкротом, фактическая реализация бизнес-проекта была значительно затруднена, а ООО «УралКапиталБанк» предъявило финансовые требования как к настоящему должнику, так и ко всем обществам, входящим в одну группу с должником. 

Кроме того, после утверждения в деле о банкротстве мирового соглашения, ООО «УралКапиталБанк», в лице его конкурсного управляющего, в кратчайшие сроки, не предоставляя достаточного времени для поиска и согласования условий финансирования другими инвесторами, обратилось в арбитражный суд с заявлением о расторжении мирового соглашения, утверждённого определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 18.06.2019, и возобновлении производства по делу о признании ООО «Ишсталь» несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.02.2020 мировое соглашение, утвержденное определением от 18.06.2019 (резолютивная часть от 11.06.2019) по делу №А07-12888/2018 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Ишсталь», расторгнуто, производство по делу возобновлено. 

На всем протяжении существования ООО «Ишсталь», общества, входящие в одну группу с должником компаний, и ООО «УралКапиталБанк» (конкурсный кредитор должника), участвовали в финансировании бизнес-проекта ООО «Ишсталь» – строительства мини-завода по производству сортового проката мощностью 300 тыс. тонн в год из металлолома. 

При этом, суд первой инстанции верно посчитал, что финансирование ООО «УралКапиталБанк» крупного бизнес – проекта ООО «Ишсталь», включенного в перечень приоритетных инвестиционных проектов (обеспеченных залогом имущества должника и обществ, входящих в одну группу компании с должником), в том числе через подконтрольных участникам должника обществ и входящих в одну группу компании с должником, является обычной практикой деятельности кредитных организации. Денежные средства, получаемые ООО «Ишсталь» от участников общества и обществ, входящих в одну группу с должником, направлялись, в том числе, на исполнение обязанности должника по контрактам на производство (изготовление) всего необходимого оборудования для его установки на строящемся заводе, для осуществления подготовительных работ и осуществления обычной хозяйственной деятельности общества.

В рассматриваемом деле, как верно отметил суд первой инстанции, доводы ответчика ФИО11 о том, что в результате увеличения уставного капитала общества и привлечения дополнительных участников общества путём внесения в уставной капитал денежных средств новых участников общества, перечисление полученных денежных средств компаниям, входящим в одну группу, не причинило вред имущественным правам кредиторов, так как в результате совершения данных действий были погашены кредитные обязательства общества, срок исполнения по которым истек, а в состав имущества должника новыми участниками общества было передано ликвидное имущество, в установленном законом порядке, не опровергнуты.

Согласно статье 14 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) уставный капитал общества определяет минимальный размер его имущества, гарантирующего интересы его кредиторов. Понимание уставного капитала как имущества позволило выделить две функции уставного капитала – базовую (стартовую) и гарантийную. Базовая функция означает, что имущество, предоставленное в оплату уставного капитала, используется в предпринимательской деятельности, а гарантийная состоит в том, что уставный капитал – это то имеющееся у общества минимальное количество имущества, на которое могут рассчитывать кредиторы. 

На всем протяжении существования ООО «Ишсталь» уставный капитал увеличивался, в том числе внесением в уставный капитал общества ликвидного имущество участников общества, на балансе должника имелось имущество, позволяющее обеспечивать минимальные риски возникших не исполненных перед кредиторами обязательств. Внесение имущества в качестве вклада в уставный капитал общества частично обеспечило интересы кредиторов на случай возникновения перед ними задолженности.

Судом первой инстанции правомерно отмечено, что на всем протяжении существования ООО «Ишсталь» имело признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества для исполнения перед кредиторами обязательств. Вместе с тем, до завершения реализации бизнес-проекта – строительства завода и не предполагалось осуществление экономической деятельности, приносящей прибыль (доход) обществу. 

Судом первой инстанции обоснованно учтено, что документально доказанных фактов, свидетельствующих о создании руководителями, участниками общества, модели бизнеса, которая позволяла участникам через общество получать доход, при этом оставляя на обществе расходную часть, которая ничем не обеспечена, не представлено. При рассмотрении настоящего дела не был установлен ни один факт, указывающий на то, что данный ответчик – руководитель общества получил личную выгоду от совершаемых обществом сделок, за счёт имущества общества или независимых кредиторов. 

На протяжении существования ООО «Ишсталь» не установлены факты перечисления данным ответчикам или их близким родственникам необоснованного финансового вознаграждения – премий, дивидендов, займов и т.д., факты незаконного вывода имущества общества в пользу данных лиц. 

Суд первой инстанции обоснованно посчитал, что указанные в заявлении конкурсного управляющего сделки – получение займа, перечисления между ООО «Ишсталь» и обществами, входящими в одну группу с должником компаний, передача принадлежащего обществу имущества в залог обеспечения исполнения обязательств заинтересованного лица и т.д., являются обычными в практике кредитования группы компаний. Перечисление денежных средств в ходе перераспределения денежных потоков внутри группы компаний аффилированному лицу само по себе не является подтверждением виновных, неразумных, недобросовестных действий контролирующих должника лиц, не ставя под сомнение действительность данных перечислений, ограничиваясь лишь указанием на то, что получаемые от заинтересованных лиц денежные средства могли быть потрачены на оплату по контрактам. 

В заявлении конкурсный управляющий должником, указывая на сделки, совершенные должником в предбанкротном состоянии, не обосновывает факт того, что совершение соответствующих сделок являются необходимой причиной банкротства должника, то есть той, без которой объективное банкротство не наступило бы. 

В рассматриваемом деле определениями Арбитражного суда Республики Башкортостан по настоящему делу реальность отношений по представлению займов была доказанной. Вступившими в законную силу судебными актами арбитражного суда установлено, что перечисления денежных средств производились во исполнение реально существующих обязательств должника перед кредиторами, образовавшихся в процессе хозяйственной деятельности должника.

При рассмотрении настоящего дела не оспаривается факт регулярного поступления от обществ, входящих в одну группу с должником компаний, денежных средств, за счет которых ООО «Ишсталь» осуществляло обычную хозяйственную деятельность, перечисляло за соответствующее оборудование, исполняя обязательства (частично) по контрактам. Даже на момент признания должника несостоятельным (банкротом) у общества отсутствовали долги по заработной плате, обязательства перед уполномоченными органами. 

Как было указано выше, даже на момент принятия заявления о признании должника банкротом (17.05.2018) и на момент введения в отношении ООО «Ишсталь» процедуры наблюдения (30.08.2018), контракт №1 на производство (изготовление) всего необходимого оборудования для его установки на строящемся заводе оставался действующим, стороны договора о намерении его расторгнуть, не заявляли, кредиторы не требовали расторжения договора.

Фактически, в настоящем деле только единственный кредитор – ООО «УралКапиталБанк», находящийся в процедуре банкротства, требования которого обеспечены имуществом должника, обладающий более чем половиной голосов от общего числа голосов конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, включенных в реестр требований кредиторов, не соглашался с продолжением деятельности общества, тогда как все другие кредиторы были согласны предоставить время для разрешения вопроса финансирования дальнейшего строительства завода.

В рассматриваемом деле судом не установлены факты принятии данным ответчиком ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности. Сам по себе факт выдачи поручительства должником за иное юридическое лицо, которое входило в одну с должником группу лиц, не может свидетельствовать о недобросовестности учредителя или руководителя должника. 

Суд первой инстанции верно посчитал, что в рассматриваемом деле заключение ООО «Ишсталь» договоров поручительства было обусловлено наличием у должника в момент выдачи поручительств общих экономических интересов, в интересах которых выдавалось поручительство, что является обычным в деловой практике.

По общему правилу предполагается, что ситуация невозможности исполнения должником имеющихся обязательств обусловлена в первую очередь причинами экономического характера, а не наличием умысла со стороны контролирующих должника лиц, действия которых признаются не выходящими за пределы обычного разумного делового риска даже при наличии негативных последствий принятия ими управленческих решений, поскольку возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. 

Таким образом, ответственность контролирующих должника лиц перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым ими обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения незаконных указаний (реализации воли) контролирующих лиц. Учитывая, что субсидиарная ответственность является исключением из правила о защите делового решения менеджеров, по данной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых споров. В частности, при оценке метода ведения бизнеса контролирующих должника лиц (в результате которого отдельные кредиторы не получили удовлетворения своих притязаний от самого общества), кредитор, не получивший должного от юридического лица (должника) и требующий исполнения от физического лица – учредителя или руководителя (с которым не вступал в непосредственные правоотношения), должен обосновать противоправность действий таких лиц, а также наличие умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекшей невозможность исполнения обязательства в будущем. 

В настоящем случае такие факты в отношении данных ответчиков не установлены, заявителем не доказаны. 

В рассматриваемом деле доводы ответчиков о том, что временные финансовые затруднения общества были в основном связаны с банкротством основного инвестора проекта – ООО «УралКапиталБанк», а продолжая активные поиски новых источников финансирования бизнес-проекта, согласовывая свои действия с кредиторами, они добросовестно рассчитывали на их преодоление в разумный срок, приложив максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, действовали добросовестно, не опровергнуты представлением достаточных доказательств по делу.

Субсидиарная ответственность представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности юридического лица и экстраординарный механизм защиты нарушенных прав кредиторов, истец по такому иску не должен ограничиваться исключительно доводами или минимальным набором косвенных доказательств виновности контролирующих лиц. Не любое сомнение в намерении причинить вред кредитору (даже подтвержденное косвенными доказательствами) должно толковаться против ответчика. Такие сомнения должны с помощью согласующихся между собой доказательств ясно и убедительно подтверждать противоправность действий (решений) контролирующих лиц во вред кредитору. Бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении контролирующих юридическое лицо лиц возлагается законом на истца (пункты 1 и 2 статьи 53.1 ГК РФ). Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестными действия ответчиков. И, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса, хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов. Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

В рассматриваемом деле, как указывают ответчики, сроки реализации проекта по строительству сталепрокатного завода неоднократно переносились в силу объективных причин: с учетом того, что производство сортового проката из металлолома относилось к деятельности повышенного класса опасности, проектная документация по строительству завода смогла пройти государственную экспертизу и получить положительное заключение только с третьего раза (то есть проектанты два раза переделывали первоначальный проект, в государственное экспертное учреждение обращались три раза, при этом, началу подготовки проекта предшествовала иная работа, например, подготовка бизнес-плана, инженерно-геологические изыскания и т.д.). Проведение указанных работ требовало длительного времени и значительного финансирования. 

Экономический кризис, начавшийся в 2014 году, значительно повлиял на стоимость изготовления оборудования по контракту №WELS-2013-01 от 27.09.2013, заключенному с Китайской компанией, поскольку расчеты осуществлялись в юанях (курс с определенной периодичностью подскакивал). В целом глобальная экономическая ситуация негативно сказалась на стоимости и сроках реализации проекта; менеджментом ООО «Ишсталь» велись длительные переговоры с кредитными организациями (ПАО «Сбербанк», ПАО «ВТБ», АО «Социнвестбанк»), в последующем с инвесторами – Китайской компанией, турецкой компанией Atilla в целях получения проектного финансирования; менеджментом ООО «Ишсталь» велась работа по взаимодействию с государственными и муниципальными органами в целях реализации бизнес-проекта, в том числе, в связи с включением завода в Перечень приоритетных инвестиционных проектов Республики Башкортостан.

Следует учитывать, что компании, предоставившие заемные средства, также вели хозяйственную деятельность, имеют те или иные обязательства перед собственными кредиторами, в связи с чем, разумно полагали на возврат предоставленного финансирования (бездействие с их стороны по возврату займов также влечет определенные правовые последствия), даже несмотря на затягивание процесса по реализации проекта, при этом основания полагать, что проект в конечном счете реализовать не удастся – отсутствовали. 

Суд первой инстанции верно счел, что в рассматриваемом деле, если даже исходить из того, что уставный капитал может быть в полном объеме участниками не оплачен, указанное не является безусловным (достаточным) основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

В рассматриваемом деле такие факты в отношении данного ответчика не установлены, заявителем не доказаны. 

Как полагает конкурсный управляющий, не поставка оборудования и не истребование произведенных платежей по контракту WELS-2013-01 является основанием для привлечения названных ответчиков к субсидиарной ответственности. 

Между тем, поставка по контракту WELS-2013-01 была необходима для оснащения оборудованием завода, строительство которого осуществляло ООО «Ишсталь» для целей ведения основной хозяйственной деятельности. Собственно, для строительства завода и запуска производства ООО «Ишсталь» и было создано. Без уникального по своим параметрам оборудования и этого контракта – реализация проекта была бы невозможна, иного не было доказано конкурным управляющим.

Оплата оборудования, согласно контракту, носила поэтапный характер: сначала оплачивались расходы по проектированию в размере 1% от общей стоимости оборудования (п. 4.1.1 контракта WELS-2013-01), затем – авансовый платеж в размере 14 % от общей стоимости оборудования (п. 4.1.2 контракта WELS-2013-01), после оплаты которого, продавец должен был приступить к производству оборудования. Далее, оплата должна была производиться согласно графику, установленному п. 4.1.3 контракта WELS-2013-01. В последующем порядок и сроки оплаты, размер платежей менялись дополнительными соглашениями к контракту, соглашением об отсрочке платежа от 29.12.2016. Таким образом, поставка оборудования могла быть произведена только после предоставления определенного объема финансирования со стороны покупателя. При этом частичная поставка оборудования (т.е. не партиями, установленными контрактом) была невозможна из-за особенностей оборудования, его установки и монтажа, функциональной связи составляющих. 

Как указывали ответчики, на момент заключения контракта отсутствовали какие-либо основания полагать, что произвести поэтапную оплату поставки не удастся. 

Между тем, поскольку поставка оборудования была необходима для реализации проекта по строительству завода, стороны были заинтересованы в пролонгации действия контракта и исполнения взаимных обязательств по нему. Дополнительным соглашением № 9 от 18.08.2019 срок действия Контракта WELS-2013- 01 был продлен до 21.12.2020. В то же время, не было правовых оснований для возврата денежных средств, уплаченных китайской компанией в счет исполнения контракта WELS-2013-01. Указанный договор по своей правовой природе является смешанным, содержащим элементы разных гражданско-правовых договоров, в том числе по проектированию, подряду, поставке. 

По ходу оплаты со стороны ООО «Ишсталь» Китайская компания поэтапно осуществляла все необходимые действия по производству оборудования, то есть использовала поступающее со стороны должника финансирование на изготовление оборудования. 

Учитывая указанное, денежные средства, перечисленные в счет аванса, не могли быть возвращены ООО «Ишсталь».

Какие-либо доказательства, позволяющие сделать вывод о том, что при сложившейся ситуации контролирующие должника лица, действуя добросовестно, могли избежать привлечения к административной ответственности, указанной в заявлении, своевременно получить товар, помещенный на хранение на склад временного хранения (СВХ) ООО «Транстерминал», суду не представлены.

Кроме того, из материалов дела следует, что после признания должника несостоятельным (банкротом), меры, предпринимаемые конкурсным управляющим по расторжению контрактов, истребованию перечисленных денежных средств и т.д., не дали положительного результата. 

В рассматриваемом деле, как верно посчитал суд первой инстанции, доводы ответчиков о том, что их действия не выходили за рамки обычной хозяйственной деятельности, направленной на реализацию бизнес-проекта не опровергнуты представлением достаточных доказательств по делу. Исключительных обстоятельств, указывающих на явное недобросовестное поведение данного ответчика – создание (участие в создании) модели ведения бизнеса, не отвечающего интересам общества и кредиторов, совершения сделок, приведших к банкротству общества, судом не установлено, заявителем не доказано. 

Доводы жалобы не опровергают выводов суд первой инстанции.

В частности, апеллянт полагает, что перечисление контролирующими должника лицами денежных средств контрагенту по заведомо неисполнимому обязательству не соответствует принципу добросовестности и разумности; денежные средства выведены иностранному контрагенту, чем причинен вред интересам должника и его кредиторам.

Между тем, оснований для вывода о заведомой неисполнимости обязательства по материалам дела не имеется. Выше установлено, что сторонами контракт исполнялся, что не опровергнуто.

По мнению апеллянта, вывод суда о том, что ФИО15 не участвовал в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе в согласовании, заключении или одобрении сделок должника на заведомо невыгодных условиях, не соответствует обстоятельствам дела.

Вопреки утверждению апеллянта, оснований для принятия мер к расторжению контракта у ФИО15, возврату уплаченных денежных средств в размере 57,390 млн. юаней, не имелось, поскольку контракт исполнялся.

Более того, апеллянтом не учтено, что ФИО15 являлся лишь руководителем ООО «Тяжпром Цяолянь-Уфа», участника ООО «Ишсталь» с 08.02.2017 до 29.07.2019 с долей участия 30%, следовательно, не мог самостоятельно определять деятельность должника. Контракт заключен 27.09.2013 в период полномочий руководителя у ФИО18, оплаты производились ФИО26 в период с декабря 2014 года по май 2015 года, за 2-3 года до назначения  ФИО15 на должность директора ООО «Тяжпром Цяолянь-Уфа», последнее является участником должника лишь с долей участия 30 %, а ФИО15 не имел статуса руководителя и участника должника. При этом, выше установлено, что расторжение контракта не соответствовало бы интересам самого должника, созданного для реализации определенного проекта, в рамках которого и заключен контракт, а также кредиторов должника.

В соответствии со сведениями ЕГРЮЛ, 20.04.2020 принято решение о предстоящем исключении ООО «Тяжпром Цяолянь-Уфа» и 05.08.2020 деятельность названного лица прекращена.

Подлежат отклонению ссылки на то, что ФИО15 не предприняты меры по декларированию ввезенного оборудования по контракту и помещению его под таможенную процедуру либо возврату ввезенного оборудования и возврату уплаченных 18,6 млн. руб. 

Статьей 83 Таможенного кодекса Таможенного Союза определено кто может выступать декларантом.

ФИО15 как руководитель участника должника с долей участия 30 % к указанным лицам не относится: не является стороной сделки по контракту, не имел соответствующей доверенности действовать от имени должника, не наделен соответствующим правом в силу какой-либо иной нормы. Иного из материалов дела не следует.

Оборудование до завершения процедуры таможенного оформления было помещено ФИО6 на хранение на склад временного хранения ООО «Транстерминал». Причина, которая не позволила ФИО6 завершить процедуру прохождения таможенного контроля, отсутствие денежных средств на оплату налога на добавленную стоимость и таможенных платежей (иного из материалов дела не следует), а также наличие претензий по качеству и комплектности, отсутствие полного пакета, без которого невозможно осуществить декларирование. Нарушение таможенного законодательства было зафиксировано протоколом от 06.09.2018, на указанный момент в отношении должника уже была введена процедура наблюдения (дело возбуждено 17.05.2018), имелась задолженность по заработной плате, направление денежных средств на оплату таможенных и налоговых платежей могло быть квалифицировано как нарушение порядка расчетов, предусмотренных статьей 134 Закона о банкротстве.

Доказательств того, что ФИО15 как руководитель участника должника с долей участия 30 % мог повлиять на решение об уплате таможенных и налоговых платежей, в спорный период в деле не имеется. 

Подлежат отклонению доводы о том, что ФИО15 допускает передачу имущества должника в залог в обеспечение обязательств третьих лиц по договору залога от 31.07.2017, в результате чего передано в залог имущество должника оценочной стоимостью 136 млн. руб., ФИО15 допускает продажу имущества по заниженной цене – в результате заключения договора купли-продажи от 13.02.2018 с ФИО24 должник передал покупателю объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: 

<

...>, ранее внесенные в уставный капитал по цене 9,639 млн. руб. за 3 млн. руб.

Доказательств того, что ФИО15, действуя вопреки интересам должника, с учетом определенного круга полномочий, ограниченных исключительно полномочиями руководителя участника должника с долей участия 30 %, имел возможность влиять на принятие решений относительно передачи в залог имущества должника либо продажу по заниженной стоимости либо принимал таковые от имени должника, не имеется.

При этом, выше установлено, имущество предоставлялось в залог в обеспечение обязательств, входящих в группу компаний.

Как указывает апеллянт, суд пришел к выводу о том, что все сделки, на которые ссылается конкурсный управляющий, были совершены до момента приобретения ФИО3 статуса контролирующего должника лица. Однако данным лицом заключено дополнительное соглашение от 18.08.2019 к контракту, которым продлено действие контракта в условиях отсутствия денежных средств для его исполнения и не предпринималось мер для возврата уплаченных денежных средств. Тот факт, что ранее конкурсному управляющему отказано в привлечении к субсидиарной ответственности других бывших руководителей по этим основания, не означает освобождение ФИО3 от необходимости доказывания того, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Данное соглашение подписано после возбуждения производства по делу о банкротстве №А07-12888/2018, в период прекращения производства по делу о банкротстве в связи с утверждением мирового соглашения, обязательства сторон по контракту №1 должны были быть исполнены до 31.12.2020. При этом, выше установлено, что расторжение контракта не соответствовало бы интересам самого должника, созданного для реализации определенного проекта, в рамках которого и заключен контракт, а также кредиторов должника.

Подлежат отклонению ссылки на бездействие ФИО3 по взысканию дебиторской задолженности. Как указывал управляющий в период полномочий, осуществляемых ФИО3 как директором, истек срок исковой давности для взыскания задолженности с ООО «Башгипроагропром» в размере 1,5 млн. руб., исключен из ЕГРЮЛ дебитор ООО «Стройметаллинвест», что привело к невозможности взыскания задолженности. В связи с чем, апеллянт полагает, что выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела.

По данным доводам установлено следующее.

Данное правонарушение с учетом масштабов деятельности должника может быть квалифицировано лишь в качестве требований о взыскании убытков (пункт 20 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53).

06/07.09.2016 должником в пользу ООО «Башгипроагропром» перечислены денежные средства в оплату услуг по разработке сметной документации для строительства объекта «Ишсталь. Сталепрокатный завод» по договору № 37/2016 от 19.08.2016 на общую сумму 1,5 млн. руб. (по 750 тыс. руб. каждый платеж) (выписка о движении по счету).

Перечисления осуществлены в период полномочий руководителя должника ФИО6 (с 11.01.2016 до 03.07.2018), после него руководителем был ФИО20 (23.10.2018-29.07.2019), далее ФИО3 (29.07.2019-05.04.2021; учредителем он стал с 29.12.2018). 

При этом, ответчик ФИО3 отметил, что регистрация в ЕГРЮЛ относительно возникновения полномочий осуществлена 15.08.2019, документы из регистрирующего органа получены 19.08.2019, документы (в составе 23 коробки, по объему занимающие полный кузов грузового автомобиля Газель») от предыдущего руководителя получены лишь 10.08.2020 (в подтверждение представлен акт приема-передачи).

Таким образом, основной период течения срока исковой давности приходится на период полномочий руководителя, осуществляемых иными лицами, к которым требования, основанные на данных обстоятельствах, не предъявлены. С учетом момента назначения ФИО3 руководителем, необходимости обеспечения передачи-получения и изучения документов для реализации тех или иных прав, следует признать, что времени на предъявление требований у ФИО3 для осуществления необходимых мероприятий было явно недостаточно. Его нельзя считать виновным в наступлении неблагоприятных последствий.

В отношении ООО «Строметаллинвест» (ИНН 

<

***>) при подаче заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (требование, основанное на эпизоде с названным лицом, предъявлено в суд 22.09.2022 при уточнении) управляющий указал лишь сумму 796 774,20 руб. и то, что организация исключена из ЕГРЮЛ 28.11.2019 как недействующее юридическое лицо, а контролирующее лицо ФИО3 не предъявил требований данному дебитору. 

При этом, конкурсный управляющий в суде первой инстанции не указывал и не представлял документов, обосновывающих наличие такой дебиторской задолженности. На стадии апелляционного пересмотра, после отложения судебного разбирательства и поставленных апелляционным судом вопросов, конкурсный управляющий лишь указал, что в бухгалтерском учете должника числится задолженность названного лица по договору аренды № 55/2017 от 05.05.2017, приведены данные 16 актов (номера и даты – период ноябрь-декабрь 2017 года, январь-июль, сентябрь-декабрь 2018 года) на 50 тыс. руб. каждый (общая сумма 800 тыс. руб., 16х 50 000 руб.), отметил, что актов в деле не имеется, у конкурсного управляющего отсутствуют.

Сами документы, подтверждающие факт отражения в учете должника, не представлены, причины тому не раскрыты.  Требований о привлечении к субсидиарной ответственности за не передачу документации не предъявлялось. Следовательно, факт наличия дебиторской задолженности не подтвержден (статьи 9, 65 АПК РФ).

При этом, из приведенных сведений относительно даты договора и актов следует, что  задолженность, если она и имела место быть, возникла в период осуществления полномочий руководителя должника иными лицами (ФИО6 (11.01.2016-03.07.2018), ФИО20 (23.10.2018-29.07.2019)), к ним требований, основанных на названном эпизоде, не предъявлено.

По данным ЕГРЮЛ, ООО «Строметаллинвест» (ИНН 

<

***>) зарегистрировано в качестве юридического лица 09.12.2016, руководителем и единственным участником с долей участия 100 % с момента создания и до момента исключения из ЕГРЮЛ (28.11.2019) являлся ФИО27 (запись от 09.12.2016), решение о предстоящем исключении из ЕГРЮЛ принято 12.08.2019, справки об отсутствии отчетности и движения по счетам от 31.07.2019.

Исключение из ЕГРЮЛ произведено через непродолжительное время после того, как ФИО3 стал руководителем должника. Доводы ответчика о ликвидации 14.08.2019, по его мнению, до получения полномочий руководителя, не соответствуют фактическим обстоятельствам. 12.08.2019 лишь внесена запись о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ, тогда как само юридическое лицо прекратил деятельность 28.11.2019, после внесения соответствующей записи (пункт 9 статьи 63, статья 64.2 ГК РФ).   Сведений о наличии признаков заинтересованности дебитора по отношению к ФИО3 не имеется, по формальным признакам таковые отсутствуют. Доказательств того, что с момента возникновения прав участника и/или вступления в должность руководителя он знал или должен был знать о наличии задолженности, не имеется. Из пояснений ФИО3 следует, что конкурному управляющему переданы те же документы, что получены от предыдущего руководителя.

Следовательно, совокупность условий для привлечения к ответственности в виде возмещения убытков по данному эпизоду не доказана.

Относительно сделки с ФИО24 апелляционным судом установлено следующее.

Договор № 01/2018 купли-продажи объектов недвижимого имущества. расположенных по адресу: 

<

...> (состоит из конторы площадью 366,7 кв.м, нежилого здания автовесы площадью 24,1 кв.м, сооружения железнодорожного транспорта протяженностью 100м, замощения асфальтового площадью 1505 кв.м, площадки складирования угля (выполнена из железобетонных плит) площадью 2005 кв.м, водопровода протяженностью 30 м, ограждения длинной/высотой – 134,4/1,5 м, калитки шириной/высотой 0,95/2 м, ворот длиной/высотой 5/2,5 м.) заключен 13.02.2018 должником в лице генерального директора ФИО6 по цене 3 млн. руб. Регистрация перехода прав осуществлена 30.03.2018.

Далее ФИО24 05.04.2018 реализовала имущество в пользу ООО «Метлом» в лице директора ФИО28 по цене 3,050 млн. руб. регистрация перехода прав осуществлена 04.05.2018.

Как утверждает ФИО6 (ссылаясь на выписку о движении по счету; что не оспаривается), денежные средства, вырученные от продажи производственной базы в адрес ФИО24, оказались заблокированы на счете должника, открытом в ООО «УралКапиталБанк» (поступили в сумме 3 млн. руб.  14.02.2018, а 15.02.2018 отозвана лицензия у вышеуказанного банка). 

Определением суда от 26.12.2022 по настоящему делу сделка – договор купли-продажи от 13.02.2018 № 01/2018 между должником и ФИО24 признан недействительным с применением последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО24 в пользу должника денежных средств в сумме 11,090 млн. руб., взыскания с должника в пользу ФИО24 денежных средств в сумме 3 млн. руб.

Сделка оспаривалась по статье 61.2 Закона о банкротстве. В обособленном споре к участию в качестве третьих лиц привлекались ФИО6, ООО «Метлом», которое указывало, что после совершения оспариваемой сделки произвело значительные неотделимые улучшения.

В рамках названного спора о признании сделки недействительной установлено, что ранее имущество внесено во вклад  (введение новых участников, в том числе ФИО4 и ФИО9, увеличение уставного капитала с 10 млн. руб. до 600 млн. руб.), решение участника от 04.03.2016, в основе определения стоимости отчет об оценке от 25.02.2016, согласно которому стоимость имущества составляла 9 639 237 руб. Ответчик и третье лицо указывали, что перед реализацией должником заказан отчет об оценке (подготовлен № 052/б от 31.03.2018), согласно которому стоимость имущества определена в сумме 3,216 млн. руб. По обособленному спору проведены 2 экспертизы, обе оценочные (в том числе повторная), согласно которым стоимость имущества определена в сумме 10,316 млн. руб. и 11,090 млн. руб. Из материалов дела о банкротстве следует, что в предбанкротном состоянии ООО «Ишсталь» ФИО24 была взаимосвязана с контролирующими должника лицами и данное не оспаривается. Отклоняя ссылки на отчет №052/б от 31.03.2018, на который ссылались ответчик и третье лицо, суд указал, что отчет не может быть признан судом как надлежащее доказательство рыночной стоимости спорного имущества на момент его продажи, так как на момент подписания оспариваемого договора и определения сторонами стоимости спорного имущества (13.02.2018) данного отчёта не было и стороны, заключая оспариваемый договор, не ссылались на выводы данного эксперта.

По утверждению ответчика и третьего лица, права должника на участок не были оформлены.

При этом, из материалов дела не следует, что проводилась проверка достоверности выводов оценщика/экспертов. 

Оспаривалась первая сделка, последующая не оспаривалась, требований об их взаимосвязанности не заявлялось. Недобросовестность последнего приобретателя в рамках вышеуказанного спора не установлена, а в рамках дела № А07-22803/2023 рассматривается иск должника к ООО «Метлом» об истребовании вышеуказанного имущества из чужого незаконного владения (определением от 06.02.2024 судебное разбирательство отложено на 26.03.2024 в связи с привлечением к участию в споре третьим лицом без самостоятельных требований Государственного казенного учреждения «Управление имуществом казны Республики Башкортостан»).

Апелляционный суд не установил, что ФИО6 заявлял о пропуске срока исковой давности в суде первой инстанции (в процессуальных документах заявлений не значится, ссылок на устное заявление в конкретном заседании не приведено), в связи с чем, доводы, приводимые в отзыве на жалобу и в пояснениях со ссылкой на пропуск срока исковой давности с учетом необходимости применения общих сроков давности в связи со сменой руководителя (абзац 2 пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»; полномочия прекращены 02.07.2018, последний день срока исковой давности 03.07.2021, требование предъявлено 22.04.2022, новым руководителем стал ФИО19, спорный договор ему передан по акту от 31.07.2018), не оцениваются.

Эти же требования предъявлялись к участникам ФИО9 и ФИО4 Доли названных участников по 17,5 % у каждого недостаточны (по отдельности и в совокупности) для блокирования решения по вопросу одобрения сделки. Следовательно, они не могли воспрепятствовать совершению сделки.

Участниками заявлено о пропуске срока исковой давности, по отношению к ним срок исковой давности следует признать пропущенным (заявление направлено по почте 18.03.2022), учитывая, что ФИО3 с 29.12.2018 стал участником с долей участия 82,5 % (впоследствии генеральным директором, 29.07.2019), а информация о совершенной сделке могла быть получена оперативно, сведений о том, что он аффилирован с директором, совершившим сделку, не имеется (после ФИО6 до ФИО3 руководителями были ФИО19 с 03.07.2018/непродолжительный период времени/-ФИО20 с 23.10.2018).

При этом, спорная сделка с недвижимым имуществом не отвечает критерию существенности, поскольку ни цена сделки, определенная в спорном договоре купли-продажи, ни реальная рыночная стоимость объектов, определенная на основании проведенной судебной экспертизы, ни размер разницы между двумя названными ценами, - не являются существенными относительно масштабов деятельности должника.

Вместе с тем, апелляционный суд считает, что достаточных оснований для взыскания убытков в результате совершения указанной сделки, не имеется, исходя из следующего. Сделка совершена по цене 3 млн. руб., которые поступили на счет должника, в связи с чем, в виде убытков может рассматриваться лишь разница между ценой отчуждения и ценой, установленной по повторной экспертизе в рамках обособленного спора в сумме 8,090 руб. Между тем, сведения о ходе исполнительного производства по ответчику ФИО24 не представлены, иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения до настоящего времени не рассмотрен. При этом, в ходе рассмотрения спора по сделке ответчик и третье лицо ссылались на выводы отчета об оценке 2018 года (в период, приближенный к моменту совершения сделки), достоверность величины рыночной стоимости указанной в котором не проверялась, недостоверность в установленном порядке не установлена, ссылка на отчет отклонена по формальным основаниям (составления после совершения сделки и без ссылок на него в оспариваемой сделке), а третье лицо в споре (последующий приобретатель, недобросовестность которого до настоящего момента не установлена) ссылалось на значительные неотделимые улучшения, по утверждению ответчика и третьего лица, права должника на участок не были оформлены. Если цена сделки для руководителя должника была фактически подтверждена отчетом об оценке, сомнений в достоверности которого не имелось, оснований полагать, что убытки возникли в результате неправомерных действий ответчика не имеется.

В рамках дела № А07-6555/2018 (о банкротстве ООО «УралКапиталБанк») установлено, что группа компаний «Ишсталь» включала 21 заемщика, общая сумма кредитования в период 01.02.2016-15.02.2018 составила 3 004 242 тыс. руб., совокупная сумма задолженности группы компаний на дату отзыва лицензии  15.02.2018 составила 2 450 609 тыс. руб., сумма погашений – 1 312 042 тыс. руб., кредиты выдавались группам компаний (в том числе «Индюшкин» и «Ишсталь»), подконтрольных ФИО29, при этом указанные заемщики не являлись техническими, ссудная задолженность долгое время обслуживалась указанными группами.

Касательно доводов о том, что денежные средства в крупном размере для внесения вкладов в уставный капитал были предоставлены аффилированными с должником лицами, подконтрольными ФИО21, что недоступно обычным участникам рынка. 

Внесение в уставный капитал осуществлено в безналичном порядке в марте 2016 года (суммы 105,830 млн. руб.Х2, 150 млн. руб., 76,550 млн. руб.), далее средства перечислены в ООО «БПТК», ООО «Аякс-Проф», ООО «Аякс-Регион» в счет погашения договоров займа, наличие которых не оспорено и не опровергнуто, заемные средства отражены в бухгалтерской отчетности должника на 31.12.2015 в сумме 606 251 тыс. руб., на 31.12.2016 – 430 076 тыс. руб. Полученные ранее займы израсходованы на хозяйственную деятельность. 

Из пояснений ФИО6 следует, что в период 2013-2017 годов финансирование осуществлено на сумму свыше 896 млн. руб., за период 2016-2018 годов на производственную деятельность израсходовано свыше 353 млн. руб.

Кредиторские требования ООО «Аякс-Регион», ООО «БПТК», ООО «Амега», основанные на договорах займа, соглашениях о новации, признаны обоснованными, но подлежащими удовлетворению в предликвидационной квоте (определения от 09.03.2021 по настоящему делу).

При этом, в рамках дела о банкротстве ООО «Амега» № А07-29998/2019 оспаривался договор займа от 21.03.2016, заключенный между ООО «Амега» (заимодавец) и ФИО4 (заемщик), на сумму 105,830 млн. руб., в признании его недействительным отказано (постановление апелляционного суда от 03.10.2022)

Из анализа кредиторских требований не следует, что обязательства перед независимыми кредиторами существовали на момент осуществления перечислений в марте 2016 года.

Относительно доводов о том, что недвижимое имущество ФИО11 в уставный капитал внесено не в полном объеме. 09.03.2016 между ФИО11 и должником в лице ФИО6 подписан акт приема-передачи недвижимого имущества, указанного в пункте 1 решения в качестве оплаты вклада в уставный капитал. Однако фактически объекты недвижимого имущества должнику не переданы. Решение о замене части имущественного вклада ФИО11 на денежный вклад не принималось. Таким образом, дополнительный вклад ФИО11 в части 63,450 млн. руб. в уставный капитал не был внесен. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона об обществах с ограниченной ответственностью участник обязан оплачивать доли в уставном капитале общества.

В силу пункта 1 статьи 17 Закона об обществах с ограниченной ответственностью увеличение уставного капитала общества допускается только после его полной оплаты.

В случае не соблюдения установленных сроков для внесения вкладов увеличение уставного капитала признается несостоявшимся (статья 19 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

В рассматриваемом случае, факт невнесения при увеличении уставного капитала должника его участником стоимости своей долей в уставный капитал общества в полном объеме не свидетельствует о том, что дальнейшая хозяйственная деятельность этого общества была невозможна без полной оплаты, и что именно неоплата, учитывая размер вклада, явилась необходимой причиной банкротства должника.

При этом, спорное имущество предоставлено в залог ООО «УралКапиталБанк» в обеспечение обязательств ООО «Аякс-Регион», которое входит в группу компаний «Ишсталь», названное лицо указано в потенциального участника в реализации продукции завода (по бизнес-плану 2014 года) и предоставляло заемные средства для строительства завода. Следовательно, предполагается, что залог обеспечивал интересы всей группы компаний «Ишсталь». Имущество перешло банку в результате обращения взыскания на него. Учитывая, что источником финансирования группы компаний «Ишсталь» являлся банк, с большей долей вероятности можно предположить, что если бы имущество, переданное в уставный капитал должника по акту, было оформлено надлежащим образом, оно могло войти в состав залогового имущества, обеспечивавшего кредитные обязательства группы компаний «Ишсталь», где залогодателем выступил бы сам должник, а не ФИО30. 

Ссылки на то, что участниками  общества не представлены доказательства того, что ими предпринимались надлежащие меры по декларированию оборудования, ввезенного по контракту от 18.12.2014, меры по контролю за надлежащим исполнением контрагентом своих обязательств, не принимаются. Выше установлены причины невозможности осуществления декларирования, в том числе отсутствие средств на уплату таможенных и налоговых платежей, а также иные (вопросы по качеству, комплектности оборудования, составу сопроводительных документов). При этом, оснований полагать, что, не осуществляя дополнительное финансирование в целях уплаты платежей, ответчики-участники действовали недобросовестно, не имеется. Как иным образом участники могли повлиять на решение вопроса с таможенным оформлением, управляющий не указывает.

Следовательно, определение отмене, а жалоба удовлетворению – не подлежат.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта по пункту 4 статьи 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.   

При подаче апелляционных жалоб на определения, не перечисленные в подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса РФ, государственная пошлина не уплачивается.

Руководствуясь статьями 176, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.10.2023 по делу № А07-12888/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Ишсталь» ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции. 

Председательствующий судья       Л.В. Забутырина 

 

         Судьи   И.В. Калина

   С.В. Матвеева