АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7987/22 

Екатеринбург

30 января 2023 г.

Дело № А60-54990/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 25 января 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 30 января 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Артемьевой Н.А., Павловой Е.А.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационную жалобу финансового управляющего ФИО1 (далее – управляющий, заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Свердловской области от 13.01.2022 по делу № А60-54990/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.11.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял личное участие финансовый управляющий ФИО1 (паспорт).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие:

представитель ФИО4 (далее – ответчик) – ФИО2 (паспорт, доверенность от 03.07.2022 № 66 АА 6211682);

представитель публичного акционерного общества «СДМ-Банка» (далее – Банк) – ФИО3 (паспорт, доверенность от 09.03.2022).

Представленный через систему «Мой Арбитр» отзыв на кассационную жалобу ФИО4 приобщается к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 04.12.2020 принято к производству заявление Банка о признании ФИО5 (далее – ФИО5, должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Решением арбитражного суда от 12.01.2021 ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализация имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО1

В арбитражный суд 09.06.2021 поступило заявление финансового управляющего о признании недействительным брачного договора от 18.04.2016, заключенного между ФИО5 и ФИО4, и дополнительного соглашения от 03.12.2016 № 1 к нему; применении последствий недействительности сделки в виде восстановления режима совместной собственности ФИО5 и ФИО4 на совместно нажитое имущество, в том числе на долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «СК Строительные конструкции» (алее – общество «СК Строительные конструкции») в размере 50%  уставного капитала, номинальной стоимостью 50 000 руб., акции в акционерном обществе «Гамма» (далее – общество «Гамма»), жилой дом, расположенный по адресу: Свердловская обл., Сысертский район, г. Сысерть, СНТ «Вектор-2», участок № 22, общей площадью 215 кв. м, кадастровый номер 66:25:2901003:870; применении последствий недействительности сделки в виде восстановления режима совместного права аренды ФИО5 и ФИО4 в отношении земельного участка, расположенного по адресу: Свердловская обл., Сысертский район, г. Сысерть, СНТ «Вектор-2», участок № 22, общей площадью 215 кв. м, кадастровый номер 66:25:2901003:782; применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО4 в пользу ФИО5 половины стоимости земельного участка, расположенного по адресу 

<

...>, площадью 1 500 кв. м, кадастровый номер 66:15:3501001:208, в размере 889 000 руб.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.01.2022 отказано в удовлетворении требований финансового управляющего.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.11.2022 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе управляющий просит указанные судебные акты отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование доводов кассационной жалобы управляющий настаивает, что заключение брачного договора происходило при наличии признаков недействительности сделки, предусмотренных статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), поскольку являлось частью консолидированных мероприятий по подготовке ФИО6 к банкротству группы компаний «БетонРесурс», которая являлась его основным активом и источником дохода; к моменту заключения брачного договора у подконтрольной ФИО6 группы компаний «БетонРесурс» возникли неисполненные обязательства перед обществом с ограниченной ответственностью «Тюменьспецстрой», которые не были погашены и в последующем были включены в реестр требований кредиторов в размере 25 млн. руб.; ФИО6 получен заем от ФИО7, на который куплен коттедж, который по условиям брачного договора распределен в собственность ФИО4; требования ФИО7 не погашены и включены в реестр требований кредиторов должника; сразу после заключения дополнительного соглашения к брачному договору и перевода оставшегося имущества на супругу, принимаются решения о ликвидации группы компаний «БетонРесурс», подаются заявления о банкротстве; ФИО6 являлся поручителем по обязательствам группы компаний «БетонРесурс», в частности – перед Банком и обществом с ограниченной ответственностью «ЖБЗ №1» (далее – общество «ЖБЗ №1») и осознавал, что банкротство лиц, за которых ФИО6 выдано поручительство, приведёт к предъявления требований к нему, как к поручителю, и к обращению взыскания на имущество, находящееся у него в собственности; перевод имущества в собственность ФИО4 был осуществлён, поскольку последняя имела существенно меньшие риски предъявления к ней каких-либо требований – о взыскании убытков, о привлечении к субсидиарной ответственности и т.д.,  в результате которых могло быть обращено взыскание на совместно нажитое имущество.

Заявитель жалобы оспаривает выводы о том, что у ФИО6 не возникли риски привлечения к субсидиарной ответственности или взыскания с него убытков, предъявления к нему требований как к поручителю; то обстоятельство, что впоследствии судом отказано в привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО6 и ФИО4, не исключает, что ФИО5 не мог не опасаться такой ответственности; настаивает, что на момент заключения брачного договора, ФИО4 уже являлась участником общества «СК Строительные конструкции», которое было полностью зависимо от общества «БетонРесурс» и акционерного общества «Инжиниринговый центр ресурс», о чем ФИО4 не могла не знать в силу своего корпоративного положения; отмечает, что если бы заключение брачного договора действительно было продиктовано целями обеспечения ФИО4 и детей средствами к существованию, то не потребовалось бы заключение соглашения об алиментах и их выплата; судами сделаны противоречащие фактическим обстоятельствам дела выводы о том, что заключённым брачным договором не нарушен баланс имущественных прав супругов, вместе с тем оставшийся в собственности ФИО6 жилой дом с земельным участком находились в залоге у общества «ЖБЗ №1» по договору ипотеки (залога недвижимого имущества) от 30.11.2016 № 1.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО4 просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 18.04.2016 между ФИО5 и ФИО4 заключен брачный договор, в соответствии с условиями которого с момента заключения данного договора приобретаемые по договорам купли-продажи:

– доля в размере 50% уставного капитала в общества «СК Строительные конструкции» номинальной стоимостью 50 000 руб.; 

– акции в любом количестве в общества «ГАММА», которые будут зарегистрированы на имя ФИО4, будут являться ее единоличной собственностью, приобретаться на личные средства супруга и не будут входить в состав совместно нажитого имущества. 

В последующем 03.12.2016 ФИО5 и ФИО4 подписано дополнительное соглашение № 1 к брачному договору от 18.04.2016, в соответствии с условиями которого установлено, что имущество, приобретенное во время брака, а именно: земельный участок, расположенный по адресу: 

<

...>, здание (назначение: жилой дом), расположенное по адресу: Свердловская область, Сысертский район, г. Сысерть, СНТ «Вектор-2», участок № 22, будет являться единоличной собственностью ФИО4

К ФИО4 также переходят права и обязанности по договору аренды земельного участка, участка, расположенного по адресу: Россия, Свердловская область, Сысертский район, г. Сысерть, СНТ «Вектор-2», участок № 22.

Впоследствии 29.08.2017 брак между супругами Б-выми был расторгнут.

Ссылаясь на то, что брачный договор совершен должником с заинтересованным по отношению к нему лицом, на момент заключения брачного договора ФИО5 осознавал неизбежность предъявления к нему требований кредиторов, а также неизбежность банкротства контролируемой им группы компаний «БетонРесурс», в результате заключения брачного договора должник безвозмездно отказался от права совместной собственности на дорогостоящие объекты недвижимости, являющиеся активами общества «СК Строительные конструкции» и общества «Гамма», иного совместно нажитого имущества не было получено должником в единоличную собственность, ФИО4, обладая высшим экономическим образованием, должна была знать о заключении брачного договора с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов ФИО5 путем сокрытия имущества от обращения на него взыскания, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о признании брачного договора от 18.04.2016 и дополнительного соглашения к нему от 03.12.2016 недействительной сделкой на основании статей 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168 ГК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции, с которым в последующем согласился суд апелляционной инстанции, исходил из недоказанности совокупности условий для признания сделки недействительной по основаниям указанным в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, отсутствия доказательств наличия каких-либо пороков спорного договора, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, предусмотренных статьей 61.2 названного Закона, и свидетельствующих о наличии оснований для признания спорной сделки недействительной на основании статей 10,168 ГК РФ.

При этом суды руководствовались следующим.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве, а в абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63) разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок по статьям 61.2 и 61.3 само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Материалами дела установлено, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято арбитражным судом к производству определением от 04.12.2020.

Как установлено судами, оспариваемый брачный договор и дополнительное соглашение к нему заключены 18.04.2016 и 03.12.2016, то есть за пределами трехлетнего срока подозрительности установленного положениями пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, исходя из того, что при рассмотрении дела необходимо исследование фактических обстоятельств дела по существу и недопустимо установление только формальных условий применения нормы права, суды первой и апелляционной инстанции исследовали правоотношения, предшествующие заключению оспариваемого договора, и последующие после его исполнения.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав и направленное на причинение вреда третьим лицам.

Для признания сделки недействительной по причине злоупотребления правом обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок; наличие или возможность негативных правовых последствий для прав и законных интересов иных лиц; наличие у стороны по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Обязательным признаком сделки для квалификации ее как ничтожной по пункту 1 статьи 10 ГК РФ является ее направленность на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение размера имущества должника, иные последствия сделок, приводящие к утрате возможности кредиторов получить удовлетворение требований за счет имущества должника, а для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом путем заключения спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Проверив доводы финансового управляющего, ссылавшегося на то, что на момент оспариваемой сделки у должника имелись признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества; установив, что право требования ФИО7 к должнику на основании заочного решения Артемовского городского суда Свердловской области от 02.07.2019 по делу № 2-455/2019 возникло только 30.12.2017, то есть через 20 месяцев (почти два года) после заключения оспариваемой сделки, отметив, что на момент заключения оспариваемого брачного договора или дополнительного соглашения к нему возбужденные исполнительные производства в отношении должника отсутствовали; признав необоснованными предположения управляющего и поддерживающего его позицию Банка о том, что ФИО5 осознавал возможность привлечения его к субсидиарной ответственности, поскольку вступившими в законную силу судебными актами, принятыми в рамках дела о банкротстве общества «СК «Строительные конструкции» (№ А60-1927/2017), общества «БетонРесурс» (№ А60-1900/2017), общества «Инжиниринговый центр ресурс» (№ А60-1894/2017) не установлено оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам указанных выше должников, ввиду чего судами первой и апелляционной инстанций сделан вывод о том, что по состоянию на 18.04.2016 или 03.12.2016 нельзя было сделать однозначный вывод о неспособности ФИО5 исполнить обязательства перед кредиторами надлежащим образом и, как следствие, о наличие сговора супругов на раздел общего имущества со злонамеренной целью вывода активов на заинтересованное по отношению к должнице лицу (бывшему супругу) для пресечения возможности обращения на него взыскания по долгам одного из супругов.

Кроме того, исследовав обстоятельства осведомленности ФИО4 о возможности предъявления к ФИО5 требований кредиторов, приняв во внимание пояснения ответчика о том, что она занималась исключительно вопросами воспитания несовершеннолетних детей и домашними делами; отметив, что обоснованных суждений о непосредственном, а не формальном участии ФИО4 в бизнесе ФИО5 не представлено, отклонив в связи с этим ссылки Банка на протоколы общих собраний участников общества «СК «Строительные конструкции», поскольку при установленном факте неучастия ответчика в деятельности общества и в целом в бизнесе супруга указание на присутствие ФИО4 как формального участника общества в общих собраниях не означает ее действительное участие в принятии ключевых решений по деятельности общества – суды первой и апелляционной инстанций не установили достаточных оснований для вывода об осведомленности ФИО4 о действительном финансовом положении должника и принадлежащих ему компаний, как одного из оснований для суждения о наличии злонамеренной цели сокрытия активов супруга от обращения взыскания потенциальными кредиторами.

При этом судами исследовались мотивы совершения ФИО4 оспариваемых сделок и было принято во внимание, что ответчик ссылалась на наличие у нее несовершеннолетних детей, чьи имущественные интересы она защищала в условиях ухудшения отношений внутри семьи, приведшего в 2017 году к расторжению брака, на поведение самого должника, который самовольно распорядился единственным жильем семьи, расположенным  по адресу: г. Екатеринбург, пгт. Широкая речка, ул. Черемшанская, 15, в связи с чем ФИО4 с несовершеннолетними детьми (2009 и ДД.ММ.ГГГГ г.р.) лишилась постоянного места проживания, а также в отношении которого было возбуждено уголовное дело по статье 119 Уголовного кодекса Российской Федерации; доводов о фиктивности расторжения брака в ходе рассмотрения обособленного спора приведено не было.

Руководствуясь вышеприведенными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ имеющиеся доказательства, исходя из конкретных обстоятельств спора, рассмотрев доводы финансового управляющего и кредиторов о недействительности брачного договора от 18.04.2016 и дополнительного соглашения к нему от 03.12.2016, а также пояснения ответчика относительно действительной цели и мотивов его заключения (защита имущественных интересов самого ответчика, а также несовершеннолетних детей на случай прекращения брака и в связи с напряженными отношениями супругов), установив, что брачный договор заключен более чем за три года до возбуждения настоящего дела о банкротстве (04.12.2020), на момент его заключения у ФИО5 отсутствовали обязательства перед Банком, или ФИО7, или иными кредиторами, отметив, что за должником сохранилось имущество – жилой дом и земельный участок равнозначной площадью, что также свидетельствует о достоверности тех мотивов совершения сделки, на которых настаивала ФИО4, суды первой и апелляционной инстанций заключили, что цели причинения вреда кредиторам заключение супругами брачного договора не подразумевало и не преследовало.

Установив отсутствие убедительных доводов и доказательств, свидетельствующих о том, что при заключении спорного договора стороны действовали исключительно с намерением причинить вред другому лицу (кредиторам), в обход закона с противоправной целью, а также отсутствие в действиях сторон оспариваемых сделок признаков злоупотребления правом, недоказанности мнимости сделки, суды пришли к выводу об отсутствии достаточных оснований для удовлетворения заявленных требований.

Суд округа считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам, сделаны исходя из конкретных обстоятельств спора и основаны на верном применении норм права, регулирующих спорные отношения.

Семейный кодекс Российской Федерации (далее – СК РФ) признает брачным договором соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения (статья 40 СК РФ), которым супруги вправе изменить закрепленный законом режим совместной собственности и установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов (пункт 1 статьи 42 СК РФ).

Раздел общего имущества супругов может быть произведен по их соглашению (пункт 2 статьи 38 СК РФ).

При этом само по себе наличие обязательств у одного супруга перед третьими лицами не препятствует разделу совместно нажитого имущества, семейное законодательство таких ограничений не содержит (определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.09.2020 № 5-КГ20-69-К2).

Действительно, в преддверии банкротства должник, осознавая наличие у него кредиторов (по требованиям как с наступившим, так и ненаступившим сроком исполнения), может предпринимать действия, направленные либо на вывод имущества, либо на принятие фиктивных долговых обязательств перед доверенными лицами в целях их последующего включения в реестр; обозначенные действия объективно причиняют вред настоящим кредиторам, снижая вероятность погашения их требований.

Доводы управляющего и кредитора о недобросовестных действиях должника, направленных на сокрытие от активов в целях недопущения обращения на них взыскания в будущем, в том числе по обязательствам подконтрольных ему компаний, при определенных фактических обстоятельствах могут быть действительно достаточно обоснованными.

При этом наличие у подконтрольных должнику компаний либо у самого должника обязательств, которые должник не намеревался исполнять, и потенциальная возможность предъявления к нему соответствующих требований, в том числе вероятность привлечения его за неправомерные действия к субсидиарной ответственности – отнюдь не исключают ситуации, когда такой должника, являясь при этом и самостоятельным субъектом права, вступает в иные отношения с другими лицами – никак не связанными с его бизнес-деятельностью и обусловленные иными мотивами.

Применительно к конкретным фактическим обстоятельствам настоящего обособленного спора суды, исходя из того, что ФИО4 не была вовлечена в бизнес бывшего супруга, обусловливала заключение спорных соглашений не намерением способствовать бывшему супругу в сокрытии активов от обращения взыскания, а целью закрепить за каждым из супругов конкретный объем имущественных прав, с учетом необходимости защиты также и прав несовершеннолетних детей в условиях распада семьи, раздел имущества предполагал также сохранение за самим должником определенных активов, - и пришли к выводу об отсутствии правовых оснований для применения к оспариваемой сделке положений статей 10, 168 ГК РФ.

Суды также отметили, что требование финансового управляющего по данному обособленному спору, учитывая совершение сделки за пределами трехлетнего периода подозрительности, могло быть удовлетворено только в случае доказанности наличия в оспариваемых договорах пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (безвозмездная передача имущества, принадлежащего должнику, в пользу аффилированного по отношению к нему лица, чем причинен вред имущественным правам кредиторов должника); однако такие доказательства в нарушение указанным норм заявителем не представлены и судами в ходе состязательного процесса не установлены, а признаков злоупотребления правом выявлено не было.

Вопреки доводам кассационной жалобы управляющего о том, что условия брачного договора ставят одного из супругов (ФИО5) в крайне неблагоприятное положение, суды указали, что ФИО5 реализовал свое право на распоряжение принадлежащим ему имуществом в пользу несовершеннолетних детей и супруги, исходя из добросовестных намерений наделения их имуществом, необходимым для дальнейшего самостоятельного существования; при этом из содержания условий брачного договора следует, что  ФИО5, как и его супруге, достался дом и земельный участок, соседние с домом и земельным участком ФИО4, а то обстоятельство, что дом и земельный участок впоследствии были переданы в залог обществу «ЖБЗ №1» по договору ипотеки от 30.11.2016, правового значения не имеет, поскольку ФИО5 распорядился принадлежащими ему правами титульного владельца путем передачи имущества в залог. 

Доводы кассационной жалобы не основаны на нормах права, направлены на переоценку доказательств, которые суды оценили с соблюдением норм главы 7 АПК РФ, и в силу статей 286 и 287 АПК РФ подлежат отклонению. Нормы права при рассмотрении дела применены правильно, нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (статья 288 АПК РФ), не установлены.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 13.01.2022 по делу № А60-54990/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.11.2022 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу финансового управляющего ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

ПредседательствующийЮ.В. Кудинова 

СудьиН.А. Артемьева 

                                             Е.А. Павлова