АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

05 октября 2023 года

Дело №

А56-109386/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 26 сентября 2023 года. 

Полный текст постановления изготовлен 05 октября 2023 года.

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Казарян К.Г., судей Боровой А.А., Яковлева А.Э.,

при участии представителя ЗАО «Трансэнергосвязьавтоматика» ФИО1 по доверенности от 10.02.2023, представителя конкурсного управляющего ЗАО «ФАСТ» ФИО2 по доверенности от 01.08.2023, представителя ОАО «РЖД» ФИО3 по доверенности от 07.11.2022, представителей ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 23.09.2021, ФИО6 по доверенности от 25.09.2023,

рассмотрев 26.09.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО4 и закрытого акционерного общества «Трансэнергосвязьавтоматика» на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 по делу № А56-109386/2018/суб.1,

у с т а н о в и л:

В рамках конкурсного производства, открытого в отношении закрытого акционерного общества «ФАСТ», адрес:  195248, Санкт-Петербург, ул. Большая Пороховская, д. 47/311, ОГРН 

<

***>, ИНН  

<

***>  (далее – Общество), решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11.12.2018, конкурсный кредитор – закрытое акционерное общество «Строительно-монтажная компания «Трансэнергосвязьавтоматика» (далее – ЗАО «ТЭСА») обратился с заявлением с учетом принятого судом уточнения о привлечении ФИО4, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на сумму 102 281 593 руб. 27 коп.

Определением от 12.11.2021 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 определение от 12.11.2021 отменено по безусловным основаниям, ФИО4 и ФИО10 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. В части определения размера ответственности производство по делу приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В остальной части в удовлетворении заявления ЗАО «ТЭСА» отказано.

В кассационной жалобе с учетом ее уточнения ФИО4 просит отменить постановление от 15.06.2023 в части привлечения его к субсидиарной ответственности и оставить в силе определение от 12.11.2021 в части отказа в привлечении его к субсидиарной ответственности.

Податель жалобы полагает, что договор поставки от 29.09.2017 № 08/09, подписанный ФИО4, в период сохранения за ним полномочий руководителя должника, является незаключенным по причине несогласования ассортимента и количества подлежащего поставке товара, в связи с чем действия ответчика по подписанию договора не могли причинить вред Обществу. Дальнейшие действия по поставке товара имели место по инициативе следующего руководителя должника – ФИО10, 09.01.2018 в момент отгрузки товара по универсально передаточному документу (далее – УПД) от 09.01.2018 № 9014. Именно указанные действия в совокупности со сделкой, совершенной Обществом и обществом с ограниченной ответственностью «КУБ», квалифицированы как цепочка сделок и признаны недействительными судебными актами по делу № А56-65318/2021. 

Податель жалобы полагает, что на момент исполнения им обязанностей руководителя должника у Общества не имелось признаков неплатежеспособности, а возможность корпоративного контроля за деятельностью Общества со стороны ФИО4 прекратилась в декабре 2017 года, после принятия акционерами Общества решения о продаже акций.

В кассационной жалобе ЗАО «ТЭСА» просит отменить постановление от 15.06.2023 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО12, ФИО8, ФИО11, ФИО9  и принять в этой части новый судебный акт о привлечении их к субсидиарной ответственности.

Податель жалобы ссылается на номинальный характер деятельности ФИО10 С учетом активной правовой позиции, занятой ФИО11 и ФИО9 в ходе судебного процесса по иску об оспаривании сделок Общества, совершение которых, по мнению заявителя, повлекло банкротство должника, ЗАО «ТЭСА» настаивает на том, что фактически деятельность Общества контролировали именно ФИО11 и ФИО9

Податель жалобы не согласен с выводами суда о рыночной цене договора от 29.11.2017, которым реализовано имущество  Общества в пользу общества с ограниченной ответственностью «Бизнес Плюс», полагая, что суд необоснованно не принял в качестве доказательства рыночной стоимости имущества отчет об оценке № 1900-ОН/ЮЛ/2020, подготовленный обществом с ограниченной ответственностью «Ленинградская экспертная служба «Ленэкс», полагает, что ненадлежащее техническое состояние имущества не доказано.

ФИО11 представлены письменные возражения по кассационной жалобе ЗАО «ТЭСА», в которых он отрицает намерение причинить вред Обществу, отмечая, что на момент подписания договора от 29.09.2017 ФИО11 не могло быть известно о том, что должник приобретет у общества с ограниченной ответственностью «Кардеон» товары, за которые не сможет расплатиться. 

ФИО11 отмечает, что на момент, когда имели место события, положенные в основание выводов суда о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, его полномочия в качестве контролирующего должника лица были прекращены.

В отношении ФИО10 ФИО11 пояснил, что она была избрана руководителем должника в связи с намерением приобрести 100% акций Общества. 

В отзыве на кассационные жалобы ФИО9 против удовлетворения кассационной жалобы ЗАО «ТЭСА» возражает, кассационную жалобу ФИО4 оставляет на усмотрение суда. 

Согласно позиции ФИО9, железнодорожная техника, реализованная в пользу ООО «Бизнес Плюс», имела дефекты, требующие капитального ремонта, аффилированность ООО «Бизнес Плюс» по отношению к нему не доказана. 

ФИО9 отрицает свое участие в текущей деятельности Общества, полагая, что все спорные сделки были совершены ФИО4 и ФИО10, которые являлись руководителями должника; поддерживает позицию ФИО11 о мотивах избрания ФИО10 руководителем должника.

В отзывах на кассационные жалобы открытое акционерное общество «РЖД» поддержало позицию ЗАО «ТЭСА», просило кассационную жалобу ФИО4 оставить без удовлетворения. 

ЗАО «ТЭСА» представило письменные возражения по отзывам ФИО11 и ФИО9, настаивая на осуществлении ими фактического руководства деятельностью Общества, а также письменные объяснения, в которых отметило неисполнение руководителями должника обязанности по представлению  документации Общества конкурсному управляющему, настаивая на доводах кассационной жалобы. 

Определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 19.09.2023 объявлен перерыв в судебном заседании до 26.09.2023. 

После перерыва ЗАО «ТЭСА» представило письменные пояснения, к которых поддержало ранее приведенные доводы, отмечая отсутствие в материалах дела сведений о передаче документации должника при смене руководителя на ФИО10, равно как и обстоятельств осуществления ею реальной деятельности по управлению Обществом. 

По утверждению ЗАО «ТЭСА», договор от 29.07.2017 № 08/09 был подписан исключительно с целью формирования кредиторской задолженности, о мнимости этой сделки свидетельствует совпадение цены договора со стоимостью товара, отраженной в УПД от 09.01.2018 № 9014. Заявитель отмечает, что, несмотря на признание в судебном порядке мнимой поставки товаров, требование ООО «Кардеон», основанное на данных правоотношениях, не исключено из реестра требований кредиторов. 

В судебном заседании представители ЗАО «ТЭСА» и ФИО4 поддержали доводы поданных ими кассационных жалоб, против удовлетворения жалоб друг друга возражали. Представитель ОАО «РЖД» поддержал позицию ЗАО «ТЭСА». Представитель конкурсного управляющего оставил разрешение жалоб на усмотрение суда.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационных жалоб.

Как установлено судами, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 27.09.1993, основным видом его деятельности согласно данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) являлось строительство автомобильных дорог и автомагистралей.

Учредителями Общества указаны ФИО11 и ФИО9

Руководителем Общества до 21.12.2017 являлся ФИО4

На основании договоров от 15.12.2017 № 1 и 2 ФИО9 и ФИО11 произвели отчуждение принадлежащих им акций в пользу ФИО10 

С 22.12.2017 в ЕГРЮЛ внесены сведения о ФИО10 как о генеральном директоре должника. 

С 28.05.2018 по 26.08.2018 генеральным директором Общества значился ФИО7 

С 27.08.2018 в ЕГРЮЛ внесены сведения о ФИО8 как о ликвидаторе Общества. 

Обращаясь с заявлением о привлечении контролирующих Общество лиц к субсидиарной ответственности, ЗАО «ТЭСА» указало на совершение должником сделок: договора от 29.09.2017 № 08/09 с ООО «Кардеон» и договора от 29.11.2017 с ООО «Бизнес Плюс», повлекших, по мнению заявителя, банкротство Общества.

Как указал заявитель, по договору от 29.09.2017 № 08/09 Общество приобрело у ООО «Кардеон» имущество стоимостью 49 107 532 руб. 45 коп. в отсутствие одобрения сделки, являющейся крупной, со стороны акционеров должника.

В соответствии с УПД от  09.01.2018 № 9014 ООО «Кардеон» передало товар должнику.

На основании договора поставки от 09.01.2018 № 1501 и УПД от 09.01.2018 № 2 данный товар передан должником обществу с ограниченной ответственностью «КУБ».

УПД от 09.01.2018 № 9014, договор поставки от 09.01.2018 № 1501 и УПД от 09.01.2018 № 2 оспорены ЗАО «ТЭСА» в исковом производстве. Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.12.2021 по делу № А56-65318/2017, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 27.12.2021 и постановлением суда кассационной инстанции от 30.03.2023 установлен мнимый характер данных правоотношений, в связи с чем указанные сделки признаны ничтожными по основаниям пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

В отношении договора от 29.11.2017 № 29-11/17 с ООО «Бизнес Плюс» о реализации Обществом железнодорожного оборудования на сумму 1 675 000 руб. заявитель указал на отчуждение имущества по заниженной цене. 

Полагая, что руководители Общества совершили, а участники Общества одобрили убыточные для должника сделки, ЗАО «ТЭСА» заявило о применении к указанным лицам ответственности по основаниям статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Заявитель отметил, что хозяйственная деятельность Общества прекратилась после передачи полномочий руководителя ФИО10, в период, когда к должнику были предъявлены ко взысканию требования кредиторов ОАО «РЖД» на сумму 456 123 руб. 46 коп. и 1 434 911 руб. 72 коп., ООО «НТПК» в размере 219 118 руб. 95 коп., ЗАО «ОХТА 47» в размере 1 282 861 руб. 24 коп.  

Заявитель указал, что требование ООО «Кардеон», вытекающее из договора от 29.09.2017 № 08/09, составило значительную часть кредиторской задолженности. Второе по величине требование, на сумму 30 240 679 руб. 66 коп., принадлежит ЗАО «ТЭСА».

Дополнительно заявитель сослался на то, что документация Общества передана конкурсному управляющему не в полном объеме. 

Признавая наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО10 по результатам рассмотрения дела по правилам суда первой инстанции, апелляционный суд посчитал, что УПД от 09.01.2018 № 9014 составлен во исполнение договора от 29.09.2017 № 08/09, который от имени Общества подписан ФИО4 как генеральным директором и последний не раскрыл экономической целесообразности заключения этой сделки. 

В отношении договора от 29.11.2017 № 29-11/17 апелляционный суд пришел к выводу о том, что данная сделка не повлекла причинения вреда должнику, поскольку имущество, реализация которого была предусмотрена договором, находилось в ненадлежащем техническом состоянии. 

Причастность ФИО9, ФИО11 к банкротству Общества, как посчитал апелляционный суд, не подтвердилась с учетом того, что в составе финансово-хозяйственной документации должника отсутствуют протоколы, которые бы подтвердили принятие ФИО9 и ФИО11 решения об одобрении спорных сделок.

В отношении ФИО13 апелляционный суд заключил, что в данных обстоятельствах необращение за взысканием задолженности с ООО «КУБ» не свидетельствует о противоправных действиях со стороны указанного руководителя, а в отношении ФИО8 указал, что ликвидатор не может нести ответственность за предшествующую принятию решения о ликвидации хозяйственную деятельность должника.

Проверив законность принятых по делу судебных актов и обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе по существу спора, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В силу пункта 2 части 4 статьи 270 АПК РФ рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из участвующих в деле лиц, не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания является безусловным основанием для отмены принятого по делу судебного акта суда первой инстанции апелляционным судом и его перехода к рассмотрению спора по правилам суда первой инстанции, в соответствии с частью 6.1 статьи 268 АПК РФ.

Как установлено судом апелляционной инстанции и не опровергается подателями жалобы, спор рассмотрен судом первой инстанции в отсутствие ФИО10, не извещенной надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела.

При таких обстоятельствах апелляционный суд пришел к правильному выводу о наличии безусловных оснований для отмены определения суда первой инстанции. 

В части выводов о наличии оснований для привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности постановление от 15.06.2023 не обжалуется. 

В силу положений статьи 286 АПК РФ законность постановления проверена в обжалуемой части.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве субсидиарная ответственность к контролирующему должника лицу применяется, если погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Исходя из положений подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Исходя из изложенного, вывод о применении к контролирующему должника лицу субсидиарной ответственности может быть сделан лишь при совокупности следующих обстоятельств: виновного противоправного поведения контролирующего лица и причинно-следственной связи между указанным поведением и наступившими негативными последствиями в виде невозможности должника осуществить расчеты с кредиторами.

Таким образом, само по себе выявление обстоятельств, презюмирующих вину контролирующих должника лиц в доведении его до банкротства, в частности, совершения убыточных для должника сделок, не может считаться достаточным для вывода о круге контролирующих должника лиц, к которым подлежит применению субсидиарная ответственность. 

В предмет доказывания по такого рода спорам в обязательном порядке входят обстоятельства и момент возникновения признаков объективного банкротства, по отношению к которым следует установить взаимосвязь с виновным противоправным поведением контролирующего должника лица.

По мнению суда кассационной инстанции, указанные обстоятельства апелляционным судом не исследованы и не установлены. Ссылаясь на совершение контролирующими должника лицами убыточных сделок, апелляционный суд не выяснил, каким образом эти сделки, в том числе с учетом установленного в рамках иного дела факта их мнимости, могли повлиять на хозяйственную деятельность, а также имущественную базу должника, в частности, на доведение его до банкротства либо невозможность осуществления расчетов с кредиторами в последующем. Суд не выяснил, какой экономический эффект для Общества имели спорные сделки, кроме предъявления ООО «Кардеон» требования к должнику в рамках дела о банкротстве, то есть уже после наступления признаков его объективного банкротства, и каково влияние последствий совершения этих сделок на имущественную базу Общества и его платежеспособность. 

Апелляционный суд не выяснил судьбу активов должника, сведения о которых отражены в его бухгалтерском балансе по итогам периода, предшествующего периоду обращения кредитора с заявлением о банкротстве Общества, не исследовал наличие оснований для применения презумпции вины контролирующих должника лиц в его банкротстве – отсутствие в распоряжении конкурсного управляющего документации, позволяющей конкурсному управляющему сформировать конкурсную массу должника, несмотря на то, что такой довод приводился ЗАО «ТЭСА» при рассмотрении дела в суде первой инстанции. 

Апелляционным судом не дана оценка данным бухгалтерской отчетности Общества, согласно которой сумма активов должника по итогам 31.12.2017 составляла 91 007 000 руб., что существенно ниже сумме активов, отраженной в отчетности за 2016 и 2015 годы (161 830 000 руб. и 216 725 000 руб.), а также  не выяснены причины такого уменьшения. 

В силу пунктов 1, 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;  имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

Исходя из разъяснений пункта 3 Постановления № 53, по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности акционеров ФИО11, ФИО9, апелляционный суд не проверил и не установил степень вовлеченности указанных лиц в деятельность должника, не дал оценки доводам заявителя о номинальной назначении руководителем Общества ФИО10, деятельность которой, как посчитал суд, привела к неплатежеспособности должника. 

Апелляционный суд не исследовал судьбу документации должника, в том числе после отчуждения ФИО9 и ФИО11 принадлежащих им акций и прекращения полномочий руководителя должника ФИО4, не проверил добросовестность действий бывших руководителя и акционеров;  в частности, не исследовал обстоятельства передачи ФИО4 дел после его освобождения от должности.

Не получил судебной оценки довод заявителя о неполной передаче документации Общества конкурсному управляющему со ссылкой на конкретные судебные споры по искам должника, в удовлетворении которых было отказано по причине непредставления доказательств в обоснование заявленных требований.

Как разъяснено в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Отсутствие оформленного протоколом решения об одобрении бывшими акционерами крупных сделок, признанных в последствии мнимыми, с учетом того, что судом не дана оценка обстоятельствам передачи конкурсному управляющему документации должника и полноте указанной документации, не может являться достаточным основанием для освобождения ФИО11 и ФИО9 от ответственности за деятельность Общества без проверки степени их вовлеченности в эту деятельность и реального мотива отчуждения принадлежащих им акций ФИО10 с учетом доводов заявителя о номинальном характере ее назначения. 

Приведенные выше обстоятельства, имеющие существенное значение для определения оснований для привлечения к ответственности контролирующих должника лиц, а также круга лиц, к которым подлежит применению эта ответственность, апелляционным судом не установлены. 

При таких обстоятельствах, постановление апелляционного суда в обжалуемой части подлежит отмене, а спор в отмененной части – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, определить обстоятельства, входящие в круг доказывания по делу, установить эти обстоятельства, исходя из совокупности представленных в материалы дела доказательств и принять по делу законный и обоснованный судебный акт, не допустив нарушения норм процессуального права. 

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 по делу № А56-109386/2018 в части отмены определения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.11.2021 по этому же делу и привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам закрытого акционерного общества «ФАСТ» оставить без изменения.

В остальной части постановление от 15.06.2023 отменить.

Дело в отмененной части направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение

 

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

 

А.А. Боровая

А.Э. Яковлев