ВТОРОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

610007, г. Киров, ул. Хлыновская, 3,http://2aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело № А29-15502/2020

г. Киров

14 сентября 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 07 сентября 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 14 сентября 2022 года.

Второй арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Хорошевой Е.Н.,

судейДьяконовой Т.М., Кормщиковой Н.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании:

представителя конкурсного управляющего ФИО2 – ФИО3, по доверенности от 31.08.2022;

представителя ООО «Башнефть-Полюс» – ФИО4, по доверенности от 11.11.2021, по веб-связи;

представителя ФИО5 – ФИО6, по доверенности от 29.06.2022, по веб-связи;

представителя ФИО7, ФИО8 – ФИО9, по доверенности от 12.05.2022, по веб-связи;

представителя ФИО10 – ФИО11, по доверенности от 13.04.2021;

представителя ФИО12 – ФИО13, по доверенности от 13.01.2022,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы акционерного общества «Сталепромышленная компания», конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Стандарт-2» ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «Башнефть-Полюс»

на определение Арбитражного суда Республики Коми от 23.05.2022 по делу № А29-15502/2020 (З-54749/2021), принятое

по заявлению акционерного общества «Сталепромышленная компания» 

о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО12, ФИО10, ФИО5, ФИО8, ФИО7

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Стандарт-2» (ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>),

установил:

акционерное общество «Сталепромышленная компания» (далее – АО «Сталепромышленная компания», Общество, кредитор) в порядке статьи 39 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) обратилось в Арбитражный суд Республики Коми к обществу с ограниченной ответственностью «Стандарт-2» (далее – ООО «Стандарт-2», должник, общество) с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Коми от 01.04.2021 в отношении ООО «Стандарт-2» введена процедура, применяемая в деле о банкротстве, наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО20.

АО «Сталепромышленная компания» обратилось в Арбитражный суд Республики Коми с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц: ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО12 и взыскании солидарно с названных лиц 3 482 147,59 руб.

В обоснование заявленного требования Общество сослалось на неисполнение контролирующими должника лицами обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) должника. 

Также заявителем представлено ходатайство об уточнении заявленных требований, в котором АО «Сталепромышленная компания» кроме привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) должника и взыскания с ответчиков солидарно 3 482 147,59 руб., просило привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), признать доказанным наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Стандарт-2» и приостановить производство по рассмотрению заявления о привлечении к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда Республики Коми от 15.07.2021 по ходатайству заявителя к участию в деле в качестве соответчика привлечена ФИО10.

Решением Арбитражного суда Республики Коми от 25.01.2022 ООО «Стандарт-2» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура конкурсное производство сроком на шесть месяцев, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на временного управляющего ФИО20.

Определением Арбитражного суда Республики Коми от 13.04.2022 к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО5, ФИО8, ФИО7.

Определением Арбитражного суда Республики Коми от 23.05.2022 в удовлетворении ходатайства о привлечении в качестве соответчиков ФИО21 и ФИО22 отказано; в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО12, ФИО10, ФИО5, ФИО8, ФИО7 отказано; обеспечительные меры, принятые в рамках настоящего обособленного спора определениями суда от 31.01.2022 и от 18.04.2022, отменены.

АО «Сталепромышленная компания», конкурсный управляющий ООО «Стандарт-2» ФИО2, общество с ограниченной ответственностью «Башнефть-Полюс» с принятым определением суда не согласны, обратились во Второй арбитражный апелляционный суд с жалобами, в которых просят отменить оспариваемое определение, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявления.

АО «Сталепромышленная компания» указывает, что в период с 01.01.2018 по 01.09.2021 должник находился в состоянии неплатёжеспособности. Принимая во внимание, что момент принудительного взыскания налоговой задолженности в октябре 2020 г. стал для должника критическим, тогда как налоговые обязательства в установленном законом порядке должны были быть погашены еще в период 2016-2019 гг., по состоянию на 01.12.2019, ООО «Стандарт-2», безусловно, находилось в состоянии объективного банкротства. Своевременное удовлетворение должником требований налогового органа привело бы к невозможности исполнения денежных обязательств в полном объеме перед другими кредиторами уже ранее декабря 2019 г. Учитывая умышленный характер налоговых правонарушений (неполная уплата страховых взносов, сумм налога в результате занижения налоговой базы в 2016-2019 гг., заведомо фиктивное создание документооборота в 2017 г.), действующие контролирующие должника лица ФИО17, ФИО23, ФИО10 осознавали, что в результате их действий возникнет недоимка по налогам и начисление налоговых санкций, однако неправомерность своих действий и фактическое состояние компании скрывали, с заявлением о банкротстве не обращались. Как отмечает апеллянт, в случае своевременного (не позднее 01.01.2020) раскрытия ответчиками Я-ным, ФИО23, ФИО10 информации о действительном финансовом состоянии должника (предоставления в налоговый орган достоверной бухгалтерской отчетности и предъявления в суд заявления о банкротстве) кредитор АО «Сталепромышленная компания» не вступил бы в правоотношения с ООО «Стандарт-2» в феврале 2020 г. и не поставил бы должнику товар на условиях отсрочки оплаты сроком 30 дней на сумму 2 599 613, 91 руб. Материалами дела подтверждается совокупность таких сделок и операций, которые, безусловно, причинили вред кредиторам и привели к невозможности погашения реестровых требований. Совершенная ФИО17 существенно убыточная сделка - договор поставки № 31 от 28.01.2016, в рамках которого ООО «Стандарт-2» перечислило в адрес ООО «ИСС ГРУПП» денежные средства в общем размере 30 792 550,36 руб. способствовала возникновению кризисной ситуации ООО «Стандарт-2», ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. ФИО17 не оспорен факт причинения ООО «Стандарт-2» убытков своими неправомерными действиями, выразившимися в создания формального документооборота с ООО «ИСС ГРУПП», повлекшего вывод из Общества денежных средств, а также доначисление обязательных платежей, пени и штрафов. Апеллянт также ссылается на совершение ФИО12, ФИО5 и ФИО10 в период с 2016 г. по 2018 г. выплат по распределению прибыли при наличии признаков несостоятельности должника, что подтверждается результатами налоговой проверки.

Конкурсный управляющий ООО «Стандарт-2» ФИО2 указывает, что факт поручительства по обязательствам должника, занятие должности главного бухгалтера на протяжении 15 лет, непосредственное участие в налоговых правонарушениях (проводила бухгалтерские проводки в базе 1С), участие в уставном капитале должника с долей 49% на протяжении более трёх лет, явно свидетельствуют о наличии статуса контролирующего должника лица у ФИО10 Как отмечает апеллянт, факт занятия должности председателя общего собрания участников должника, максимальная широта полномочий, предусмотренная доверенностью от 22.12.2021, выступления на собраниях участников должника и аффилированность с ФИО19, явно свидетельствуют о наличии статуса контролирующего должника лица у ФИО7 Факт контроля ООО «Стандарт-2» со стороны ФИО10, ФИО17, ФИО24, ФИО12, ФИО18, ФИО19 подтверждается решением Усинского городского суда от 14.10.2021 по делу №2-386/2021. Все данные лица являлись поручителями по обязательствам должника перед АО «Северный народный банк» по кредитным обязательствам, что не было принято судом во внимание. По мнению заявителя жалобы, суд первой инстанции некорректным образом определил перечень контролирующих должника лиц, исключив из списка ФИО7 и ФИО10, не определив степень вины и наличие причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и доведением ООО «Стандарт-2» до банкротства. Суд первой инстанции, как полагает апеллянт, некорректным образом определил момент объективного банкротства должника, некорректно проанализировал структуру обязательств должника и структуру его активов. Конкурсный управляющий отмечает, что кредиторская задолженность ООО «Стандарт-2» стала формироваться в значительных объёмах задолго до конца октября 2020 года. Должностные лица ООО «Стандарт-2» не сдавали бухгалтерскую отчётность за 2020 год, следовательно, суд не мог сделать вывод о моменте возникновения объективного банкротства должника в 2020 году ввиду отсутствия данных об активах и пассивах должника. По мнению апеллянта, момент объективного банкротства должника следует исчислять не позднее II квартала 2019 года - I квартала 2020 года, в тот момент, когда кредиторская задолженность ООО «Стандарт-2» стала принимать критическое значение для должника. Представляется некорректным вывод суда первой инстанции об отсутствии необходимости назначения экспертизы на предмет установления даты объективного банкротства и степени вины каждого из ответчиков в доведении общества до банкротства. Как полагает заявитель жалобы, суд первой инстанции некорректным образом определил момент обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом. Апеллянт указывает, что обязанность обратиться с заявлением о признании должника банкротом возникла у руководителя должника не позднее 16.08.2019 с учётом пресекательного месячного срока, изложенного в статье 9 Закона о банкротстве. Суд первой инстанции не оценил факт несдачи бухгалтерской отчетности за 2020 год в контексте привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Анализ динамики финансовых показателей должника явно свидетельствует о том, что финансовая отчетность за 2020 год не сдавалась для того, чтобы скрыть критическое финансовое положение, сформировавшееся ещё в середине 2020 года. Учитывая, что должник продолжал вести убыточную финансово-хозяйственную деятельность, отсутствие отчётности, связанной с хозяйственной деятельностью, препятствует определению и идентификации его основных активов, выявлению подозрительных сделок в целях формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов. Вопреки выводу суда первой инстанции налоговые правонарушения совершались не только в 2016 году, но и в 2017 и 2018 году непосредственно перед наступлением момента объективного банкротства. При этом эпизод с ООО «ИСС ГРУП» лишь незначительная часть правонарушений, совершенных должником и его должностными лицами. Суд первой инстанции не оценивал избыточный и несопоставимый размер дивидендов, выплаченных бенефициарам должника ФИО5, ФИО12, ФИО10 Учитывая, что размер дивидендов контролирующих должника лиц превышал размер чистой прибыли общества за 2017 и 2018 годы, соответственно, становится очевидно, что факт выплаты дивидендов в данном случае являлся незаконным выводом активов должника, во вред независимым кредиторам. Суд первой инстанции ограничился ссылкой лишь на один противоправный эпизод с ООО «ИСС Групп» в рамках налоговой проверки, проигнорировав остальные выявленные нарушения. В рамках рассмотрения настоящего обособленного спора суд первой инстанции необоснованно отказал в истребовании выписок по расчётным счетам ООО «Стандарт-2» за 2017, 2018, 2019 год. Суд первой инстанции не оценивал перечисления в пользу ИП ФИО25 на предмет причинения вреда кредиторам. Аналогичным образом судом первой инстанции не исследовались завышенные выплаты по заработной плате сотрудникам должника ФИО17, ФИО18, ФИО26, ФИО27, явно превышающие среднее значение оплаты труда в данном регионе. Как отмечает апеллянт, судом первой инстанции не исследовались выписки по расчётным счетам должника за 2021 год, в связи с чем невозможно определить степень вовлеченности нового менеджмента должника в причинении вреда кредиторам и ухудшения финансового положения должника после возбуждения производства по делу о банкротстве. Конкурсный управляющий полагает, что 31.12.2019 является датой объективного банкротства должника. В обоснование позиции апеллянт также ссылается на судебную практику.

ООО «Башнефть-Полюс» указывает, что дата объективного банкротства должника определена судом без учета полного финансового анализа состояния должника, в частности, без определения рыночной стоимости имущества должника. Судом необоснованно отказано в проведении экспертизы для определения даты объективного банкротства должника. Как отмечает апеллянт, требования основных кредиторов должника возникли задолго до октября 2020 года. В соответствии с анализом за период с 01.01.2018 по 01.09.2021 должник находился в состоянии неплатёжеспособности и недостаточности имущества должника. Судом не исследованы обстоятельства распределения в 2016-2018 гг. чистой прибыли между участниками в размере, превышающем полученную прибыль. Довод о выводе средств на фирму-однодневку судом отклонен безосновательно. По мнению апеллянта, судом безосновательно отказано в истребовании выписок из банковских счетов за 3 года до возбуждения дела о банкротстве. Поскольку неверно определена дата объективного банкротства, то неверно определена и дата возникновения обязанности у контролирующих должника лиц по подаче заявления о признании должника банкротом и, соответственно, безосновательно отказано в привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Суд незаконно сузил предмет исследования только сделками 2020 года в нарушение положений статей 61.10, 61.11 Закона о банкротстве, истребовав выписки по расчетным счетам должника только за 2020 год. Апеллянт указывает, что в рамках налоговой проверки уже устанавливались факты вывода активов ранее 2020 года. Судом необоснованно исключены из контролирующих должника лиц ФИО10, ФИО5 и ФИО7

Определение Второго арбитражного апелляционного суда о принятии апелляционной жалобы к производству вынесено 16.06.2022 и размещено в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» 17.06.2022.

ФИО5 в отзыве на апелляционные жалобы указывает, что обстоятельства, позволяющие признать лицо контролирующим, к нему не применимы. ФИО5 в период с января 2016 г. и после указанной даты не являлся руководителем ООО «Стандарт-2» или иным лицом, исполняющим функции единоличного исполнительного органа должника, не входил в состав его управляющей организации, не был членом исполнительного органа ООО «Стандарт-2», ликвидаторов или членом ликвидационной комиссии, ввиду чего в отношении него не применим пп.1 п.4 ст.61.10 Закона о банкротстве. Суд первой инстанции верно установил, что ФИО5 не имел права самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться 50 и более процентов долей уставного капитала общества, не мог влиять на назначение генерального директора, ввиду чего в отношении него не применим пп.2 п.4 ст.61.10 Закона о банкротстве. ФИО5 являлся учредителем ООО «Стандарт-2» в период с 03.05.2005 до 01.11.2017 с долей 30% в уставном капитале ООО «Стандарт-2». Таким образом, ФИО5 являлся миноритарным участником, не мог давать обязательные для исполнения указания должнику, его голос на принятие большинства решений влияния не имел, поскольку миноритарных участников нельзя признать контролирующими должника лицами. ФИО5 осуществил продажу принадлежащей ему доли при согласии участников. В материалы дела не представлено каких-либо относимых и допустимых доказательств, подтверждающих обстоятельства последующего исполнения ФИО5 полномочий участника общества после 01.11.2017. ФИО5 не извлекал какую-либо выгоду из незаконного или недобросовестного поведения выступающих от ООО «Стандарт-2» лиц, ввиду чего в отношении него не применим пп.3 п.4 ст.61.10 Закона о банкротстве. ФИО5 не может быть признан контролирующим лицом на основании иных доводов участвующих в деле лиц, ввиду чего в отношении него не применим п.5 ст.61.10 Закона о банкротстве. Сам по себе факт наличия трудовых отношений между ФИО5 и ООО «Стандарт-2» не может подтверждать факт его контроля за деятельностью общества. Сам по себе факт выдачи доверенности ФИО17 ФИО5 не подтверждает факт управления ФИО5 деятельностью ООО «Стандарт-2». Доверенность на действие от имени ООО «Стандарт-2» выдавалась ФИО5 с целью реализации его обязанностей, в то время как сам по себе факт выдачи такой доверенности не свидетельствует о злоупотреблении ФИО5 предоставленными ему правами, совершении им каких-либо действий (бездействия), явившиеся причиной банкротства должника. Доказательств совершения ФИО5 каких-либо действий, направленных на получение им выгоды или причинение вреда ООО «Стандарт-2» не представлено в материалы дела. ФИО5 не получал какие-либо дивиденды в «черную». Показания заместителя генерального директора по экономической безопасности ФИО28 о том, что ФИО5 был неким «теневым» бенефициаром, не соответствуют действительности, а само доказательство является ненадлежащим. ФИО5 указывает, что отсутствуют основания для привлечения его к субсидиарной ответственности по нормам статьи 61.12 Закона о банкротстве. С 01.11.2017 ФИО5 перестал быть участником ООО «Стандарт-2», ввиду чего он не мог как-либо оказывать влияние на подачу заявления о признании ООО «Стандарт-2» несостоятельным (банкротом). ФИО5 не знал и не мог знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности. ФИО5 не обладал полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, и не обладал полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения. ФИО5 не мог совершить какие-либо действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения, в силу отсутствия у него такого правомочия. Как отмечает ФИО5, отсутствуют основания для привлечения его к субсидиарной ответственности по нормам статьи 61.11 Закона о банкротстве. ФИО5 не совершал и не одобрял сделки, в том числе в свою пользу, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов ООО «Стандарт-2», ввиду чего к нему не применим пп.1 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве. ФИО5 не имел доступа к документации ООО «Стандарт-2», не имел полномочий по передаче такой документации, ввиду чего к нему не применим пп.2 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве. ФИО5 никогда не ввел документацию ООО «Стандарт-2», не осуществлял действий по ее утрате или искажению, ввиду чего к нему не применим пп.4 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве. ФИО5 не обладал полномочиями по внесению каких-либо сведений в ЕГРЮЛ или ЕФРСФДЮЛ, ввиду чего к нему не применим пп.5 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве. По мнению ФИО5, судом первой инстанции правомерно установлено отсутствие оснований для проведения по спору финансово-экономической экспертизы. 

ФИО10 в отзыве на апелляционные жалобы указывает, что суд первой инстанции не вышел за предмет спора. Ни один из апеллянтов не заявлял требования о проведении бухгалтерско-экономической экспертизы. ФИО10 указывает, что работала в ООО «Стандарт-2» в должности главного бухгалтера с 24.11.2006 по 12.10.2020. При добровольно-принудительном (по инициативе новых участников общества) увольнении в связи с выходом на пенсию с ней не был произведен окончательный расчет, задолженность по заработной плате составила на день увольнения 685 855 рублей 89 копеек. До настоящего момента ФИО10 не выплачено 231980 рублей 66 копеек компенсации за неиспользованный отпуск. Указанное доказывает отсутствие обстоятельства любого влияния ФИО10 на должника в период, предшествовавший банкротству. Ответчик перестала выполнять обязанности главного бухгалтера за два месяца до подачи заявления о несостоятельности (банкротстве). За 6 месяцев до принятия указанного заявления арбитражным судом ФИО10 перестала быть участником общества по инициативе лица, реально контролировавшего общество. По указанию ФИО10 не совершались сделки, ФИО10 не имела права давать обязательные указания единоличному исполнительному органу. Как отмечает ответчик, никаких претензий по документам бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, ФИО10 не предъявляли ни участники общества, ни единоличный исполнительный орган, ни временный управляющий. До декабря 2020 года должник вёл нормальную (обычную) хозяйственную деятельность, сдавал все виды отчётности (что при отсутствии документов было бы невозможно). Просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобы – без удовлетворения.

ФИО18 в отзыве на апелляционные жалобы указывает, что доказательство его вины не представлено, а также не установлена степень вовлеченности в процесс управления должником и его влияния на принятие важных решений. Как указывает ФИО18, в период осуществления контроля за должником группой 1 (ФИО12, ФИО24, ФИО10, ФИО5., ФИО17 , ФИО29) осуществлялись противоправные действия по выводу активов, которые привели к преднамеренному банкротству. Просит отказать в удовлетворении апелляционных жалоб. 

ФИО8 в отзыве на апелляционную жалобу указывает, что был назначен директором должника уже после обращения АО «Сталепромышленная компания» (АО «СПК») в суд с заявлением о банкротстве ООО «Стандарт-2». И, таким образом, не может быть привлечен к субсидиарной ответственности за неподачу в суд заявления о банкротстве должника. ФИО8 при назначении и.о. конкурсного управляющего передал последнему всю финансово-хозяйственную документацию ООО «Стандарт-2», обязанность по ведению (составлению) и хранению которой установлена законодательством РФ, что подтверждается актами приема-передачи. При этом претензии в адрес ответчика не направлялись; заявлений в суд об обязании ФИО8 представить документы, из-за отсутствия которых конкурсный управляющий не мог осуществлять свою деятельность, не имелось. ФИО8 приступил к работе в августе 2021 года, он не мог быть ответственным за сдачу баланса за 2020 год. Налоговая и бухгалтерская отчетность за 2021 год была сдана в контролирующие органы. Законодательство о бухгалтерском учете ограничивает проведение инвентаризации основных средств трехгодичным сроком, соответственно, не проведение инвентаризации в 2021 году не может быть вменено ФИО8, как нарушение, которое могло повлечь за собой нарушение прав кредиторов. Конкретные факты нарушения прав кредиторов из-за отсутствия инвентаризации за 2021 год не указаны. Сведений о сокрытии имущества и прочих недобросовестных действий ФИО8 суду не предоставлено. Апеллянты не доказали в суде первой инстанции что действия ФИО8, как руководителя ООО «Стандарт-2» в период с 16.08.2021 по 25.01.2022, привели должника к банкротству, были направлены на уменьшение конкурсной массы, а также были направлены на сокрытие имущества должника. Просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобы – без удовлетворения.

ФИО7 в отзыве на апелляционную жалобу указывает, что никогда не являлся работником либо участником должника. Ссылка апеллянтов на аффилированность ФИО7 и ФИО19 через указанные апеллянтами компании, не может являться доказательством того, что ФИО7 являлся контролирующим должника лицом. Утверждение апеллянтов об аффилированности ФИО7 и должника не находит своего подтверждения. Апеллянты не представили в суд первой инстанции ни документы, ни доказательства, какие именно действия (бездействие) ФИО7 привели к банкротству должника, не доказали, что ФИО7 давал от своего имени обязательные для исполнения должником указания или иным образом определял действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобы – без удовлетворения.

ФИО19 в отзыве на апелляционную жалобу указывает, что апеллянтами не приведено ни одного доказательства, свидетельствующего о причинении действиями последнего вреда или ущерба кредиторам, а также отсутствуют доказательства того, что действия ФИО19 повлекли за собой банкротство должника. В материалах дела имеются документы, свидетельствующие о действиях ФИО19, как участника должника, а именно предложения ФИО19, рассматриваемые собранием участников, что являлось обычной хозяйственной деятельностью, направлено на принятие решения о подаче заявления о банкротстве, способствовало уменьшению кредиторской задолженности должника, направлено на взыскание незаконно выведенных прежним руководством денежных средств должника, осуществлялось в процедуре наблюдения. Оснований считать, что действия ФИО19 привели к объективному банкротству должника, не имеется. Более того, в апелляционной жалобе арбитражного управляющего указано, что объективное банкротство наступило во 2 квартале 2019 года. При этом ФИО19 стал участником должника лишь в сентябре 2020 года. Просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобы – без удовлетворения.

В соответствии со статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебное разбирательство по рассмотрению апелляционной жалобы откладывалось до 07.09.2022.

В соответствии со статьей 18 АПК РФ определением от 05.08.2022 в составе суда произведена замена судьи Шаклеиной Е.В. в связи с нахождением в отпуске на судью Кормщикову Н.А.

Рассмотрение дела начато заново.

В судебном заседании представителями лиц, участвующих в деле, поддержаны позиции, изложенные в жалобах и отзывах на них.

Иные лица, участвующие в деле, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

В соответствии со статьей 156 АПК РФ дело рассматривается в отсутствие неявившихся лиц.

Законность определения Арбитражного суда Республики Коми проверена Вторым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном статьями 258, 266, 268 АПК РФ. 

Как следует из материалов дела, в соответствии с представленными налоговым органом сведениями из ЕГРЮЛ (т.1, л.д.67) с 13.04.2015 по 10.08.2020 генеральным директором ООО «Стандарт-2» являлся ФИО17, с 11.08.2020 по 21.12.2020 – ФИО16, с 22.12.2020 по 12.04.2019 – ФИО15, с 13.04.2021 по 06.08.2021 – ФИО14, с 09.08.2021 по 25.01.2022 – ФИО8 (приказ №36 от 09.08.2021)

При этом фактически, как указал ФИО16 в отзыве (т.2, л.д.4-10) период его полномочий - до 25.10.2020; ФИО15 фактически замещал должность генерального директора до 29.12.2020 (приказ о прекращении трудового договора от 29.12.2020, заявление об увольнении от 26.12.2020, расписка регистрирующего органа о получении заявления о недостоверности сведений в ЕГРЮЛ, решение Усинского городского суда от 14.05.2021 - т.1, л.д.109-111, 148-150); с 29.12.2020 по 11.01.2021 обязанности генерального директора исполнял ФИО18 (протокол общего собрания от 29.12.2020), с 11.01.2021 обязанности руководителя занимал ФИО14

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, ФИО12 являлся участником ООО «Стандарт-2» с долей участия 51% в период с 13.08.2015 по 28.07.2020, ФИО5 03.06.2005 по 01.11.2017 являлся участником ООО «Стандарт-2» с долей участия 30%, ФИО10 являлась участником ООО «Стандарт-2» с долей участия 49% в период с 02.11.2017 по 28.07.2020 (до 01.11.2017 ФИО10 являлась участником Общества с долей 19%); с 29.07.2020 по 07.09.2020 единственным участником ООО «Стандарт-2» являлся ФИО18; с 08.09.2020 участниками ООО «Стандарт-2» являются ФИО18 (50%) и ФИО19 (50%).

На всех собраниях участников ООО «Стандарт 2» с сентября 2020 года интересы ФИО19 на основании доверенности представлял ФИО7, который, по мнению и.о. конкурсного управляющего, являлся фактическим контролирующим должника лицом.

Определением Арбитражного суда Республики Коми от 25.12.2020 по делу №А29-15502/2020 на основании заявления АО «Сталепромышленная компания» возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «Стандарт-2».

Определением Арбитражного суда Республики Коми от 01.04.2021 в отношении ООО «Стандарт-2» введена процедура, применяемая в деле о банкротстве, наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО20.

Посчитав, что имеются основания для привлечения ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО12, ФИО10 к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) и за неподачу в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве), АО «Сталепромышленная компания» обратилось в суд с рассматриваемыми требованиями.

В ходе судебного разбирательства к участию в деле в качестве соответчиков привлечены также ФИО5, ФИО8, ФИО7

Арбитражный суд Республики Коми, рассмотрев заявленное требование о привлечении к субсидиарной ответственности, не усмотрел правовых оснований для его удовлетворения. 

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и отзывов на них, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для отмены или изменения определения суда, исходя из нижеследующего.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и статьей 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В настоящем случае суд первой инстанции правомерно руководствовался нормами, закрепленными в главе III.2 Закона о банкротстве.

Статьей 61.14 Закона о банкротстве определен перечень лиц, наделенных правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. 

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пунктом 4 вышеназванной статьи предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из разъяснений, изложенных в пункте 3 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), следует, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 5 Постановления № 53 само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

В данном случае суд первой инстанции, установив, что с апреля 2015 года по январь 2022 года руководителями ООО «Стандарт 2» последовательно являлись ФИО17, ФИО16, ФИО15, ФИО14, ФИО8, сделал правомерный вывод о том, что указанные лица относятся к категории контролирующих должника лиц.

Поскольку в период с 13.08.2015 по 28.07.2020 участником ООО «Стандарт-2» с долей участия 51% являлся ФИО12, с 29.07.2020 по 07.09.2020 единственным участником ООО «Стандарт-2» являлся ФИО18; с 08.09.2020 участниками ООО «Стандарт-2» являются ФИО18 (50%) и ФИО19 (50%), суд первой инстанции также верно отнес указанных лиц к категории контролирующих должника.

Между тем как ФИО5, так и ФИО10, которая являлась главным бухгалтером должника, обладали менее чем 50% доли уставного капитала должника. В материалах дела отсутствуют доказательства вовлеченности данных лиц в процесс управления должником, равно как и возможность в самостоятельном порядке давать должнику (контролирующим его лицам) обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Оспаривая вывод суда первой инстанции об отсутствии у ФИО5 и ФИО10 статуса контролирующего должника лица, апеллянты не обосновали и не подтвердили возможность определения указанными ответчиками действий должника, в том числе, путем принуждения руководителя должника либо оказания определяющего влияния на руководителя должника иным образом.

Судом первой инстанции верно отмечено, что участие в жизни организации в качестве миноритарного участника, наличие полномочий на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе, в рамках обычной хозяйственной деятельности, замещение должности главного бухгалтера само по себе не является основанием для отнесения лиц к контролирующим должника.

Судебная коллегия поддерживает вывод суда первой инстанции об отсутствии в материалах дела доказательств, достоверно подтверждающих статус ФИО7 в качестве контролирующего должника лица.

Само по себе представление ФИО7 на общих собраниях участников ООО «Стандарт 2» интересов ФИО19 на основании соответствующей доверенности не свидетельствует о том, что фактическим контролирующим должника лицом являлся ФИО7, поскольку доказательств, подтверждающих, что на данных собраниях ФИО7 действовал в своих интересах и выражал свою волю, а не исполнял распоряжения ФИО19, суду не представлены.

Учитывая недоказанность обстоятельств вовлеченности ФИО5,  ФИО10, ФИО7 в процесс управления ООО «Стандарт-2» либо дачи обязательных для исполнения указаний, оказания влияния на принятие участником или руководителем должника решений, судебная коллегия не усматривает оснований отнести вышеназванных лиц к числу контролирующих должника. 

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу пункта 2 вышеназванной статьи пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Как отражено в пункте 24 Постановления № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В силу статьи 65 АПК РФ именно конкурсный управляющий (лицо, заявляющее данное требование) обязан доказать невозможность пополнения конкурсной массы вследствие непередачи руководителем бухгалтерских документов и то, что надлежащее исполнение руководителем данной обязанности позволило бы привлечь в конкурсную массу должника денежные средства.

В пунктах 16, 17 Постановления № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 Постановления № 53).

Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2016 по делу № 302-ЭС14-1472, А33-1677/13).

Руководствуясь положениями статьи 65 АПК РФ, суд первой инстанции правомерно возложил бремя доказывания наличия установленных выше презумпций на заявителя, только в случае доказанности которых бремя доказывания обратного переходит на ответчиков.

АО «Сталепромышленная компания» и ООО «Башнефть-Полюс» в обоснование заявлений указали на установленный в ходе налоговой проверки факт вывод и последующего обналичивания ФИО17 денежных средств по фиктивному договору с ООО «ИСС ГРУП».

Между тем наличие причинно-следственной связи между действиями ФИО17, совершенными в отношении должника в июне-августе 2016 года, то есть более чем за четыре года до возбуждения дела о банкротстве должника, и несостоятельностью последнего из материалов дела не усматривается. При этом выведенные ФИО17 посредством заключения и исполнения фиктивного договора с ООО «ИСС ГРУП» в 2016 году денежные средства уже взысканы с ФИО17 в пользу должника как убытки (определение Арбитражного суда Республики Коми от 19.11.2021, оставленное в данной части без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 02.02.2022 и постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 27.04.2022).

Суд первой инстанции оценил письмо от 21.08.2020 (т.2, л.д.15), в котором ФИО18 просил (рекомендовал) ФИО16, являвшегося в тот период директором ООО «Стандарт-2», производить расчет в счет обязательств третьего лица (ООО «Фрост»), придя к выводу, что доказательства безосновательного перечисления денежных средств в адрес ООО «Фрост», либо иных третьих лиц, которое привело к существенному снижению платежеспособности и объективному банкротству, в материалах дела отсутствуют. ФИО16 в письменном отзыве (т.2, л.д.4-10) указал, что данная «рекомендация» им не исполнялась.

Кредитные договоры для пополнения оборотных средств и договоров залога имущества в обеспечение названных кредитных договоров с АО «Северный народный банк», заключенные должником в 2019 году, не могли причинить вред имущественным правам кредиторов ООО «Стандарт-2», обратного из материалов дела не следует. Данные договоры в установленном законом порядке недействительными не признаны. 

Проанализировав выписку по расчетному счету ООО «Стандарт 2» (т.8, л.д.16-172), суд первой инстанции установил возврат займов и уплату процентов по указанным кредитным договорам АО «Северный народный банк» вплоть до сентября 2020 года (включительно). В анализе финансово-хозяйственной деятельности должника, подготовленном временным управляющим, также отражен факт регулярного исполнения должником обязательств по возврату заемных средств и уплате процентов (т.6, л.д.12-15). Следовательно, как верно отметил суд первой инстанции, оснований полагать, что принятые должником по названным кредитным договорам обязательства по возврату заемных средств носили заведомо неисполнимый характер, учитывая также действовавшие миллиардные контракты должника с ООО «Бащнефть-Полюс», ООО «Лукойл-Коми», многомилионный контракт с АО «Комнедра» - т.9, л.д.70, 102-103, 147, не имеется.

На неправомерное расходование полученных по кредитным договорам денежных средств в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности лица, участвующие в деле, не ссылались.

Выводы суда первой инстанции апеллянтами в данной части не опровергнуты надлежащими доказательствами.

Иные сделки, которые привели (могли привести) к объективному банкротству, ни конкурсный управляющий, ни кредиторы в суде первой инстанции не приводили.  

В суде апелляционной инстанции заявители жалоб ссылаются на  совершение ФИО12, ФИО5 и ФИО10 в период с 2016 г. по 2018 г. выплат по распределению прибыли при наличии признаков несостоятельности должника, что подтверждается результатами налоговой проверки. Как указывают апеллянты, суд первой инстанции не оценивал перечисления в пользу ИП ФИО25 на предмет причинения вреда кредиторам; аналогичным образом судом первой инстанции не исследовались завышенные выплаты по заработной плате сотрудникам должника ФИО17, ФИО18, ФИО26, ФИО27, явно превышающие среднее значение оплаты труда в данном регионе; суд первой инстанции ограничился ссылкой лишь на один противоправный эпизод с ООО «ИСС Групп» в рамках налоговой проверки, проигнорировав остальные выявленные нарушения.

Вместе с тем судебная коллегия обращает внимание, что в силу части 2 статьи 65 АПК РФ обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права. Согласно части 1 статьи 49 АПК РФ истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований.

Следовательно, само по себе представление в материалы дела результатов налоговой проверки без указания заявителями конкретных обстоятельств, влекущих субсидиарную ответственность и уточнения требований в установленном порядке, не влечет автоматическое включение неправомерных действий ответчиков, выявленных налоговым органом, в требования к арбитражному суду. При этом, чтобы опровергнуть какой-либо довод оппонента, последний должен его заявить. 

Поскольку в суде первой инстанции не было заявлено о сделках с выплатой дивидендов, заработной платы, перечисления в пользу ИП ФИО25, а в суде апелляционной инстанции в соответствии с частью 7 статьи 268 АПК РФ новые требования, которые не были предметом рассмотрения в арбитражном суде первой инстанции, не принимаются и не рассматриваются арбитражным судом апелляционной инстанции, указанные доводы не принимаются судебной коллегией. 

Как указывалось ранее, заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Однако, ссылаясь на то, что должником не сдавалась бухгалтерская отчетность за 2020 год, конкурсный управляющий не раскрыл, как это обстоятельств повлияло на проведение процедур банкротства либо существенно затруднило их.

Судом первой инстанции установлено и не опровергнуто, что финансовый анализ подготовлен временным управляющим на основании предоставленной ему должником документации, в том числе за 2020 год; о недостоверности сведений, отраженных в бухгалтерской и иной отчетной документации должника, переданной конкурсному управляющему, последним не заявлено, соответствующих доказательств не представлено.

Из материалов дела не усматривается уклонение руководителей должника от предоставления временному (конкурсному) управляющему каких-либо документов и сведений, сокрытия имущества и прочих недобросовестных действий.

Суд первой инстанции, руководствуясь пунктом 27 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утвержденного Приказом Минфина России от 29.07.1998 №34н, с учетом осуществления должником деятельности в районах Крайнего Севера, пришел к выводу, что не проведение инвентаризации в 2020-2021 гг. не может рассматриваться в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности, при этом ответчики в суде первой инстанции пояснили, что АО «Северный народный банк», как залогодержателем большей части имущества должника, регулярно осуществлялась проверка состояния заложенного имущества.

На недостоверность бухгалтерской документации лица, участвующие в деле, не ссылались, соответствующих доказательств не представлено.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции, что факт выявления налоговым органом отражения в документации должника в 2016 году фиктивных сделок с ООО «ИСС ГРУПП» в данном случае значения не имеет, поскольку отсутствуют доказательства причинно-следственной связи между данными действиями, совершенными в 2016 году, и наступлением объективного банкротства. Данная проверка проводилась налоговым органом за период 2016-2018 гг. (акт проверки от 20.12.2019 – т.6, л.д.67-150, т.7, л.д.1-64).  

Заявителями жалоб не доказано, что объективное банкротство возникло именно в результате действий ответчиков.

Материалами дела не подтверждается совершение контролирующими должника лицами виновных действий, имеющих причинно-следственную связь с наступлением банкротства должника по заявленным основаниям.

С учетом изложенного суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве.

В суде первой инстанции также было заявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о признании последнего банкротом.

Суд первой инстанции правомерно принял во внимание, что ФИО15 исполнял обязанности руководителя менее месяца, а ФИО14 и ФИО8 были назначены руководителями должника уже после возбуждения дела о несостоятельности банкротстве, в связи с чем указанные лица изначально не могли являться субъектами субсидиарной ответственности за не обращение в суд с заявлением о банкротстве должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Судебная коллегия отмечает, что конкурсный управляющий при подаче заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц должен доказать не только существование задолженности перед кредиторами, но и наличие оснований для обращения в суд. 

Согласно статье 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении № 309-ЭС17-1801 от 20.07.2017 по делу № А50-5458/15, одного лишь наличия неисполненных денежных обязательств на сумму, превышающую установленную Законом о банкротстве, и сроком более трех месяцев недостаточно для возникновения на стороне должника обязанности по подаче руководителем должника заявления о признании общества банкротом, поскольку указанные обстоятельства могут иметь лишь временный характер. Наличие такой задолженности лишь позволяет внешним кредиторам инициировать дело о банкротстве общества-должника. 

Исходя из разъяснения Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в постановлении от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц. 

В процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами. 

Возникновение в указанный период задолженности перед конкретным кредитором не свидетельствует о том, что должник автоматически стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества в целях привлечения его руководителя к субсидиарной ответственности. 

Таким образом, наличие неисполненных перед кредиторами обязательств не влечет безусловной обязанности руководителя должника обратиться в суд с заявлением о признании банкротом.

Согласно представленным и.о.конкурсного управляющего анализу реестра требований кредиторов должника (т.11, л.д.44-46) и пояснениям от 11.05.2022, реестровая задолженность начала образовываться в 2019 году. При этом большая часть кредиторской задолженности, включенной в реестр, образовалась в 2020 году. По результатам проведенного анализа финансового состояния должника (т.5, л.д.102-150, т.6, л.д.1-24) временный управляющий пришел к выводу, что ООО «Стандарт 2» являлось неплатежеспособным на протяжении всего анализируемого периода – 2018-2020 гг. В этом же отчете (т.5, л.д.109, т.6, л.д.10) временный управляющий указывает, что по итогам 2018 года и 2019 года результатом финансово-хозяйственной деятельности должника являлась прибыль (в том числе увеличение прибыли по итогам 2019 года) и только по итогам 2020 года деятельность являлась убыточной; в 2018-2019 гг. увеличивался размер дебиторской задолженности. Проведенный управляющим анализ кредиторской задолженности показал, что величина кредиторской задолженности ежегодно уменьшалась (т.6, л.д.15-16); существенное сокращение выручки (на 61,9% по сравнению с предыдущим периодом) произошло в 2020 году (в 2019 года величина выручки увеличилась).

Из материалов дела следует, что в 2018-2020 гг. должник осуществлял хозяйственную деятельность, имел ряд действующих контрактов, в рамках которых выполнял соответствующие работы, в частности:

- два контракта с ООО «Лукойл Коми» на общую сумму боле 1,5 млрд.руб., один из которых расторгнут только в марте 2021 года (т.9, л.д.70, т.11, л.д.52); 

- контракт с АО «Комнедра», по которому должник в 2020 году выполнил работы на сумму 35 153 352,00 руб., а стоимость невыполненных работ составила 128 647 792,38 руб., фактически работы по данному договору были прекращены должником 12.12.2020 и 26.12.2020, он был расторгнут (т.9, 102-103; т.11, л.д.33);

- тридцать пять контрактов с ООО «Башнефть-Полюс», по которым в 2020 году выполнено работ на сумму 218 852 296 руб., стоимость невыполненных работ составила более 2,5 млрд.руб. (т.9, л.д.147).

О фактическом выполнении и намерении в дальнейшем выполнять работы по контрактам с ООО «Лукойл Коми» в конце 2020 года свидетельствует протокол совместного совещания должника и заказчика от 21.12.2020 (т.1, л.д.142).

Согласно выписке о движении денежных средств по расчетному счету ООО «Стандарт 2» (т.8, л.д.15-172) на протяжении 2020 года на счет должника регулярно поступали денежные средства от основных заказчиков (ООО «Башнефть-Полюс», ООО «Лукойл Коми», АО «Комнедра»), должником осуществлялись расчеты с кредиторами, погашались заемные обязательства, выплачивалась заработная плата, в бюджет перечислялись налоговые платежи.

Из данной выписки следует, что фактически деятельность прекращена должником в ноябре 2020 года (последние платежи в счет исполнения обязательства перед АО «Северный народный банк» произведены в сентябре 2020 года; от ООО «Башнефть-Полюс», ООО «Лукойл Коми», АО «Комнедра» последние платежи поступили в октябре 2020 года, последнее перечисления заработной платы с расчетного счета также имели место в октябре 2020 года).

Согласно справке АО «Северный народный банк» от 05.10.2020 (т.2, л.д.43, на обороте) с апреля по сентябрь 2020 года на расчетный счет должника поступали значительные суммы денежных средств (в частности в сентябре 2020 года – более 55 млн.руб.), которые, как следует из выписки по расчетному счету расходовались в процессе хозяйственной деятельности.

По иному расчетному счету, открытому в ПАО «Сбербанк», банковские операции также прекращены в сентябре-октябре 2020 года (выписка по счету – т.9, л.д.105-143).

Согласно сведениям, представленным ОПФР по Республике Коми (т.11, л.д.59), в течение 2020 года должником подавались сведения по форме СЗВ-М. Из данных сведений следует, что в течение 2020 года уменьшалось количество застрахованных лиц, самое существенное сокращение застрахованных лиц произошло в декабре 2020 года (более чем на 50% по сравнению с ноябрем 2020 года).

В отзыве на заявление (т.7, л.д.115-117) должник указал, что фактически невозможность исполнения обязательств наступила в октябре 2020 года в связи с принудительным взысканием налоговым органом обязательных платежей.

Суд первой инстанции справедливо отметил, что из выписок по расчетному счету Общества не следует осуществление налоговым органом принудительных взысканий до октября 2020 года.

Между тем в октябре 2020 года ФИО16, занимавшим в данный период должность генерального директора, принимались меры по урегулированию имевшейся задолженности по налоговым платежам (в частности 05.10.2020 на основании пп.3 п.2 ст.64 НК РФ в налоговую инспекцию подано заявление о предоставлении рассрочки по уплате налогов – т.2, л.д.26-29, 35), а также с иными контрагентами (т.2, л.д.47-49).   

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно пришел выводу, что финансовые затруднения в 2019-2020 гг. не препятствовали ООО «Стандарт 2» заключать ряд контрактов с крупными нефтедобывающими компаниями, осуществлять хозяйственную деятельность (в том числе с прибылью по итогам 2019 года) и иметь значительную плановую сумму освоения.

Для привлечения бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве с учетом положений статьи 9 названного Закона, заявитель применительно к рассматриваемому случаю в силу части 1 статьи 65 АПК РФ обязан доказать, когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления; бремя доказывания относится на лицо, заявившее соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

При этом доказыванию подлежит точная дата возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, точные даты возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника и истечение предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве срока, точная дата возникновения обязательства, к субсидиарной ответственности по которому привлекается лицо (лица).

Между тем даты объективного банкротства должника, заявленные в суде первой инстанции (31.12.2019 и начало 2020 года), не доказаны.

Как указывалось ранее, приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения руководителя в арбитражный суд с заявлением о банкротстве (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 № 14-П).

Бесспорные и безусловные доказательства того, что инициирование ответчиками процедуры банкротства на указанные даты могло бы привести к уменьшению задолженности перед кредиторами, не представлены.

В суде первой инстанции ФИО17 ходатайствовал о назначении судебной экспертизы с целью установления даты объективного банкротства, однако суд отказал в удовлетворении данного ходатайства.

В суде апелляционной инстанции конкурсный управляющий заявила аналогичное ходатайство.

В соответствии с частью 1 статьи 82 АПК РФ экспертиза назначается судом в случаях, когда вопросы права нельзя разрешить без оценки фактов, для установления которых требуются специальные познания.

Рассмотрев заявленное ходатайство о назначении судебной экспертизы, судебная коллегия не усматривает оснований для его удовлетворения, поскольку материалы настоящего дела позволяют рассмотреть спор по имеющимся доказательствам. Об отказе в удовлетворении ходатайства о назначении судебной экспертизы вынесено протокольное определение. 

Невыполнение руководителем требований статьи 9 Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

18.11.2020 в ЕФРСБ сообщение о намерении обратится в арбитражный суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) должника опубликовано кредитором – АО «Сталепромышленная компания»; 18.12.2020 АО «Сталепромышленная компания» обратилось с соответствующим заявлением в суд и 25.12.2020 было возбуждено дело о банкротстве ООО «Стандарт 2». Соответственно, после 18.11.2020 не имеется оснований для вывода о введении кредиторов в заблуждение относительно финансового состояния должника.

В рассматриваемом случае совокупностью представленных доказательств не подтверждается, что в спорный период сложились условия, предусмотренные для возникновения у ответчиков обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника к ответчикам о привлечении к субсидиарной ответственности в связи с не подачей заявления о признании должника банкротом.

Иные доводы апелляционной жалобы не опровергают выводы суда первой инстанции и не влияют на обоснованность и законность судебного акта.

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе, свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными по делу фактическими обстоятельствами и с оценкой судом доказательств, сводятся к иному пониманию и толкованию законных и обоснованных выводов суда первой инстанции, но не опровергают их, в связи с чем не могут служить основанием для отмены оспариваемого определения.

Таким образом, оспариваемый судебный акт принят судом первой инстанции при правильном применении норм материального и процессуального права, с учетом конкретных обстоятельств дела, оснований для его отмены или изменения не имеется.

Судебная коллегия обращает внимание, что принятые в рамках настоящего обособленного спора определениями суда от 31.01.2022 и от 18.04.2022 обеспечительные меры отменены оспариваемым определением.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Согласно статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче апелляционной жалобы по данной категории дел государственная пошлина не уплачивается.

Руководствуясь статьями 258, 268, 269 (пункт 1), 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Второй арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Коми от 23.05.2022 по делу № А29-15502/2020 (З-54749/2021) оставить без изменения, а апелляционные жалобы акционерного общества «Сталепромышленная компания», конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Стандарт-2» ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «Башнефть-Полюс» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в течение одного месяца со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Коми.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1-291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий 

Судьи

 

Е.Н. Хорошева

ФИО30

Н.А. Кормщикова