АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7617/17 

Екатеринбург

26 января 2023 г.

Дело № А60-43308/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 19 января 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 26 января 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Оденцовой Ю.А., Соловцова С.Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы публичного акционерного общества Банк «ВТБ» и финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 на определение  Арбитражного суда Свердловской области от 05.09.2022 по делу № А60-43308/2016 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.11.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие представители:

публичного акционерного общества Банк «ВТБ» – ФИО3 (доверенность от 24.06.2022);

ФИО7 – ФИО4 (доверенность от 24.02.2022), ФИО5 (доверенность от 24.02.2022).

 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.09.2016 по заявлению публичного акционерного общества «Банк ВТБ» (далее – Банк, кредитор) возбуждено производство по делу о признании ФИО1 (далее – должник) банкротом.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 17.11.2016 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества введена процедура реализации, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО6.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 09.09.2020 процедура реализации имущества ФИО1 завершена с освобождением должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 24.06.2021 определение суда от 09.09.2020 отменено по вновь открывшимся обстоятельствам.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 24.09.2021 производство по делу № А60-43308/2016 о признании ФИО1 банкротом возобновлено, в отношении должника введена процедура реструктуризации его долгов, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО2.

Финансовый управляющий ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором, с учетом принятых судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнений, просил признать недействительными следующие сделки по отчуждению должником своего имущества в пользу ФИО7 и по приобретению имущества на имя ФИО7:

- договор дарения от 09.12.2013 земельного участка № 39, расположенного по адресу: 

<

...> кадастровый номер 66:58:2601001:27, и помещения, расположенного по адресу: г. Первоуральск с. Новоалексеевское п. Канал д. 39, кадастровый номер 66:58:0000000:10056,

- договор купли-продажи от 24.07.2014 здания, расположенного по адресу: г. Первоуральск п. Канал д. 65, кадастровый номер 66:58:2601001:201;

- договор купли-продажи от 24.07.2014 земельного участка, расположенного по адресу: г. Первоуральск п. Канал, кадастровый номер 66:58:2601001:36;

- договор купли-продажи от 10.04.2021 здания, расположенного по адресу: Первоуральск ул. Канал д. 39, кадастровый номер 66:58:2301001:58,

- договор купли-продажи объекта недвижимости № 04К-П/2015 от 18.12.2015 земельного участка, расположенного по адресу: г. Первоуральск в районе поселка Канал, кадастровый номер 66:58:2902019:727;

- соглашение об отступном от 12.05.2016, акт приема-передачи к соглашению об отступном от 12.05.2016;

- договор купли-продажи от 30.12.2015 земельного участка, расположенного по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 66:06:4501001:1999;

- договоры купли-продажи от 30.12.2015 земельных участков, расположенных по адресу: Каменский район примерно 4 км по направлению на север от ст. Рыбниковское, участок 3 кадастровый номер 66:12:4613010:92 и участок 5 кадастровый номер 66:12:4613010:94;

- договор купли-продажи от 24.03.2016 квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 66:41:0102018:361.

Финансовый управляющий просил применить последствия недействительности сделок в виде обязания ФИО7 передать ФИО1 указанные объекты недвижимости, а также взыскать с ответчика денежные средства в сумме 1 000 000 руб. в качестве последствий недействительности соглашения об отступном от 12.05.2016 и акта приема-передачи к соглашению об отступном от 12.05.2016, и в сумме 1 450 000 руб. в качестве последствий недействительности договора купли-продажи от 30.12.2015 земельного участка.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 05.09.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.11.2022, в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 о признании сделок недействительными отказано.

Не согласившись с указанными судебными актами, финансовый управляющий ФИО2 и Банк обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами, в которых, ссылаясь на неправильное применение норм материального права и несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам и материалам дела, просят указанные судебные акты отменить. 

В обоснование кассационной жалобы финансовый управляющий указывает на то, что применительно к рассмотрению требований о признании недействительным соглашения об отступном от 12.05.2016 судами не была установлена цепочка сделок по переходу имущества открытого акционерного общества «Уральский лесохимический завод» (далее – общество «Уральский лесохимический завод») ФИО8, а впоследствии – ответчику. Финансовый управляющий также полагает, что материалы дела не подтверждают наличие у ответчика финансовой возможности приобретения объектов недвижимости, при этом отмечает, что по результатам совершения ряда сделок жилой дом и земельный участок были возвращены в семью должника. Финансовый управляющий настаивает на доводах о том, что оспариваемые сделки являются мнимыми, заключены в целях сохранения имущества должника через оформление права собственность на близкого родственника (сына).

Банк в своей кассационной жалобе также приводит доводы о недоказанности финансовой возможности приобретения объектов недвижимости, и, кроме того, отмечает, что из представленных документов следует, что большая часть недвижимого имущества была оформлена на близкого родственника должника (сына), при отсутствии у последнего в возрасте 23 лет финансовой возможности на приобретение данного имущества, в результате чего в процедуре банкротства у должника отсутствовало какое-либо имущество для расчетов с кредиторами. Банк также не согласен с выводом апелляционного суда относительно пропуска срока исковой давности, полагает, что при рассмотрении заявления о пропуске такого срока судом не был учтен факт отсутствия у финансового управляющего сведений об отчуждении и оформлении в 2013-2021 годах всего своего имущества на сына должника.

Поступивший в Арбитражный суд Уральского округа от ответчика отзыв на кассационные жалобы судом округа во внимание не принимается, поскольку в нарушение части 4 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации данный документ не содержит в себе доказательств его заблаговременного направления в адрес иных лиц, участвующих в деле. К материалам дела данный отзыв не приобщается, но фактическому возврату на бумажном носителе указанный документ не подлежит, поскольку представлен в электронном виде посредством системы «Мой Арбитр».

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов заявителя кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела, сыном должника – ФИО7 – совершена совокупность сделок, по результатам которых он стал обладателем значительного объёма недвижимого имущества (земельные участки, дом, квартира, а также имущество производственного назначения (земельные участки и нежилые здания, представляющие собой производственный комплекс)).

Так, 09.12.2013 между ФИО9 (даритель) и ФИО7 (одаряемый) заключен договор дарения части жилого дома, площадью 295,1 кв.м, этажность 4, литер А, назначение жилое, адрес: г. Первоуральск с. Новоалексеевское п. Канал д. 39, (кадастровый номер 66:58:0000000:10056) и 203/100 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок (кадастровый номер 66:58:2601001:27), категория земель: для индивидуального жилья, площадью 10 200 кв. м, адрес: г. Первоуральск, с. Новоалексеевское, п. Канал.

24.07.2014 между ФИО10 (продавец) и ФИО7 (покупатель) заключен договор купли-продажи объекта индивидуального жилищного строительства, площадью 12 кв. м, этажность 1, расположенного по адресу: г. Первоуральск п. Канал д. 65, кадастровый номер 66:58:2601001:201; земельный участок, площадью 1 955 кв. м, адрес: г. Первоуральск п. Канал, кадастровый номер 66:58:2601001:36.

10.04.2021 между ФИО11, ФИО12 (продавцы) и ФИО13, ФИО14, ФИО7 (покупатели) заключен договор купли-продажи, по условиям которого ФИО7 приобрел 20/100 доли в праве общей долевой собственности из принадлежащих продавцам 49/100 и 51/100 доли на недвижимое имущество: здание котельной (кадастровый номер 66:58:2601001:58), расположенной на земельном участке с кадастровым номером: 66:58:2601001:27. Цена приобретения 290 000 руб.

Между СПК «Первоуральский» (продавец), и ФИО15, ФИО14, ФИО11, ФИО12, ФИО7 (покупатели) 18.12.2015 заключен договор № 04К-П/2015, по которому ФИО7 приобрел 1/5 доли в праве общей долевой собственности на недвижимое имущество в виде земельного участка, находящегося по адресу: г. Первоуральск в р-не поселка Канал. Кадастровый номер 66:58:2902019:727. Цена приобретения - 250 000 руб.

Согласно публичной кадастровой карте приобретенный земельный участок граничит с земельным участком с кадастровым номером 66:58:2601001:27.

Между ФИО7 и ФИО8 12.05.2016 заключено соглашение об отступном от 12.05.2016, по которому стороны пришли к соглашению о прекращении обязательства ФИО8 предоставлением отступного в форме передачи объектов недвижимости, расположенных по адресу: 

<

...> (кадастровые номера 66:49:0000000:2379, 66:49:0601019:166, 66:49:0601019:170, 66:49:0601019:171, 66:49:0601019:172, 66:49:0601019:175, 66:49:0601019:179, 66:49:0601022:159, 66:49:0601022:160, 66:49:0601022:161, 66:49:0601022:162, 66:49:0601022:163, 66:49:0601022:164, 66:49:0601022:165).

На основании акта приема-передачи от 16.05.2016 к соглашению об отступном от 12.05.2016 ФИО8 передал, а ФИО7 принял вышеуказанные земельные участки, расположенные по адресу: 

<

...>

24.03.2016 между ФИО1 и ФИО7 заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 66:41:0102018:361.

По договору купли-продажи 30.12.2015 ФИО7 приобретены земельные участки № 3, 5, расположенные по адресу: Каменский район примерно 4 км по направлению на север от ст. Рыбниковское (кадастровые номера 66:12:4613010:92 и 66:12:4613010:94).

По договору купли-продажи 30.12.2015 ФИО7 приобретен земельный участок, расположенный по адресу: 

<

...> д. 60, кадастровый номер 66:06:4501001:1999.

Непосредственно сам должник участником вышеуказанных сделок не являлся (за исключением договора купли-продажи квартиры от 24.03.2016), однако финансовый управляющий полагал, что он выступает фактическим собственником спорного имущества, руководил правовым оформлением таких сделок и преследовал цель изначально оформить все свои ликвидные активы на аффилированное лицо. 

Исходя из указанных фактов, ссылаясь на то, что на момент совершения спорных сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности, у ФИО7 отсутствовал достаточный для оплаты полученных объектов недвижимости доход, оспариваемые сделки совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, вывода имущества из конкурсной массы должника, подобные действия содержат признаки злоупотребления правом, финансовый управляющий ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании вышеуказанных сделок недействительными применительно к положениям статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, применении последствий недействительности сделок.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ответчик приводил доводы о том, что вышеуказанные сделки не являются сделками должника или сделками, совершёнными за счет должника, поскольку имущество получено в дар или приобретено им (ответчиком) за счет собственного дохода и привлеченных земных денежных средств.

Ответчик также заявил о пропуске срока исковой давности.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды руководствовались следующим.

Согласно абзацу 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке. При этом норма статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу действующего законодательства притворная сделка ничтожна потому, что не отражает действительных намерений сторон. Общим правилом является применение закона, относящегося к прикрываемой сделке, при этом она представляет собой произвольную комбинацию условий, прав и обязанностей, не образующих известного Кодексу состава сделки, и также может выходить за рамки гражданских сделок. Применение закона, относящегося к прикрываемой сделке, состоит в оценке именно тех ее условий, которые указаны в законах, на которые ссылается истец.

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной.

При рассмотрении требований финансового управляющего суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что приобретателем имущества по оспариваемым сделкам является заинтересованное по отношению к должнику лицо – его сын, а также из того, что имущество приобретено в период наличии у должника признаков неплатежеспособности. 

Указанные обстоятельства лицами, участвующими в деле, не оспаривались.

Исследовав материалы дела, доводы и возражения сторон, суды установили, что часть жилого дома № 39, кадастровый номер 66:58:0000000:10056, 23.01.2013 с согласия залогодержателя (открытое акционерное общество «Банк 24.ру») была реализована должником ФИО16 (покупатель) по цене 12 000 000 руб., а последним 17.09.2013 - ФИО9 по цене 12 200 000 руб. 

Исходя из указанного, учтя, что в период процедуры банкротства должника со стороны залогодержателя требований о включении в реестр в качестве залогового кредитора спорного имущества не заявлялось, договор залога от 16.06.2009 № 2009-3001/3 в установленном законом порядке не оспорен, недействительным не признан, суды сделали вывод, что в отсутствие доказательств причинения вреда имущественным правам кредиторов, направленности действий на сокрытие имущества от обращения на него взыскания по возникшим обязательствам, при реальности исполнения сделок и перехода прав собственности на спорные объекты недвижимости, совокупность условий, позволяющих признать оспариваемые финансовым управляющим сделки недействительными (ничтожными) на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации как совершенными в условиях злоупотребления правом с целью вывода из собственности ФИО1 ликвидного актива, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов, является не доказанной.

Относительно приобретения по договорам от 24.07.2014 здания, расположенного по адресу: г. Первоуральск, п. Канал, д. 65, кадастровый номер 66:58:2601001:201, и земельного участка, расположенного по адресу: г. Первоуральск, п. Канал, кадастровый номер 66:58:2601001:36, ответчик указывал, что имущество было приобретено для последующего разделения земельного участка и увеличения его площади за счет объединения с прилегающей территорией.

Исследовав материалы дела, суды установили, что указанное имущество было приобретено ответчиком за счет заемных денежных средств, предоставленных ФИО17, на условиях последующего разделения участка, согласно которому в результате перераспределения образованы два земельных участка, которые распределяются между сторонами следующим образом: в собственность ФИО7 передается земельный участок площадью 1733 кв.м, кадастровый номер: 66:58:2601001:210; в собственность ФИО17 передается земельный участок площадью 14 57 кв.м, кадастровый номер 66:58:2601001:211.

Установив, что в дальнейшем ФИО7 заключил с администрацией города Первоуральск соглашение о перераспределении земель и (или) земельных участков, в соответствии с которым в результате объединения смежных участков образован земельный участок, расположенный по адресу: г. Первоуральск, п. Канал участок № 65, площадью 2 157 кв.м с кадастровым номером 66:58:0000000:14016, суды сделали вывод, что ФИО7 раскрыты разумные мотивы совершения оспариваемой сделки и, указав на отсутствие в материалах дела доказательств, свидетельствующих о том, что при осуществлении оспариваемых сделок стороны действовали исключительно с намерением причинить вред другому лицу, в обход закона с противоправной целью, а также о мнимости спорных сделок, совершения их без намерения создать соответствующие правовые последствия, отказали в признании указанной сделки недействительной.

Относительно договора купли-продажи от 10.04.2021 судами установлено, что целью заключения указанного договора являлось приобретение доли в здании котельной, обслуживающей здание таунхауса, расположенного на земельном участке 66:58:2601001:27 по адресу: г. Первоуральск, п. Канал, д. 39, принадлежавшее в тот период собственникам ФИО13, ФИО14, ФИО11, ФИО12, ФИО7, соответственно, приобретение доли в котельной ответчиком было необходимо для содержания принадлежащей ему части жилого дома (получение отопления, газоснабжение).

Рассмотрев заявление в части требования о признании недействительным договора купли-продажи объекта недвижимости от 18.12.2015, суды установили, что приобретенный земельный участок граничит с земельным участком с кадастровым номером 66:58:2601001:27 и оплачен ответчиком за счет собственных средств.

Относительно заключения соглашения об отступном от 12.05.2016 и передачи объектов недвижимости (производственный комплекс) в г. Кировграде судами установлено, что заключение указанных сделок являлось способом погашения задолженности ФИО8 перед ответчиком, при этом, доказательств, свидетельствующих о том, что воля сторон сделки не была направлена на достижение соответствующих ей правовых результатов, не установлено.

В части требований о признании недействительными договоров купли-продажи от 30.12.2015 суды указали, что бесспорных и достоверных доказательств того, что именно за счет денежных средств должника ФИО7 произведена оплата стоимости земельных участков, в материалы обособленного спора не представлено. 

Относительно приобретения квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 66:41:0102018:361 (договор купли-продажи от 24.03.2016) судами установлено, что целью заключения такого договора являлось приобретение жилья, финансовая возможность оплаты имущества за счет заемных денежных средств подтверждена материалами дела.

Таким образом, отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что доказательств недобросовестности поведения сторон совершенных сделок, неопровержимо свидетельствующих о том, что стороны действовали не в соответствии с обычно применяемыми правилами, а исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника, в материалы дела не представлено, как не представлено и доказательств того, что, заключая оспариваемую сделку, участники сделки имели намерение и действовали совместно исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника; злоупотребление правом сторонами сделок, совершение спорных сделок в нарушение интересов должника, с намерением причинить вред как самому должнику, так и его кредиторам, судом не установлено, признаки недействительности, предусмотренные статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, отсутствуют.

Рассмотрев заявление ответчика о пропуске срока исковой давности, апелляционный суд сделал вывод, что такой срок на дату обращения с рассматриваемым требованием пропущен заявителем.

Апелляционный суд при этом исходил из того, что ранее являвшийся финансовым управляющим должника ФИО6 был утвержден решением Арбитражного суда Свердловской области от 17.11.2016, а с заявлением об оспаривании сделок ныне действующий финансовый управляющий обратился в арбитражный суд 01.02.2022, в связи с чем срок исковой давности в отношении требования финансового управляющего о признании сделок недействительными в данном конкретном случае следует признать пропущенным.

Суд округа не может согласиться с выводами апелляционного суда о пропуске срока исковой давности по следующим основаниям.

В силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года, и течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

Законом № 100-ФЗ, вступившим в законную силу 01.09.2013, пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации изложен в новой редакции, в силу которой срок исковой давности по искам о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года, а течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Исходя из разъяснений пункта 10 постановления Пленума № 32, исковая давность по требованию о признании недействительной совершенной до или после возбуждения дела о банкротстве сделки должника, направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60, дополнившее пункт 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 новым предложением о том, что исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства, издано после официального опубликования Закона № 100-ФЗ и разъясняет правила исчисления сроков исковой давности с учетом новой редакции пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, измененной Законом № 100-ФЗ.

Ранее действовавшая редакция пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации связывала начало течения срока исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и по требованиям о признании ее недействительной не с субъективным фактором – осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, – а с объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения такой сделки вне зависимости от субъекта оспаривания.

Переходными положениями (пункт 9 статьи 3 Закона № 100-ФЗ) предусмотрено, что новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013.

В рассматриваемом случае все оспариваемые сделки совершены после 01.09.2013, соответственно к ним подлежат применению положения гражданского законодательства о сроке исковой давности в редакции Закона № 100-ФЗ, согласно которым такой срок исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства. 

При рассмотрении спора апелляционный суд не учел, что финансовый управляющий ФИО6, действуя разумно и осмотрительно в интересах должника, в ходе процедуры реализации имущества должника с 17.11.2016 исполнил предусмотренную законодательством о банкротстве обязанность и оперативно запросил всю необходимую для осуществления своих полномочий информацию, в частности, об имуществе и сделках должника и его супруги за три года до возбуждения дела о банкротстве, из которой сведения о спорных сделках не усматривались, при том, что обязанность по истребованию информации об имуществе и сделках совершеннолетних детей должника законодательством о банкротстве не предусмотрена, сам должник информацию о спорных сделках суду и управляющему не раскрыл, а финансовый управляющий не мог предположить факты приобретения имущества на детей должника совершеннолетнего возраста, при том, что разъяснения о возможности запроса сведений об имуществе детей должника были даны Верховным Судом Российской Федерации только в определении от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103, и информация об оспариваемых сделках стала известна управляющему только лишь в 2021 году. 

Таким образом, вывод апелляционного суда о пропуске срока исковой давности не учитывает фактическое отсутствие у финансового управляющего до 2021 года сведений об оспариваемых сделках, ввиду чего является ошибочным и не может быть признан самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления.

Относительно выводов судов по существу спора суд округа отмечает следующее.

Сложившаяся судебная практика исходит из того, что в преддверии банкротства должником могут быть реализованы различные схемы сокрытия имущества от обращения взыскания на него кредиторов. 

Поиск активов должника становится затруднительным, когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения. В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), в то время как действительный собственник - должник - получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов. Чем выше степень доверия между должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним функций мнимого собственника. Также на выбор мнимого собственника в существенной степени влияет имущественная зависимость третьего лица от должника.

Учитывая вероятность подобного развития событий, дети с очевидностью могут являться той категорией лиц, которая может быть использована должником для вывода имущества посредством создания фигуры мнимого держателя активов.

Из материалов дела о банкротстве усматривается, что ФИО1 осуществлял предпринимательскую деятельность, в реестр требований кредиторов должника включена задолженность, превышающая 2,6 млрд. руб.

По результатам проведенных мероприятий финансовым управляющим было выявлено имущество, выручка от реализации которого не позволила определяющим образом погасить задолженность перед кредиторами.

Вместе с тем, финансовым управляющим были получены сведения, согласно которым в период наличия у ФИО1 признаков неплатежеспособности близкий родственник должника (сын) посредством заключения череды сделок приобрел значительное количество дорогостоящих объектов недвижимости.

Банком и финансовым управляющим при рассмотрении спора последовательно приводились доводы о том, что фактическим приобретателем имущества являлся сам должник, а сделки совершены за счет средств должника.

В сложившейся ситуации в предмет исследования в первоочередном порядке судами должен был быть включён вопрос оценки обстоятельств, сопутствующих заключению спорных сделок.

Так, часть совершённых сделок представляет собой фактически оформление тем или иным способом объектов недвижимого имущества, в которых непосредственно проживает ответчик (часть имущественного комплекса, представляющего собой таунхаус). В названном имущественном комплексе проживает и сам должник, а также его родственники.

В указанной связи доводы финансового управляющего и банка о том, что конечная цель названных сделок – сохранение семейного имущества – является очевидной, представляются разумными; такие доводы должны были получить оценку суда.

При этом, ряд объектов недвижимости был получен ответчиком безвозмездно (от иного близкого родственника), а иные – приобретены за незначительную стоимость, позволявшую исполнить такую сделку за счёт собственного дохода ответчика в виде заработной платы. Следует отметить при этом, что при рассмотрении заявления Банк указывал на наличие обоснованных сомнений в соответствии цены, указанной в оспариваемых договорах, рыночной стоимости объектов недвижимости. 

Указанные обстоятельства с очевидностью должны были свидетельствовать суду о необходимости более пристальной оценки представленных сторонами доказательств, не ограничиваясь при этом формальным указанием на отсутствие изначальной цели злоупотребления сторонами своим правом. Возражения о не соответствии цены сделки её рыночным условиям судом проверены не были.

Другая часть сделок представляет собой аккумулирование в руках ответчика крупного производственного комплекса, ранее принадлежавшего обществу «Уральский лесохимический завод», контролирующим лицом которого являлся должник (отец ответчика).

При рассмотрении спора суды фактически ограничились указанием на то, что заключение указанных сделок являлось способом погашения задолженности ФИО8 по договору займа перед ответчиком, доказательств же, свидетельствующих о том, что воля сторон сделки не была направлена на достижение соответствующих ей правовых результатов, не установлено.

Между тем, при рассмотрении заявления Банк указывал  на то, что спорные объекты недвижимости выставлялись на торги в рамках процедуры банкротства общества «Уральский лесохимический завод».

В реестр требования общества «Уральский лесохимический завод» были включены требования в сумме 319 158 579 руб. 25 коп., из которых 266 527 386 руб. 97 коп. – требования ФИО1 (должника). 

Банк также указывал, что согласно определению Арбитражного суда Свердловской области о завершении конкурсного производства от 19.09.2013, в ходе конкурсного производства реализовано имущество на сумму 96 949 711 руб. 39 коп., конкурсная масса распределена на погашение текущих платежей, а также частично на погашение требований кредиторов третьей очереди посредством передачи им имущества должника в сумме 58 627 806 руб. 47 коп.

Кредитор приводил при этом доводы о том, что ввиду завершения конкурсного производства общество «Уральский лесохимический завод» было ликвидировано, однако недвижимое имущество не было зарегистрировано за ФИО1

С учетом приведенных обстоятельств в целях проверки доводов о мнимости сделок по приобретению имущества и о том, что спорные объекты недвижимости фактически были переданы должнику, однако последний уклонился от регистрации перехода права собственности в целях сокрытия их от обращения взыскания кредиторов, а в последующим посредством привлечения аффилированных лиц оформил сделки, создающие формальные основания для перехода права собственности на эти объекты к ФИО1, судам надлежало включить в предмет исследования обстоятельства возникновения у ответчика прав на указанное имущество.

Кроме того, обязательной проверке подлежали и доводы о явной несоразмерности условий такой сделки – имущество предположительной стоимостью свыше 50 млн. руб. служит эквивалентом по отступному, заключённому в счёт исполнения займа в сумме 2 500 000 руб.

Фактически в настоящем споре судами была занята формальная позиция - для рассмотрения приведённых доводов суды ограничились исследованием наличия у ответчика финансовой возможности для приобретения имущества, и, установив таковую, сделали вывод об отсутствии оснований для квалификации приобретения в качестве сделок должника или сделок за счет должника.

При этом, каждая сделка, о недействительности которой было заявлено, рассматривалась судами в качестве самостоятельной – судами применительно к каждой конкретной сделке были исследованы цели заключения договора и финансовая возможность приобретения имущества применительно к каждому договору.

Между тем, степень заинтересованности ответчика по отношению к должнику, сведения о его доходах на момент совершения спорных сделок (незначительные), представление им доказательств того, что наиболее дорогостоящие объекты недвижимости были приобретены им исключительно на заёмные денежные средства, и то обстоятельство, что ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, соответственно, в период совершения оспариваемых сделок ему было от 23 до 31 лет, были оставлены судами без надлежащей оценки.

Подобный занятый судами подход фактически нивелировал необходимость использования повышенного стандарта доказывания обстоятельств, связанных с исполнением сделок, совершаемых аффилированными лицами, с очевидными признаками злоупотребления правом.

Позиция финансового управляющего и кредитора заключалась в том, что после возникновения задолженности перед кредиторами должник за счет собственных средств приобретал объекты недвижимости, оформляя сделки таким образом, что формальным приобретателем являлся его сын – ФИО7

С учетом фактических обстоятельств рассматриваемого дела, доводов, приведенных кредитором и финансовым управляющим, при рассмотрении заявленного требования судам надлежало оценить рассматриваемые сделки в совокупности, в том числе как результат легализации доходов должника путем приобретения за свой счет имущества на имя аффилированных лиц в целях уклонения от погашения долга и защиты имущества от обращения взыскания на него кредиторов.

Приведенные доводы имеют существенное значение для рассмотрения доводов о мнимости сделок и проверки финансовой возможности ответчика оплатить приобретенное имущество, однако  в нарушение положений статей 71, 168, 170, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации такие доводы не получили оценки судов. 

При указанных обстоятельствах обжалуемые судебные акты нельзя признать достаточно обоснованными и мотивированными, судами неполно исследованы фактические обстоятельства дела, а выводы судов об отсутствии оснований для признания оспариваемых договоров недействительными являются недостаточно необоснованными и сделаны преждевременно.

Согласно части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций являются несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

В данном случае выводы судов первой и апелляционной инстанций нельзя признать правомерными, поскольку они сделаны преждевременно, без исследования и оценки всех обстоятельств дела, всех имеющихся доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, что привело к совершению ошибочных выводов, вынесению неправильных судебных актов, ввиду чего определение суда первой инстанции от 05.09.2022 и постановление апелляционного суда от 10.11.2022 подлежат отмене, обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует устранить отмеченные недостатки, исследовать доводы и возражения лиц, участвующих в деле, оценить все представленные в их обоснование доказательства в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полно и всесторонне установить обстоятельства приобретения недвижимого имущества, совокупно оценить оспариваемые сделки и принять судебный акт в соответствии с нормами материального и процессуального права.

Руководствуясь статьями 286–290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение  Арбитражного суда Свердловской области от 05.09.2022 по делу № А60-43308/2016 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.11.2022 по тому же делу отменить.

       Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий           Ф.И. Тихоновский 

Судьи           Ю.А. Оденцова 

                                                                                             С.Н. Соловцов