АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

10 октября 2023 года

Дело №

А56-42917/2021

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Тарасюка И.М., судей Кравченко Т.В., Яковлева А.Э.,

при участии ФИО1 (паспорт), его представителя ФИО2 (доверенность от 08.04.2023), от ООО «ГофроТОРГ» ФИО3 (доверенность от 01.06.2022), от конкурсного управляющего  ФИО4 представителя ФИО5 (доверенность от 04.10.2023),

рассмотрев 05.10.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.03.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2023 по делу № А56-42917/2021/суб.1,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.05.2021 принято к производству заявление о признании общества с ограниченной ответственностью «КФ Бисквитовъ», адрес: 192236, Санкт-Петербург, Софийская улица, дом 6, корпус 2, литера А, помещение 214, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом). 

Определением от 11.10.2021 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО4. 

Решением от 04.02.2022 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО4 

ФИО4 15.07.2022 обратилась в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 (Санкт-Петербург) и ФИО6 (Санкт-Петербург) по обязательствам Общества в размере 27 802 303 руб. 26 коп. 

Определением от 17.03.2023, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2023, установлено наличие оснований для привлечения ФИО1 и ФИО6 к субсидиарной ответственности. В части определения размера субсидиарной ответственности производство по делу приостановлено до формирования конкурсной массы и завершения расчетов с кредиторами. 

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 17.03.2023 и постановление от 10.07.2023 и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

Податель жалобы настаивает на том, что передал конкурсному управляющему всю документацию о деятельности Общества, которая имелась в его распоряжении и наличие препятствий для выполнения обязанностей конкурсного управляющего по причине отсутствия документации не доказано. 

Податель жалобы полагает, что материалами обособленного спора не подтверждается организация им производственной схемы, в рамках которой имел бы место перенос центра убытков на должника  с отнесением центра прибыли на ответчика как индивидуального предпринимателя. По утверждению подателя жалобы, по договору от 08.08.2019 № ХС/08 им реально оказывались услуги по организации производственного процесса Общества, производились затраты на финансирование текущей деятельности должника. Примененная схема, по утверждению ответчика, была направлена на экономию налогооблагаемой базы Общества. Данные обстоятельства установлены в рамках обособленного спора № А56-42917/2021/сд.1.

Исходя из изложенного, отмеченная судом задолженность, как полагает податель жалобы, не могла явиться основанием для возникновения обязанности руководителя должника по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества;  определяя момент наступления признаков объективного банкротства и устанавливая его причины, суды не дали оценки объективным факторам, повлиявшим на деятельность Общества: распространению новой коронавирусной инфекции, краже оборудования, а также мерам, которые контролирующие лица предпринимали для восстановления деятельности Общества, в частности, по заключению с его кредиторами мировых соглашений. 

В дополнение к доводам кассационной жалобы, ФИО1 представил письменные объяснения, в которых поддержал ранее приведенные доводы, отметив, что безубыточность для должника примененной им схемы организации производственной деятельности подтверждена в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 12.90.2023,  а документы, на отсутствие которых ссылается конкурсный управляющий, могли быть получены ею из открытых источников и, во всяком случае, не повлекли существенного затруднения формирования конкурсной массы. 

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий возражает против ее удовлетворения, поддерживая заявленные при обращении в суд доводы о наличии оснований для применения к контролирующим должника лицам субсидиарной ответственности.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель поддержали доводы жалобы в полном объеме.

Представители ООО «ГофроТорг» и конкурсного управляющего просили оставить определение от 17.03.2023 и постановление от 10.07.2023 без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 23.05.2017, основным видом деятельности Общества по данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) является производство хлеба и мучных кондитерских изделий, тортов и пирожных недлительного хранения. 

Участником Общества с момента его создания был ФИО6 С 07.03.2018 в ЕГРЮЛ внесены сведения о принадлежности ФИО6 70% доли участия в Обществе. Вторым участником с долей участия 30% стал ФИО7

ФИО1 с момента создания Общества занимал должность его единоличного руководителя (генерального директора).

Дело о банкротстве Общества возбуждено на основании заявления, поданного 13.05.2021 кредитором – обществом с ограниченной ответственностью «МАРМОРИ», со ссылкой на наличие задолженности по договору поставки от 11.02.2019 № 02/02 в размере 1 348 000 руб. за период с 01.04.2020 по 26.06.2020.

Обращаясь в суд, конкурсный управляющий заявил о применении субсидиарной ответственности к контролирующим должника лицам по основаниям статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). 

В частности, заявитель указал на отсутствие документов бухгалтерского учета и отчетности за 2020, 2021 и непередачу руководителем Общества конкурсному управляющему активов на сумму 35 310 000 руб., в том числе, запасов на сумму 9 726 000 руб., финансовых активов на сумму 25 290 000 руб., сведения о которых отражены в бухгалтерской отчетности Общества за 2019.

Конкурсный управляющий указал на совершение Обществом экономически невыгодной сделки – договора процентного займа от 20.02.2018 № КФ1 между Обществом и обществом с ограниченной ответственностью «Лифляндия», задолженность  последнего по этому договору составила 5 548 627 руб.  ООО «Лифляндия» является аффилированным лицом по отношению к должнику, поскольку ФИО6 и ФИО1 входят в его органы управления. 

Кроме того, конкурсный управляющий указал на совершение Обществом подозрительных сделок по перечислению ФИО1 13 010 085 руб. без оправдательных документов.

Возражая относительно доводов конкурсного управляющего, ФИО1 представил в материалы дела доказательства передачи документации конкурсному управляющему: акты сдачи-приемки документации и печати должника от 07.06.2022 № 4-0, от 07.07.2022 № 4/1; от 02.04.2022  и почтовые квитанции с описью вложения РПО № ED 209057586RU и от 14.12.2021 № РПО 19665465009265. 

В отношении заемных отношений между Обществом и                           ООО «Лифляндия»  ответчик пояснил, что на основании указанного конкурсным управляющим договора займа, денежные средства в размере 8 715 500 руб. были перечислены Обществу и частично возвращены (в сумме 5 860 000  руб.), таким образом, этот договор убыточным для Общества не является.

Возражая относительно доводов ответчика о передаче документации должника, конкурсный управляющий указал на то, что исполнительное производство по исполнению судебного акта об истребовании документации у должника, принятого в обособленном споре № А56-42917/2021/истр.2, не окончено, выявлено отсутствие на переданном ответчиком USB0-флэш накопителе электронной и налоговой бухгалтерской отчетности «1С-Бухгалтерия». Как пояснил конкурсный управляющий, в составе первичной документации переданы, по большей части, счета-фактуры, которые не позволяют установить сведения об активах должника; отсутствуют документы по сделкам с ООО «Лифляндия»; документы по дебиторской задолженности; внутренние корпоративные документы Общества.

 В ходе рассмотрения заявления, конкурсный управляющий уточнил его, сославшись также на необращение ФИО1 с заявлением в суд о несостоятельности должника, полагая, в связи с этим, что к ответчикам должна быть применена ответственность, предусмотренная статьей 61.12 Закона о банкротстве. Основания для такого обращения, как полагал конкурсный управляющий, возникли не позднее 31.12.2019.

Заявитель ссылался на создание ФИО1 на стороне должника «центра убытков» и передачей «центра прибыли» в свою пользу как индивидуального предпринимателя. Указанная схема, как полагал конкурсный управляющий, была оформлена договором поставки о приобретении Обществом продукции у ФИО1 как индивидуального предпринимателя, который, в свою очередь, арендовал у ООО «Лифляндия» оборудование для изготовления продукции. Оборудование было размещено в помещении, расходы по аренде которого несло Общество. По утверждению ФИО1, в 2021 году производственное оборудование должника было похищено арендодателем, обществом с ограниченной ответственностью «Оил Парнерс».

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, суд первой инстанции согласился с доводами заявителя о том, что ФИО1 не передал в полном объеме документацию должника, в частности, бухгалтерскую и налоговую отчетность, подготовленную с использованием программы 1С «Бухгалтерия», допустил нарушения представления отчетности о застрахованных в рамках правоотношений по обязательному страхованию лицах за период с июля по декабрь 2021 года и за январь, февраль 2022 года. 

Суд посчитал обоснованным доводы конкурсного управляющего о совершении Обществом в пользу ответчика экономически невыгодных сделок по перечислению 13 010 085 руб. и применении схемы организации деятельности должника с созданием на его стороне «центра убытков». 

Суд установил, что по состоянию на 26.06.2019 у Общества имелась задолженность перед контрагентами на сумму 389 800 руб. и, в последующем, Общество перестало исполнять обязательства перед иными кредиторами. Исходя из изложенного, суд пришел к выводу о том, что не позднее 27.07.2019 руководитель Общества должен был обратиться с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом) и несет субсидиарную ответственность по требованиям кредиторов, которые возникли после указанной даты.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции. 

Проверив законность принятых по делу судебных актов и обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе по существу спора, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, субсидиарная ответственность к контролирующему должника лицу применяется, если погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Исходя из положений подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление        № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть, те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

В качестве презумпции субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц суды указали на применение недобросовестной схемы организации предпринимательской деятельности и совершение сделки по необоснованному выводу с расчетного счета Общества в пользу ФИО1 денежных средств в размере 13 010 085 руб.

Между тем, указанный платеж оспаривался в деле о банкротстве, и определением от 27.12.2022, которое оставлено без изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 12.09.2023, в признании этой сделки недействительной отказано.

При этом, судом кассационной инстанции дана оценка доводам конкурсного управляющего об организации ответчиком указанной выше недобросовестной схемы и эти доводы отклонены с выводом о том, что организация деятельности Общества и группы лиц, в которую оно входило, не являлось убыточным для должника, не отличалось от типичных действий добросовестных участников предпринимательской деятельности и не было направлено на необоснованный вывод имущества Общества. 

Таким образом, в судебном порядке установлен безубыточный характер спорных действий, что исключает наличие причинно-следственной связи между их совершением и невозможностью осуществления расчетов с кредиторами должника.

Кроме того, суд кассационной инстанции посчитал, что наличие у Общества возникшей в 2019 году задолженности перед ООО «Сибагросервис» в размере 175 000 руб. и ООО «ГофроТОРГ» в размере 492 875 руб. 20 коп., с учетом масштабов хозяйственной деятельности Общества, не могло быть квалифицировано как указывающее на признаки объективного банкротства должника. 

Указанные обстоятельства опровергают выводы судов о появлении признаков объективного банкротства Общества в 2019 году и о презумпции вины контролирующих должника лиц в банкротстве должника.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

С учетом предоставления документации должника конкурсному управляющему, такие объяснения были представлены ФИО1, но суды им оценки по существу не дали, равно как и не указали, каким образом нарушения, допущенные Обществом при предоставлении в 2020, 2021 сведений о застрахованных лицах могли повлечь банкротство должника.

В акте об отсутствии вложения на USB флеш-накопителе отражено отсутствие программы электронной бухгалтерской и налоговой отчетности «1С Бухгалтерия», а не электронной базы указанных документов. Ответчик, по данному факту представил пояснения о причинах непередачи им программного обеспечения, настаивая на том, что базы данных бухгалтерского учета Общества на спорном носителе имелись. 

Данные обстоятельства, которые имеют существенное значение для применения названной выше презумпции, суды не оценили.

Поскольку не вся документация, которая может образоваться в деятельности должника, необходима для формирования конкурсной массы, а часть из истребованных у ответчика документов могла отсутствовать по причине того, что такая документация не составлялась в Обществе, доводы о продолжении принудительного исполнения принятого по делу судебного акта об истребовании у ФИО1 документации Общества не могут быть достаточными для вывода о наличии исследуемой презумпции. 

Суды также не дали оценки доводам ответчика о вывозе оборудования Общества третьим лицом в 2021 году, между тем, данные обстоятельства могли объяснять отсутствие имущества, отраженного в бухгалтерской отчетности по итогам 2019 года, равно как и факт прекращения Обществом производственной деятельности, что, в свою очередь, со значительной долей вероятности могло повлечь объективное банкротство должника. 

Момент прекращения хозяйственной деятельности должника и начала наращивания кредиторской задолженности со ссылкой на конкретные, представленные в дело доказательства, не выявлен.

В силу разъяснений 19 Постановления № 53, при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе, при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Такого рода доводы приводились ФИО1 и оценки судов не получили. 

Отсутствие определенных и мотивированных выводов об объективных причинах банкротства Общества не позволяет согласиться и с выводами о наступлении признаков объективного банкротства Общества в 2019 году и возникновении ответственности контролирующего Общество лица по обращению в суд с заявлением должника в указанную судами дату.

В отношении ФИО6 суды каких-либо конкретных обстоятельств, по которым к нему применена субсидиарная ответственность, не привели. 

Исходя из изложенного, выводы судов о наличии оснований для применения к ответчиками субсидиарной ответственности не могут быть признаны обоснованными, фактические обстоятельства, входящие в круг обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, судами надлежащим образом не установлены.

Таким образом, принятые по делу судебные акты подлежат отмене, а дело  - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, определить круг обстоятельств, имеющих значение для дела, оценить указанные обстоятельства и принять по делу законный и обоснованный судебный акт, не допустив нарушения норм процессуального права. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.03.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2023 по делу № А56-42917/2021/суб.1 отменить. 

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

 

Председательствующий

 

И.М. Тарасюк

Судьи

 

Т.В. Кравченко

 А.Э. Яковлев