АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

 

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-2785/2024

18 июля 2024 года

г. Хабаровск

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09 июля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 18 июля 2024 года.

 

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Головниной Е.Н.,

судей Кучеренко С.О., Сецко А.Ю.

при участии:

от финансового управляющего ФИО1 – ФИО2: представителя ФИО3 по доверенности от 30.10.2023,

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 ФИО2 Александровны

на определение Арбитражного суда Приморского края от 31.01.2024, постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 19.04.2024

по делу № А51-18841/2021

по заявлению финансового управляющего имуществом ФИО1 ФИО2 Александровны

к ФИО5, Каревой Ольге Николаевне

о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности

в рамках дела о признании ФИО1 (ИНН 

<

***>) несостоятельной (банкротом)

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Приморского края от 10.12.2021 принято заявление ФИО7 о признании ФИО1 (далее – должник) несостоятельной (банкротом), возбуждено производство по делу.

Определением от 12.04.2022 (резолютивная часть от 05.04.2022) в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО2 (далее – финансовый управляющий, заявитель).

Решением Арбитражного суда Приморского края от 28.09.2022 должник признан банкротом, введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО2

В рамках дела о банкротстве 26.07.2023 финансовый управляющий обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными: договора купли-продажи транспортного средства от 20.02.2018 (далее – договор от 20.02.2018), заключенного между            ФИО1 и ФИО5; договора купли-продажи транспортного средства от 17.08.2020 (далее – договор от 17.08.2020), заключенного между ФИО5 и ФИО6, а также о применении последствий недействительности сделок.

Определением от 03.08.2023 к участию в рассмотрении обособленного спора на основании статьи 40 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) привлечены ФИО5 и ФИО6 

Определением Арбитражного суда Приморского края от 31.01.2024, оставленным без изменения постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 19.04.2024, в удовлетворении заявленных финансовым управляющим требований отказано.

Финансовый управляющий имуществом должника ФИО2, не согласившись с вынесенными судебными актами, обратилась с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение Арбитражного суда Приморского края от 31.01.2024, постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 19.04.2024, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных финансовым управляющим требований. Заявитель считает, что при вынесении обжалуемых судебных актов судами неверно оценены фактические обстоятельства дела. По мнению заявителя, фактически суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что финансовым управляющим пропущен срок для обращения в суд с заявлением о признании сделки недействительной, поскольку финансовому управляющему должен был раньше узнать о договоре от 20.02.2018, при этом апелляционным судом не указано, с какого момента заявитель должен был узнать об оспариваемой сделке.

Финансовый управляющий полагает, что судом апелляционной инстанции не приняты во внимание следующие обстоятельства. Так, в определении от 12.04.2022 о введении процедуры реструктуризации долгов гражданина, а также об утверждении финансового управляющего, не содержится сведений о договоре от 20.02.2018, соответственно невозможно сделать однозначный вывод о том, что с момента объявления резолютивной части определения (05.04.2022) финансовый управляющий незамедлительно узнал об указанной сделке. Финансовый управляющий 07.04.2022 обратился в Управление ГИБДД УМВД России по Приморскому краю с запросом о предоставлении сведений, в том числе об авто-, мототранспортных средствах, зарегистрированных за должником и снятых с учета за период с 01.12.2018 по дату обращения с указанным запросом, в ответ на который УМВД России по Приморскому краю сообщило об отсутствии зарегистрированных за должником транспортных средств в период с 01.12.2018 по 14.04.2022. Поскольку Российский союз автостраховщиков 19.04.2022 уведомил о допуске ФИО1 к управлению пятью транспортными средствами, финансовый управляющий 09.06.2022 повторно обратился в Управление ГИБДД УМВД России по Приморскому краю с запросом о предоставлении сведений о собственниках транспортных средств, к управлению которыми допущена ФИО1, за период с 01.01.2018 по дату обращения с указанным запросом, а также о предоставлении сведений о привлечении должника к административной ответственности за период с 01.01.2018 за нарушения ПДД с указанием транспортных средств, управляя которыми совершены правонарушения, в ответ на который УМВД России по Приморскому краю сообщило, что указанные в запросе транспортные средства за ФИО1 не зарегистрированы; в предоставлении документов и иной информации отказано, поскольку запрашиваемые сведения и документы являются конфиденциальными. С учетом указанных обстоятельств, заявитель не согласен с выводом апелляционного суда о возможности предоставления информации финансовому управляющему органами Министерства внутренних дел Российской Федерации по его запросу без истребования данных сведений через суд. Обращает внимание, что из ответов УМВД России по Приморскому краю следует, что транспортное средство – Toyota Vanguard, гос.номер Х855МК 125 рег. за должником зарегистрировано не было. После признания должника банкротом (резолютивная часть решения от 21.09.2022) финансовый управляющий обратился в Управление ГИБДД УМВД России по Приморскому краю с запросом о предоставлении сведений, в том числе об авто-, мототранспортных средствах, зарегистрированных за должником и снятых с учета за период с 01.01.2015 по дату обращения с указанным запросом, в ответ на который ГИБДД сообщило об отсутствии зарегистрированных за должником транспортных средств в период с 01.01.2015 по 06.10.2022. Заявитель поясняет, что 19.10.2022 обратился в арбитражный суд с ходатайством об истребовании от УМВД России по Приморскому краю вышеназванных сведений за период с 01.01.2018 года по дату обращения с указанным ходатайством; определением от 04.05.2023 ходатайство финансового управляющего удовлетворено, соответствующие сведения истребованы судом первой инстанции и поступили в материалы дела от МОРАС ГИБДД УМВД России по Приморскому краю 06.06.2023. Поясняет, что копии оспариваемых договоров поступили в распоряжение финансового управляющего в июле 2023 года, после подачи последним 14.07.2023 ходатайства об ознакомлении с поступившими документами, а менее чем через месяц (26.07.2023) финансовый управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением об оспаривании сделок.

Заявитель находит противоречащим материалам дела вывод суда апелляционной инстанции о том, что финансовый управляющий, действуя разумно и добросовестно, должен был запросить в органах Министерства внутренних дел Российской Федерации не только сведения в отношении зарегистрированных на имя должника транспортных средствах, но и, в случае их отчуждения, документы, послужившие основанием для такого отчуждения. Поясняет, что на протяжении всего периода проведения процедуры банкротства должника совершал действия, направленные на получение информации и документов относительно имущества должника, имущественных прав; в то же время должник, как и суд первой инстанции, не оказывали содействия финансовому управляющему в получении необходимых сведений и документов, что повлияло на длительность получения финансовым управляющим сведений и документов, необходимых для обращения в суд с заявлением об оспаривании сделок. По мнению заявителя, судами двух инстанций не принято во внимание, что финансовый управляющий вынужден действовать в условиях дефицита информации, ограниченного доступа к ней, что существенно осложняет осуществление им обязанностей, предусмотренных законодательством о банкротстве, главным образом по выявлению имущества должника, формированию конкурсной массы, с целью максимально возможного справедливого удовлетворения требований кредиторов.

Копии уведомления-запроса Управлению ГИБДД УМВД России по Приморскому краю от 07.04.2022, ответа УМВД России по Приморскому краю от 18.04.2022, уведомления-запроса Управлению ГИБДД УМВД России по Приморскому краю от 27.09.2022, ответа УМВД России по Приморскому краю от 07.10.2022, приложенные заявителем к кассационной жалобе, не подлежат приобщению к материалам дела, поскольку суд кассационной инстанции не наделен соответствующими полномочиями по приобщению дополнительных доказательств (часть 2 статьи 287 АПК РФ). Указанные документы представлены в электронном виде посредством системы «Мой Арбитр», в связи с чем фактический их возврат на бумажном носителе не производится. 

Отзывы на кассационную жалобу не представлены.

В заседании суда округа представитель финансового управляющего настаивал на удовлетворении кассационной жалобы по приведенным в ней доводам, дал пояснения по существу спора и ответил на вопросы суда.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе путем размещения соответствующей информации на сайте арбитражного суда в сети «Интернет», своих представителей для участия в судебном заседании суда кассационной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Проверив законность определения и апелляционного постановления в пределах доводов кассационной жалобы, с учетом выступления представителя заявителя, на основании статей 284, 286 АПК РФ Арбитражный суд Дальневосточного округа пришел к следующему. 

 

Как установлено судами и следует из материалов дела, 20.02.2018 между ФИО1 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи транспортного средства, по условиям которого продавец продает транспортное средство – легковой универсал TOYOTA VANGUARD, модель двигателя 2AZB556442, № кузова АСА385228378, государственный регистрационный знак 

<

***>, 2012 года выпуска, цвет черный (далее – транспортное средство), и передает его покупателю, а покупатель принимает транспортное средство и оплачивает его стоимость; стоимость транспортного средства согласована сторонами в размере 10 000 руб. Из договора от 20.02.2018 следует, что денежные средства в размере 10 000 руб. продавцом получены.

В дальнейшем 17.08.2020 между ФИО5 (продавец) и      ФИО6 (покупатель) заключен договор купли-продажи транспортного средства, по условиям которого продавец продает транспортное средство и передает его покупателю, а покупатель принимает транспортное средство и оплачивает его стоимость; стоимость транспортного средства согласована сторонами в размере 240 000 руб. Из договора от 17.08.2020 следует, что денежные средства в размере 240 000 руб. продавцом получены.

Финансовый управляющий, полагая, что договор от 20.02.2018 заключен между заинтересованными лицами – ФИО1 и            ФИО5 (отец супруга ФИО1), в отношении имущества, имеющего статус совместно нажитого в браке бывшими супругами  - ФИО7 ранее состоял в браке с ФИО8 (автомобиль приобретен 16.02.2016, брак заключен 09.06.2012 и прекращен 16.08.2016), в период, когда возникло денежное обязательство перед кредитором (бывшим супругом) ФИО7, а также учитывая, что ФИО1, ФИО5, ФИО6 заключили притворные сделки в целях формального изменения собственника транспортного средства, создания условий, при которых обращение взыскания на транспортное средство по обязательствам должника станет невозможным, ссылаясь на положения статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности. 

 

Суд первой инстанции, исследовав и оценив по правилам статьи                   71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, руководствуясь статьями 2, 19, 61.1, 61.2, 61.8, 213.32 Закона о банкротстве, статьями 1, 9, 10, 168, 170, 454 ГК РФ, статьями 8, 9, 16, 64, 69 АПК РФ, статьей 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» (далее – Закон № 948-1), разъяснениями, изложенными в пунктах 1, 5-7, 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), пунктах 1, 86, 87, 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств» (далее – Постановление № 57), с учетом правовых позиций, изложенных в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 № 1795/11, указал на совершение первой сделки за пределами периода подозрительности, установленной статьей 61.2 Закона о банкротстве, и не усмотрел предусмотренных статьями 10 и 168 ГК РФ оснований для признания первоначальной сделки – договора от 20.02.2018 ничтожной сделкой, ввиду чего не установил оснований для признания последующей сделки – договора от 17.08.2020 недействительной сделкой.

Суд округа соглашается с выводами суда первой инстанции по нижеприведенным основаниям.

 

Согласно пункту 1 статьи 32 Закона о банкротстве, части 1 статьи 223 АПК РФ дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Пунктом 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что отношения связанные с банкротством граждан, урегулированы главой X «Банкротство граждан», а также главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Закона.

Финансовому управляющему предоставлено право подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 названного Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением Закона о банкротстве (пункт 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве).

Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов (пункт 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее – сделки, причиняющие вред). 

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, пункт 4 Постановления № 63). 

Из разъяснений, изложенных в абзаце четвертом пункта 4 Постановления № 63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 Постановления № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации                         от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве установлено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В пункте 5 Постановления № 63 разъяснено, что в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 Постановления № 63). В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

В пункте 9 Постановления № 63 указывается на то, что при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего. Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется (абзац второй). Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления; абзац третий). Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (абзац четвертый).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 7 Постановления № 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ (пункт 8 Постановления № 25).

Пункт 1 статьи 10 ГК РФ устанавливает запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребления правом). Обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ в рамках дела о банкротстве является ее явная и исключительная направленность на причинение вреда правам и законным интересам кредиторов должника, под чем в соответствии с абзацем 32 статьи 2 Закона о банкротстве понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и/или увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В соответствии с пунктом 1 статьи 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» также содержатся разъяснения о том, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (пункт 1 Постановления           № 25).

По смыслу приведенных положений законодательства и разъяснений, квалификация сделки как совершенной со злоупотреблением правом возможна в случае представления лицом, заявившим соответствующие требования, доказательств направленности недобросовестных действий участников гражданских правоотношений с целью реализовать какой-либо противоправный интерес, причинить вред другому лицу.

С учетом изложенного, для применения положений статей 10 и 168 ГК РФ необходимо установить, что оспариваемая сделка обладает пороками, выходящие за пределы подозрительной сделки. 

В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886).

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ под мнимой сделкой понимается сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия; мнимая сделка ничтожна.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2016 № 308-ЭС16-17376).

Как разъяснено в абзаце втором пункта 86 Постановления № 25, следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами (пункт 87 Постановления № 25).

 

Судами двух инстанций из материалов дела установлено, что заявление о признании ФИО1 несостоятельной (банкротом) принято к производству определением от 10.12.2021, соответственно, оспариваемая сделка должника – договор от 20.02.2018 выходит за пределы периода подозрительности, определенного пунктами 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Судом первой инстанции при оценке представленных в дело доказательств принято во внимание следующее.

Финансовым управляющим в материалы дела представлены решение Находкинского городского суда Приморского края от 02.08.2018 по делу № 2-1837/2018, а также апелляционное определение Приморского краевого суда от 25.03.2019 по делу № 33-3015, которым изменено названное решение, по иску ФИО7 к ФИО1 о разделе совместно нажитого имущества. Так, решением от 02.08.2018, с учетом изменений, внесенных апелляционным определением от 25.03.2019, общим имуществом супругов ФИО7 и ФИО1 признан автомобиль марки «Toyota Vanguard», 2012 года выпуска; с ФИО1 в пользу ФИО7 взыскана денежная компенсация в размере ? стоимости проданного автомобиля «Toyota Vanguard» в сумме 550 000 руб. Решение по делу                   № 2-1837/18 вступило в законную силу 25.03.2019. 

Вместе с тем, до инициирования настоящего дела о банкротстве ФИО7 реализована возможность оспаривания договора от 20.02.2018 в порядке искового производства, и вступившим в законную силу 08.04.2019 решением Находкинского городского суда Приморского края от 19.12.2018 по делу № 2-3305/2018 отказано в удовлетворении требований ФИО7, предъявленных к ФИО1 и ФИО5, о признании недействительной сделкой договора от 20.02.2018. При этом судом общей юрисдикции сделан вывод о том, что ФИО7 не является лицом, права и законные интересы которого нарушаются заключением сделки, поскольку им реализовано право на судебную защиту посредством предъявления в суд иска о разделе общего имущества супругов – транспортного средства и взыскании компенсации за его утрату. Судом указано, что предъявляя требования о взыскании компенсации за отчужденное транспортное средство и соглашаясь с принятым судом общей юрисдикции решением по делу № 2-1837/2018, ФИО7 фактически принял условия совершенной ответчиками сделки, выразил согласие и одобрение на ее действительность после заключения сделки; возможное удовлетворение требований ФИО7 повлечет двойное обогащение за счет ФИО1; данные обстоятельства оценены судом по правилам пунктов 1, 2 статьи 10, пункта 5 статьи 166 ГК РФ в качестве свидетельствующих об отсутствии правового значения доводов         ФИО7 о недействительности договора купли-продажи от 20.02.2018 и необходимости отказа ФИО7 в защите принадлежащего ему права.

В силу части 3 статьи 69 АПК РФ вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

С учетом статей 16, 69 АПК РФ, разъяснений, данных в пункте 2 Постановления № 57, суд первой инстанции заключил, что установленные судами общей юрисдикции обстоятельства при рассмотрении дел                             №№ 2-1837/2018, 2-3305/2018 подлежат учету при оценке доводов и возражений участников дела о банкротстве ФИО1 в отношении требований о признании недействительными сделок и применении последствий недействительности сделок.

Суд первой инстанции, отклоняя доводы финансового управляющего, опровергающие преюдицию состоявшихся ранее судебных актов судов общей юрисдикции, указал, что заявителем не представлено доказательств, подтверждающих, что обстоятельствам совершения оспариваемых сделок может быть дана иная оценка, при этом доводы финансового управляющего фактически направлены на преодоление вступивших в законную силу судебных актов судов общей юрисдикции.

Оснований для иной оценки у суда округа не имеется (статья 286 АПК РФ).

 

Суд первой инстанции, исследовав материалы дела и установив, что при обращении в арбитражный суд финансовый управляющий в обоснование заявленных требований, привел аргументы о необходимости применения положений статьи 10 ГК РФ, на что также ссылался ФИО7 при рассмотрении в суде общей юрисдикции дела № 2-3305/2018 (в ходе обжалования в суде апелляционной инстанции), пришел к выводу о наличии оснований для отклонения соответствующих доводов финансового управляющего при рассмотрении настоящего заявления, поскольку судами общей юрисдикции при рассмотрении дела № 2-3305/2018 злоупотребления правом сторонами при заключении договора от 20.02.2018 не установлено, в связи с чем оснований для иной оценки, при отсутствии новой либо дополнительной аргументации со стороны истца,  у суда первой инстанции  при рассмотрении настоящего спора не имелось.

Также суд первой инстанции не установил оснований для признания оспариваемых договоров мнимыми либо притворными сделками, поскольку наличия иных намерений у приобретателей транспортного средства по оспариваемым сделкам, кроме тех, что прямо следуют из их буквального содержания договоров от 20.02.2018 и 17.08.2020 – переход в собственность покупателя спорного транспортного средства на условиях возмездности, не усматривается. То обстоятельство, что в период владения транспортным средством ФИО5 должник сохранял возможность пользования соответствующим имуществом, как обоснованно заключил суд первой инстанции, само по себе не свидетельствует о мнимости сделки, совершенной межу лицами, находящимися в отношениях свойства.

Наличие признаков заинтересованности должника и ответчика ФИО5 не опровергнуто в рамках настоящего обособленного спора его участниками, вместе с тем суд первой инстанции правомерно учитывал, что договор от 20.02.2018 заключен за пределами периода подозрительности, соответственно, необходимая для признания недействительной на основании пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве совокупность условий отсутствует, в связи с чем заинтересованность сторон оспариваемой сделки не имеет правового значения при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Суд первой инстанции заключил, что установление сторонами в договорах от 20.02.2018 и 17.08.2020 явно заниженной стоимости отчужденного транспортного средства – 10 000 руб. и 240 000 руб. соответственно, не свидетельствует о намерении сторон оспариваемых сделок причинить вред потенциальным кредиторам должника либо самому должнику; само по себе заключение договоров купли-продажи транспортного средства не противоречит формальным требованиям законодательства, не содержащего запретов и ограничений относительно указания стоимости отчуждаемого транспортного средства.

 

Суд первой инстанции отклонил доводы финансового управляющего о недействительности договора от 17.08.2020, поскольку спорное имущество действительно передано ФИО6, и доказательств того, что должник продолжал пользоваться объектом после 17.08.2020, материалы дела не содержат; также в деле не имеется доказательств того, что ФИО6 содействовала должнику в выводе имущества в целях недопущения обращения на него взыскания по требованиям кредиторов, в дальнейшем включенных в соответствующий реестр в рамках настоящего дела. 

Также судом первой инстанции установлено, что в материалах дела отсутствуют надлежащие доказательства: наличия признаков заинтересованности между ФИО1 и ФИО6 либо между ФИО5 и ФИО6; осведомленности ФИО6 о признаках неплатежеспособности либо недостаточности имущества ФИО1 по состоянию на момент совершения сделки в августе 2020 года; осведомленности  ФИО6 о заключении оспариваемой сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, о существовании таких кредиторов.

Вместе с тем суд принял во внимание подтвержденное материалами дела открытое владение ФИО6 транспортным средством непосредственно после его приобретения, предоставленные ФИО6 сведения о приобретении транспортного средства путем поиска объявления в сети «Интернет» при цене предложения, равной 1 050 000 руб., а также данные в ходе рассмотрения спора пояснения ФИО6 об обстоятельствах приобретения имущества и произведенных расчетах, которые отвечают критерию достоверности, и, в отсутствие установленных обстоятельств заинтересованности сторон договора от 17.08.2020, пришел к выводу л неприменимости к ФИО6 повышенного стандарта доказывания. 

Доказательств осведомленности ФИО5 о цели причинения вреда имущественным интересам конкурсных кредиторов ФИО1, в условиях отсутствия признаков ее неплатежеспособности, в материалы дела не представлено.

Суд первой инстанции констатировал, что обращаясь с настоящим заявлением, квалифицировав оспариваемые сделки как ничтожные, объединенные единой целью – вывести действительные активы должника из под угрозы обращения на него взыскания, финансовый управляющий не указал, в чем именно в условиях конкуренции норм о недействительности сделки выявленные им нарушения вышли за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; судом не усмотрено пороков оспоренных сделок, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, установленных статьей 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем доводы заявителя о недействительности сделок на основании статей 10 и 168 ГК РФ обоснованно отклонены. 

Судом первой инстанции не выявлено признаков злоупотребления правом, а также недобросовестного поведения сторон оспариваемых сделок при их совершении.

Таким образом, правовые основания для признания договора от 20.02.2018 недействительной сделкой у суда первой инстанции отсутствовали.

С учетом установленных обстоятельств, а также в связи с отказом в удовлетворении требования о признании недействительной сделкой договора от 20.02.2018 в обозначенной финансовым управляющим цепочке связанных сделок, заявленные в отношении последующей сделки – договора от 17.08.2020 требования о признании ее недействительной, как верно указал суд первой инстанции, также не подлежали удовлетворению.

В связи с отказом в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании сделок недействительными, суд первой инстанции правомерно не применил последствия недействительности оспариваемых сделок.

 

В ходе рассмотрения обособленного спора должником и ФИО6 заявлено о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности на оспаривание сделок.

Суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьей 61.9, частью 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве, 181, 195, 196, 199, 200 ГК РФ, разъяснениями, изложенными в пункте 32 Постановления № 63, пришел к выводу об истечении годичного срока исковой давности по требованию о признании сделок недействительными, что также является основанием для отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего.

Суд апелляционной инстанции, оставляя определение без изменения, руководствовался вышеназванными нормами и разъяснениями, а также разъяснениями, изложенными в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – Постановление № 43), поддержал выводы суда первой инстанции о заявлении требования о недействительности договора купли-продажи от 20.02.2018 за пределами периода подозрительности, определенного статьей 61.2 Закона о банкротстве, а также о пропуске заявителем срока на оспаривание сделок.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Из пункта 1 статьи 200 ГК РФ следует, что если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года (пункт 1 статьи 181 ГК РФ).

В силу пункта 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 Постановления № 63, заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности.

Из изложенного следует, что законодатель связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело фактическую и юридическую возможность узнать, о нарушении права.

При разрешении спора не установлено признаков злоупотребления сторонами при совершении оспариваемых сделок, а также не выявлено пороков оспоренных сделок, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, установленных статьей 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем пункт 1 статьи 181 ГК РФ при исчислении срока исковой давности применению не подлежит.

Финансовый управляющий в кассационной жалобе, как и в судах первой и апелляционной инстанций, возражал по доводам о пропуске срока исковой давности.

Суды двух инстанций, применяя годичный срок исковой давности, исходили из следующего.

Как указано ранее, определением от 12.04.2022 (резолютивная часть от 05.04.2022) в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО2 

Суд первой инстанции заключил, что финансовый управляющий получил сведения о совершении договора от 20.02.2018 непосредственно после его утверждения судом, мотивировав указанный вывод тем, что сведения о договоре от 20.02.2018 содержатся в судебном акте суда общей юрисдикции по делу № 2-1837/18, неисполнение должником которого послужило основанием для инициирования ФИО7 настоящего дела о банкротстве. Также судом учитывалось, что возможность применения трехлетнего срока исковой давности заявителем в рамках настоящего спора не доказана.

Доказательств, опровергающих названный вывод суда первой инстанции, финансовым управляющим в материалы дела не представлено.

Вместе с тем заявление о признании оспариваемых сделок недействительными подано финансовым управляющим только 26.07.2023, то есть за пределами установленного годичного срока.

Вывод суда апелляционной инстанции о том, что финансовый управляющий имел реальную возможность получить договор от 20.20.2018 и принять меры по его оспариванию в установленный законом срок, материалами дела не опровергается.

Выводами судов двух инстанций о пропуске заявителем срока на подачу заявления об оспаривании сделок сделаны исходя из объема представленных доказательств, представленных заявителем в рамках настоящего обособленного спора.

При отсутствии совокупности условий для признания оспариваемых сделок недействительными на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 ГК РФ по вышеприведенным мотивам, у судов двух инстанций отсутствовали правовые основания для удовлетворения заявления финансового управляющего о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

Доводы заявителя о том, что судом апелляционной инстанции не приняты во внимание обстоятельства обращения финансового управляющего с неоднократными запросами в Управление ГИБДД УМВД России по Приморскому краю, начиная с 07.04.2022, а также представление УМВД России по Приморскому краю некорректных сведений, судом округа отклоняются, поскольку указанные доводы со ссылками на документы, ранее не представленные в материалы дела (уведомление-запрос Управлению ГИБДД УМВД России по Приморскому краю от 07.04.2022, ответ УМВД России по Приморскому краю от 18.04.2022, уведомление-запрос Управлению ГИБДД УМВД России по Приморскому краю от 27.09.2022, ответ УМВД России по Приморскому краю от 07.10.2022), не являлись предметом оценки и рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, в связи с чем судом округа не рассматриваются.

Следует отметить, что в данном случае вывод об истечении срока исковой давности не влияет на итоговое решение по обособленному спору, поскольку по результатам проверки заявления финансового управляющего по существу предъявленных требований оснований для признания сделок недействительными не установлено, что являлось достаточным для отказа в удовлетворении указанного заявления.

Иные доводы кассационной жалобы судом округа исследованы и признаются не влияющими на результат рассмотрения спора; доводов, способных повлиять на результат рассмотрения спора, финансовым управляющим не приведено.

Доводы кассационной жалобы выводы судов двух инстанций не опровергают и не подтверждают нарушения норм материального права при разрешении спора. В целом доводы, изложенные в кассационной жалобе, сводятся к несогласию ее заявителя с выводами судов, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и установление новых обстоятельств, отличных от установленных судом, в связи с чем не могут быть приняты во внимание, учитывая предусмотренные статьей 286 АПК РФ пределы компетенции суда кассационной инстанции.

Выводы судов сделаны по результатам исследования и оценки в порядке статьи 71 АПК РФ совокупности представленных в деле доказательств, при установлении всех имеющих значение для разрешения спора обстоятельств, с правильным применением норм материального права к установленным обстоятельствам и с соблюдением норм процессуального законодательства.

С учетом изложенного кассационная жалоба, доводы которой отклоняются ввиду противоречия изложенному в мотивировочной части настоящего постановления обоснованию, удовлетворению не подлежит. Определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции следует оставить в силе.

Государственная пошлина по кассационной жалобе, в уплате которой предоставлялась отсрочка, подлежит взысканию в доход федерального бюджета с должника, учитывая результат разрешения спора и правила статьи 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Приморского края от 31.01.2024, постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 19.04.2024 по делу № А51-18841/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 (ИНН 

<

***>) в доход федерального бюджета государственную пошлину по кассационной жалобе в размере 3 000 руб. 

Арбитражному суду Приморского края выдать исполнительный лист.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                           Е.Н. Головнина

 

Судьи                                                                                    С.О. Кучеренко

А.Ю. Сецко