ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-10232/2019

07 июля 2022 года

г. Санкт-Петербург

/сд.1

Резолютивная часть постановления объявлена     05 июля 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме  07 июля 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Сотова И.В.

судей  Будариной Е.В., Морозовой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем ФИО1, 

при участии:  

от ФИО2: представитель ФИО3, по доверенности от 04.03.2021;

от ФИО4: представитель ФИО5, по доверенности от 24.06.2022; ФИО6, по доверенности 13.07.2020;

от финансового управляющего ФИО7, по доверенности от 214.01.2022;

от ПАО «Сбербанк России»: представитель ФИО8, по доверенности 13.02.2020;

от иных лиц: не явились, извещены надлежащим образом; 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер  13АП-12616/2022, 13АП-11775/2022)  финансового управляющего ФИО9 и ПАО «Сбербанк России» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.03.2022 по делу № А56-10232/2019/сд.1, принятое 

по заявлению финансового управляющего ФИО9 

к ФИО4, ФИО10, ФИО11 и ФИО2 

об оспаривании сделок должника 

третье лицо, финансовый управляющий имуществом ФИО12 - ФИО13 

в деле о несостоятельности (банкротстве) ФИО14, 

 

установил:

01.02.2019 ПАО «Сбербанк России» (далее – Банк, кредитор) обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ФИО14 (далее – должник, ФИО14) несостоятельным (банкротом), которое было принято к производству суда определением от 08.02.2019. 

Определением арбитражного суда от 05.04.2019 заявление Банка было признано обоснованным; в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина; финансовым управляющим утвержден ФИО15 (далее – ФИО15).

Решением арбитражного суда от 16.08.2019 должник признан несостоятельным (банкротом); в отношении ФИО14 введена процедура реализации имущества гражданина; финансовым управляющим также утвержден ФИО15, который определением от 18.03.2020 был освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего должником, а новым финансовым управляющим утвержден ФИО9 (далее – ФИО9).

26.06.2020 финансовый управляющий ФИО9 (далее также - управляющий, заявитель) обратился в арбитражный суд с заявлением, впоследствии уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ; том № 8 л.д. 39 - 46), о признании недействительными, как цепочки последовательных сделок по отчуждению имущества должника, следующих договоров:

-    купли-продажи от 12.12.2015 в части отчуждения Шварцем В.А. в пользу ФИО4 (далее – ФИО4, ответчик - 1) и ФИО10 (далее  – ФИО10, ответчик  - 2) 1/2 доли в общей долевой собственности на:    

1) земельный участок с кадастровым номером 10:22:0010202:1 площадью 1 443 кв.м., расположенный по адресу Республика Карелия, Прионежский р-он, 

<

...>; 

2) здание с кадастровым номером 10:22:0010202:47 площадью 172,3 кв.м., расположенное по адресу: Республика Карелия, Прионежский р-он, 

<

...>; 

3) земельный участок с кадастровым номером 10:22:0010202:27 площадью 600 кв.м., расположенный по адресу: Республика Карелия. Прионежский р-он, 

<

...> (юго-восточной части кадастрового квартала 10:22:01 02 02); 

4) здание с кадастровым номером 10:22:0010202:46 площадью 108, 2 кв.м., расположенное по адресу: Республика Карелия, Прионежский р-он, 

<

...>; 

5) земельный участок с кадастровым номером 10:22:0010202:40, площадью               1 200 кв.м., расположенный по адресу: Республика Карелия, Прионежский р-он, п.Кварцитный; 

6) земельный участок с кадастровым номером 10:22:0010202:41, площадью                1 200 кв.м., расположенный по адресу: Республика Карелия, Прионежский р-он, п. Кварцитный; 

7) земельный участок с кадастровым номером 10:22:0010601:82, площадью                  1 100 кв.м., расположенный по адресу: Республика Карелия, Прионежский р-он, п. Кварцитный; 

8) земельный участок с кадастровым номером 10:22:0010601:83, площадью                 1 100 кв.м., расположенный по адресу: Республика Карелия, Прионежский р-он, п. Кварцитный;

-    купли-продажи от 25.07.2017 в части отчуждения ФИО10 в пользу ФИО11 (далее – ФИО11) ?  доли в общей долевой собственности на перечисленное имущество; 

-    купли-продажи от 21.01.2018 в части отчуждения ФИО11 и                  ФИО4 в пользу ФИО2 (далее - ФИО2) по 1/2 доли в общей долевой собственности на это имущество. 

В качестве применения последствий недействительности сделок управляющий просил обязать ответчиков возвратить в конкурсную массу должника имущество, переданное по оспариваемым договорам купли – продажи.

Определением арбитражного суда от 22.01.2021 к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечена ФИО2 (далее – соответчик), как конечный приобретатель спорного имущества, а в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий имуществом ФИО12 - ФИО13.

Определением арбитражного суда от 28.03.2022 (с учетом дополнительного постановления от 22.06.2022) в удовлетворении заявленных управляющим требований отказано; с должника в доход федерального бюджета взыскано 18 000 рублей государственной пошлины за рассмотрения настоящего заявления.

Не согласившись с принятым судебным актом, финансовый управляющий ФИО9 и ПАО «Сбербанк России» подали апелляционные жалобы, в которых просят определение суда отменить, заявленные требования удовлетворить, мотивируя жалобу неполным выяснением судом обстоятельств, имеющих значение для дела, а также нарушением норм материального и процессуального права и указывая на наличие аффилированности должника, ФИО10,               ФИО11 и  ФИО4 

Также податели жалоб полагают, что оспариваемые сделки были направлены на вывод ликвидных активов должника и создание видимости законности сделок, а также совершены в преддверии возникновения у должника признаков несостоятельности (банкротства), в частности – кредитных обязательств по поручительству за юридическое лицо, при том, что ответчиками не представлено доказательств наличия у них источников дохода для приобретения спорного имущества. 

Кроме того, управляющий в своей жалобе оспаривает факт проведения зачета между должником и ФИО4  

Банк представил письменный отзыв на апелляционную жалобу управляющего, в котором с его доводами согласился.

ФИО10, ФИО4 и ФИО2 в письменных отзывах на апелляционные жалобы просят определение суда оставить без изменения.

В судебном заседании апелляционной инстанции представители финансового управляющего и Банка доводы жалоб поддержали.

Представители ФИО4 и ФИО2  возражали против удовлетворения апелляционных жалоб.

В соответствии со статьей 156 АПК РФ апелляционные жалобы рассмотрены в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежаще извещенных о времени и месте судебного разбирательства.

Законность обжалуемого судебного акта проверена в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела, основанием для обращения финансового управляющего с настоящим заявлением послужило, по его мнению, совершение должником и аффилированными с ним лицами цепочки последовательных безвозмездных сделок, направленных на вывод имущества должника, находящегося в преддверии банкротства, в связи с чем, как полагал заявитель, указанные сделки являются недействительными по основаниям статьей 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), как притворные сделки;  также заявитель сослался на то, что отчуждение спорного имущества в пользу конечного бенефициара – ФИО2 произошло в отсутствие равноценного встречного предоставления, что, по мнению управляющего, причинило вред имущественным правам кредиторов должника, в связи с чем указанная сделка является недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Суд первой инстанции, исследовав материалы дела, правильно применив нормы процессуального и материального права, сделал вывод об отсутствии условий для удовлетворения заявленных требований. 

Апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта и удовлетворения апелляционных жалоб.

Частью 1 статьи 223 АПК РФ и пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве установлено, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а кроме того - по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

При этом, специальные основания для оспаривания сделок предусмотрены, в том числе  статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Так, в силу положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника.

 Как следует из пункта 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление № 63), для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь                 в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Исходя из пункта 6 Постановления № 63, согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а именно: сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 7 Постановления №63 в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции также являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

В данном случае, судом установлено, что оспариваемые сделки совершены 12.12.2015, 25.07.2017 и 21.01.2018 при том, что дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено определением от 08.02.2019.   

Таким образом, сделки (в том числе с учетом даты государственной регистрации первой из них – 15.08.2016)  совершены в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом, следовательно, могут быть оспорены  по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При этом, в предмет доказывания в рамках настоящего спора в силу указанных норм и разъяснений входит одновременно совершение сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, сам факт причинения вреда в результате совершения сделки, а также осведомленность другой стороны сделки об указанной цели должника. Недоказанность хотя бы одного из обстоятельств, подлежащих установлению, влечет отказ в удовлетворении заявления о признании сделки недействительной по заявленным основаниям (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

В этой связи суд отмечает, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.08.2019 N 304-ЭС15-2412(19), положения статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимы, в первую очередь, для того, чтобы посредством аннулирования подозрительных сделок ликвидировать последствия вреда, причиненного кредиторам должника после вывода активов последнего, то есть квалифицирующим признаком таких сделок является именно наличие вреда кредиторам, уменьшение конкурсной массы в той или иной форме, а в целях определения того, повлекла ли сделка вред, поведение должника может быть соотнесено с предполагаемым поведением действующего в своем интересе и в своей выгоде добросовестного и разумного участника гражданского оборота. 

Так, если сделка, скорее всего, не могла быть совершена таким участником оборота, в первую очередь, по причине ее невыгодности (расточительности для имущественной массы), то наиболее вероятно, что сделка является подозрительной. И напротив, если есть основания допустить, что разумным участником оборота могла быть совершена подобная сделка, то предполагается, что условий для ее аннулирования не имеется.

Необходимо также учитывать, что кроме стоимостных величин при квалификации сделки во внимание должны приниматься и все иные обстоятельства ее совершения, указывающие на возможность получения взаимной выгоды сторонами, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся убедительным и обоснованным (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 N 305-ЭС18-8671(2)).

При этом, в силу правовых подходов, сформулированных в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.07.2020 N 310-ЭС18-12776(2), гражданское законодательство основывается на презюмируемой разумности действий участников гражданских правоотношений.

Разумность стороны гражданско-правового договора при его заключении и исполнении означает проявление этой стороной заботливости о собственных интересах, рациональность ее поведения исходя из личного опыта данной стороны, в той ситуации, в которой она находится, существа правового регулирования заключенной ею сделки и сложившейся практики взаимодействия таких же участников гражданского оборота при сходных обстоятельствах.

Кроме того, в силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление № 25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд, в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения, отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона, соответственно, наступившим или не наступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ) и т.п.

В пункте 7 Постановления № 25 разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной.

Для признания сделки недействительной по причине злоупотребления правом обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок; наличие или возможность негативных правовых последствий для прав и законных интересов иных лиц; наличие у стороны по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Согласно Обзору практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, утвержденному информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127, для признания сделки недействительной по основаниям, изложенным в статье 10 ГК РФ, суду необходимо установить, что соответствующее лицо в сделке совершило определенные действия, направленные на получение данным лицом каких-либо имущественных прав и/или на нарушение прав и законных интересов кредиторов сторон сделки.

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Также по правилам пункта 1 статьи 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со статьей 168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В частности, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). Следовательно, при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания).

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида.

При этом, обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

В пункте 86 Постановления №25 установлено, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом, сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного суда Российской Федерации от 25.07.2016 N 305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов.

Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

Также, согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в пункте 87 Постановления № 25, в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. При этом, намерения лишь одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

В данном случае судом первой инстанции установлено, что по состоянию на 26.09.2014 долевыми собственниками спорных объектов недвижимости являлись ФИО4, ФИО16 и  ФИО17, при этом, ФИО4  на праве собственности принадлежали четыре объекта недвижимости с кадастровыми номерами 10:22:0010202:1, 10:22:0010202:47, 10:22:0010202:27 и 10:22:0010202:46 общей стоимостью 44 200 000 руб., 1/2 доля в праве собственности в отношении трех объектов недвижимости с кадастровыми номерами 10:22:0010202:40, 10:22:0010601:82 и 10:22:0010601:83 общей стоимостью 1 320 000 руб., 1/2 доля в праве собственности на которые принадлежала ФИО17, а ФИО4 и ФИО16 также принадлежало по 1/2 доли в праве собственности на земельный участок с кадастровым номером 10:22:0010202:41 стоимостью 480 000 руб. 

Впоследствии, ФИО14 и ФИО12 приобрели по ? доле в праве собственности на указанные объекты недвижимости по договору купли-продажи от 26.09.2014 №1, заключенному с ФИО4, договору купли-продажи  от 26.09.2014 №2, заключенному с ФИО4 и ФИО17, и договору купли-продажи  от 26.09.2014 №3, заключенному с ФИО17 и ФИО16

Пунктами 4 и 5 указанных договоров установлена частичная рассрочка платежа и залог недвижимости до полной оплаты стоимости земельных участков; государственная регистрация договоров произведена 29.10.2014.

В последующем – 12.12.2015 между должником и ФИО12, как продавцами, был заключен договор купли-продажи спорного имущества с                   ФИО4 и ФИО10 (покупатели), по условиям которого в собственность  покупателей перешли спорные объекты недвижимости (по 1/2 доли каждому) по цене в размере 46 000 000 руб.

Согласно пункту 4 договора от 12.12.2015, покупатели оплатили указанную цену в полном объеме, при этом 23 000 000 руб. ответчик - 1 оплатил должнику и  23 000 000 руб. ответчик - 2 оплатил ФИО12

В подтверждение оплаты ответчиком - 1 в материалы дела представлено заявление о зачете встречных требований от 12.12.2015, в получении которого расписался уполномоченный представитель должника - ФИО18, действующий по доверенности от 30.09.2014;  государственная регистрация перехода права собственности совершена 15.08.2016. 

Впоследствии по договору купли-продажи от 25.07.2017 ответчик - 2 реализовал принадлежащую ему долю в праве собственности на объекты недвижимости в пользу ФИО11 по той же стоимости (договор зарегистрирован в ЕГРН 26.07.2017), который одновременно с ответчиком - 1 передал права собственности на них в пользу ФИО2, заключив с ней договор купли-продажи от 21.01.2018, который был зарегистрирован в ЕГРН 23.01.2018.

Таким образом, материалами дела подтверждается, что спорное имущество по большей части первоначально являлось собственностью ответчика - 1, а в остальной части – собственностью супруги ответчика - 1 и ФИО17

Также из материалов дела следует, что после приобретения в равных долях должником и ФИО12 этого имущества  у ФИО4, должником, тем не менее, оплата по договору купли-продажи от 26.09.2014 в пользу ответчика - 1 произведена не была. 

В этой связи суд первой инстанции правомерно оценил критически довод финансового управляющего о том, что доказательством оплаты косвенно может являться обстоятельство последующего снятия залога с объектов недвижимости, поскольку как пояснил ФИО4 при рассмотрении спора, и его пояснения соответствуют показаниям,  данным допрошенным в судебном заседании при рассмотрении спора судом первой инстанции свидетелем, указанные действия ФИО4, должника и ФИО12 были произведены по согласованию между ними после принятия решения о фактическом возврате ФИО4 недвижимого имущества ввиду его неоплаты и утраты должником и ФИО12 интереса к его использованию, что сторонами фактически было оформлено путем заключения зеркального договора купли-продажи от 12.12.2015, при том, что в силу статьи 421 ГК РФ стороны свободны в заключении договора.

Также суд первой инстанции правомерно отклонил доводы финансового управляющего о невозможности произведения ответчиком - 1 и должником зачета встречных однородных требований в момент заключения договора купли-продажи от 12.12.2015, поскольку таковые имели место быть в указанный период времени, исходя как из наличия у должника задолженности по ранее заключенному с ФИО4 договору купли-продажи от 26.09.2014 (что лицами, участвующими в деле, равно как и финансовым управляющим, опровергнуто не было), так и возникновения у ФИО4 задолженности в момент заключения договора, в результате чего им было принято соответствующее решение о зачете.

Кроме того, из материалов дела не следует, что ответчик - 1 является по смыслу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованным по отношению к должнику лицом, что исключает осведомленность ФИО4 о наличии у должника признаков неплатежеспособности.

В этой связи суд исходит из того, что должник являлся генеральным директором ООО «МВС-Агро» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), а                        ФИО4 в период с января по июль 2015 года – работником названного юридического лица, как это следует из справки 2-НДФЛ от 29.03.2016, однако, как правомерно сослался суд первой инстанции, это обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии у ответчика - 1 доступа к финансовой документации указанного юридического лица и – соответственно – самого должника, что тем более верно в силу того, что договор купли-продажи от 12.12.2015 с должником был заключен  спустя 5 месяцев после прекращения трудовых обязанностей.

Равным образом, допустимым доказательством осведомленности ФИО4 о финансовом положении ООО «МВС-Агро», то есть по логике финансового управляющего, и финансовом положении должника, не может быть отнесено и ведение ответчиком - 1 хозяйственной деятельности в аналогичной с ними сфере, поскольку  как на момент заключения договора купли-продажи от 12.12.2015, так и на момент его государственной регистрации 15.08.2016, признаков неплатежеспособности по заявленным финансовым управляющим основаниям у должника не имелось.

При этом, к числу таковых, как следует из позиции финансового управляющего, им отнесено предоставление должником поручительства за ООО «МВС-Агро» и последующее предъявление ПАО «Сбербанк России» в 2016 году соответствующего требования обществу и должнику об исполнении кредитных обязательств.

Однако, сведений о том, что в период заключения должником договора от 12.12.2015 и его государственной регистрации ООО «МВС-Агро» была допущена просрочка исполнения обязательств по кредитным обязательствам, и соответственно у должника, как его поручителя, возникла обязанность по погашению этой задолженности, в материалах дела не имеется, более того, данное утверждение опровергается следующим: 

ПАО «Сбербанк России» в материалы дела представлено требование №ИСХ-80/2152, датированное 20.10.2016 и адресованное должнику, в котором указано, что непогашенная задолженность образовалась у ООО «МВС-Агро» по договору об открытии невозобновляемой кредитной линии от 19.08.2015 №1897-1-100215, договору об овердрафтном кредите от 30.11.2015 №1897/003/15 и договору об открытии невозобновляемой кредитной линии от 26.08.2016 №1897-1-100116 по состоянию на 19.10.2016, вследствие чего требование предъявлено к должнику, как  его поручителю по договорам поручительства от 19.08.2015 №1897-1-100215-П1, от 30.11.2015 №1897/0063/15-П1 и от 03.06.2014 №1897-1-100116-П2.

Из текста определения арбитражного суда от 02.06.2017 по делу №А56-8907/2017 следует, что аналогичное требование об исполнении кредитных обязательств было направлено ООО «МВС-Агро» 26.10.2016.

Таким образом, по совокупности изложенных обстоятельств довод финансового управляющего о наличии у должника признаков неплатежеспособности по состоянию на дату заключения первой оспариваемой сделки (12.12.2015) носит предположительный характер, что, помимо прочего, также опровергается и фактом выдачи ПАО «Сбербанк России» ООО «МВС-Агро»  нового кредита в 2016 году по договору об открытии невозобновляемой кредитной линии от 26.08.2016 №1897-1-100116, то есть позднее даты государственной регистрации перехода права собственности на спорное имущество от должника к ФИО4 по договору купли – продажи от 12.12.2015, наличием у данного Общества в составе активов дебиторской задолженности в размере 196 858 тыс. руб., основных средств в виде 40 транспортных средств, как это указано в определении арбитражного суда от 20.06.2019 по делу №А56-8907/2017/суб.1, а кроме того - фактом наличия в собственности должника в указанный период иного имущества - земельного участка с кадастровым номером 47:26:0916005:120 площадью 1 426 кв.м., расположенного по адресу: Ленинградская обл., Тосненский р-н,  Любань, ул. Луговая, д. 3, и здания с кадастровым номером 47:26:0916005:239 площадью 256,4 кв.м., расположенного по тому же адресу.

В этой связи суд первой инстанции правомерно не усмотрел условий для вывода о совершении должником сделки по отчуждению доли в праве собственности на недвижимое имущество, которое ранее им оплачено не было, в силу чего у должника имелись перед ответчиком - 1 денежные обязательства в размере 23 000 000 руб.,  в целях причинения вреда кредиторам, поскольку из конкурсной массы таким образом выбыло имущество на сумму, равную кредиторской задолженности должника перед ответчиком – 1 (доказательств обратного не представлено).

Доводы финансового управляющего об оценке всех оспариваемых сделок как цепочки взаимосвязанных сделок, направленных на вывод ликвидного имущества из конкурсной массы должника с целью уклонения от обращения взыскания на него при расчетах с кредиторами, также правомерно отклонены судом первой инстанции в силу следующего:

Как видно из материалов дела, объекты недвижимости в части 1/2 доли, принадлежащей ФИО4 (приобретенной им у должника и ФИО12), в дальнейшем были отчуждены им в пользу  ФИО2, а ? доля, принадлежащая ФИО10 (также приобретенная ей у должника и ФИО12) – в пользу ФИО11 и впоследствии - в пользу ФИО2  

При этом, в результате исследования материалов дела и обстоятельств, имеющих отношение к имуществу должника, судом не установлено взаимосвязи ФИО2 и должника, в силу чего довод о злоупотреблении правом при совершении ими сделок со спорным недвижимым имуществом, отчужденным должником по цепочке сделок – договорам купли-продажи от 12.12.2015, от 25.07.2017 и от 21.01.2018, отклонен судом как несостоятельный (не подтвержденный документально), соответственно, данные сделки не могут быть признаны недействительными в условиях их совершения в рамках обычного делового оборота при реализации гражданами своих прав на распоряжение данным имуществом по собственному усмотрению, применительно к тому, что конечным бенефициаром имущества является физическое лицо, не связанное ни с должником, ни с ответчиками какими-либо отношениями, и учитывая, что данные лица, как участники гражданского оборота, не ограниченны в осуществлении своих прав, и реализуя их, принимали решения о покупке недвижимости и ее продаже в условиях отсутствия у них сведений о недобросовестности продавца по первоначальной сделке - должника, в связи с чем суд первой инстанции правомерно признал их добросовестными покупателями, в действиях которых отсутствуют признаки злоупотребления правом и наличия противоправной цели, направленной на обход закона, при том, что требования законодательства к оформлению сделок и регистрации права собственности имущества покупателями (приобретателями) спорного имущества соблюдены, а ФИО2 представлены достаточные и достоверные доказательства вступления во владение недвижимым имуществом.

В этой связи проверка наличия у покупателей финансовой возможности для приобретения имущества в той мере, в какой это не касается действий должника, судом первой инстанции обоснованно не проводилась, поскольку вопрос о цене реализации имущества и его продажной стоимости касается исключительно лиц, участвующих в сделках, в том числе и применительно к их действиям по непредставлению сведений в налоговый орган о наличии у них дохода и совершении таких сделок, что может свидетельствовать только о нарушении ими налогового режима, но не имеет отношения к существу рассматриваемого спора в рамках дела о банкротстве должника.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных финансовым управляющим требований. 

Отклоняя доводы апелляционных жалоб управляющего и Банка, суд апелляционной инстанции исходит из того, что подателями жалоб не доказана вся совокупность условий для признания оспариваемых сделок недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в том числе наличие у должника на момент их совершения признаков несостоятельности (банкротства), в частности – просроченной задолженности и – как следствие – осведомленности об этом ответчиков, в том числе ФИО11 и ФИО2, как и в целом причинение вреда кредиторам в результате заключения этих договоров. 

В этой связи суд также исходит из того, что ни финансовым управляющим, ни Банком не доказана заинтересованность указанных лиц по смыслу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве, а даже при наличии какой – либо взаимосвязи между должником и данными ответчиками – это само по себе не свидетельствует о недействительности оспариваемых сделок. 

Помимо прочего, апелляционная коллегия отмечает, что в рассматриваемом случае управляющим и кредитором не доказан сам факт общности сделок, как взаимосвязанной цепочки, в том числе с учетом временного разрыва между ними. 

Более того, применительно к оспариванию всех трех сделок по общим основаниям (статьи 10 и 170 ГК РФ), суд апелляционной инстанции полагает недоказанным тот факт, что совершение этих сделок выходит за пределы диспозиции специальных норм Закона о банкротстве, как заявителями и не представлено и доказательств наличия в действиях ответчиков признаков злоупотребления правом, а также свидетельствующих о том, что, заключая оспариваемые договоры, стороны в действительности не имели намерения по созданию соответствующих правовых последствий.

Также суд апелляционной инстанции отмечает, что доводы подателей жалобы о притворности договоров  (со ссылкой на то, что оспариваемые договоры фактически прикрывают собой сделки по выводу ликвидных активов) носят умозрительный  характер и какими – либо доказательствами не подтверждены. 

Кроме того, в материалы дела не представлено доказательств наличия оснований полагать на момент совершения оспариваемых сделок, что должник будет признан несостоятельным (банкротом) и к нему будут предъявлены в рамках дела о банкротстве требования кредиторов, с учетом того, что неисполненные обязательства должника перед кредитором (Банком) возникли гораздо позднее (в 2016 году), а сделка по отчуждению должником имущества была совершена в 2015 году.  

Ввиду изложенного и в силу продолжительного периода времени между этими событиями, отсутствуют основания предполагать заключение должником и ответчиками сделок с целью причинения вреда кредиторам или иной противоправной целью.

В этой связи сама по себе аффилированность сторон сделки (даже если признать ее доказанной) не свидетельствует о ничтожности договора, в том числе мнимости сделок.

Принимая во внимание установленные по делу обстоятельства, суд не усматривает условий для квалификации сделок недействительными на основании статей 10 и 170 ГК РФ.

Апелляционным судом не установлено нарушений судом первой инстанции норм материального и процессуального права; обстоятельства, имеющие значение для дела, выяснены в полном объеме; выводы суда, изложенные в обжалуемом судебном акте, соответствуют обстоятельствам дела.

При таких обстоятельствах определение арбитражного суда первой инстанции является законным и обоснованным, апелляционные жалобы следует оставить без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.03.2022 г. по делу № А56-10232/2019/сд.1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы финансового управляющего В.А. Шварца – ФИО9 и ПАО Сбербанк - без удовлетворения.   

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

И.В. Сотов

 

Судьи

 

Е.В. Бударина

 

 Н.А. Морозова