АРБИТРАЖНЫЙ СУД АЛТАЙСКОГО КРАЯ

656015, Россия, Алтайский край, г. Барнаул, проспект Ленина,76, тел.: (385-2) 61-92-78, факс: (385-2) 61-92-93;

http://www.altai-krai.arbitr.ru; е-mail: а03.info@arbitr.ru

Именем  Российской  Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А03-3391/2020

г. Барнаул

14 апреля 2021года

Резолютивная часть решения объявлена 07 апреля 2021г.

Полный текст решения изготовлен 14 апреля 2021г.

Арбитражный суд Алтайского края в составе судьи Пашковой Е.Н., при ведении протокола судебного заседания помощником ФИО1, секретарем ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску индивидуального предпринимателя ФИО3, г. Барнаул (ОГРН 

<

***>) к обществу с ограниченной ответственностью «ФИО9 – сервис», г. Барнаул (ОГРН 

<

***>), индивидуальному предпринимателю ФИО4, г. Барнаул (ОГРН 

<

***>) о взыскании 4 182 296 руб. убытков, 70 000 руб. расходов по проведению досудебных исследований, 70 000 руб. расходов по проведению судебной экспертизы, 80 458 руб. расходов по оплате госпошлины, 

с привлечением к участию в деле в качестве третьих лиц – ФИО5, ФИО6,

при участии представителей сторон:

от истца: ФИО7 (доверенность, удостоверение адвоката),  

от ответчиков: ФИО8 (доверенности, удостоверение адвоката), 

от третьего лица (ФИО5): ФИО7 (доверенность, удостоверение адвоката), 

от третьего лица (ФИО6): не явился, извещен, 

                                                           установил:

Индивидуальные предприниматели ФИО3, ФИО5 обратились в Арбитражный суд Алтайского края с иском к обществу с ограниченной ответственностью «ФИО9 – сервис» (далее – ООО «ФИО9 – сервис», ответчик), индивидуальному предпринимателю ФИО4 (далее – ответчик) о взыскании в солидарном порядке  в пользу ФИО3 – 4 538 406 руб. убытков, 35 000 руб. расходов за проведение экспертизы, 45 269 руб. расходов по оплате госпошлины, в пользу ФИО5 – 2 437 789 руб. убытков, 35 000 руб. расходов за проведение экспертизы, 35 189 руб. расходов по оплате госпошлины.

Определением суда произведена замена истца ФИО5 на его правопреемника ФИО3, которому перешло право требования возмещения убытков по договору цессии.

В ходе рассмотрения дела индивидуальный предприниматель ФИО3 уточнил исковые требования и просил взыскать в солидарном порядке с ООО «ФИО9 – сервис», индивидуального предпринимателя ФИО4 4 182 296 руб. убытков, 70 000 руб. расходов по проведению досудебных исследований, 70 000 руб. расходов по проведению судебной экспертизы, 80 458 руб. расходов по оплате госпошлины.

Уточненный иск принят судом к рассмотрению.

В судебном заседании истец на иске настаивал, ссылаясь на то, что пожар произошел по вине обоих ответчиков, не обеспечивших безопасное состояние электрооборудования внутри нежилого помещения (Н3), расположенного по адресу: 

<

...>.

Ответчики иск не признали, сославшись на то, что пожар произошел по вине ФИО3, являющегося собственником нежилого помещения (Н2), расположенного по адресу: 

<

...>.

Представитель ФИО5 – ФИО7, против удовлетворения иска не возражал.

Третье лицо ФИО6 в судебное заседание не явился, представил ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие.

Выслушав стороны, исследовав материалы дела, суд установил следующие обстоятельства.

Согласно свидетельству о государственной регистрации права от 28 июля 2015г. ФИО4 является собственником нежилого помещения Н3, площадью 1144,5 к.в.м, расположенного по адресу: 

<

...> (л.д. 22 т.2).

Согласно свидетельству о государственной регистрации права от 08 октября 2015г. ФИО5 является собственником нежилого помещения Н4, расположенного по адресу: 

<

...> (л.д. 23 т.2).

Согласно свидетельству о государственной регистрации права от 10 апреля 2015г. ФИО3 является собственником нежилого помещения Н2, площадью 1870,2 кв.м., расположенного по адресу: 

<

...> (л.д. 26 т.2).

31 декабря 2015г. между индивидуальным предпринимателем ФИО4  (арендодатель) и ООО «ФИО9 – сервис» (арендатор) заключен договор аренды № 4Б, по условиям которого нежилое помещение Н3, расположенное по адресу: 

<

...>, передано в аренду ООО «ФИО9 – сервис», руководителем и учредителем которого является ФИО4 (л.д. 63 – 65 т.6).

При рассмотрении дела №А03-1411/2017, имеющего преюдициальное значение для настоящего дела, установлено, что 24 февраля 2016г. около 04 час. 40 мин. в здании, расположенном по адресу: 

<

...> произошел пожар, что подтверждается справкой МЧС от 26.02.2016 №67-2-7-4-9.

 По факту пожара проведены следственные мероприятия, направленные на установление обстоятельств произошедшего. 

Проведенными следственными мероприятиями установлено, что 24 февраля 2016г. на пульт дежурного РП №4 БП ОВО по г.Барнаулу поступило сообщение о срабатывании тревожной сигнализации в помещениях, расположенных по адресу: 

<

...>. Прибыв на место пожара сотрудники РП №4 БП ОВО по г.Барнаулу обнаружили в помещении, принадлежащем ИП ФИО5, признаки пожара. После чего на место происшествия незамедлительно была вызвана пожарная охрана. 

Прибыв на место пожара, дежурные караулы, а также 4 пожарных части ФПС ГПС по Алтайскому краю обнаружили, что горит в помещениях, принадлежащих ИП ФИО5, а также в помещении ФИО4 Через некоторое время пожар был ликвидирован.

 В результате пожара пострадали строительные конструкции помещений, принадлежащих ИП ФИО5, ИП ФИО4 и ИП ФИО3

 24 февраля 2016г. Государственной противопожарной службой МЧС России составлен акт о пожаре. 

24 февраля 2016г. составлен протокол осмотра места происшествия, в котором зафиксированы очаговые признаки в помещении Н3: у первого ряда стеллажей, расположенных вдоль восточной стены наблюдается деформация металлических элементов в виде кручения уголков метала (помещения Н3); у второго ряда стеллажей наблюдается деформация металлических элементов в виде кручения и наклона в восточную сторону (помещения Н3); заполнение светового фонаря разрушено (помещения Н3); потолочное перекрытие помещения Н3 имеет минимальное отложение копоти, обнаружено отслоение побелки на всей площади потолочного перекрытия с увеличением площади отслоения по мере приближения к восточной стене в северной ее половине; в северной половине восточной стены помещение Н3 обнаружено выгорание ЛКП у стеновых панелей; обнаружены окалины на металлических панелях стеллажей; стеновые панели крепятся к вертикальным колонкам; стены и потолок помещения № Н4 обильно окопчены; колбы ламп разрушений не имеют. 

На основании постановления от 24 февраля 2016г., вынесенного старшим дознавателем Отделения по Ленинскому району ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО10 по материалам проверки КРСП №7 проведена пожарно-техническая экспертиза. 

Согласно заключению эксперта ФГБУ СЭУ ФПС "Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю" ФИО11 следов аварийных пожароопасных режимов работы электрической природы на представленных объектах из пакетов №1, №2, №3 не обнаружено. 

Техническим заключением ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю №86 от 02 марта 2016г., составленным на основании отношения о назначении исследования исх.№74-2-7-4-9 от 26 февраля 2016г., вынесенного старшим дознавателем отделения по Ленинскому району г.Барнаула ТОНД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО10 установлено, что очаг пожара находился в задней правой части автомобильного прицепа, расположенного в помещении Н-2 по адресу: 

<

...>. Причиной возникновения пожара послужило загорание горючих материалов тлеющего табачного изделия. Исходя из его исследовательской части, к такому выводу эксперт пришел, поскольку стеновые панели, а также металлическая колонна на данном участке стены деформированы изгибом в сторону помещения Н4, что является признаком направленности распространения горения со стороны помещения Н4 в сторону помещения Н3.

 09 марта 2016г. старшим дознавателем отделения по Ленинскому району г.Барнаула ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО10 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, предусмотренного ст. 168 ч.1 ст. 219 УК РФ, по основаниям п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ ввиду отсутствия события преступления.

 15 марта 2016г. данное постановление отменено постановлением заместителя прокурора Ленинского района г.Барнаула Кайзером Е.В как незаконное.

По инициативе ФИО5 проведено исследование причин пожара. Заключением эксперта ООО "ЭКСКОМ" №11з-07/16 от 14 апреля 2016г. установлено, что очаг пожара находился в северо-восточной части помещения Н3. Причиной возникновения пожара могло послужить воспламенение горючих материалов от источников зажигания (пламя, электрическая дуга, искра, раскаленные частицы металла) возникших при аварийном режиме аккумуляторной батареи светильника с солнечной батарей. 

18 апреля 2016г. старшим дознавателем отделения по Ленинскому району г.Барнаула ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО10 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

 14 июня 2016г. данное постановление отменено постановлением заместителя прокурора Ленинского района г.Барнаула Кайзером Е.В. как незаконное.

 01 июля 2016г. дознавателем отделения по Ленинскому району г.Барнаула ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО12 вновь вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

 24 октября 2016г. ООО "Пожарно-техническая экспертиза и безопасность" по заказу ООО "ФИО9-Сервис" проведена внесудебная экспертиза. Согласно выводам внесудебного заключения эксперта от 24 октября 2016г. очаг пожара находился в помещении Н4 (помещение ИП ФИО5, адрес: 

<

...>,) в районе автоприцепа. Причиной пожара послужило загорание способных к тлению материалов от непотушенного табачного изделия или искр углошлифовальной машины. 

С учетом новых доводов, поступивших от директора ООО "АлтайМега-Сервис" ФИО13, результатов внесудебного исследования эксперта от 24 октября 2016г. постановлением от 07 ноября 2016г. постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 01 июля 2016г. отменено как незаконное. 

В ходе дополнительной проверки по факту пожара с целью установления очага и причины пожара назначена и проведена дополнительная пожарно-техническая экспертиза. В заключении экспертов № 313 от 06 декабря 2016г. ФГБУ СЭУ ФПС "Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю» сделаны выводы, о том, что очаг пожара находился в задней правой части автомобильного прицепа, расположенного в помещении  Н-4 по адресу: 

<

...>. Наиболее вероятными причинами пожара могли послужить возгорание горючих материалов или от тлеющего табачного изделия или от искр, образовавшихся при работе углошлифовальной машинки «болгарки». Установить конкретную техническую причину возникновения пожара не представляется возможным. 

Постановлением от 09 декабря 2016г. старшим дознавателем отделения по Ленинскому району г.Барнаула ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО10 10 вновь отказано в возбуждении уголовного дела ввиду отсутствия события преступления

23 марта 2017г. Исследовательским Центром Экспертизы Пожаров (ФГБОУ ВО Санкт Петербургский университет ГПС МЧС России) на основании заявки ИП ФИО5 дано техническое заключение №И-04-17 о причине пожара, произошедшего 24 февраля 2016г. в помещениях, расположенных по адресу: 

<

...>. 

Согласно выводам технического заключения очаг пожара (место возникновения первоначального горения), произошедшего 24 февраля 2016г. по адресу: пр-кт Космонавтов,10/5 г.Барнаула находился в северо-восточном углу помещения Н3. Причиной возникновения пожара явился аварийный режим работы электросети или электропотребителя, находящегося в очаге пожара. 

Согласно заключению экспертов №266 от 13 декабря 2017г., составленному Федеральным государственным бюджетным учреждением Судебно-экспертное учреждение федеральной противопожарной службы «Испытательная пожарная лаборатория» по Алтайскому краю», очаг пожара находился в юго-восточной части автомобильного прицепа, расположенного в помещении Н4 по адресу: 

<

...>. Наиболее вероятными причинами возникновения пожара произошедшего 24 февраля 2016г. по адресу: 

<

...> равнозначно могло явиться:

 - воспламенение горючих материалов в очаговой зоне пожара от воздействия на них источника зажигания в виде тлеющего табачного изделия; 

-воспламенение горючих материалов в очаговой зоне пожара от воздействия на них источника зажигания в виде искр, возникших при работе электроинструмента (болгарки). 

Установить более точную причину возникновения пожара в данном случае не предоставляется возможным. 

Определить какие требования пожарной безопасности были нарушены по адресу: 

<

...>, состоящие в причинно-следственной связи с возникновением и развитием пожара не представляется возможным, так как точная причина пожара не установлена. Установление конкретного лица, допустившего нарушение требований пожарной безопасности в компетенцию пожарно-технического эксперта, не входит. 

Согласно заключению эксперта ФБУ Алтайская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации №949/6-3 от 30 июля 2018г. при пожаре произошедшем 24 февраля 2016г. в здании по адресу: 

<

...>, очаг пожара (место первоначального возникновения первоначального горения) находился в северо-восточном углу помещения Н3 на расстоянии около 9 м в южную сторону от северо-восточного угла. Наиболее вероятной причиной пожара могло явиться воспламенение горючих материалов при аварийном режиме работы электрооборудования, находившегося в северо-восточной части помещения Н3. 

В экспертном заключении эксперт указал, что высота совмещенного перекрытия помещения Н3 выше нижнего уровня, по которым определена высота помещения 10м. Зенитный фонарь над помещением Н3 был расположен выше 12м, и в объеме зенитного фонаря требовалась установка второго яруса сигнализации и системы оповещения людей о пожаре объекта: ООО "АМС" пр-т Космонавтов,10/5 пом.3 г.Барнаул ИД 2015-1/ПС.СО, между тем, установка второго яруса линейных извещателей в объеме зенитного фонаря не была предусмотрена.

При наличии данных о неисправности шлейфов пожарной сигнализации ШС18 и ШС19 в помещении Н3 в 04.53 24 февраля 2016г. и отсутствии в объеме зенитного фонаря помещения Н3, расположенного выше 12м второго яруса линейных извещателей, систему пожарной сигнализации в помещении Н3 по адресу: 

<

...>, следует считать неисправной. 

Расхождение с выводами технического заключения №86 от 02 марта 2016г., внесудебного заключения эксперта №153/16 от 24 ноября 2016г. ООО "Пожарн - техническая экспертиза и безопасность" (диск, папка "9 Экспертиза ФИО14", файлы 2016- 11-14 11.16-2016-11-14 11.18), заключения экспертов ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю №313 от 16 декабря 2016г. и заключения экспертом ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю №266 от 13 декабря 2017г., указывающих на расположение очага пожара в юго-восточной части автомобильного прицепа, расположенного в помещении Н4 по адресу: 

<

...> связано с тем, что в данных заключениях: - данные о времени сработки сигнализации рассматриваются без учета данных о правильности монтажа и без учета наличия данных о неисправности шлейфов ШС18 и ШС19 автоматической сигнализации в помещении  Н3 в 04.53 24 февраля 2016г. и отсутствии в объеме зенитного фонаря помещения Н3, расположенного выше 12м, требуемого по нормам СП5.13130.2009 второго яруса линейных извещателей по адресу: 

<

...>; 

- в заключениях отсутствует детальный анализ возможности образования зафиксированных при осмотре места происшествия повреждений в зависимости от места расположения очага пожара и количества пожарной нагрузки; 

- в заключениях используется понятие "вторичного очага горения". Согласно "Методике установления причин пожара" (1): вторичные очаги горения целесообразно разделить на две группы. К первой группе вторичных очагов следует отнести так называемые местные очаги, ко второй – изолированные очаги". Местные вторичные очаги горения возникают в пределах зоны горения за счет сосредоточения определенных горючих материалов, более благоприятных условий для горения (например, за счет лучшего доступа воздуха), а также на участках, где тушение осуществляется менее эффективно или в результате сочетания этих условий". В рассматриваемом случае при пожаре по адресу: 

<

...> имелась единая зона горения, поэтому наличие изолированных очагов горения, не связанных между собой, не усматривается. На момент открытия дверей горение было обнаружено и в помещении Н3 и в помещении Н4. Данные о начале тушения в помещении Н3 позже, чем в помещении Н4, в материалах дела отсутствуют. Вторичным очагом горения в заключениях в нарушение методических рекомендаций признана зона интенсивных термических повреждений в помещении Н3, имеющая площадь почти в 6 раз больше, чем зона термических повреждений в помещении Н4; - при оценке отсутствия признаков задымления в первые минуты видеозаписи камеры САМ04 видеорегистратора в помещении Н3 не оценивается объем помещения и не учитывается и не рассматривается возможность удаления дыма через зенитный фонарь в начальной стадии пожара. 

Внесудебное техническое заключение № 86 от 02 марта 2016г., выполненное ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю, не может служить надлежащим доказательством очага пожара. Эксперт ФИО11 не предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Оно выполнено без учета видео-записей, на которых зафиксировано время начала искрения и горения в помещении Н3 на 12 минут ранее сработки датчика в помещении Н4. Из представленных объяснений следует, что при вскрытии запорных устройств в помещении Н3 было отмечено обильное заполнение дымом без обнаружения пламенного горения, тогда как в объяснении сотрудник пожарной охраны ФИО15, отобранных в день пожара 24 февраля 2016г., который первый зашел в помещение Н3, зафиксировано прямо обратное: «Зайдя в помещение, где располагались кондитерские изделия, обнаружил, что оно полно дыма. Горело где-то в правом дальнем углу. О причинах пожара ничего предположить не могу.». В техническом заключении не учтено, что наклон стеновых панелей и колонны в сторону помещения Н4 не является показательным. В судебном заседании эксперт ФИО16 пояснил, что со стороны помещения Н3 эта колона «зашита», к ней прикреплены сэндвич-панели. Колона оголена только со стороны помещения Н4, а не со стороны помещения Н3. На вопрос представителя истца: «Препятствует ли прогреву колоны закрывающие ее панели, при горении со стороны помещения Н3?», эксперт ответил: «Да». Также указал, что по одному изгибу колоны не определяется очаг, колонна является лишь одним из признаков. Необходимо принимать комплекс термических повреждений в совокупности. Наибольшие повреждения стеллажей находятся в помещении Н3. Изгиб колонны также мог образоваться по иным причинам, в том числе в связи с загруженностью от давления веса закрепленных на ней панелей. Она изгибается в сторону веса. В данном случае на колонну воздействует несколько факторов. Она является нагруженным элементом. Давили стеллажи. Правило о наклоне в сторону очага справедливо только для не нагруженных конструкций. В связи с загрузкой колоны, давлением на нее, изгиб не является определяющим при определении очага пожара. Так ФИО11 указывает, на деформацию металлических конструкций в сторону источника тепла, как признак направленности распространения горения и ссылается на источник: «Технические основы расследования пожаров: Методическое пособие. М.2002, ФИО17.». Вывод ФИО11 противоречит приведенному им же источнику. Не основано на материалах дела указание в техническом заключении на отсутствие разрушений колб ламп над очаговой зоне, тогда как из протокола осмотра места происшествия следует, что колбы ламп были разрушены в помещении № Н3 и сохранены в помещении Н4. Не учтено и не получило оценки наличие обильных следов копоти в помещении Н4, что согласно методике расследования пожаров свидетельствует об отсутствии очага пожара в помещении Н4, поскольку копоть в очаге быть не может, а копоть оседает только на холодные поверхности. В протоколе осмотра указано на обильное окопчение на полу, стенах и потолке помещения Н4. Экспертом ФИО11 не учтено, что в протоколе осмотра места происшествие указано на отслоение побелки на потолке в помещении Н3, что согласно методикам является очаговым признаком. Не учтено полное разрушение металлических листов разделяющей стены в помещении ФИО4, кручение уголков металла стеллажей в помещении Н3 с одной стороны и сохранившуюся полиэтиленовую пленку (имеющую низкую температуру горения) на этой же стене помещения Н4; не учтено, что площадь горения в помещении Н4 в 6 раз меньше площади в помещении Н3. Не проанализировано наличие и состояние систем пожарной сигнализации. Эксперты ФИО20 и ФИО21 не смогли на фотографиях показать, где на восточной и западной стене располагались пожарные датчики в количестве 14 шт., которые предусмотрены документацией, но по факту отсутствовали. 

Внесудебное заключение эксперта ООО «Пожарно-техническая экспертиза и безопасность" № 153/16 от 24 октября 2016г. также не может служить надлежащим доказательством очага пожара. Привлеченный специалист ФИО18, выполнивший это заключение, в качестве образования указал обучение на машиностроительном факультете по специальности «Технология машиностроения» и юридическом факультете по специальности «Юриспруденция». Эти специальности не имеют отношения к исследованию причин пожара. В качестве «Дополнительного образования» указано: Предаттестационная подготовка по специализации «реконструкция возникновения и развития пожара» и «Информационное обеспечение производства судебной пожаротехнической экспертизы» на базе Исследовательского центра экспертизы пожаров ВНИИПО МЧС России, отношение к расследованию причин пожаров имеют только документы, выданные системой МЧС. Однако к заключению ФИО18 приложено свидетельство МЧС на право самостоятельного производства судебных экспертиз № 000244, которое действительно до 16 декабря 2015г., то есть выводы его исследования не могут признаваться достоверными, поскольку истек срок действия права самостоятельного производства судебных пожарно-технических экспертиз по специализации «Реконструкция процесса возникновения пожара». ФИО18 не является сотрудником МЧС, не предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Само заключение заслуживает критической оценки. Так ФИО18 указывает, на деформацию металлических конструкций: в сторону источника тепла, как признак направленности распространения горения и ссылается на источник: «Технические основы расследования пожаров: Методическое пособие. М.2002, ФИО17.». Вывод ФИО18 противоречит приведенному ему источнику. 

В нарушении используемой методики ФИО18, как и ФИО11 не учитывает факт загрузки стеллажей и колонны, поэтому изгиб не является показательным. Утверждение ФИО18 что загорелось внутри вагона является бездоказательным, какое-либо обоснование этому им не приводится. Иных доводов заключение ФИО18 не содержит. Экспертом не приняты во внимание, не оценены в совокупности признаки: наличие копоти именно в помещении Н4, оседающей на холодные поверхности, а не в очаге пожара; значительное отслоение побелки в помещении Н3; разрушение колб ламп в помещении Н3 и их сохранение в помещении Н4; не анализируется площадь термических повреждений в помещении Н3, превышающая в 6 раз площадь в помещении Н4; игнорируется сохранение целыми горючих предметов вокруг вагона в помещении Н4; наличие отблесков на видеозаписи камер, вызванных именно искрением в помещении Н3, которые были ранее времени срабатывания сигнализации в помещении Н4 и значительно количество других признаков, которые излагаются в заключении повторной судебной экспертизы. Указанные признаки в своей совокупности являются неопровержимыми и не позволяют прийти к иному выводу, чем наличие первоначального горения в помещении Н3.

 Относительно внесудебного заключения эксперта ООО «ЭКСКОМ» ФИО19 № 11з-07/16 от 14.04.2016 суд приходит к выводам, что эксперт проанализировал термические поражения в помещении Н3, указывая их наибольшую локализацию, площадь; указал термические повреждения и локализацию в помещении Н4; произвел сравнительное исследование фотографий, сделанных после пожара и при разборке конструкций, детально описал результат сравнения повреждений в обоих помещениях; учел, что дверь вагончика после пожара сохранилась и ее горение происходило не из внутреннего пространства вагончика, а сверху (фото в исследовании № 12-13); вблизи вагончика (слева и справа) полностью сохранились горючие материалы в виде фанеры ящиков, картона коробок, лакокрасочного покрытия оборудования и др. без следов термического воздействия или с незначительным воздействием (фото исследования 14-21). Даже под вагончиком сохранилась пластиковая емкость ведро (фото 11); пол в вагончике обгорел, но сохранился поле пожара; термическое воздействие на вагончик происходило со стороны перегородки между помещениями; на утеплителе сэндвич-панели стрелкой указано направление термического воздействия направленность от помещения Н3 в сторону помещения Н4 (фото 25); описал причину изгиба колоны в сторону помещения Н4 в связи с давлением стеллажей;  проанализировал видеозаписи, время начала и окончания горения. Исходя из этого, сделан вывод о нахождении очага пожара в помещении Н3 (склада), принадлежащего ФИО4 

При рассмотрении дела №А03-1411/2017 суд пришел к выводу о возможности принять в качестве достоверного письменного доказательства заключение ООО «ЭКСКОМ», учитывая: содержание исследования и выводов; научную обоснованность; отсутствие противоречий между исследованием используемых методик; количество очаговых признаков, по которым специалист ФИО19 пришел к своему выводу, по сравнению с внесудебными и судебными заключениями ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю и ООО «Пожарнотехническая экспертиза и безопасность, № 153/16; последовательность, согласованность, логическое построение исследования и выводов; согласованность по содержанию и выводам с Технически заключением № И/04-1723.03.2017, выполненным Исследовательским Центром Экспертизы Пожаров, а также ФБУ Алтайская ЛСЭ при Минюсте РФ. 

Выводы внесудебных исследований, сделанных ООО «Экском», Исследовательским Центром Экспертизы Пожаров (ФГБОУ ВО Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России), заключением повторной судебной экспертизы ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России (эксперт ФИО16) согласуются с протоколом осмотра места происшествия от 24 февраля 2019г., в котором зафиксированы очаговые признаки в помещении Н3. 

Выводы же, сделанные ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю, ООО «Пожарная экспертиза и безопасность», протоколу осмотра места происшествия от 24 февраля 2019г. противоречат. 

Судебную экспертизу ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю № 266, выполненную экспертами ФИО20 и ФИО21, суд не принял в качестве достоверного и бесспорного доказательства. 

Выводы этой экспертизы об очаге пожара в помещении Н4 являются ошибочными и сделанными в нарушении положений методик, которыми они руководствовались, поскольку экспертами не было учтено: полное выгорание стены со стороны помещения Н3; значительно большая (в 6 раз) площадь термических поражений в помещении Н3; следы отжига на металле в помещении Н4; в помещении Н3 стена почти не повреждена огнем и на ней сохранилась легко сгораемая полиэтиленовая упаковка; меньшая в 6 раз площадь термических поражений в помещении Н3; отсутствие повреждений на всех горючих вещах вокруг вагона в помещении Н4; наличие отложений копоти в помещении Н4 (копоть осаживается не в очаге, а на холодные стены, потолок); отсутствие отложений копоти в помещении Н3 (копоть в очаге не осаживается и выгорает); обгорание не горящей базальтовой ваты стены перегородки между помещениями № Н3 и Н4 со стороны помещения № Н3 значительные отслоения штукатурки с потолков в помещении № Н3 (штукатурка отстает от поверхности в очаге пожара); на видеозаписях с камер в помещении Н3 начало процесса пожара видно, как яркие, частые, многократные вспышки света возникают в темном помещении Н3, что объясняется только лишь искрением и затем начало пламенного горения (постоянный свет без вспышек), при этом в помещении Н4 датчик пожарной сигнализации сработали через 12 минут после начала искрения на видеозаписи в помещении Н3, что непреодолимо указывает на начало горения в помещении Н3; в протоколе осмотра места пожара отражено, что в помещении ООО «АлтайМега - Сервис» (ФИО14) «... Над зоной интенсивного горения свисал медный многопроволочный провод, предназначенный для электроснабжения электроосветительной «слово не разборчиво» и проложенный в верхней части помещения в сторону офисов».

 Заключение ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю № 266 противоречит фактическим следам, оставленным после пожара и зафиксированным в протоколе осмотра места происшествия от 24 февраля 2016г.: выгорание лакокрасочного покрытия (ЛКП) элементов стеллажей, их деформации в виде кручения металлических уголков, обнаружено отслоение побелки по все площади с увеличением площади отслоения по мере приближения к восточной стене в северной ее половине; тогда как в помещении ИП ФИО5, в этом же протоколе зафиксировано в большей части наличие копоти и даже сохранение колб ламп накаливания, вкрученных в подвесные светильники. Экспертами не верно проанализирована и не учтена фактическая обстановка: пожарная нагрузка в помещении ФИО5 - вокруг вагона имеется значительное количество горючих предметов которые совершенно не повреждены огнем, хотя ФИО21 и ФИО20 делают особый упор, что другие эксперты не учитывали пожарную нагрузку; сделан фактически не верный вывод о том, что очаг пожара находится в районе заднего правого колеса, тогда как на схеме места пожара вагон отображен наоборот, то есть прицепным устройством к северной стене, тогда как на фото очевидно усматривается, что вагон был расположен прицепным устройством к южной стене, поэтому вывод описан наоборот; не учтено время, зафиксированное на видеозаписи на момент начала вспышек (04 час. 41 мин.), 19 которое совпадает с актом о пожаре Госпожарнадзора, то есть является объективным, а пожарная сигнализация ИК датчика в помещении ФИО5 сработала в 04 час. 52 мин. В ходе допроса экспертов ФИО21 и ФИО20 в судебном заседании они не смогли показать на фотографиях помещения Н3 фактически отсутствующие датчики, которые должны были быть по проекту, но по факту они отсутствовали. Из этого следует, что ФИО21 и ФИО20 не учитывали и не соотносили расположения датчиков в помещении ФИО22 с тем, как они должны располагаться по проекту, который сами же и запросили через суд. Отсутствие датчиков в помещении Н3, по сравнению с тем как они должны располагаться в соответствии с проектом, объясняет, что эти датчики не сработали ранее, поскольку их не было вовсе. 

Доводы ФИО4 о том, что датчики сгорели при пожаре, не соответствуют действительности в силу следующего. Сами датчики, которые должны были быть в помещении Н3 должны быть расположены, согласно проекту, на восточной и западной стенах напротив друг друга (один датчик - излучает свет, а другой, расположенной напротив - принимает). И так 7 пар на указанных стенах на расстоянии 4,5 метра каждый. Эти датчики, согласно проекту, монтируются на ШСНГ (Шлейф Сигнализации Негорящий, который представляет из себя кабель оранжевого или красного цвета согласно СНИП, о чем пояснял в судебном заседании специалист ФИО23). Негорючий кабель Шлейфа яркого цвета должен хорошо просматриваться на фотографиях, но эксперты ФИО21 и ФИО20 не смогли его показать. Также как не смог этого сделать ФИО4 Шлейф не мог сгореть, так как является не горючим. Также не могли сгореть отсутствующие датчики, поскольку они имеют металлическую основу (кронштейн) для подвешивания и жесткой фиксации на стене, которые тоже не могут сгореть. Кроме того, пожар охватил не полностью все стены помещения Н3, а преимущественно располагался в северо-восточной его части. У половины восточной стены помещения ФИО14, расположенной южнее, ближе к въездным воротам, не имеется термических повреждений, на стеллаже ближе к воротам у восточной стены располагались картонные коробки, которые сохранились после пожара, но ФИО4 утверждает, что и в этом месте сгорел негорючий шлейф сигнализации и металлическая основа датчиков, что не может соответствовать действительности. Западная стена огнем не повреждена, и на ней также отсутствует ярко красный или оранжевый шлейф сигнализации и 7 датчиков на расстоянии 4,5 метра каждый. В материалах дела достаточно обзорных и детальных фотографий восточной и западной стен в помещении Н3, сделанных после окончания пожара. Относительно повторной экспертизы, проведенной экспертом ФБУ Алтайская ЛСЭ М, РФ эксперт ФИО16 № 949/6-3, суд приходит к следующим выводам. На стр.6-8 заключения экспертом приведен анализ термических повреждений по протоколу осмотра 20 места происшествия и сделан основанный на этом протоколе вывод о наличии зоны наибольших термических повреждений расположенной в северо-восточной части. Исследованы повреждения помещения Н3 с указанием на обильное окопчением стен и потолка, отсутствие повреждений светового фонаря. Приведено описание разделяющей стены: термические повреждения стеновых панелей стены разделяющей помещения Н3 и Н4 имели большую площадь со стороны помещения в видео выгорания лакокрасочного покрытия с образование окалины напротив третьего, четвертого и пятого стеллажей и с образованием окалины темно-синего цвета напротив третьего стеллажа, с шириной участка окалинообразования около 1м. Сопоставлена площадь пожара и сделан вывод о превышении площади пожара в помещении Н3 в 6 раз над площадью в помещении Н4. На странице 9 эксперт сравнил площади повреждений элементов потолочных перекрытий и заключено о зоне наибольших повреждений в помещении Н3. На странице 10 исследованы фотоматериалы на диске, из которых эксперт усмотрел наличие максимальных термических повреждений стен, разделяющих помещения Н3 и Н4 в помещении Н3. На стр. 11-12 эксперт подробно описал исследование фотографий термических повреждений. Проведен графический анализ термических повреждений полученных строительными конструкциями (стр. 14 заключения). На стр. 16 эксперт очевидно устанавливает что возникновение горения внутри помещения Н3 подтверждается записью с камеры видеорегистратора в помещении Н3, и приводится подробное исследование о причинах такого вывода. Проанализированы выписки о сработке в совокупности с другими доказательствами, в том числе с исполнительной документацией, учтены показания сотрудников пожарной охраны, осуществлявших тушение пожара.

 Кроме того, показания свидетеля ФИО15 не опровергают выводов об очаге пожара. В судебном заседании указанный свидетель пояснил: «Когда заходил в помещение , проходил, проверял помещение, открытого горения не видел. Первый раз горения не было». Однако эти показания, заслуживают критической оценки, поскольку даны спустя более, чем 2 года, и полностью противоречат показаниям, данным им 24 февраля 2016г. в день пожара при опросе дознавателем, где этот же свидетель указал: «Зайдя в помещение, где располагались кондитерские изделия, обнаружил, что оно полно дыма. Горело где-то в правом дальнем углу. О причинах пожара ничего предположить не могу» (том 2, объяснения ФИО15 в отказном материале). 

Ссылка ФИО4 на противоречия во мнении эксперта ФИО16 с заключением, составленным Федеральным государственным бюджетным учреждением Судебно-экспертное учреждение федеральной противопожарной службы «Испытательная пожарная лаборатория» по Алтайскому краю №266, о наличии или отсутствии вторичных очагов пожара не указывает на неправильность выводов ФИО16 

В заключении на стр.25 им дано обоснование: «В 21 рассматриваемом случае при пожаре по адресу: 

<

...> имелась единая зона горения, поэтому наличие изолированных очагов горения, не связанных между собой не усматривается. На момент открытия дверей горение было обнаружено и в помещении Н3 и в помещении Н4. Данные о начале тушения в помещении Н3 позже, чем в помещении Н4 в материалах дела отсутствуют. Вторичным очагом горения в заключениях в нарушение методических рекомендаций признана зона интенсивных термических повреждений в помещении Н3, имеющая площадь почти в 6 раз больше, чем зона термических повреждений в помещении № 2». 

Относительно изгиба колоны, разделяющей помещения Н3 и Н4, в судебном заседании ФИО16 пояснил, что со стороны помещения Н3 (ФИО14) эта «зашита», и к ней прикреплены сэндвич-панели. Колонна видна только со стороны помещения Н4, а не со стороны помещения Н3. На вопрос представителя ФИО4: «Препятствует ли прогреву колонны закрывающие ее панели, при горении со стороны помещения Н3?», эксперт ответил: «Да». Также указал, что по одному изгибу колонны не определяется очаг, колонна является лишь одним из признаков. Необходимо принимать во внимание комплекс термических повреждений в совокупности. Наибольшие повреждения стеллажей находятся в помещении Н3. Изгиб колонны также мог образоваться по иным причинам, в том числе в связи с загруженностью от давления веса закрепленных на ней панелей. Она изгибается в сторону веса. В данном случае на колонну воздействует несколько факторов. Она является нагруженным элементом. Давали стеллажи. Правило же о наклоне в сторону очага справедливо только для не нагруженных конструкций. В связи с загрузкой колонны ее изгиб не является определяющим при определении очага пожара. 

Ссылка ФИО4 на противоречия в описании повреждений колонны несостоятельны и не влияют на правильность выводов, поскольку формулировки: «Изгиб в верхней части колонны в западную сторону» и «Изгиб в нижней половине в восточную сторону» являются описанием тождественных явлений разными словами. 

При этом в заключении ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России № 949/6-3 эксперт ФИО16 указал причины расхождения с выводами технического заключения № 86 от 02 марта 2016г., внесудебного заключения эксперта № 53/16 ООО «Пожарнотехническая экспертиза и безопасность», заключения экспертов ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю № 313 от 06 декабря 2016г.

 На основании изложенного, суд по делу №А03-1411/2017 пришел к выводу, что внесудебное заключение эксперта ООО «ЭКСКОМ» ФИО19 № 11з-07/16 от 14 апреля 2016г., Исследовательского Центра Экспертизы Пожаров (ФГБОУ ВО Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России), экспертиза ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России № 949/6-3, эксперт ФИО16  подтверждают возникновение очага пожара в помещении Н3, принадлежащем ФИО4 

С учетом данных выводов решением Арбитражного суда Алтайского края от 03 июля 2019г. в удовлетворении требований ФИО4 к ФИО3, ФИО6, ФИО5 о возмещении ущерба, причиненного в результате пожара, отказано (л.д. 82 – 104 т.2).

Указанное решение вступило в законную силу и имеет преюдициальное значение для рассмотрения настоящего спора, поскольку в нем участвуют те же лица.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы.

Лицо, требующее возмещения ущерба, должно доказать наличие состава правонарушения, являющегося основанием возникновения деликтной ответственности, а именно: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между указанным поведением и наступлением вреда, а также размер причиненных убытков.

В силу статьи 38 Закона о пожарной безопасности от 21 декабря 1994г. № 69-ФЗ ответственность за нарушение правил пожарной безопасности несут собственники имущества, а также лица, уполномоченные владеть, пользоваться или распоряжаться имуществом.

При этом под пожарной безопасностью понимается состояние защищенности личности, имущества, общества и государства от пожаров; под требованиями пожарной безопасности – специальные условия социального и (или) технического характера, установленные в целях обеспечения пожарной безопасности законодательством Российской Федерации, нормативными документами или уполномоченным государственным органом (статья 1 Закона о пожарной безопасности).

Требования пожарной безопасности установлены в Правилах пожарной безопасности Российской Федерации (ППБ 01-03), утвержденных приказом Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий от 18 июня 2003г.

В силу пункта 10 указанных Правил собственники имущества, лица, уполномоченные владеть, пользоваться или распоряжаться имуществом, должны обеспечивать своевременное выполнение требований пожарной безопасности, предписаний, постановлений и иных законных требований государственных инспекторов по пожарному надзору.

Таким образом, ответственность за нарушение правил пожарной безопасности возлагается на лицо, владеющее, пользующееся или распоряжающееся имуществом на законных основаниях, то есть таким лицом может быть как арендодатель, так и арендатор (ответ на 14 вопрос Обзора судебной практики Верховного Суда РФ от 27 сентября 2006г. за второй квартал 2006г).

В заключенном между сторонами договоре аренды в пункте 4.3.6 стороны закрепили обязанность арендатора осуществлять доступ в помещение арендодателя для осуществления контроля, в соответствии с условиями договора.

В пункте 4.3.10 договора стороны установили, что арендодатель самостоятельно и за свой счет принимает все необходимые меры для обеспечения функционирования инженерного оборудования, расположенного в арендуемом помещении.

В то же время в силу пункта 4.3.3 договора арендатор в течение всего срока аренды помещения обязуется соблюдать правила пожарной безопасности, санитарно – эпидемиологические правила и иные обязательные нормативно – установленные правила, нести самостоятельную ответственность за нарушение правил противопожарной безопасности, санитарных и иных нормативно установленных правил в арендуемом помещении. Арендатор обязан содержать помещение, а также оборудование, товары и иное имущество, расположенное в помещении, в отвечающем санитарным требованиям, технически исправном, безопасном состоянии (л.д. 65 т.6).

Таким образом, исходя из анализа условий договора аренды обязанность по соблюдению противопожарных правил, возложена как на собственника имущества, который должен был принимать меры к надлежащему функционированию инженерного оборудования и осуществлять контроль за арендатором, так  и на арендатора, который должен был поддерживать помещение, в том числе находящееся в нем оборудование, в технически исправном состоянии.

Кроме того, в Обзоре законодательства и судебной практики за второй квартал 2006г. (вопрос № 14) судам рекомендовано выяснять, чье противоправное, виновное действие (бездействие) привело к возникновению убытков.

Как следует из материалов дела, заключением эксперта ООО «Экском» ФИО19, Исследовательского центра экспертизы пожаров (ФГБОУ ВО Санкт – Петербургский университет ГПС МЧС России), экспертизой ФБУ Алтайвкая ЛСЭ Минюста России (эксперт ФИО16) установлено, что очаг пожара располагался в северо – восточном углу помещения Н3. Причиной пожара явился аварийный режим работы электросети или электропотребителя, находящегося в очаге пожара.

Точную причину пожара установить не представилось возможным, в связи с тем, что электрооборудование и осветительное оборудование в помещении Н3 при осмотре места происшествия зафиксировано не было, а в настоящее время в помещении Н3 проведены восстановительные работы.

При этом к доводам ФИО19 о том, что причиной пожара могли стать китайские светильники, суд относится критически, поскольку данные выводы опровергаются выводами ФГБОУ ВО Санкт – Петербургский университет ГПС МЧС России, согласно которым при возгорании аккумуляторных батарей не могли появиться яркие вспышки, зафиксированные на видеозаписях с камер видеонаблюдения, характерные для дугового процесса при коротком замыкании электрических проводников.

В то же время неустановление точной причины пожара, возникшего в помещении, принадлежащем ответчикам,  само по себе не доказывает отсутствие вины и не относится к обстоятельствам, освобождающим от ответственности за причиненный ущерб.

Указанный подход изложен в Определении Верховного Суда РФ от 15 августа 2017г. №»78-КГ17-55.

Кроме того, давая оценку действиям ответчиков, суд учитывает то обстоятельство, что смонтированная в помещении Н3 пожарная сигнализация, не соответствовала разработанному проекту по ее установке, а именно отсутствовало несколько рядов шлейфов, что привело к тому, что пожарная сигнализация сработала с опозданием, и как следствие к увеличению размера ущерба.

При этом определить, когда были демонтированы несколько рядов пожарных шлейфов (до передачи помещения в аренду или после заключения договора аренды) невозможно, поскольку ответчики утверждали, что пожарные шлейфы были установлены в соответствии с проектом и сгорели в ходе пожара.

Вместе с тем, при рассмотрении дела №А03-1411/2017 суд пришел к выводу о том, что пожарные шлейфы сделаны из негорючих материалов и с учетом места их нахождения (нахождение в районе расположения шлейфов целых бумажных коробок)  не могли сгореть при пожаре.

С учетом изложенного, суд полагает, что пожар произошел в результате противоправных действий как ФИО4 (собственника помещения Н3), так и ООО «ФИО9 - сервис» (арендатора помещения Н3), выразившихся в ненадлежащем содержании оборудования помещения Н3, повлекшего за собой аварийный режим работы электросети, а также в ненадлежащем содержании охранно –пожарной сигнализации (отсутствие ряда пожарных шлейфов, предусмотренных проектом, о чем было известно как собственнику, так и арендатору), следствием чего стало позднее обнаружение пожара.

 Кроме того, суд учитывает, что ФИО4 и ООО «ФИО9 - сервис», директором и учредителем которого является ФИО4, относятся к аффилированным лицам, не заинтересованным в установлении истинной причины пожара, возникшего в принадлежащем им помещении. 

Согласно статье 1080 Гражданского кодекса РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

При таких обстоятельствах вред, причиненный в результате пожара, подлежит возмещению индивидуальным предпринимателем ФИО4 и ООО «ФИО9 –сервис» в солидарном порядке.

Для подтверждения размера убытков истцом представлены досудебные исследования, проведенные ООО НЭ «ТехЭксперт», согласно выводам которого стоимость восстановительных работ в нежилом помещении Н2 составит 4 538 406 руб. (л.д.108 – 150 т.1, л.д. 1-11 т.2), стоимость восстановительных работ в нежилом помещении Н4 составит 2 437 789 руб. (л.д. 12-60 т.2).

В ходе рассмотрения дела по ходатайству обеих сторон судом назначена комиссионная судебная строительно – техническая экспертиза, проведение которой поручено комиссии экспертов ООО «Лаборатория судебной строительно – технической экспертизы» (эксперт Вишневый Д.А.) и ООО «Экспертком» (эксперт ФИО24). согласно выводам комиссии экспертов стоимость работ по устранению повреждений в помещении Н4, расположенном по адресу: 

<

...> (за исключением работ по замене перегородки и зенитного фонаря) составит 1 206 625 руб. (л.д. 17 т.5). Стоимость работ по устранению повреждению в помещении Н2, расположенном по адресу: 

<

...>, составит 2 041 015 руб. Стоимость работ по замене перегородки между помещениями Н3 и Н4 составит 465 656 руб. Стоимость работ по замене зенитного фонаря над помещением Н2 и помещением Н4 составит 800 189 руб., стоимость работ по устранению повреждению оконных блоков фонаря над помещениями Н2 и Н4 составит 170 162 руб.

Допрошенный в судебном заседании эксперт Вишневый Д.А. пояснил, что 800 189 руб. посчитано им ошибочно, так как из представленных документов следует что за 469 000 руб. произведен ремонт зенитного фонаря с учетом материалов, что им учтено не было. В связи с этим стоимость работ по полной замене зенитного фонаря над помещениями Н2 и Н4 составит 469 000 руб.

Также эксперт пояснил, что исходя из представленных фотоснимков полная замена зенитного фонаря не требовалась, так как зенитный фонарь был поврежден частично. С учетом того, что в настоящее время зенитный фонарь восстановлен, исходя из представленных фотоснимков, стоимость восстановительного ремонта зенитного фонаря составит 107 162 руб. (стоимость двухкамерных стелопакетов).

В судебном заседании обе стороны не оспаривали то обстоятельство, что изначально над помещениями Н2 и Н4 был установлен зенитный фонарь, состоящий из однокамерных стелопакетов.

С учетом этого, эксперты посчитали стоимость работ по восстановлению зенитного фонаря исходя из монтажа однокамерных стеклопакетов, которая составила 99 446 руб. (дополнение к заключению экспертов от 11 февраля 2021г.,т.5).

После проведения экспертизы ФИО3 представил дополнительные фотоснимки зенитного фонаря после пожара до проведения ремонтных работ.

Допрошенный в судебном заседании эксперт Вишневый Д.А. пояснил, что на одном фотоснимки просматриваются дополнительные повреждения, которые он не учел при расчете ремонтных работ, но полная замена зенитного фонаря, исходя из представленных фотоснимков, однозначно не требовалась.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО25 пояснил, что менял окна в зенитном фонаре по договору с ФИО3 При этом часть окон была повреждена, а часть закопчена. Закопченые окна он попытался отмыть моечной машиной, но не получилось, в связи с чем окна были заменены им в полном объеме.

В судебном заседании эксперт Вишневый Д.А. пояснил, что при закопчении окон необходимо производить гидроструйную очистку, в ходе которой сажа отмывается, в связи с чем замена целых окон не требовалась.

Судом разъяснена сторонам возможность проведения дополнительной экспертизы для определения стоимости ремонтных работ зенитного фонаря с учетом дополнительно представленных фотоснимков. От проведения по делу судебной экспертизы обе стороны отказались, настаивая на рассмотрении дела по имеющимся доказательствам.

С учетом того, что обязанность по доказываю размера ущерба возложена на ФИО3, а также принимая во внимание, что из представленных доказательств следует, что замена всех окон зенитного фонаря не требовалась, суд признает доказанным истцом стоимость работ по ремонту зенитного фонаря в сумме 99 446 руб.

При этом суд не принимает во внимание выводы досудебных исследований о стоимости ремонтных работ в помещениях Н2 и Н4, поскольку в них учтена замена оконных блоков на первом этаже в связи с их закопчением, в то время как при закопчении оконных блоков последние могут быть восстановлены путем применения гидроструйной очистки, что в данном случае является более целесообразным и экономичным. Допрошенный в судебном заседании эксперт Вишневый Д.А. пояснил, что осмотренные им окна не повреждены, а только закопчены, поэтому они могут быть очищены путем использования гидроструйного очищения, замена оконных блоков в данном случае является излишней.

Следовательно, стоимость восстановительного ремонта в помещениях Н2 и Н4 составит 3 812 742 руб., исходя из следующего расчета: 1 206 625 руб. (ремонт в Н4) +2 041 015 руб. (ремонт в Н2) +465 656 руб. (ремонт перегородки) +99 446 руб. (ремонт зенитного фонаря).

Оснований для исключения из состава убытков НДС суд не находит, учитывая то обстоятельство, что и ФИО3 и ФИО5 находятся на упрощенной системе налогообложения, в связи с чем налоговый вычет по НДС ими не может быть получен.

В судебном заседании ответчики заявили ходатайство о применении срока исковой давности, ссылаясь на то, что с момента пожара прошло более трех лет, в связи с чем срок давности пропущен.

Согласно статье 200 Гражданского кодекса РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Определение компетентным судом или административным органом виновника нарушения Правил пожарной безопасности, в результате которых произошел пожар,в конечном итоге позволяет установить лицо, к которому возможно предъявить соответствующий гражданский иск. Иной подход означал бы по существу необоснованное и противоречащее возбужденному административному производству вменение истцу обязанности подачи исков к неограниченному кругу субъектов либо самостоятельного и с превышением полномочий расследования исключительно в целях установления виновного лица и дальнейшей реализации материально – правовых мер деликтной ответственности.

Как следует из материалов дела (решение суда по делу №А03-1411/2017), органами предварительного расследования неоднократно принимались постановления, устанавливающие различное местонахождение очага пожара. При этом последнее постановление датировано 09 декабря 2016г., в котором старший дознаватель отделения по Ленинскогому району г. Барнаула ТО НД № 1 УНД и ПР ГУ МЧС России по АК ФИО10 пришел к выводу о том, что очаг пожара находится в помещении Н2, принадлежащем ФИО3, что послужило основанием для обращения ФИО4  с иском к ФИО3, ФИО5  о возмещении убытков, причиненных в результате пожара.

О том, что очаг пожара находится в помещении Н3, принадлежащем ФИО4, стало известно по результатам рассмотрения дела № А03-1411/2017, когда суд установил, что очаг пожара находился в помещении Н3 и отказал в удовлетворении иска ФИО4

Следовательно, о том, кто является надлежащим ответчиком по делу ФИО3 стало известно не ранее вынесения решения суда по делу №А03 -1411/2017, в связи с чем срок исковой давности начал течь не ранее 26 июня 2019г.

Аналогичный подход изложен в постановлении Арбитражного суда Западно – Сибирского округа от 15 августа 2018г. по делу №А70-13405/2017.

С исковым заявлением ФИО3 и ФИО5 обратились в суд 16 марта 2020г., т.е. в пределах трехгодичного срока исковой давности.

При таких обстоятельствах с индивидуального предпринимателя ФИО4 и ООО «ФИО9 –сервис» в солидарном порядке подлежат взысканию убытки, причиненные пожаром, в сумме 3 812 742 руб., в удовлетворении требований в оставшейся части суд отказывает.

Согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

В соответствии с пунктом 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 21 января 2016г. «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», если лица, не в пользу которых принят судебный акт, являются солидарными должниками или кредиторами, судебные издержки возмещаются указанными лицами в солидарном порядке.

При подаче иска истцом оплачена государственная пошлина в сумме 80 458 руб., 70 000 руб. за проведение досудебных исследований и 70 000 руб. за проведение судебной экспертизы.

С учетом уточненного иска размер государственной пошлины составляет 43 911 руб.

Поскольку исковые требования удовлетворены частично (91,16%), с ответчиков в солидарном порядке в пользу истца подлежат взысканию расходы по оплате госпошлины, пропорционально удовлетворенным требованиям, в сумме 40 029 руб. 27 коп., 63 812 руб. расходов за проведение досудебного исследования и 63 812 руб. расходов за проведение судебной экспертизы.

Излишне оплаченная государственная пошлина в сумме 36 547 руб. возвращается истцу из федерального бюджета.

На основании статей 309, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации,  руководствуясь статьями 27, пунктом 3.1 статьи 70, статьями 110, пунктом 4 статьи 137, пунктом 2 части 1 статьи 148, пунктом 3 статьи 156, статьями 167-171, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд Алтайского края      

Р Е Ш И Л :

Взыскать в солидарном порядке с общества с ограниченной ответственностью «ФИО9 – сервис», г. Барнаул (ОГРН 

<

***>), индивидуального предпринимателя ФИО4, г. Барнаул (ОГРН 

<

***>) в пользу индивидуального предпринимателя ФИО3, г. Барнаул (ОГРН 

<

***>) 3 812 742 руб. убытков, 63 812 руб. расходов по оплате досудебных исследований, 63 812 руб. расходов по оплате судебной экспертизы, 40 029 руб. 27 коп. расходов по оплате госпошлины.

Возвратить индивидуальному предпринимателю ФИО3, г. Барнаул (ОГРН 

<

***>) из федерального бюджета 36 547 руб. государственной пошлины, уплаченной по платежному поручению №2969 от 12 марта 2020г.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано через Арбитражный суд Алтайского края в Седьмой арбитражный апелляционный суд, г. Томск, в течение месяца со дня принятия решения, либо в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в течение двух месяцев со дня вступления решения в законную силу, если такое решение было предметом рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья                                                                                                                 Е.Н. Пашкова