АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4904/19 

Екатеринбург

06 февраля 2023 г.

Дело № А60-59354/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 30 января 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 06 февраля 2023 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Тихоновского Ф.И., Соловцова С. Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО9, общества с ограниченной ответственностью «СтройТехнологии» (далее – общества «СтройТехнологии»), конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Еврострой» далее – общество «Еврострой», должник) ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 30.06.2022 по делу № А60-59354/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли личное участие конкурсный управляющий  ФИО1 (паспорт), ФИО2 (паспорт), а также представители:

общества «СтройТехнологии» – ФИО2 (доверенность от 01.11.2022);

ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 24.01.2022);

ФИО5 – ФИО2 (доверенность от 17.09.2020).

В судебном заседании 24.01.2023 объявлен перерыв по основанию статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ( далее – АПК РФ) до 30.01.2023 до 15 час. 45 мин. После перерыва судебное заседание продолжено 30.01.2023 в том же составе суда при участии тех же представителей.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2018 общество «Еврострой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим  утвержден ФИО1

Конкурсный управляющий ФИО1 19.06.2019 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО6 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 12 500 706 руб. 13 коп., на основании статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); ФИО6, ФИО7 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после истечения обязанности по подаче заявления о признании общества «Еврострой» банкротом; ФИО3 к субсидиарной ответственности в виде возмещения убытков в размере стоимости полученного имущества ФИО6 равной 8 000 000 руб.; ФИО6 к субсидиарной ответственности в виде возмещения убытков за безвозмездную передачу основных средств на сумму 5 000 000 руб. (с учетом уточнений, принятых судом первой инстанции в порядке статьи 49 АПК РФ).

Кроме того, в арбитражный суд 10.10.2019 поступило заявление общества «СтройТехнологии» о привлечении ФИО3 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением от 20.01.2020 указанные обособленные споры объединены в одно производство для их совместного рассмотрения.

В арбитражный суд 09.04.2020 (посредством подачи документов в электронном виде) и 10.04.2020 (посредством почтовой корреспонденции) поступило заявление конкурсного кредитора ФИО9 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО7, ФИО6, ФИО8, ФИО10, ФИО3 ФИО2, ФИО11 и ФИО5

Определением от 10.06.2020 данный обособленный спор объединен с вышеуказанными для их совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.06.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2022, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО9, общество «СтройТехнологии» и конкурсный управляющий ФИО1 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами.

В кассационной жалобе ФИО9 просит определение от 30.06.2022 и постановление от 23.11.2022 отменить, принять по делу новый судебный акт, в соответствии с которым признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО11 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательства должника, ссылаясь на неверное применение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Заявитель жалобы утверждает, что из материалов дела усматривается, что ФИО11 с 22.08.2016 и по настоящий момент представляет интересы общества «СтройТехнологии», при этом ФИО11, продолжая работать на данное общество, в апреле 2017 года перерегистрировала на ФИО7 общество «Евросой» и действовала от имени должника в предбанкротный период. Кассатор подчеркивает, что из отзывов всех без исключения участников дела, в том числе самой ФИО11, следует, что ФИО7 являлся номинальным директором.В подтверждение чего также отмечает, что в июле 2017 года ФИО11 снимала арест с активов должника в Кировском районном суде (гражданское дело № 2-8/2017), а в октябре того же года участвовала от имени должника по доверенности от 12.09.2017 № 4 в банкротстве физического лица ФИО12 (дело № А60-2781/2016). Кроме того, из отзыва от 07.05.2019, представленного в обособленный спор об истребовании документов следует, что ФИО11, осуществляя по поручению ФИО3 судебную защиту общества «СтройТехнологии», являвшегося кредитором должника, совершила ряд действий, которые позволили ФИО3 установить контроль над обществом «Еврострой» в интересах общества «СтройТехнологии». Данные обстоятельства, по мнению ФИО9 свидетельствуют о том, что доверенное лицо общества «СтройТехнологии» – ФИО2, являясь руководителем ФИО11 в период с 2017 года по настоящее время, также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Помимо изложенного, податель жалобы приводит доводы о том, что ФИО5 является конечным выгодоприобретателем, организатором и заказчиком контроля над обществом «Евросой», который он осуществляет через своих представителей ФИО11, ФИО3 и ФИО2 Далее, кассатор выражает несогласие с применением нижестоящими судами срока исковой давности, утверждает, что суды обязаны были исчислять срок как трехлетний, а не использовать положения статьи 10 Закона о банкротстве, поскольку положения указанной статьи не могли применяться к действиям ФИО2, ФИО11 и ФИО5, так как они осуществляли противоправный контроль над должником с 12.04.2017, а на тот момент уже был предусмотрен трехлетний срок для привлечения к субсидиарной ответственности.

В своей кассационной жалобе общество «СтройТехнологии» просит определение от 30.06.2022 и постановление от 23.11.2022 отменить в части отказа в привлечении ФИО6, ФИО10, ФИО3, ФИО13 к субсидиарной ответственности (взыскании с указанных лиц убытков) по обязательствам должника и в отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаясь на неполное выяснение судами имеющих значение для дела обстоятельств, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, а также на неправильное применение ими норм права. Заявитель жалобы выражает несогласие с выводами судов об отсутствии в материалах дела доказательств, явно свидетельствующих об уклонении ФИО6 от передачи конкурсному управляющему документации, обращает внимание, что конкурсный управляющий на всем протяжении настоящего разбирательства указывал, что за все время документы общества «Евросой» ему так и не были переданы, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.05.2019 не исполнено, доказательств того, что ФИО6 предпринимались меры к передаче соответствующей документации после вынесения постановления не представлено. При этом, кассатор отмечает, что в рамках рассмотрения обособленного спора об истребовании документации должника судами установлено, что именно ФИО6 готовила бухгалтерскую и налоговую отчетность общества «Евросой», то есть имела в своем распоряжении как минимум базу 1С Бухгалтерия, по информации которой возможно расшифровать перечень имущества, отраженного в тех или иных счетах бухгалтерского учета. Кроме этого, сыном ФИО10 –ФИО14 представлялись документы должника из банка, что также подтверждает нахождение документации у привлекаемого лица и его явное уклонение от передачи. Заявитель жалобы, ссылаясь на несостоятельность выводов судов о том, что непередача бывшим руководителем должника ФИО6 бухгалтерской и иной документации не повлияла на возможность формирования конкурсной массы и удовлетворение требований кредиторов, указывает на неверное распределение судами бремени доказывания, поскольку ФИО6 не опровергнула презумпцию наличия причинно-следственной связи между ее бездействием, связанным с не передачей документов и невозможностью погашения требований кредиторов. Помимо этого, обращает внимание на заключение специалиста общества с ограниченной ответственностью «АБЭАН», в котором сделан вывод о невозможности формирования конкурсной массы по причине отсутствия первичных документов и искаженной отчетности, которому суды, в свою очередь, не дали никакой оценки. Также отмечает, что учитывая специфику деятельности должника (строительство) в отсутствие сведений об идентифицирующих признаках имущества, отсутствие доказательств права собственности на данное имущество (первичных документов на его приобретение) не позволило заявлять виндикационные иски, следовательно, отсутствие переданной первичной документации дополнительно свидетельствует о причине невозможности формирования конкурсной массы должника. Кроме того, кассатор утверждает, что без оценки судов остались доводы о том, что ФИО10 был осужден за умышленное преступление по части 3 статьи 159.4 Уголовного кодекса Российской Федерации. Как следует из приговора, периодом совершения преступления являлись июль 2014 – апрель 2015 года. Точные даты следствие установить не смогло. В результате незаконных действий ФИО10 на обществе «Еврострой» образовался актив, в виде незаконно похищенных средств у федерального государственного унитарного предприятия «Комбинат ЭлектроХимПрибор» (далее – предприятие «Комбинат ЭлектроХимПрибор») в сумме, указанной в приговоре (более 20 млн. руб.), однако в конкурсную массу должника они не попали, то есть были выведены по мнимым сделкам. Установить по каким именно сделкам выводилось такое имущество не представилось возможным, поскольку отсутствовали какие-либо первичные документы должника. 

Далее, кассатор утверждает, что при рассмотрении требований суды формально указали, что ФИО10 не является контролирующим должника лицом, поскольку он не являлся ни руководителем общества «Еврострой», ни лицом, имеющим право или возможность давать органам управления должника обязательные к исполнению указания со ссылкой на решение Арбитражного суда Свердловской области от 10.12.2019 по делу № А60-45996/2019. Вместе с тем, суды не учли и по существу не оценили доводы заявителя жалобы о том, что приговором Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 19.04.2019 по делу № 1-68/2019 установлено, что ФИО10 наряду с ФИО6 являлся фактическим руководителем общества «Еврострой». Кроме того, ФИО10 является гражданским мужем ФИО6, с которой они имеют совместного ребенка. Именно он всегда фактически руководил деятельностью строительной фирмы. Так, кредитор – общество «СтройТехнологии» ни разу не встречался с ФИО6, не вел с ней переговоры, не подписывал и не передавал ей документы. Все эти действия осуществлял именно ФИО10 Кроме этого, о руководящей роли ФИО10, по мнению подателя жалобы, свидетельствуют многочисленные доказательства, представленные в настоящем обособленном споре, которым суды также не дали какой-либо оценке, в частности, из переписки ФИО11 с ФИО3 однозначно следует, что все решения принимались непосредственно ФИО10, при этом сам ФИО10 ходил на переговоры с ФИО3, которого представлял своим партнером по бизнесу, более того, именно сыну ФИО15 была выписана премия в значительном размере в условиях наличия признаков неплатежеспособности должника. 

Наряду с изложенным, податель жалобы выражает несогласие с выводом судов о об отсутствии правовых оснований для привлечения контролирующих должника лиц к ответственности по основаниям, связанным с утратой возможности получения оплаты поставленного товара в сумме 5 млн. руб. и взыскания ее в судебном порядке. В данной части кредитор указывает, что суды не учли вынесенное в рамках настоящего дела о банкротстве определение от 09.03.2021, которым установлено, что решением Арбитражного суда Свердловской области от 10.12.2019 по делу № А60-45996/2019 было отказано в удовлетворении исковых требований к обществу с ограниченной ответственностью «СтройМашСервис» (далее – общество «СтройМашСервис») по взысканию задолженности по оплате поставленного товара в сумме 5 млн. руб. и неустойки; документы подтверждающиеналичие прав требования к обществу «СтройМашСервис» конкурсному управляющему ФИО1 не переданы; конкурсный управляющий ФИО1 получил сведения об отчуждении имущества в пользу общества «СтройМашСервис» уже после истечения срока исковой давности, в связи с чем в жалобе на незаконное бездействие управляющего отказано. Податель жалобы считает, что контролирующие должника лица, включая бывшего руководителя ФИО6, допустили такое положение, при котором должник лишился возможности взыскания задолженности по оплате поставленного товара, что, очевидно, причинило убытки должнику, а отсутствие переданной документации исключило своевременное обращение в суд конкурсного управляющего. При имеющейся задолженности у общества «Еврострой» перед кредиторами на общую сумму в 11,5 млн. руб. указанная сумма в 5 млн. руб. является существенной.

Также общество «СтройТехнологии» приводит доводы о несостоятельности выводов судов об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к ответственности, по основаниям, связанным с необоснованным начислением премии, отмечает, что в качестве доказательств экономически необоснованных начислений премий и увеличений налоговых обязательств были приобщены копии приказов о премировании, расчетные ведомости, справки о задолженности. Так, премии выписывались в период с ноября 2015 года, то есть в период наличия исполнительных производств по иным требованиям и наложения ареста на денежные средства должника. Фактически премии выписывались исключительно «приближенным лицам». Кроме того, в материалы дела были представлены копии удостоверений КТС, которые подтверждают начислений премий и заработной платы в тот момент, когда общество «Еврострой» уже не осуществляло работы по строительству объектов более года и, как следует из оспариваемого судебного акта, имело очевидные признаки неплатежеспособности, следовательно, такое неразумное поведение руководства свидетельствует именно о желании вывести денежные средства из под ареста. Данным доказательствам и доводам суды нижестоящих инстанций никакой оценки не дали.

Помимо изложенного, заявитель считает неверным вывод судов об отсутствии оснований для привлечения к ответственности, по основаниям, связанным с выводом ликвидных активов должника – денежных средств в сумме 8,4 млн. руб. по договору уступки прав требования от 03.01.2016, в соответствии с которым должник произвел оплату по договору в день его подписания в полном объеме, то есть должник предал ФИО10 8,4 млн. руб., а взамен получил неликвидный актив – право требования к ФИО12 по договору займа, который в дальнейшем в рамках дела № А60-2781/2017 Арбитражного суда Свердловской области был признан банкротом и по итогам процедуры реализации освобожден от исполнения обязательств перед кредиторами, в том числе перед обществом «Еврострой», требования которого не были погашены даже в незначительной части.  При этом у должника имелись невыполненные обязательства перед иными кредиторами, чьи требования включены в реестр, в частности имелась задолженность перед обществом «СтройТехнологии», вытекающая из договора субподряда от 04.07.2014 № 28/05-2014 и акта о приемке выполненных работ по форме КС-2 от 01.04.2015. По мнению кассатора, получение ФИО10 за уступку права требования к ФИО12 по договору займа от должника 8,4 млн. руб. также свидетельствует об извлечении указанным лицом выгоды из недобросовестного поведения, как  руководителя должника.

Далее, кассатор обращает внимание на противоречивость выводов суда апелляционной инстанции относительно причин и даты возникновения признаков банкротства. Так, с одной стороны суд пришел к выводу о том, что конкурсный управляющий не определил конкретного момента перехода должника в состоянии неплатежеспособности или недостаточности имущества, а с другой стороны, суд указывает, что признаки банкротства общества «Еврострой» возникли уже в 2015 году. Также кредитор отмечет, что не могли быть положены в основу обжалуемых судебных актов выводы судов о том, что у должника имелись активы на сумму, превышающую реестровую задолженность: право требования в сумме 5 млн. руб. и нежилое помещение стоимостью 12,5 млн. руб., поскольку, во-первых, права требования в сумме 5 млн. руб. – это вышеуказанные права требования, за утрату которых, согласно логике судов, никто не отвечает, а, во-вторых, суды проигнорировали фактическую цену нежилого помещения, которое в рамках настоящего дела о банкротстве было продано с торгов всего лишь за 1 млн. руб.

В своих доводах кредитор подчеркивает, что именно привлекаемые к субсидиарной ответственности лица понимали, что начались судебные разбирательства в отношении общества «Еврострой», на имущество которого были наложены обеспечительные меры, в связи с чем приняли действия по выводу не только ликвидного имущества должника, но и личного имущества ФИО6 путем транзитного оформления земельного участка с имеющимися на нем объектами через ФИО16 на ФИО13, а также, при отсутствии фактической деятельности, стали оформлять решения комиссии по трудовым спорам, премируя администривно-управленческий персонал и родственников с целью вывода денежных средств с арестованных счетов, а должник выкупил задолженность друга ФИО10 у самого же ФИО10 Заявитель жалобы указывает, что независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

Кроме этого, общество «СтройТехнологии» утверждает, что судами первой и апелляционной инстанции не учтено, что вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих должника лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения имущества их родственниками или иными лицами по действительным безвозмездным сделкам, не являющимися мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель, при этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки, приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ). Выводы судов о том, что сделка по отчуждению имущества не оспорена не имеет правого значения, поскольку возможность удовлетворения требований за счет данного имущества возникает с момента привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности или взыскания с нее убытков, а самостоятельное оспаривание мнимых сделок по отчуждаемой цепочке не представляется целесообразным при наличии правового механизма в виде взыскания стоимости указанного имущества, привлечения данных ответчиков к субсидиарной ответственности или взыскания убытков как с сопричинителей вреда.

Наконец, податель жалобы указывает на неверное применение судами срока исковой давности, отмечая, что на дату введения в действие статьи 61.14 Закона о банкротстве (30.07.2017) ранее действовавший срок не истек, в связи с чем субъективный срок исковой давности Федеральным законом № 266-ФЗ продлевается до трех лет.

В своей кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО1 просит определение от 30.06.2022 и постановление от 23.11.2022 отменить в части отказа в привлечении ФИО6 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и в отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаясь на допущенные судами нарушения норм права, указывая на необходимость исследования и оценки фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. По мнению конкурного управляющего, бездействие органов управления общества «Еврострой», приведшее к невозможности формирования конкурсной массы, выражается в не передаче документов, отражающих финансово-хозяйственную деятельность должника, в частности в непередаче документов, подтверждающих наличие дебиторской задолженности общества «СтройМашСервис» по договорам купли-продажи самоходных машин от 01.07.2015. Так, подписав в 2015 году названные договоры, ФИО6 передала транспортные средства покупателю без оплаты, и в течение продолжительного периода времени не предпринимала действий по получению задолженности с общества «СтройМашСервис». Впоследствии, после своей замены на номинального руководителя – ФИО7, документы по задолженности не были переданы новому руководителю, и соответственно не были получены конкурсным управляющим при открытии процедуры конкурсного производства. В свою очередь, конкурсный управляющий, действующий при отсутствии первичной документации, подтверждающей наличие дебиторской задолженности, подал исковое заявление о взыскании с общества «СтройМашСервис» денежных средств в сумме 5 млн. руб. с пропуском срока исковой давности после получения сведений из Гостехнадзора. Факт отсутствия вины конкурсного управляющего в пропуске срока подтверждается определением арбитражного суда Свердловской области от 09.03.2021 о признании действий управляющего законными. В данном случае, заявитель обращает внимание, что остались без оценки доводы о том, что ФИО6 заключила сделки по продаже единственных ликвидных основных средств с отсрочкой платежа в 60 календарных дней без какого-либо экономического смысла, при этом не было установлено, по какой причине ФИО6 не предпринимала мер по взысканию дебиторской задолженности. Также кассатор приводит доводы о том, что материалами дела подтверждено, что всей финансово-хозяйственной деятельностью должника занимался гражданский супруг ФИО6 –  ФИО10, в связи с чем имеются основания для привлечения его к субсидиарной ответственности. Заявитель полагает, что судами нижестоящих инстанций не были исследованы обстоятельства совершения контролирующими должника лицами действий по причинению убытков обществу «Еврострой», сопоставимых по размеру с общей задолженностью организации перед всеми кредиторами. Разрешение данной проблемы возможно только при новом рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции.

В отзывах ФИО11, ФИО8, ФИО2 и ФИО5 по доводам кассационной жалобы ФИО9 возражают, просят обжалуемые судебные акты в части отказа в привлечении их к субсидиарной ответственности оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

В своих отзывах ФИО13, ФИО6 и ФИО10 приводят доводы о законности определения от 30.06.2022 и постановления от 23.11.2022, по доводам жалоб конкурсного управляющего и общества «СтройТехнологии» возражают, просят оставить кассационные жалобы конкурсного управляющего и кредитора – без удовлетворения.

Представителем ФИО3 поддержана кассационная жалоба ФИО9, по доводам жалоб конкурсного управляющего и общества «СтройТехнологии» заявлены возражения.

Проверив по правилам статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов, суд округа приходит к следующему.

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц, общество «Еврострой» зарегистрировано в качестве юридического лица 12.12.2013 с уставным капиталом в размере 10 000 руб.

На момент возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) общества «Еврострой» руководителем общества и его единственным участником с 19.04.2017 являлся ФИО7, ранее с 12.12.2013 участником и руководителем общества являлась ФИО6

В период с 29.06.2016 по 29.11.2016 ликвидатором должника являлся ФИО8, в последствии полномочия единоличного исполнительного органа до 17.04.2017 исполняла ФИО6

В Арбитражный суд Свердловской области 02.11.2017 поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Союзспецтранс-НТ» о признании общества «Еврострой» несостоятельным (банкротом). 

Определением от 09.11.2017 заявление принято к производству, возбуждено настоящее производство по делу о банкротстве.

Определением от 22.12.2017 требования общества «Союзспецтранс-НТ» признаны обоснованными, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО17.

Решением от 27.06.2018 общество «Еврострой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Заявляя о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий ФИО1 ссылался на то, что месячный срок по исполнению обязанности руководителя по подаче заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) у ликвидатора ФИО8 истек 07.08.2016, у ФИО6 – 30.12.2016, то есть ровно через месяц после назначения ее директором общества «Еврострой», а у ФИО7 такой срок истек 19.05.2017 – также спустя месяц, после назначения его на должность директора общества. 

Кроме этого, управляющий просил привлечь к ответственности ФИО6 за не передачу документов и имущества должника, указывая на вступившие в законную силу постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.05.2019, которым на ФИО6 была возложена обязанность передать управляющему документацию. В данной части, управляющий также просил привлечь к ответственности ФИО3, указывая, что именно он предоставил ФИО6 «номинального директора» – ФИО7 для того, чтобы возложить на последнего ответственность за не передачу документов должника.

Также в отношении ФИО6 в качестве оснований для привлечения к ответственности конкурсным управляющим указывалось на совершение убыточных для должника сделок, а именно: договоров купли-продажи самоходных машин от 01.07.2015, в результате необоснованного не взыскания задолженности по которым, из собственности должника выбыли единственные ликвидные основные средства на сумму 5 млн. руб. Наряду с этим, управляющий просил привлечь к ответственности ФИО3, поскольку по его инициативе через третье лицо –  ФИО13 были переоформлены и выведены из под взыскания объекты недвижимости, ранее принадлежавшие ФИО6, на сумму порядка 8 млн. руб. 

В свою очередь, конкурный кредитор – общество «СтройТехнологии» поддерживая требования конкурного управляющего, также просил привлечь к субсидиарной ответственности ФИО10 – гражданского супруга  ФИО6, указывая, что он фактически осуществлял руководство экономически-финансовой деятельностью общества «Еврострой» и был привлечен к уголовной ответственности за мошенничество посредством должника.

Конкурсный кредитор ФИО9, поддерживая вышеуказанные требования, просил помимо названных лиц, привлечь к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО11 и ФИО5, полагая, что ФИО11, осуществляя по поручению ФИО3 судебную защиту общества «СтройТехнологии», являвшегося кредитором должника, совершила ряд действий, которые позволили ФИО3 установить контроль над обществом «Еврострой» в интересах общества «СтройТехнологии». Данные обстоятельства, по мнению ФИО9 свидетельствуют о том, что доверенное лицо общества «СтройТехнологии» – ФИО2, являясь руководителем ФИО11 в период с 2017 года по настоящее время, также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Евросой».

Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении заявленных требований в полном объеме, исходили из следующего.

По первому основанию –  за неподачу заявления о признании общества несостоятельным (банкротом) ликвидатором ФИО8, а также последующими руководителями ФИО6 и ФИО7, суды пришли к выводу, что заявителями не доказан момент возникновения обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). При этом судами отмечено, что в материалы дела был представлен отчет об оценке имущества должника в спорный период, в котором стоимость имущества превышает стоимость обязательств перед кредиторами. Доказательств того, что исполнение должником просроченных обязательств с учетом имеющихся активов и осуществления хозяйственной деятельности стало невозможно в конкретный момент, как заключили суды, конкурсным управляющим не раскрыто, обстоятельств, свидетельствующих о том, что в какой-либо период действия ответчиков выходили за рамки стандартной управленческой практики и обычного делового оборота не установлено. Кроме этого суды заключили, что заявителями не представлено доказательств, свидетельствующих о возникновении у должника обязательств перед его кредиторами после неисполнения обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника.

По второму основанию – за не передачу документов и имущества должника ФИО6, суды указали на  отсутствие доказательств того, что непередача бывшим руководителем должника бухгалтерской и иной документации повлияла на возможность формирования конкурсной массы и удовлетворение требований кредиторов. Кроме того, апелляционным судом отмечено отсутствие в материалах дела доказательств, прямо указывающих на уклонение ФИО6 от передачи документации конкурсному управляющему.

По третьему основанию – за совершение ФИО6, ФИО3 и ФИО13 убыточных для должника сделок, суды пришли к выводу, что совершение действий (бездействия), приведших к невозможности погашения требований кредиторов, конкурсным управляющим и кредиторами не доказано. При этом суды отметили отсутствие законодательного запрета на совершение сделок между юридическими лицами, аффилированными между собой, указав, что реальность каких-либо договоров не опровергнута,  отклонений от обычно применяемых в предпринимательской деятельности способов ведения такой деятельности, реализации каких-либо недобросовестных схем по выводу активов не установлено, фактов, свидетельствующих о деятельности ответчиков вопреки интересам должника, с направленностью на доведение последнего до состояния банкротства, не подтверждено. Более того, суды заключили, что большая часть доводов заявителей построена на предположении о влиянии контролирующих лиц на должника и документально не подтверждены. 

Наряду с этим, апелляционный суд указал, что признаки банкротства общества «Еврострой» возникли уже к декабрю 2015 года, в то время как сделка по переходу доли в уставном капитале должника была совершена в апреле 2017 года. 

Кроме этого, судами отмечено, что при имеющейся задолженности перед кредиторами на общую сумму в 11,5 млн. руб., у должника имелись активы на сумму, превышающую указанную задолженность, а именно: право требования 5 млн. руб. за проданную технику, а также нежилое помещение стоимостью 12 млн. руб. Что касается необоснованного не взыскания ФИО6 задолженности в сумме 5 млн. руб. с общества «СтройМашСсрвис» по договорам купли-продажи самоходных машин от 01.07.2015, суды пришли к выводу, что в материалы дела не представлено доказательств причинения убытков должнику именно действиями ответчика и наличия причинно-следственной связи между действиями руководителя общества и неплатежеспособностью последнего. При этом суды заключили, что наличие невзысканной дебиторской задолженности, сформировавшейся при осуществлении хозяйственной деятельности, не является самостоятельным основанием для взыскания убытков.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО13, ФИО2, ФИО11 и ФИО5 по обязательствам общества «Евросой», суды нижестоящих инстанций исходили из того, что данные лица не осуществляли контроль за должником.

Помимо этого, указывая на то, что 08.10.2018 представитель ФИО10 направил в арбитражный суд отзыв, в котором сообщил об обстоятельствах, изложенных в заявлении ФИО9 как основания привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, заключив, что кредитор – публичное акционерное общество «Энергосбыт Плюс» (правопредшественник ФИО9) должен был подать соответствующее заявление о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности в срок до 08.10.2019, однако такое заявление было подано только 09.04.2020, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что кредитором ФИО9 пропущен срок исковой давности. 

Оценив законность обжалуемых судебных актов, суд округа полагает их подлежащими отмене в связи со следующим.

В силу статьи 133 АПК РФ, суд определяет фактические обстоятельства, подлежащие доказыванию, круг необходимых доказательств, подлежащих исследованию при судебном разбирательстве, нормы материального права, регулирующие правоотношения, а также состав лиц, чьи права и интересы могут быть затронуты судебным разбирательством и судебным актом.

При принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие - не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по делу; устанавливает права и обязанности лиц, участвующих в деле; обстоятельства, имеющие значение для верного рассмотрения дела, определяются судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, согласно подлежащим применению норм материального права (части 1, 2 статьи 65, статья 71 часть 1 статьи 168 АПК РФ).

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, законы и иные нормативные правовые акты, которым руководствовался суд при принятии решения (пункты 2, 3 части 4 статьи 170 АПК РФ).

Исходя из разъяснений, данных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее –  постановление Пленума № 53), по своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Закон о банкротстве предусматривает два юридических состава для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника-банкрота: невозможность полного погашения требований кредиторов и неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника. В связи с этим причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов этих правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В данном случае суды первой и апелляционной инстанций заключили, что не имеется основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Еврострой» за невозможность полного погашения требований кредиторов, однако не установили действительные причины возникновения несостоятельности должника, не указали какие конкретные неправомерные действия (бездействие) контролирующих должника лиц явились тому предпосылкой, то есть необходимой причиной возникновения финансового кризиса, приведшего впоследствии к банкротству.

Нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых данным Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Заявление должника должно быть направлено в суд в случаях, предусмотренных настоящей статьей, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Из приведенных норм права следует, что возможность привлечения лиц к субсидиарной ответственности по указанному основанию возникает при наличии совокупности следующих условий: возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств; неподача указанными лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае заявители связывают возникновение оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков с тем, что по состоянию на 31.12.2015 стоимость активов общества составляла 55 млн. руб., однако 30.12.2015 на расчетный счет должника был наложен арест в рамках искового заявления предприятия «Комбинат ЭлектроХимПрибор» в размере 42 млн. руб., при этом в последующем 16.06.2016 с должника была взыскана задолженность в пользу общества «СтройТехнологии» изначально в сумме 311 065 руб., с которой должник уже не мог рассчитаться. Указанный долг в рамках первого дела о банкротстве общества «Еврострой» был частично погашен за должника третьим лицом лишь в сумме 20 000 руб., что образовало сумму долга перед кредитором ниже порогового значения, необходимого для  признания должника банкротом (дело №А60-33496/2016) и послужило основанием для прек4ращения производства по делу. Каких-либо мер по направлению в суд заявления о признании общества «Еврострой» банкротом ликвидатор ФИО8, а также последующие руководители ФИО6 и ФИО7, не осуществляли.

Вместе с тем суд первой инстанции, выводы которого поддержал апелляционный суд, не осуществил проверку вышеуказанной совокупности обстоятельств относительно даты объективного банкротства, посчитав, что заявителями не доказан момент возникновения обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). Более того, суд апелляционной инстанции сделал противоречивый вывод о том, что конкурсный управляющий не определил конкретного момента перехода должника в состоянии неплатежеспособности, или недостаточности имущества, указав при этом, что признаки банкротства общества «Еврострой» возникли уже в 2015 году.

Как разъяснено в пункте 17 постановления Пленума № 53, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, при этом по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий по восстановлению платежеспособности и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью, основаниям.

Кроме того, в том случае, если руководителем должника будет доказано, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствовало об объективном банкротстве и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (абзац 2 пункта 9 постановления Пленума № 53).

С учетом изложенного, а также фактических обстоятельств рассматриваемого спора существенное значение для целей правильного разрешения вопроса о наличии/отсутствии оснований для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по анализируемым основаниям имеет не только сам факт неисполнения обязательств перед кредиторами, но и экономические причины, которыми обусловлено подобное бездействие указанных лиц, приведшие к дальнейшему значительному росту долговых обязательств без каких-либо предпосылок к ее погашению, а также то, что предпринимались ли с их стороны какие-либо реальные меры к урегулированию сложившейся ситуации. 

В разрешенном судами обособленном споре наличие причин, приведших к возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства, как уже указано выше, судами не исследовано, обстоятельств относительно того, являлось ли банкротство следствием неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица не установлено, реализуемый контролирующим должника лицом план по улучшению финансового состояния должника (систематическое снижение долговых обязательств должника, в том числе - фискальных, погашение задолженности по заработной плате и выходным пособиям перед всем уволенным персоналом, постепенное и значительное гашение текущей и ранее возникшей задолженности перед бюджетом, достижение соглашения с кредиторами о реструктуризации задолженности, ведение переговоров о заключении прибыльных договоров, исполнение которых позволило бы погасить кредиторскую задолженность), его обоснованность и период времени, в течение которого он может быть признан разумным и оправданным, не исследовались.

Кроме того, в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 заявителями была указана непередача бухгалтерской и иной документации должника, что не позволило сформировать конкурсную массу и удовлетворить требования кредиторов за счет имущества и прав требований должника (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Разрешая вопрос о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролировавших общество лиц и несостоятельностью последнего необходимо учитывать положения подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, приведенные в пункта 24 постановления Пленума № 53, согласно которым такая причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится. Управляющий должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документов повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника. Упомянутая презумпция наличия причинно-следственной связи не может быть применена, если необходимая документация (информация) передана арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет арбитражному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче арбитражному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленному основанию необходимо обосновать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением, как указано выше, понимается, в том числе невозможность выявления активов должника.

В рамках настоящего дела управляющий обращал внимание на то, что согласно отчетности общества за 2015 год, полученной от налогового органа, активы должника по состоянию на 31.12.2015 составляли 55 млн. рублей, однако в ходе инвентаризации эти активы не были обнаружены, их судьба неизвестна.

Данные доводы управляющего суды не проверили, безосновательно освободив ответчиков от необходимости опровержения презумпции, установленной подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Суды не учли, что в отсутствие документов о деятельности должника управляющий, как правило, не может полноценно вести работу, направленную на пополнение конкурсной массы путем взыскания дебиторской задолженности, виндикации имущества, оспаривания сделок и т.п.

В своих заявлениях о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности и в апелляционных жалобах конкурсный управляющий и кредитор приводили доводы о том, что ответчиком конкурсному управляющему не была передана документация должника, в частности, касающаяся факта уменьшения на 5 млн. руб. оборотных активов предприятия (дебиторская задолженность) за анализируемый управляющим период, что не позволило иметь полную информацию о деятельности должника,  совершенных им сделках и решить перспективы взыскания дебиторской задолженности в судебном порядке. Так, решением Арбитражного суда Свердловской области от 10.12.2019 по делу № А60-45996/2019 должнику было отказано в удовлетворении исковых требований к обществу «СтройМашСервис» по взысканию задолженности по оплате поставленного товара в сумме 5 млн. руб. и неустойки, поскольку управляющим был пропущен срок исковой давности. При этом заявители особо обращали внимание на то, что конкурсный управляющий ФИО1 получил сведения об отчуждении имущества в 2015 году в пользу общества «СтройМашСсрвис» уже после истечения срока исковой давности.

Вместе с тем, какой-либо оценки указанные доводы со стороны судов не получили.

В данном случае требования в части привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника судами фактически не рассмотрены по существу, никаких выводов относительно требования управляющего и кредитора в указанной части в судебных актах не имеется, при том, что заявители обосновывали свою позицию, в том числе ссылкой на обстоятельства, установленные вступившим в законную силу постановлением об истребовании доказательств от 27.05.2019, которым установлено нахождение документации должника именно у ФИО6

Вопреки суждениям судов, приводимые заявителями доводы об отсутствии документов, определяющих состав и судьбу активов, за счет которых возможно было бы погасить требования кредиторов, а также документов, раскрывающих движение денежных средств, а равным образом каких-либо иных документов и развернутых пояснений об обстоятельствах хозяйственной деятельности должника, иллюстрирующих причины невозможности погашения им своих долговых обязательств - соответствовали условиям презумпции, предусмотренной подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и бремя их опровержения в силу статьи 65 АПК РФ, а также разъяснений, приведенных в пункте 24 постановления Пленума № 53, перешло на ответчиков.

Фактически суды в настоящем обособленном споре не дали оценки существенным доводам заявителей, освободив бывших руководителей от обязанности опровержения доводов истцов о том, что непередача документации должника привела к невозможности выяснения обстоятельств деятельности должника, выявления действительных активов и возможного обращения взыскания на них, переложив на заявителей негативные последствия несовершения контролирующими лицами процессуальных действий по представлению доказательств. 

С учетом изложенного, вывод судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в связи с непередачей арбитражному управляющему документации общества является преждевременным.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые были необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка, которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок (иных операций), совершенных под влиянием контролирующего лица, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 постановления Пленума № 53 разъяснено, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, что означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществить в отношении должника реабилитационные мероприятия по восстановлению платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим, поэтому контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (пункт 7 постановления Пленума № 53).

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение совокупного дохода, получаемого от этой деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на должнике основной долговой нагрузки, а для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены согласно их действительному экономическому смыслу, и полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков или специальные правила о субсидиарной ответственности, - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенно негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно или раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующими лицами нарушения явились необходимой причиной банкротства, применяются нормы о субсидиарной ответственности, совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании Закона о банкротстве, а, когда причиненный контролирующими лицами вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, как при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд, применительно к статьям 133 и 168 АПК РФ, самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 постановления Пленума № 53).

Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка (ряд сделок), по которым третье лицо извлекло выгоду в результате незаконного (недобросовестного) поведения руководителя должника, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника (абзац 1 статьи 1080 ГК РФ, пункт 21 постановления Пленума № 53).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть учтено соучастие в любой форме (соисполнительство, пособничество и т.д.). Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой (пункт 22 постановления Пленума № 53).

Как следует из материалов дела на протяжении всего судебного разбирательства в обоснование заявленных требований заявители ссылались на то, что привлекаемые к субсидиарной ответственности лица понимали, что в отношении общества «Еврострой» начались судебные разбирательства, на имущество должника были наложены обеспечительные меры на сумму порядка 40 млн. руб., в связи с чем приняли действия по выводу не только ликвидного имущества должника, но и личного имущества ФИО6 путем транзитного оформления земельного участка с имеющимися на нем объектами через ФИО16 на ФИО13, а также при отсутствии фактической деятельности общества  стали оформлять решения комиссии по трудовым спорам, премируя родственников на значительные суммы с целью вывода денежных средств с арестованных счетов и недопустимости обращения на них взыскания в счет погашения требований независимых кредиторов.

Между тем, указанные доводы со стороны судов первой и апелляционной инстанций какой-либо оценки не получили.

Кроме этого, общество «СтройТехнологии» неоднократно приводило доводы о том, что премии выписывались «приближенным лицам» в период с ноября 2015 года, то есть в период наличия исполнительных производств по иным требованиям и наложения ареста на денежные средства должника. Сами премии, согласно удостоверениям комиссии по трудовым спорам начислялись в тот момент, когда общество «Еврострой» уже не осуществляло работы по строительству объектов более года.

Указанные доводы судами не были проверены и оценены надлежащим образом.

Далее, судами не исследованы доводы о том, что ФИО6 заключила сделки по продаже единственных ликвидных основных средств (купли-продажи самоходных машин от 01.07.2015) с отсрочкой платежа в 60 календарных дней без какого-либо экономического смысла. Суды, ограничившись указанием на то, что наличие невзысканной дебиторской задолженности, сформировавшейся при осуществлении хозяйственной деятельности, не является самостоятельным основанием для взыскания убытков, не включили в предмет судебной оценки причины не принятия ответчиком своевременных мер по взысканию дебиторской задолженности и непередачи управляющему необходимой документации, что в последующем, по утверждению последнего, повлекло отказ в удовлетворении иска в рамках дела № А60-45996/2019 в связи с пропуском срока исковой давности.

Наряду с этим, судами были оставлены без внимания доводы о том, что при имеющейся кредиторской задолженности, по договору уступки прав требования от 03.01.2016, должник передал ФИО10 денежные средства в сумме 8,4 млн. руб., а взамен получил неликвидный актив – право требования к ФИО12, который в дальнейшем был признан банкротом (дело о банкротстве № А60-2781/2017) и в конечном итоге общество «Еврострой» не получило каких-либо денежных средств, экономическая целесообразность заключения такой сделки не раскрыта.

В данном случае, при установлении оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за совершение сделок суды не дали оценки доводам заявителей о том, что их совершение причинило ущерб конкурсной массе и отразилось на исполнении обязательств перед кредиторами. Указанное обстоятельство имеет существенное значение для настоящего обособленного спора, поскольку необходимым условием привлечения к субсидиарной ответственности является причинение ущерба конкурсной массе и интересам кредиторов.

Отсутствие в судебных актах выводов по всему перечню заявленных оснований с позиции существенности и убыточности всех сделок, в ситуации, когда по утверждению кредиторов действия ответчиков стали причиной банкротства общества «Еврострой», не позволяет признать эти акты мотивированными и обоснованными.

Бремя опровержения представленных доводов возлагается на ответчиков как процессуальных оппонентов. При этом, защищаясь против предъявленного иска, ответчику недостаточно ограничиться только отрицанием обстоятельств, на которых настаивает истец, необходимо представить собственную версию инкриминируемых ему событий.

Помимо изложенного, судам также надлежало определить степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорных активов должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам, что судами не сделано. 

По сути суды ограничившись указанием на то, что ФИО10, ФИО13, ФИО2, ФИО11 и ФИО5 не осуществляли контроль за должником, в связи с чем не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, не исследовали доводы кредиторов, например, о том, что ФИО10 фактически осуществлял руководство экономическо-финансовой деятельностью общества «Еврострой» и был привлечен к уголовной ответственности за мошенничество посредством должника, о том, что фактически руководство деятельностью должника после продажи доли в уставном капитале ФИО7 осуществляли ФИО5, ФИО2 и ФИО11

В то же время исследование и установление данных обстоятельств имеет важное значение для вынесения правильного и обоснованного судебного акта по настоящему делу.

В связи с тем, что в противоречие положениям статей 8, 9, 64, 65, 70, 71, 168 и 170 АПК РФ выводы судов об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по указанному основанию сделаны без исследования и установления всей необходимой совокупности фактических обстоятельств, суд округа приходит к выводу о том, что обжалуемые судебные акты приняты с нарушением норм материального и процессуального права (части 2, 3 статьи 288 АПК РФ), повлиявшем на итог рассмотрения спора, определение Арбитражного суда Свердловской области от 30.06.2022 по делу № А60-59354/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2022 по тому же делу подлежат отмене, обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора суду надлежит устранить отмеченные в мотивировочной части настоящего постановления недостатки, в том числе суду первой инстанции надлежит установить лицо или лица, обязанные обеспечить передачу документации общества, проверить были ли документы переданы управляющему к моменту вынесения решения по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности и в каком объеме, после чего разрешить спор, приняв во внимание презумпцию, закрепленную в подпунктах 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, изложенные в пункте 24 постановления № 53; исследовать вопрос о том, что именно послужило причиной банкротства должника, применительно к этому выяснить, в какой период возникли обязательства перед кредиторами, кто в указанный период исполнял обязанности единоличного исполнительного органа, по каким причинам обязательства перед кредитором не были исполнены, является ли данное неисполнение следствием недобросовестных и (или) неправомерных действий контролирующего должника лица либо следствием иных причин, объективно не зависящих от воли указанного лица и не обусловленных его действиями;

установить, послужили ли причиной неисполнения обязательств должника либо причиной ухудшения его финансового состояния совершенные должником сделки с имуществом, дать совокупную оценку действиям каждого из ответчиков, а также степень влияния действий каждого из них на ухудшение платежеспособности должника и невозможность удовлетворения требований кредиторов (пункт 22 постановления Пленума № 53), после чего разрешить спор, сделав вывод о наличии либо отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. При этом если суд придет к выводу о том, что действия ответчиков (совершенные ими сделки) причинили вред должнику, однако данный вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, рассмотреть вопрос о компенсации причиненных должнику убытков (пункт 20 постановления Пленума № 53).

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 30.06.2022 по делу № А60-59354/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2022 по тому же делу отменить. Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьями 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

ПредседательствующийО.Э. Шавейникова 

СудьиФ.И. Тихоновский 

                                             С.Н. Соловцов