АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

17 июля 2023 года

Дело №

А13-16952/2019

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Воробьевой Ю.В. и ФИО1,

при участии от ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 02.11.2022), от арбитражного управляющего ФИО4 представителя ФИО5 (доверенность от 01.04.2021),

рассмотрев 10.07.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего акционерного общества «Промышленный энергетический банк» – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» на определение Арбитражного суда Вологодской области от 27.03.2023 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.05.2023 по делу № А13-16952/2019, 

 

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда Вологодской области от 04.10.2019 принято к производству заявление ФИО6 о признании акционерного общества «Верхневолжсксельэлектросетьстрой», адрес: 160000, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Решением от 21.11.2019 заявление ФИО6 признано обоснованным, Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыта процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 30.11.2019 № 221.

В рамках дела о банкротстве акционерное общество «Промышленный энергетический банк», адрес: 160009, 

<

...>,                      ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Банк), в лице конкурсного управляющего – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» обратилось в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее –              АПК РФ), о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества и приостановлении производства по обособленному спору в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Определением от 27.03.2023, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.05.2023, в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с вынесенными по результатам рассмотрения заявления судебными актами, Банк обратился в Арбитражный суд Северо-Западного округа с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на допущенные судами нарушения норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам, просит отменить определение от 27.03.2023 и постановление от 04.03.2023, принять по делу новый судебный акт – об удовлетворении заявленных требований.

По мнению подателя жалобы, суды первой и апелляционной инстанций не дали надлежащей правовой оценки доводам конкурсного кредитора о наличии оснований для привлечения ФИО2 к гражданско-правовой ответственности по обязательствам должника.

Податель жалобы настаивает, что невозможность удовлетворения требований кредиторов находится в прямой причинно-следственно связи с действиями контролирующего Общество лица – генерального директора ФИО2 и связана с увеличением долговой нагрузки должника (заключением договора цессии с рассрочкой оплаты цены договора), приобретением Обществом обязательств, заведомо невозможных к исполнению.

Податель жалобы полагает, что заключение договора цессии причинило существенный вред имущественным интересам кредиторов Общества;  приобретение права требования к неплатежеспособному лицу, в отношении которого возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве), не отвечает признакам добросовестности и разумности.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО2 и конкурсный управляющий ФИО4 просили определение от 27.03.2023 и постановление от 04.05.2023 оставить без изменения.

В судебном заседании представители ФИО2 и конкурсного управляющего ФИО4 возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами и следует из материалов дела, Общество зарегистрировано 03.09.2009; основным видом его деятельности является аренда и управление собственным или арендованным нежилым имуществом.

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО2, являвшегося руководителем Общества в период с 12.03.2015 по 16.09.2019, к субсидиарной ответственности, Банк в обоснование заявленных требований ссылался на положения статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закона о банкротстве) и полагал, что неспособность должника рассчитаться с требованиями кредиторов возникла вследствие заключения договора уступки права требования от 01.09.2015             № У-29, что послужило причиной банкротства должника. Кроме того,        ФИО2 не обеспечил передачу документации Общества.

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что совокупность обстоятельств, приведенных в обоснование заявления, и представленных доказательств недостаточна для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Исследовав материалы дела, изучив доводы кассационной жалобы, суд кассационной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемых судебных актов.

В силу статьи 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции названного Закона).

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Судами установлено, что обстоятельства, указанные конкурсным управляющим в качестве оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, имели место как до 01.07.2017, так и после указанной даты, заявление о привлечении указанного лица к субсидиарной ответственности подано в суд после 01.07.2017.

В связи с указанными обстоятельствами судами первой и апелляционной инстанций обоснованно применены процессуальные нормы в редакции Закона № 266-ФЗ, а материальные нормы – как в редакции Закона о банкротстве, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, так и после вступления его в силу.

В рассматриваемом случае суды заключили, что ФИО2, являвшийся руководителем Общества, является контролирующим должника лицом согласно части 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции не установил правовых оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, за непередачу документации должника конкурсному управляющему.

Судебные акты в указанной части не обжалуются, и судом кассационной инстанции выводы судов в указанной части не проверяются.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, применяемой к спорным правоотношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац третий).

В конструкцию пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) заложена презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и признанием должника несостоятельным (банкротом). При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

По правилам абзаца девятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган – директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Проанализировав представленные доказательства и доводы участвующих в деле лиц, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности совершения руководителем недобросовестных и неразумных действий, направленных на ухудшение финансового состояния Общества и причинение имущественного вреда кредиторам, способствовавших увеличению кредиторской задолженности и последующему банкротству должника.

В обоснование заявленных требований Банк ссылался на то, что договор уступки права требования от 01.09.2015 № У-29 заключен ФИО2 на заведомо невыгодных для Общества условиях.

По условиям названного договора Банк уступил, а Общество приняло права требования к открытому акционерному обществу «Вологодская механизированная колонна № 19» (далее – Компания) на сумму                                   187 217 545,22 руб. по ряду кредитных договоров, которые заключены Банком и Компанией.

Обеспечение обязательств по данным кредитным договорам обеспечивалось залогом недвижимого имущества Общества стоимостью                 118 762 370 руб. Обеспечение исполнения обязательств по договору цессии также было обеспечено залогом недвижимого имущества.

Судами учтено, что ранее должник являлся владельцем 100% акций Компании, из соглашения о взаимодействии от 12.08.2011 установлено, что Общество являлось «материнской компанией», а Компания – «дочерним обществом». Даже после продажи Обществом акций Компании фактическая аффилированность между этими лицами продолжала оставаться, что подтверждается договором передачи полномочий исполнительных органов от 24.09.2013 № 01/2013/У/МК01-13/251.

По договору цессии за приобретенное право требования Общество обязалось уплатить Банку 187 217 545,22 руб., в том числе 177 770 000 руб. основного долга, 16 447 545,22 руб. процентов из расчета 3,3% годовых.

Оплата уступаемых прав производится цессионарием (Обществом) в порядке пункта 3.1 договора согласно графику.

Определением суда первой инстанции от 10.03.2020 по настоящему делу в третью очередь реестра требований кредиторов Общества включено требование Банка в размере 189 480 002,84 руб., в том числе                                   173 204 516,18 руб. основного долга, 16 214 733,64 руб. процентов,                       20 591,54 руб. неустойки по процентам, 40 161,48 руб. неустойки по основному долгу, из них 83 222 111,07 руб. как обеспеченные залогом имущества должника с последующей корректировкой суммы в зависимости от фактической цены продажи заложенного имущества.

По результатам реализации залогового имущества остаток непогашенной задолженности перед Банком составил 87 488 779,84 руб. основного долга, 60 753,02 руб. штрафов. Требования Банка как залогового кредитора удовлетворены в полном объеме.

Суды не усмотрели совершения ФИО2 существенно убыточной для деятельности Общества сделки, а равно возникновения в результате совершения этой сделки кризисной ситуации, ее развития и перехода в стадию объективного банкротства Общества.

В рассматриваемом случае согласно бухгалтерской отчетности Общества его активы в 2014 году составили 84 902 000 руб., в 2015 году –                                25 9819 000 руб.; кредиторская задолженность в 2014 году – 19 751 000 руб., в 2015 году – 193 279 000 руб.; чистая прибыль в 2014 году – 2 964 000 руб., в 2015 году – 74 000 руб.

Доводы Банка о недостаточности выручки Общества для покрытия балансовой стоимости договора цессии (187 217 545,22 руб.) являлись предметом исследования суда апелляционной инстанции и обоснованно отклонены.

Судами обоснованно учтено, что имеющийся убыток с 2016 года, отраженный в бухгалтерских балансах, представляет собой обязательства перед Банком по договору цессии в целом, тогда как договор цессии не предусматривал его оплату единовременно, а определял график его погашения сроком на десять лет. Следовательно, у Общества не имелось обязательств по единовременному погашению долга в размере денежных обязательств перед Банком в размере 187 217 545 руб.

Фактически исполнение обязательств перед Банком было распределено следующим образом: в 2015 году нужно было выплатить 1 736 971 руб., в 2016, 2017, 2018 годах по 6 000 000 руб., в 2019 году – 9 869 783 руб., в 2020 году –          9 716 281 руб., в 2021 году – 9 577 841 руб., в 2022 году – 9 454 077 руб., в           2023 году – 37 823 726 руб., в 2024 году – 42 659 166 руб., в 2025 году –                     99 899 267 руб.

К моменту окончания полномочий ФИО2 (30.06.2019) данные обязательства должником выполнялись.

При таких обстоятельствах доводы Банка о том, что заключение договора уступки права требования привело к увеличению долговой нагрузки и стало единственной причиной объективного банкротства должника, правомерно отклонены судами.

Исследовав по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, суды пришли к выводу о том, что заключение спорного договора цессии имело целью предотвращение риска единовременной утраты заложенного имущества в связи с ухудшением финансового положения Компании, что соответствует разумным экономическим интересам сторон, ФИО2 принял меры, направленные на выход Общества из кризисной ситуации (должник продолжил хозяйственную деятельность в течение более четырех лет с момента заключения договора цессии от 01.09.2015), а также направленные на поддержание платежеспособности должника, продолжая исполнение обязательств перед Банком при наличии необходимых производственных и имущественных возможностей (денежные поступления от сдачи недвижимого имущества в аренду).

Судами обоснованно отмечено, что в результате заключения договора уступки Банк получил денежные средства в размере 105 208 111 руб., из которых 21 986 000 руб. выплачено в порядке исполнения договора согласно графику платежей и 83 222 111 руб. – в ходе процедур банкротства должника.

Поскольку определением от 08.02.2018 по делу № А13-10817/2015 процедура конкурсного производства в отношении Компании завершена, а 21.03.2018 Компания была исключена из Единого государственного реестра юридических лиц, в отсутствие договора цессии результат был бы тот же – имущество, переданное Обществом в залог Банку, было бы реализовано раньше в деле о банкротстве Компании. 

Таким образом, суды, констатировав отсутствие неоспоримых доказательств совершения ФИО2 виновных действий, имеющих причинно-следственную связь с наступлением банкротства должника, пришли к правомерному выводу об отсутствии оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности.

На основании изложенного суды правомерно отказали в удовлетворении заявления Агентства.

Доводы, указанные в кассационной жалобе, повторяют доводы апелляционной жалобы и не опровергают выводов судов первой и апелляционной инстанций, а сводятся к несогласию с оценкой судами установленных фактических обстоятельств дела и направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств, что недопустимо в силу            статьи 286 АПК РФ.

Нормы материального права к спорным правоотношениям применены правильно. Нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской? Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Вологодской области от 27.03.2023 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.05.2023 по делу № А13-16952/2019 оставить без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего акционерного общества «Промышленный энергетический банк» – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – без удовлетворения.

 

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

 

Ю.В. Воробьева

К.Г. Казарян