АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

05 июля 2022 года

Дело №

А56-22459/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего судьи Боровой А.А., судей Казарян К.Г., Яковлева А.Э, 

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 по доверенности от 15.07.2021, от ФИО3 представителя ФИО2 по доверенности от 07.12.2020, от конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Вологда Текстиль Компани» ФИО4 представителя ФИО5 по доверенности от 12.05.2022, от общества с ограниченной ответственностью «Ярослав Текстиль» представителя ФИО6 по доверенности от 09.06.2022,

рассмотрев 28.06.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.04.2022 по делу № А56-22459/2020,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.07.2020 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Вологда Текстиль Компании», адрес: 192236, Санкт-Петербург, ул. Белы Куна, д. 34, лит. А, пом. 12-Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), введено наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО7.

Постановлением Тридцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2020 определение от 05.07.2020 отменено, Общество признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной системе банкротства ликвидируемого должника, в отношении его открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО7 

Определением от 22.03.2021 ФИО7 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего Обществом.

Определением от 28.04.2021 конкурсным управляющим должника утвержден  ФИО4.

Конкурсный кредитор общество с ограниченной ответственностью «Ярослав Текстиль» (далее – Фирма) обратилось в суд с заявлением о привлечении ФИО1, ФИО8, ФИО3 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества на сумму 4 014 044 руб. 

Определением от 30.11.2021 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.04.2022 определение от 30.11.2021 отменено в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО3, в указанной части принят новый судебный акт о привлечении этих ответчиков к субсидиарной ответственности; в части определения размера субсидиарной ответственности производство по делу приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. 

В кассационной жалобе и дополнении ФИО1 и ФИО3 просят отменить постановление от 28.03.2022 и оставить в силе определение от 30.11.2021. 

Податели жалобы считают, что выводы судов относительно осуществления ФИО9 контроля над деятельностью Общества не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, утверждают, что личные отношения между ответчиками прекратились в 2014 году.

Ответчики ссылаются на то, что передача магазинов должнику связана лишь с уходом с рынка общества с ограниченной ответственностью «Вологодская Текстильная Компания» (далее - Компания); акт от 31.01.2018 между индивидуальным предпринимателем Саакяном и Компанией составлен ошибочно; показания ФИО10 не являются допустимым доказательством по делу, в том числе с учетом представленных ответчиками сведений о его тяжелом материальном положении.

Податели жалобы считают, что ФИО1 представил исчерпывающие пояснения по вопросу места хранения имущества, передал товарно-материальные ценности и документацию должника конкурсному управляющему.

В связи с этим, полагают ответчики, препятствий для формирования конкурсной массы не имелось. 

По мнению подателей жалобы, выводы апелляционного суда основаны исключительно на косвенных доказательствах, а на ответчиков неправомерно возложено бремя опровержения косвенных доказательств по делу. Перемещение товаров, на которое указывает суд, связано с обычной хозяйственной деятельностью; отмеченные судом расхождения в накладной и данных бухгалтерского отчета являются следствием технической ошибки. 

ФИО1 и ФИО3 указывают, что нарушение ими контрольно-кассовой дисциплины при осуществлении Обществом предпринимательской деятельности может подтверждаться лишь актами о применении к ответственности, считают, что выводы апелляционного суда о переводе ими бизнеса на иное лицо не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. 

В отзывах на кассационную жалобу Компания и конкурсный управляющий просили оставить без изменения обжалуемое постановление.

В судебном заседании представитель ответчиков поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, представители конкурсного управляющего и Фирмы возражали против удовлетворения кассационной жалобы. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 15.03.2017, с указанной даты его единственным участником и руководителем был ФИО1 

В Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 01.08.2019 внесена запись о ликвидаторе ФИО8

Обращаясь с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности в рамках данного обособленного спора, Компания сослалась на неисполнение обязанности инициировать обращение должника в суд, невозможность формирования конкурсной массы по причине отсутствия финансовой документации должника и на то, что причиной банкротства явились неправомерные действия ответчиков при управлении Обществом. 

При этом заявитель настаивал на том, что ФИО1 и ФИО3 совместно осуществляли управление текущей деятельностью Общества.

Суд первой инстанции указал, что личные отношения между          ФИО1 и ФИО3 прекратились задолго до банкротства Общества и это обстоятельство не может опровергаться фактами совместного владения и использования объектов недвижимости.

Суд посчитал, что доводы заявителя о совместном ведении бизнеса Общества и схожей по наименованию Компанией, подконтрольной ФИО3, не подтверждаются материалами дела; суд принял пояснения ФИО1 о том, что должник использовал для торговли то оборудование, которое имелось в арендованных им магазинах, или закупалось за счет средств ФИО1 

Суд не принял в качестве допустимых доказательств осуществления ФИО9 контроля за деятельностью Общества пояснения сотрудников Общества и Компании и переписку по электронной почте.

Суд не согласился с доводом Компании о возникновении у Общества признаков неплатежеспособности с 14.06.2018, отметив, что задолженность перед отдельным кредитором не означает невозможности должника рассчитаться по своим обязательствам. 

В отношении ФИО8 суд не установил оснований для привлечения ее к субсидиарной ответственности, исходя из даты назначения указанного ответчика ликвидатором Общества, а также внесения в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности записи о ФИО8

Апелляционный суд не согласился с выводами суда первой инстанции, так как посчитал подтвержденным то обстоятельство, что ФИО3 осуществляла управление Обществом совместно с ФИО1, в том числе с учетом того, что первоначально именно она занималась текстильным бизнесом черед подконтрольную ей Компанию.

В качестве подтверждения осуществления Обществом и Компанией деятельности в качестве группы лиц, апелляционный суд сослался на следующие доказательства:

- письмо ФИО1 в адрес начальника отдела поддержки бизнеса юридических лиц акционерного общества «Газпромбанк» о переводе текущих договоров с Компании на Общество; 

- документы, подтверждающие заключение Обществом договоров аренды под магазины помещений, ранее арендованных Компанией; 

- документы, в которых полномочия представителя должника осуществляла ФИО3, в частности договор аренды от 01.06.2017 № 0106/2017 между Обществом и индивидуальным предпринимателем ФИО11

Апелляционный суд, руководствуясь статьей 89 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), посчитал неправомерным отказ суда первой инстанции в приобщении к материалам дела нотариальных пояснений ФИО10, данных им как бывшим коммерческим директором Компании, о том, что ФИО3 давала обязательные для исполнения указания как сотрудникам Компании, так и сотрудникам Общества.

Апелляционный суд установил, что Общество допускало искажение бухгалтерского учета и отчетности, а именно часть получаемых от покупателей  наличных денежных средств не отражалась в учете и не оприходовалась в кассу, расчеты производились без применения контрольно-кассовых машин. 

Апелляционный суд указал на то, что ответчиками не раскрыты сведения о реализации товарных остатков после прекращения торговой деятельности в 2019 году, при этом, разделить оборудование и товар Компании и Общества не представляется возможным, поскольку надлежащий учет их имущества не осуществлялся. 

Изложенное, согласно выводам апелляционного суда, препятствует конкурсному управляющему провести инвентаризацию имущества должника, выяснить судьбу товарно-материальных ценностей Общества, оспорить совершенные им подозрительные сделки  и сформировать конкурсную массу.

В этой связи апелляционный суд посчитал, что имеются основания для привлечения ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве)  за невозможность полного погашения требований кредиторов. 

В части отказа в привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.12 Закона о банкротстве, апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции. 

Оценив выводы судов, кассационный суд приходит к следующему. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее - ГК РФ (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

 В силу разъяснений пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, в порядке статьи 71 АПК РФ, апелляционный суд пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО3 фактически осуществляла руководство текущей деятельностью должника в составе группы компанией, одна из которых находилась под ее полным юридическим контролем, осуществляя организацию предпринимательской деятельности группы компаний, а также давая обязательные для исполнения указания ее сотрудникам.

Суд кассационной инстанции не может согласиться с доводами подателей жалобы о недопустимости оценки судами нотариальных пояснений       ФИО10 

Как указано в части 2 статьи 67 АПК РФ, арбитражный суд не принимает поступившие в суд документы, содержащие ходатайства о поддержке лиц, участвующих в деле, или оценку их деятельности, иные документы, не имеющие отношения к установлению обстоятельств по рассматриваемому делу, и отказывает в приобщении их к материалам дела. На отказ в приобщении к материалам дела таких документов суд указывает в протоколе судебного заседания.

Содержанием пояснений ФИО10 не являлись какие-либо доводы в поддержку сторон спора, указанный документ представлял собой пояснения ФИО10 относительно поставленных перед ним вопросов о фактических обстоятельствах, которые могли быть ему известны в связи с выполняемой им работой. 

Действительно, указанные пояснения не могут быть квалифицированы как показания свидетеля, предусмотренные статьей 88 АПК РФ.

Данный документ принят апелляционным судом в порядке части 1 статьи 75 и статьи 89 АПК РФ как письменное доказательство, которым являются содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, договоры, акты, справки, деловая корреспонденция, иные документы, выполненные в форме цифровой, графической записи или иным способом, позволяющим установить достоверность документа. Перечень таких документов не является исчерпывающим, достоверность того, что эти пояснения даны  ФИО10 подтверждена нотариально.

Ответчики, в свою очередь, в нарушение части 1 статьи 65 АПК РФ, не представили, со своей стороны доказательств, которые опровергали бы  соответствие фактическим обстоятельствам представленных ФИО10 пояснений, равно как и возможность получения указанным лицом сообщенных им сведений. 

Исходя из изложенного, апелляционный суд обоснованно принял во внимание спорное доказательство. 

Иные доводы ответчиков касаются исключительно существа оценки апелляционным судом представленных в материалы дела доказательств, которая не может быть пересмотрена в кассационном порядке в силу ограничений, установленных статьей 286 АПК РФ. 

Установленные апелляционным судом обстоятельства определенно позволяют квалифицировать ответчиков как контролирующих должника лиц. 

Порядок квалификации действий контролирующих должника лиц на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 Постановления № 53, в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

В данном случае предписывается, что суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Наличие презумпций вины контролирующих должника лиц в банкротстве Общества, указанных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве не являются исчерпывающими основаниями для установления вины контролирующих лиц в наступившей невозможности осуществления расчетов с кредиторами. Такие обстоятельства могут быть установлены при отсутствии этих презумпций, если фактические обстоятельства дела подтверждают наличие указанных выше признаков негативного влияния контролирующих должника лиц на его деятельность.

Ответчиками не раскрыты достоверные сведения о фактах хозяйственной деятельности Общества. Как установлено апелляционным судом и не опровергается подателями жалобы, ведение должником финансовой деятельности имело непрозрачный характер, Обществом допускалось систематическое искажение показателей бухгалтерской отчетности в целях сокрытия выручки от надлежащего учета. 

Как разъяснено в пункте 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Между тем, ответчики не представили каких-либо пояснений о наличии объективных причин, которые могли бы привести к банкротству Общества. 

На конкретные доказательства, которыми бы опровергался вывод апелляционного суда об искажении бухгалтерского учета и отчетности податели жалобы также не ссылаются. 

Исходя из изложенного, суд кассационной инстанции соглашается с выводом апелляционного суда о подтверждении материалами дела вины подателей жалобы как контролирующих должника лиц в его несостоятельности и невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Оснований для отмены постановления от 01.04.2022 в обжалуемой части не имеется. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.04.2022 по делу № А56-22459/2020 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО1 и ФИО3 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

А.А. Боровая

Судьи

 

К.Г. Казарян

 А.Э. Яковлев