АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

20 ноября 2023 года

Дело №

А44-4148/2018

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Богаткиной Н.Ю., Казарян К.Г.,

при участии ФИО1, его представителей ФИО2 и ФИО3 (доверенность от 19.07.2023), от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Бизон» ФИО4 представителя ФИО5 (доверенность от 05.07.2023),

рассмотрев 13.11.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Новгородской области от 29.05.2023 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.08.2023 по делу № А44-4148/2018,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда Новгородской области от 15.06.2018 принято к производству заявление Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Новгородской области о признании общества с ограниченной ответственностью «Бизон», адрес: 173020, Великий Новгород, Московская ул., д. 59, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением от 20.08.2018 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6.

Решением от 20.11.2018, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 18.02.2019, Общество  признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО6

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 19.06.2019 решение от 20.11.2018 и постановление от 18.02.2019 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Решением от 28.08.2019 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий ФИО4 обратился в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества и взыскании с ответчика возмещения убытков.

Определением от 29.05.2023 заявление конкурсного управляющего удовлетворено. Установлено наличие оснований для привлечения             ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества по основаниям пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002           № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. 

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.08.2023 определение от 29.05.2023 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на допущенные судами нарушения норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам, просит определение от 29.05.2023 и постановление от 09.08.2023 отменить, дело направить в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на то, что суды не приняли во внимание доводы ФИО1 об отсутствии причинно-следственной связи между действиями последнего и наступлением неплатежеспособности Общества, неверно определили дату и причину банкротства должника, что привело к привлечению ответчика к субсидиарной ответственности, в материалы дела не представлены доказательства того, что именно действиями ответчика Общество доведено до банкротства, то есть до финансовой неплатежеспособности, до состояния, которое не позволило ему осуществлять деятельность, предусмотренную уставом, и погасить имевшуюся задолженность.

Как указывает податель жалобы, с 2015 года Общество имело отрицательные финансовые показатели; подписание договора об отступном между должником и обществом с ограниченной ответственностью «Биомеханика» (далее – ООО «Биомеханика») после остановки деятельности предприятия было продиктовано необходимостью расчета с поставщиками и непредъявления требований ООО «Биомеханика» по возврату заемных средств. 

Податель жалобы обращает внимание на то, что ФИО1 пытался выручить денежные средства для погашения долгов Общества путем продажи имущества должника, которое не использовалось в производственной деятельности, однако участники должника проголосовали против этого. Такое решение, как отмечает податель жалобы, принято вследствие корпоративного конфликта, наличие которого суды признали в обжалуемых судебных актах. В период с июня по декабрь 2017 года уволился весь рабочий персонал; у Общества изъяты документы текущей финансово-хозяйственной деятельности в связи с расследованием уголовного дела; впоследствии названные документы переданы уже конкурсному управляющему в феврале 2019 года. 

Податель жалобы полагает, что, разрешая спор, суд первой инстанции не принял во внимание тот факт, что сделка по отчуждению нежилых помещений по отступному в пользу ООО «Биомеханика» не привела к уменьшению активов, не является существенно убыточной и значимой для должника; судами не произведен анализ изменения финансового положения Общества в результате заключения сделки, а также того, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этой даты. Оценка этой сделки являлась предметом рассмотрения двух судебных дел: № А44-4148/2018 об оспаривании соглашения об отступном от 18.07.2017 в деле о банкротстве и                             № А44-7558/2017 по иску ФИО1, ФИО7, ФИО8 к Обществу и ООО «Биомеханика» о признании недействительным соглашения об отступном от 18.07.2017.

Податель жалобы считает, что позиция судов в настоящем обособленном споре противоречит выводам, изложенным в указанных судебных актах, а обстоятельства, установленные приговором Новгородского районного суда от 27.05.2020 по делу № 1-31/2020, не носят преюдициального характера.

Податель жалобы обращает внимание на то, что в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий не указывал в качестве основания сделку, за совершение которой ФИО1 привлечен к уголовной ответственности. 

Податель жалобы обращает внимание на то, что в период осуществления полномочий конкурсных управляющих ФИО4 и ФИО6 Общество продолжало использовать нежилые помещения, принадлежащие ООО «Биомеханика»; ООО «Биомеханика» взыскало с должника в судебном порядке плату за фактическое использование помещений в размере                              10 785 849,70 руб.; при этом у Общества имелись в собственности другие помещения, которые можно было использовать. Податель жалобы считает, что ФИО1 не мог повлиять на принимаемые решения в отношении имеющегося у Общества имущества в связи с утратой доступа на территорию предприятия и начавшимся в отношении ответчика уголовного преследования.

Податель жалобы полагает, что суды неверно определили размер убытков, причиненных Обществу в результате совершения сделок по продаже автомобилей, а также неверно квалифицировали действия ФИО1  

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий возражал против ее удовлетворения.

В судебном заседании ФИО1 поддержал кассационную жалобу в полном объеме, представитель конкурсного управляющего возражал против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, однако своих представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судами, ФИО1 являлся учредителем Общества с долей участия 30% и исполнял обязанности генерального директора должника в период с 03.12.1998 по 20.11.2018 (по дату открытия в отношении Общества процедуры конкурсного производства).

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий ссылался на неисполнение ФИО1 обязанности по передаче конкурсному управляющему документации и имущества Общества, выявленного в результате инвентаризации по состоянию на 31.12.2017.

Кроме того, в качестве основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества конкурсный управляющий указал, что ФИО1 совершил с третьими лицами ряд сделок по выводу активов должника (транспортных средств, признанных впоследствии судом недействительными, и производственных помещений), чем должнику причинен имущественный ущерб на значительные суммы.  

Суд первой инстанции установил наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также констатировал причинение ответчиком убытков Обществу при заключении сделок купли-продажи по реализации имущества должника, что явилось основанием для вывода о наличии оснований для привлечения                    ФИО1 к ответственности по правилам статьи 61.20 Закона о банкротстве. Вместе с тем, суд не нашел оснований для взыскания с ответчика убытков в размере 1 046 000 руб. в отсутствие доказательств, что взыскиваемые убытки не покрыты размером субсидиарной ответственности.

Производство по обособленному спору в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Согласившись с выводами суда первой инстанции, апелляционный суд постановлением от 09.08.2023 оставил определение от 29.05.2023 без изменения.

При этом судом первой инстанции не выявлено оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по правилам подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. В указанной части определение суда первой инстанции не являлось предметом исследования апелляционного суда; кассационная жалоба ФИО1 также не содержит доводов о несогласии с принятым определением в этой части.

Исследовав материалы дела, оценив доводы кассационной жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 17 Постановления № 53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Следовательно, для правильного разрешения настоящего спора имеет значение установление того обстоятельства, явились ли совершенные контролирующими лицами от имени должника сделки необходимой причиной его банкротства или существенного ухудшения его состояния (в этом случае имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности), либо же такого влияния на финансово-хозяйственное положение должника сделки не оказали, но причинили должнику и его кредиторам вред (в этом случае имеются основания для привлечения к ответственности за причиненные убытки).

Судами установлено, что ФИО1 является контролирующим должника лицом по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве, поскольку с 03.12.1998 по 20.11.2018 являлся генеральным директором Общества.

В рассматриваемом случае суды констатировали, что причинами, усугубившими финансовое положение Общества в 2017 году, стали выбытие из его собственности производственных помещений, в которых располагалось промышленное оборудование должника по производству мясопродуктов, распродажа активов должника по ценам значительно ниже рыночных, а также отсутствие оборотных средств.

Разрешая спор, суды исходили из совершения Обществом экономически невыгодных сделок, предметом которых являлось отчуждение транспортных средств; обстоятельства их совершения установлены определениями суда от 10.06.2020, 25.08.2020, 26.08.2020, 02.10.2020, 28.08.2020, 29.04.2021, имеющими в силу статьи 69 АПК РФ преюдициальное значение для настоящего обособленного спора.

Судами сделан вывод о том, что причиной объективного банкротства Общества явилось заключение договора о предоставлении отступного от 18.07.2017 между Обществом (в лице его генерального директора               ФИО1) и ООО «Биомеханика», по условиям которого в пользу               ООО «Биомеханика» в счет погашения задолженности по договору займа от 18.11.2016 № 1-Б на 8 000 000 руб. переданы в собственность три производственных помещения должника общей площадью 1870 кв. м, расположенных по адресу: Великий Новгород, Московская ул., д. 59, в которых были расположены производственные линии и иное промышленное имущество должника.

Признав в качестве причины банкротства недобросовестные действия ответчика по отчуждению помещений, суды исключили при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Кроме того, суд пришли к выводу о том, что в результате совершенной сделки Общество не только лишилось необходимых для его непосредственной производственной деятельности помещений, но также и возложило на себя значительные расходы по оплате аренды этих же помещений.

Обозначенные действия ФИО1 расценены судами как незаконные, недобросовестные и причинившими ущерб Обществу. 

Также судами установлено, что заключение названного договора от 18.07.2017 о предоставлении отступного стало основанием для возбуждения 14.12.2017 в отношении ФИО1 уголовного дела                                      № 11701490001001604. 

Суды приняли во внимание фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором Новгородского районного суда от 27.05.2020 по делу № 1-31/2020 в отношении ФИО1, который обвинен в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 160            Уголовного кодекса Российской Федерации, а именно в хищении имущества Общества в особо крупном размере, и приговорен к лишению свободы на три года (условно).

Приговором было установлено, что в результате совершенного ФИО1 хищения имущества должник во второй половине 2017 года лишился большей части своих производственных помещений общей площадью 1870 кв. м, в которых находилось промышленное оборудование Общества. Указанное повлекло за собой невозможность осуществления Обществом производственной деятельности в принципе, возникновение у него значительных обязательств по аренде тех же помещений перед                              ООО «Биомеханика» (в размере 11 млн. руб.) и лишило должника оборотных средств, что и явилось причиной объективного банкротства должника по состоянию на январь 2018 года.

Вместе с тем, ссылаясь на приговор Новгородского районного суда от 27.05.2020 по делу № 1-31/2020, суды не учли, что по указанному вопросу в рамках настоящего дела о банкротстве имеется вступивший в законную силу судебный акт с противоположными выводами. Так, отказывая определением от 14.07.2020 в признании недействительным договора о предоставлении отступного от 18.07.2017, суд установил, что сделка совершена при равноценном встречном предоставлении, не причинила вред имущественным правам должника и кредиторам, кроме того, суд констатировал отсутствие условий для недействительности сделки в силу статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Договор о предоставлении отступного был направлен на исполнение возникших ранее обязательств, а именно на погашение кредиторской задолженности, его заключение позволило снизить долговую нагрузку должника на сумму займа и процентов, поскольку было заключено в счет погашения обязательств перед ООО «Биомеханика» по договору займа от 18.11.2016, в обеспечение исполнения обязательства по которому был заключен договор ипотеки (залога) на спорные нежилые помещения.

Как разъяснено в пункте 23 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В абзаце пятом пункта 23 Постановления № 53 разъяснено, что если в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться на нерыночный характер цены этой сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства.

Судами оставлены без внимания возражения ответчика о том, что договор о предоставлении отступного от 18.07.2017 не создает оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, так как не привел и не мог привести к неплатежеспособности Общества ввиду того, что неплатежеспособность последнего возникла ранее. 

При этом ответчик ссылался на то, что с 2015 года Общество имело отрицательные финансовые показатели, отсутствовали оборотные средства, а осуществление производственной деятельности Общества стало невозможным из-за отключения электричества 12.07.2017 (то есть до заключения отступного) ввиду наличия значительной задолженности перед обществом с ограниченной ответственностью «ТНС Энерго Великий Новгород».

Обстоятельства, касающиеся того, явилась ли соответствующая сделка причиной банкротства должника, то есть той, без которой объективное банкротство не наступило бы, и привела ли она к невозможности расчетов с кредиторами, суды надлежащим образом не исследовали, соответствующие обстоятельства не установили, в частности, не установили финансовое положение должника до сделки, совершение которой вменяется ответчику в качестве действий, приведших к банкротству, не установили размер обязательств должника перед кредиторами и период их возникновения, наличие либо отсутствие на момент совершения сделки просрочки со стороны должника при исполнении обеспеченных залогом обязательств перед                                    ООО «Биомеханика», предотвратила ли указанная сделка увеличение размера кредиторской задолженности по заемным обязательствам Общества перед кредитором, не сопоставили возможный размер задолженности по займу при отсутствии заключения договора об отступном с вменяемым ответчику размером потерь от невыгодной сделки, не установили наличие оборотных средств для продолжения производственной деятельности, не выяснили, привело бы сохранение отчужденного имущества к положительному финансовому результату для расчета с поставщиками, имел ли должник на дату совершения сделки в собственности значительное по количеству и стоимости имущество, которое обеспечивало бы удовлетворение требований иных кредиторов. 

Делая вывод о том, что совершенная ФИО1 сделка по предоставлению отступного привела к возникновению дополнительных обязательств должника на значительную сумму, суды также не дали оценку доводам ФИО1 о том, что он не мог повлиять на принимаемые решения в отношении имеющегося у Общества имущества в связи с утратой доступа на территорию предприятия и начавшимся в отношении ответчика уголовным преследованием.

При таких обстоятельствах вывод судов первой и апелляционной инстанций о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности является преждевременным.

Принимая во внимание наличие вступивших в законную силу судебных актов о признании сделок с транспортными средствами недействительными, суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций о наличии правовых оснований для привлечения бывшего руководителя ФИО1 к ответственности в виде возмещения убытков.

Поскольку арбитражный суд, рассматривающий дело в кассационной инстанции, в силу части 2 статьи 287 АПК РФ не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении, судебные акты подлежат отмене в части удовлетворения заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности и приостановлении производства по рассмотрению заявления конкурсного управляющего должником в части определения размера субсидиарной ответственности указанного лица в связи с неполным выяснением существенных для дела обстоятельств, обособленный спор в указанной части – передаче на новое рассмотрение в суд первой инстанции на основании части 1 статьи 288 и пункта 3 части 1 статьи 287 АПК РФ.

При новом рассмотрении суду первой инстанции следует учесть изложенное, установить все имеющие существенное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора обстоятельства, проверить доводы конкурсного управляющего Обществом о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, установить наличие связи между совершением сделок и возникновением объективного банкротства либо факт их совершения в условиях неплатежеспособности, оценив при этом способствовали ли сделки по отчуждению имущества Общества возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства, а также оценить могли ли данные сделки повлечь существенное ухудшение финансового положения должника после наступления объективного банкротства, а в случае отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – рассмотреть вопрос о возможности взыскании с последнего возмещения соответствующих убытков.

Руководствуясь статьями 286–290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Новгородской области от 29.05.2023 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.08.2023 по делу № А44-4148/2018 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд Новгородской области на новое рассмотрение.

 

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

 

Н.Ю. Богаткина

К.Г. Казарян