ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-14763/2022, 10АП-14759/2022, 10АП-13849/2022

Дело № А41-92800/17

02 сентября 2022 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  25 августа 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме  02 сентября 2022 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи  Шальнева Н.В.

судей  Досовой М.В., Мизяк В.П.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, 

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности №77АД 0434484 от 27.07.2022;

от ООО КБ «Союзный» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» – ФИО4 по доверенности №77 АГ 4387753 от 21.07.2020;

от ФИО5 – ФИО6 по доверенности №77АГ6851103 от 03.08.2021;

ФИО7 лично;

от ФИО8, - ФИО9 по доверенности от 29.04.2022;

от иных лиц, участвующих в деле, не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО7, ООО КБ «Союзный» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» и конкурсного управляющего ООО «Плаза Актив» на определение Арбитражного суда Московской области от 01.07.2022 по делу  № А41-92800/17,

УСТАНОВИЛ:

Решением суда от 26.06.2018 в отношении должника ООО «Плаза Актив» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) открыта процедура банкротства – конкурсное производство.

Конкурсным управляющим должником с 28.10.2020 г. утвержден ФИО10 (САУ «Авангард»).

Конкурсным управляющим 28.05.2021 г. подано заявление о привлечении бывшего руководителя должника ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Плаза Актив».

Определением Арбитражного суда Московской области от 01.07.2022 признано доказанным наличие оснований для взыскания с ФИО7 убытков, причиненных ООО «Плаза Актив».

Рассмотрение вопроса о размере убытков приостановлено  до окончания расчетов с кредиторами.

В привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Плаза Актив» ФИО8, ФИО11, ФИО5, ФИО2 и ФИО12 отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО7 обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение в части признания доказанным наличие оснований для взыскания с него убытков.

Также в апелляционный суд поступила апелляционная жалоба ООО КБ «Союзный» на определение от 01.07.2022, в которой банк просил привлечь к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО11, ФИО5, ФИО2 и ФИО12

Конкурсный управляющий ООО «Плаза Актив» подал апелляционную жалобу, в которой просил отменить определение суда от 01.07.2022 в части и принять новый судебный акт о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8, ФИО11, ФИО5, ФИО2 и ФИО12

В судебном заседании представители ООО КБ «Союзный» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ», ФИО7 поддержали требования своей апелляционной жалобы.

Представители ФИО2, ФИО5, ФИО8 просили оставить обжалуемое определение без изменения.

Апелляционные жалобы рассмотрены в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 АПК РФ в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на официальном сайте "Электронное правосудие" www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 АПК РФ.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы апелляционных жалоб, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела, с момента регистрации должника в качестве юридического лица (18.09.2012 г.) до 13.12.2016 г. единственным участником должника являлся ФИО11

С 13.12.2016 г. по 01.11.2017 г. единственным участником должника являлся ФИО2, который приобрел 100% долей в уставном капитале должника на основании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 02.12.2016 г., удостоверенного нотариусом города Москвы ФИО13 

Ответчик ФИО5 являлась генеральным директором должника с 18.09.2012 г. по 24.03.2017. Ответчик ФИО8 не входил в состав участников и в органы управления должника.

В качестве оснований в привлечении к субсидиарной ответственности заявители указали заключение должником договоров поручительства от 27.03.2017 и от 04.05.2017. 

К спорным правоотношениям положений Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, которые действовали на момент заключения договоров поручительства от 27.03.2017 г. и 04.05.2017 г.

Федеральным законом N 266-ФЗ от 29.07.17 "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Правоотношения с Банком, вовлечение должника в которые вменяется в вину ответчикам ФИО8, ФИО11, ФИО5, ФИО2, ФИО12 возникли до введения в действие изменений в Закон о банкротстве.

В этой связи при рассмотрении настоящего спора должны применяться положения статей 9 и 10 Закона о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 10 Закона о банкротстве в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином-должником положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве закреплено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Согласно абзацу третьему пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом), в том числе, в случае если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названого Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 27.03.2017 г. между Банком и должником были заключены договоры поручительства от 27.03.2017 г. №№ 1-ЗИ-1/П-1, 1-ЗИ-1/П-2, 1-ЗИ-1/П-3, 1-ЗИ-1/П-4, 1-ЗИ-1/П-5, 1-ЗИ-1/П-6, 1-ЗИ1/П-7, 1-ЗИ-1/П-8, 04.05.2017 г. между Банком и должником были заключены договоры поручительства №№ 1-ЗИ-1/П-10, 1-ЗИ-1/П-13, 1-ЗИ-1/П-14, 1-ЗИ-1/П-15.

Договоры поручительства заключены между Банком и должником с целью обеспечения обязательств заемщиков Банка: ООО «Продукт» по кредитным договорам № 

<

***> от 20.03.2016 г., № 973 от 27.06.2016 г., № 979 от 22.07.2016 г., № 1001 от 30.08.2016 г., ООО «Техмашкомплект» по договору кредитной линии с лимитом выдачи № 954 от 26.04.2016 г.; ООО «ТД АКРО» по договорам об открытии кредитной линии с лимитом выдачи № 1025 от 07.11.2016 г., № 1016 от 03.10.2016 г.; ООО «Строймастер» по договору об открытии кредитной линии с лимитом выдачи № 1051 от 31.01.2017 г.; ООО «Арктика» по договорам кредитной линии с лимитом выдачи № 964 от 30.05.2016 г., № 1015 от 29.09.2016 г., № 1005 от 08.09.2016 г.; ООО «Арсенал» по договорам об открытии кредитной линии с лимитом выдачи № 1018 от 05.10.2016 г., № 920 от 29.02.2016 г.; ООО «Полюс» на основании договоров об открытии кредитной линии с лимитом выдачи № 1021 от 13.10.2016 г., № 1037 от 14.12.2016 г.; ООО «Тур Электро» по кредитному договору № 

<

***> от 12.11.2015 г.

27.03.2017 г. между Банком и должником также был заключен договор залога (ипотеки) № 1-ЗИ-1, в соответствии с которым обязательства заемщиков ООО «Продукт», ООО «Техмашкомплект», ООО «ТД АКРО», ООО «Строймастер», ООО Тур Электро» перед Банком по указанным выше кредитным договорам обеспечивались, в том числе, имуществом должника – нежилыми помещениями площадью 6335,4 кв. м и 1376,6 кв. м (кадастровые номера 50:05:0110101:4020 и 50:05:0110101:4980 соответственно), земельным участком площадью 14 337 кв. м (кадастровый номер 50:05:0110101:148). Согласованная Банком и должником залоговая стоимость предмета залога составила 257 387 519,24 руб.

Определением Арбитражного суда Московской области от 27.12.2019 г. в рамках настоящего дела за Банком установлен статус залогового кредитора должника.

Сделка залога, как и договоры поручительства, носят обеспечительный характер и направлены, прежде всего, на защиту интересов кредитора по денежному обязательству, в рассматриваемом случае – на защиту интересов Банка. Действия должника по заключению договора залога в аналогичный период времени, в счет обеспечения тех же кредитных обязательств не рассматриваются Банком как противоправные.

Заключенные между Банком и должником договоры поручительства от 27.03.2017 г. №№ 1-ЗИ-1/П-1, 1-ЗИ-1/П-2, 1-ЗИ-1/П-3, 1-ЗИ-1/П-4, 1-ЗИ-1/П-5, 1-ЗИ1/П-6, 1-ЗИ-1/П-7, 1-ЗИ-1/П-8 и договоры поручительства от 04.05.2017 г. №№ 1-ЗИ1/П-10, 1-ЗИ-1/П-13, 1-ЗИ-1/П-14, 1-ЗИ-1/П-15 оспаривались конкурсным управляющим должника как сделки, заключенные с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Определениями Арбитражного суда Московской области от 30.12.2019 г. по делу № А41-92800/2017, которые были оставлены без изменения постановлениями Десятого арбитражного апелляционного суда от 25.03.2021 г., постановлениями Арбитражного суда Московского округа от 31.05.2021 г., отказано в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего должника о признании недействительными договоров поручительства от 04.05.2017 г. №№ 1-ЗИ-1/П-10, 1-ЗИ-1/П-13.

Определением Арбитражного суда Московской области от 30.12.2019 г. по делу № А41-92800/2017, которое было оставлено без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 25.03.2021 г., постановлением Арбитражного суда Московского округа от 10.06.2021 г., отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о признании недействительным договора поручительства от 04.05.2017 г. № 1-ЗИ-1/П-15.

Определением Арбитражного суда Московской области от 30.12.2019 г. по делу № А41-92800/2017, которое было оставлено без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 25.03.2021 г., постановлением Арбитражного суда Московского округа от 24.06.2021 г., отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о признании недействительным договора поручительства от 04.05.2017 г. № 1-ЗИ-1/П-14.

Определением Арбитражного суда Московской области от 16.04.2021 г. по делу № А41-92800/2017, которое было оставлено без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2021 г., постановлением Арбитражного суда Московского округа от 23.11.2021 г., отказано в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего должника и конкурсного кредитора ООО «Металлоинтекс» о признании недействительным договоров поручительства от 27.03.2021 г. №№ 1-ЗИ-1/П-5 и 1-ЗИ-1/П-8.

Определением Арбитражного суда Московской области от 19.04.2021 по делу № А41-92800/2017, которое было оставлено без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2021 г., постановлением Арбитражного суда Московского округа от 23.11.2021 г., отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о признании недействительным договоров поручительства от 27.03.2021 г. №№ 1-ЗИ-1/П-6, 1-ЗИ-1/П-1, 1-ЗИ-1/П-3, 1-ЗИ-1/П-2, 1-ЗИ-1/П-4 и 1-ЗИ1/П-7.

В вышеуказанных судебных актах судом первой инстанции установлено, что на момент заключения договоров поручительства от 27.03.2017 г. и от 04.05.2017 г. у должника отсутствовали какие-либо кредиторы, помимо Банка. В этой связи судом был сделан вывод о непричинении данными сделками вреда имущественным правам кредиторов должника.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В нарушение указанных положений заявителями жалоб не представлено доказательств того, что одобрение последующее заключение сделок привело к банкротству должника либо эти сделки совершены после наступления объективного банкротства и существенно ухудшили финансовое положение должника, в результате их совершения причинен вред имущественным правам кредиторов должника.

Доказательств того, что в результате их совершения ухудшилось финансовое состояние должника не представлено.

В абзаце втором пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Материалами дела не подтверждается, что в юридически значимый период (с 24.03.2017 г. по 04.05.2017 г.) ответчики ФИО8, ФИО11, ФИО5 имели или оказывали какое-либо управленческое влияние на должника. Банком не доказано, что в указанный период названные лица выдавали распоряжения, обязательные указания единоличному исполнительному органу должника в какой-либо форме. Конкретных действий и доказательств, свидетельствующих о возможности ФИО8, ФИО11, ФИО5 определять действия должника апелляционный суд не установил.

Не может рассматриваться в качестве такого доказательства представленный Банком приговор Преображенского районного суда г. Москвы по делу № 01- 0161/2019 от 16.05.2019 г., вынесенный в отношении граждан ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО18 и ФИО21.

В приговоре отсутствуют указания об устройстве корпоративного управления должником. При этом никто из ответчиков по настоящему обособленному спору не являлся подсудимым по уголовному делу, в рамках которого вынесен приговор.

Следовательно, доказательственного значения по спору о привлечении к субсидиарной ответственности факты, установленные приговором суда, не имеют.

В отношении ответчика ФИО2 не представлено доказательств того, что сделка по приобретению ФИО2 100% долей в уставном капитале должника имела мнимый или притворный характер, и не повлекла правовых последствий, на которые была направлена. Из представленных в материалы дела судебных актов по делу № А41-91205/17 усматривается, что переход доли к ФИО2 оспаривался со стороны бывшего участника должника (ФИО11), что указывает на отсутствие совместного экономического интереса ответчиков в управлении должником. 

Кроме того, отказывая в удовлетворении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО11, ФИО5, ФИО2, суд первой инстанции установил  пропуск заявителями срока давности на обращение с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности.

Заявление Банка о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО5, ФИО11, ФИО8 направлено в суд 18.06.2021 г.

Заявление ООО «Пересвет Плаза» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО12 направлено в суд 11.02.2022 г.

Согласно абз. 4 п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 указанной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

При этом согласно разъяснениям п. 59 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности начинает исчисляться при наличии совокупности следующих условий: приобретение конкурсным кредитором-заявителем процессуального права на обращение в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности; осведомленность конкурсного кредитора-заявителя о лице, имеющем статус контролирующего; осведомленность конкурсного кредитора-заявителя о неправомерных действиях контролирующего должника лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность; осведомленность конкурсного кредитора-заявителя о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

Для Банка совокупность названных условий наступила не позднее 24.09.2020 г. 24.09.2019 г. Банк приобрел процессуальный статус конкурсного кредитора должника (дата объявления резолютивной части определения Арбитражного суда Московской области о включении в реестр требований кредиторов должника требований Банка из договоров поручительства от 04.05.2017 г.).

Требования ООО «Пересвет Плаза» были включены в реестр требований кредиторов Должника Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2019 г. по делу № А41-92800/17.

Апелляционный суд отмечает, что оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности были заявления договоры поручительства, заключенные между Банком и должником 27.03.2017 г. и 04.05.2017 г. Банк являлся стороной данных договоров, следовательно, узнал о них не позднее момента заключения.

С учетом вышеизложенного, срок на подачу заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, установленный абз. 4 п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, истек 24.09.2020  и 12.04.2020, соответственно. 

Возражая против выводов суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности, Банк заявил о том, что срок давности должен исчисляться с момента получения Банком приговора Преображенского районного суда г. Москвы по делу № 01-0161/2019 от 16.05.2019 г., который был получен 12.01.2021 г.

Однако приговор не содержит упоминаний об ООО «Плаза Актив», сведениях о порядке принятия управленческих решений в ООО «Плаза Актив», оценки деятельности кого-либо из ответчиков.

Доводы Банка, изложенные в апелляционной жалобе, о том, что дела, связанные с субсидиарной ответственность, сопряжены со сложными конструкциями и неоднозначными взаимоотношениями участников, а также объективными сложностями в доказывании, несостоятельны, поскольку Банк являлся стороной сделок, которые приведены им в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков.

Довод о неосведомленности основан на предположении об отсутствии у Банка осмотрительности, как у профессионального участника кредитных правоотношений.

Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу, что заявление ООО «Пересвет Плаза»  о привлечении  ФИО12 к субсидиарной ответственности направлено в суд как за пределами субъективного годового срока на предъявление соответствующих требований, так и за пределами пресекательного срока, составляющего три года с даты признания должника банкротом. Сроки установлены абзацем 4 п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ. Должник признан банкротом решением Арбитражного суда Московской области от 26.06.2018 г.

Конкурсным управляющим поставлен вопрос о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности также за не исполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документации и материальных ценностей.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве устанавливает, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующего обстоятельства - документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Неисполнение руководителем должника указанной обязанности является основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в редакции от 29.07.2017).

Из смысла подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что на руководителя организации-должника возлагается субсидиарная ответственность по ее обязательствам, если первичные бухгалтерские документы или отчетность:  отсутствуют; не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации; либо указанная информация искажена.

То есть, для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности достаточно установить наличие одного из перечисленных обстоятельств.

Согласно Федеральному закону от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете" все хозяйственные операции, проводимые организацией, подлежат оформлению первичными учетными документами, на основании которых ведется бухгалтерский учет.

Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская отчетность подлежат хранению не менее пяти лет после отчетного года.

Ответственность за ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета возложена на руководителя организации.

Ответственность, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанной обязанности, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе, путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Применительно к правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.11.2012 N 9127/12, руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности за не передачу документации лишь при доказанности совокупности следующих условий:

- объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения руководителем обязательств по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации;

- вины руководителя должника, исходя из того, принял ли он все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации);

- причинно-следственной связи между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53, следует, что в случае применения при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпций, связанных с непередачей, сокрытием, утратой и ли искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что ФИО7 являлся генеральным директором ООО «Плаза Актив» в период с 28.04.2017 г. по 08.08.2018 г.

Согласно данным бухгалтерской отчетности за 2016 г. у должника имелись финансовые вложения – долгосрочные финансовые вложения в размере 27 496 000 руб., дебиторская задолженность в размере 10 607 000 руб.

ФИО7 не переданы первичные документы, являющиеся подтверждением наличия долгосрочных финансовых вложений, либо документы, подтверждающие их выбытие, погашение либо иное изменение, равно как и документы в отношении дебиторской задолженности.

В своей апелляционной жалобе ФИО7 заявил о том, что при вступлении им на должность генерального директора предыдущим руководителем общества документация и имущество должника ему не были переданы.

В соответствии с пунктом 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В соответствии с вышеуказанным положением апелляционный суд отклоняет доводы заявителя жалобы о том, что им не была получены документация от предыдущего руководителя общества.

Суд указал, что бездействие бывшего руководителя должника по передаче истребуемой конкурсным управляющим бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей должника, влечет невозможность исполнения последним полномочий, возложенных на него законом, а также нарушает права и законные интересы иных лиц, участвующих в деле о банкротстве, в том числе права конкурсных кредиторов на получение наиболее полного удовлетворения своих требований за счет конкурсной массы должника.

В частности, непередача сведений и документов руководителем должника затрудняет деятельность конкурсного управляющего, в том числе по проведению анализа финансового состояния должника, анализа и оспариванию сделок должника, по проведению инвентаризации имущества, выявлению и возврату имущества, по предъявлению к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно установил незаконное бездействие ФИО7, выразившееся в непередаче конкурсному управляющему документации должника.

Вместе с тем, апелляционный суд не может согласиться с выводом суда первой инстанции о том, что в настоящем случае надлежит вменению ФИО7 убытков.

При этом в соответствии с пунктом 2 названной статьи под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

По смыслу указанных норм и разъяснений лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать наличие полного состава правонарушения: факт причинения убытков, противоправное поведение лица, действиями (бездействием) которого причинены убытки, причинную связь между указанными действиями (бездействием) и убытками, размер убытков, а также принятие мер по разумному уменьшению размера понесенных убытков.

Привлечение лица к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков возможно только при доказанности всей совокупности вышеперечисленных условий, отсутствие хотя бы одного из элементов состава гражданского правонарушения исключает возможность привлечения к имущественной ответственности.

Апелляционный суд не установил в настоящем случае убытков в понимании ст. 15 ГК РФ, поскольку из указанных норм следует, что убытки являются четко определенной денежной суммой, фактически понесенные заявителем или которые должны быть понесены в будущем.

В настоящем же случае в отношении ФИО7 применима субсидиарная ответственность.

Состав деликта, влекущего обязанность руководителя юридического лица по возмещению убытков подконтрольному ему обществу и деликта, влекущего для него правовые последствия в виде привлечения его к субсидиарной ответственности, имеют схожую структуру (гражданско-правовой характер), и аналогичны по необходимости установления пороков в действиях лица, контролирующего должника.

Отличия указанных правовых институтов заключаются в объеме негативных последствий для обязанного лица (руководителя). Так, при взыскании убытков причинитель вреда возмещает лицу, чьи права нарушены, размер фактически нарушенного права (статья 15 ГК РФ), в то время как при привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица размер ответственности равен совокупному размеру реестра требований кредиторов предприятия (абзац десятый пункта 1 статьи 10, пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Управляющий, заявляя требование к ФИО7, преследовал цель защиты прав всех конкурсных кредиторов должника.

Ответственность, установленная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - статья 61.11 Закона о банкротстве), является ответственностью контролирующих должника лиц перед его кредиторами, обязательства перед которыми не были погашены за счет имущества должника.

Указанная субсидиарная ответственность обусловлена тем, что в случае если бы контролирующие должника лица добросовестно действовали, и эффективно осуществляли управления предприятием, по общему правилу признаков объективного банкротства у последнего вообще не наступило бы в принципе.

По своей правовой природе субсидиарная ответственность является дополнительной по отношению к обязательству основного должника (статья 399 ГК РФ). При этом механизм привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве носит исключительный и экстраординарный характер (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3)).

Тогда как при взыскании убытков ответчик возмещают должнику расходы в размере фактически нарушенного права.

Вина лица, не исполнившего обязанность по передаче документов временному управляющему, презюмируется Законом о банкротстве, а отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности (в настоящем обособленном споре - ФИО7), однако данным ответчиком не было приведено никаких объяснений относительно фактов не передачи документов.

Суд апелляционной инстанции отклоняет доводы ФИО7 о том, что он являлся номинальным руководителем должника, ввиду недоказанности им данных обстоятельств. При указанных обстоятельств, судом не установлено правовых оснований, позволяющих уменьшить размер субсидиарной ответственности по отношению к ФИО7, в связи с чем пришел к выводу, что он подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему   документов, подтверждающих финансово-хозяйственную деятельность должника, что не позволило конкурсному управляющему сформировать конкурсную массу и погасить требования кредиторов. 

На основании указанного апелляционный суд приходит к выводу о необходимости изменения определения Арбитражного суда Московской области от 01.07.2022 по делу № А41-92800/17 и привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности. 

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 01.07.2022 по делу   № А41-92800/17 изменить. 

Привлечь ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам   ООО "Плаза Актив".

Производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего                 в части установления размера субсидиарной ответственности                    приостановить до окончания расчетов с кредиторами в рамках дела о банкротстве.

В остальной части оспариваемый судебный акт оставить                                     без изменения. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в  Арбитражный суд Московской области в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через суд первой инстанции.

Председательствующий

Н.В. Шальнева

Судьи

М.В.  Досова

 В.П.  Мизяк