ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А26-8315/2017

27 августа 2020 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена     18 августа 2020 года

Постановление изготовлено в полном объеме  27 августа 2020 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Бурденкова Д.В.

судей  Морозовой Н.А., Юркова И.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем   ФИО1

при участии:   согласно   протоколу   судебного   заседания 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные  жалобы (регистрационный номер  13АП-17653/2020, 13АП-17768/2020)  ИП Шилика Ильи Владимировича, Романькова Алексея Алексеевича на определение Арбитражного суда Республики Карелия от 17.06.2020 по делу № А26-8315/2017 (судья               О.Г. Фарисеева), принятое 

по заявлению конкурсного управляющего ООО «ММ-Инвест»

о признании недействительными договоров купли-продажи от 27.06.2017, 10.08.2017, договора доверительного управления от 11.05.2018, применении последствий недействительности сделок

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ММ-Инвест»,

третье лицо: ИП ФИО4,

установил:

21.08.2017 в Арбитражный суд Республики Карелия поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Редакция» (заявитель, ООО «Редакция»; ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; юридический адрес: 185035, 

<

...>) о признании общества с ограниченной ответственностью «ММ-Инвест» (далее - должник, ООО «ММ-Инвест», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; адрес: 185035, 

<

...>) банкротом.

 Определением суда от 28.08.2017 заявление ООО «Редакция» принято к производству, возбуждено производство по делу о банкротстве ООО «ММ-Инвест».

В суд 06.09.2017 поступило заявление должника о признании его банкротом. Определением суда от 13.11.2017 заявление ООО «ММ-Инвест» возвращено.

Определением  арбитражного  суда от 23.10.2017, оставленным  без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного  апелляционного суда от 23.01.2018, в отношении ООО «ММ-Инвест» введено наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО5 Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 11.11.2017 № 210.

 Решением арбитражного суда от 19.06.2019 ООО «ММ-Инвест» признано банкротом,  открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждена ФИО5, член Ассоциации «Московская саморегулируемая организация арбитражных управляющих», регистрационный номер в сводном государственном реестре арбитражных управляющих - 316, ИНН 

<

***>, адрес для направления корреспонденции: 185030, Республика Карелия, 

<

...> ОПС, а/я 1.  Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 13.07.2019 № 122.

 Конкурсный управляющий ФИО5 (далее -  заявитель) 30.07.2019 обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными:

  -  договора купли-продажи, заключенного 27.06.2017 между ООО ММ-Инвест» и ФИО6 (далее - ФИО6, ответчик),

   -   договора купли-продажи, заключенного 10.08.2017 между ФИО6 и ФИО3 (далее - ФИО3, ответчик), 

   -   договора доверительного управления, заключенного 11.05.2018 между ФИО3 и  индивидуальным предпринимателем  ФИО2 (далее - ИП ФИО2, ответчик), 

 - о применении  последствий недействительности этих договоров как единой сделки в виде возврата в конкурсную массу должника недвижимого имущества - нежилого помещения площадью 348,9 кв.м., кадастровый номер 10:01:0010104:396, расположенного по адресу: 

<

...>.

Определением   от 17.06.2020   суд  заявление  конкурсного управляющего ФИО5 удовлетворил. Признал недействительными:

  -  договор купли-продажи, заключенный 27.06.2017 между ООО «ММ-Инвест» и ФИО6;

   -   договор купли-продажи, заключенный 10.08.2017 между     ФИО6 и ФИО3; 

  -   договор доверительного управления, заключенный 11.05.2018 между ФИО3 и  индивидуальным предпринимателем  ФИО2 

     Применил   последствия недействительности этих договоров как единой сделки путем возврата в конкурсную массу ООО «ММ-Инвест» полученного по ним недвижимого имущества.

   Обязал индивидуального предпринимателя ФИО2, ИНН 

<

***>,  возвратить обществу с ограниченной ответственностью «ММ-Инвест», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>,  нежилое помещение площадью 348,9 кв.м., кадастровый номер 10:01:0010104:396, расположенное по адресу: 

<

...>.

ИП ФИО2,   не   согласившись с   указанным  определением,   обратился  с   апелляционной   жалобой,  в  которой   просит  определение   от 17.06.2020   отменить  в  части   признания   недействительным   договора   доверительного   управления   от 11.05.2018,  заключенного   между   ФИО3 и   ИП   ФИО2  В обоснование   апелляционной   жалобы  ее  податель   указывает, что   материалы  дела   не  содержат   достаточных   и   допустимых   доказательств   недобросовестности   доверительного   управляющего   при   заключении   договора   доверительного   управления   и   доказательств,  свидетельствующих   о   намерении   причинить  вред   иным   лицам.

ФИО3, не   согласившись с   указанным   определением,   обратился  с  апелляционной   жалобой,   в  которой   просит   определение   от 17.06.2020   отменить,   принять по   делу  новый   судебный  акт   об  отказе  в  удовлетворении   заявленных   требований,  ссылаясь  на   несоответствие   выводов  суда   первой  инстанции   обстоятельствам   дела  и  неполное   выяснение   судом   первой   инстанции   обстоятельств   дела. 

Представитель   ФИО2   в   судебном заседании   доводы   апелляционной   жалобы   поддержал.

Конкурсный   управляющий  ФИО5   против  удовлетворения   апелляционных   жалоб   возражала по  мотивам, которые   изложены  в   отзыве  на   апелляционные   жалобы.

Представитель   ООО «Графика»   и  представитель ООО «Редакция»   против   удовлетворения   апелляционных   жалоб   возражали.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем, в порядке статьи  156   Арбитражного   процессуального   кодекса   Российской   Федерации  дело рассмотрено в их отсутствие.

Законность и   обоснованность   обжалуемого   определения   проверены  в   апелляционном   порядке.

Согласно выписке  из Единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ)  основным видом деятельности ООО «ММ-Инвест»  являлось управление недвижимым имуществом за вознаграждение или на договорной основе.

Из выписки из  Единого государственного реестра недвижимости  о правах отдельного лица на  имевшиеся (имеющиеся)  у него объекты недвижимого имущества (далее - выписка из ЕГРН, том 1 л.д. 17-19) следует, что  на момент возбуждения дела о банкротстве в собственности должника  находились  шесть  нежилых помещений, расположенных по адресу: Республика Карелия, 

<

...>,   приобретенных по цене  27 400 000,00 руб. по договору купли-продажи недвижимого имущества  от 30.08.2010, заключенному с ООО «Октава» (том 1 л.д. 20-21),  в том числе  нежилое помещение площадью 348,9 кв.м., кадастровый номер 10:01:0010104:396, пом. № 15  (далее - спорное нежилое помещение, объект недвижимости).

   Право собственности ООО «ММ-Инвест» на данное имущество  прекращено 27.06.2017   в связи с  его продажей   ФИО6   (договор купли-продажи том 1 л.д. 22-23). Договор зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации  кадастра и картографии по Республике Карелия 17.07.2017.

 В соответствии с пунктом 3.1 договора стоимость помещения составляет    5 022 000,00 руб. Помещение передано покупателю по акту приема-передачи от 27.06.2017 (том 1 л.д. 23), расчеты произведены в полном объеме (пункт 3.2 договора).

 Спустя полтора  месяца, 10.08.2017  ФИО6 (продавец) и ФИО3 (покупатель)  заключили договор купли-продажи спорного помещения (том 1 л.д. 33), по условиям которого стоимость объекта недвижимости составила 5 055 000,00 руб.  Договор зарегистрирован в установленном законом порядке, помещение передано покупателю по акту приема-передачи от 10.08.2017 (том 1 л.д. 34), расчеты произведены в полном объеме при подписании договора  (пункт 3.2 договора).

Далее новый собственник помещения - ФИО3 (учредитель управления) и  ИП ФИО2 (доверительный управляющий) 11.05.2018  заключили в отношении вышеуказанного объекта недвижимости договор  доверительного управления (том 1 л.д. 142-144), согласно пунктам 1.1 - 1.3 которого учредитель управления передает доверительному управляющему  сроком на  пять лет  имущество в доверительное управление, а доверительный управляющий  обязуется осуществлять управление имуществом в интересах учредителя управления.

 Доверительный управляющий обязан:

 - обособить имущество, полученное им в доверительное управление или приобретенное  за счет средств учредителя, от другого имущества учредителя управления и от собственного имущества; это имущество отражается у доверительного управляющего на отдельном балансе и по нему ведется самостоятельный учет;

  - получать доход от управления имуществом на свой лицевой счет;

 - передать (перечислить) учредителю управления все выгоды и доходы, полученные от доверительного управления имуществом, за исключением средств, направленных на покрытие расходов, связанных с  доверительным  управлением, налогов, а также иных платежей и затрат, предусмотренных договором, ежемесячно, не позднее 5 числа месяца, следующего за отчетным  (пункты 2.7.1-2.7.3).

Размер вознаграждения доверительного управляющего составляет 35% от дохода, полученного в результате доверительного управления. Доверительный управляющий имеет право на полное возмещение понесенных им расходов, связанных с управлением имуществом, за счет доходов от его  использования,   произведенных по предварительному согласованию с учредителем управления (пункты 4.1-4.2 договора).

  Полагая, что указанные сделки подпадают под положения  пункта 1 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002  № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), статей 10,  170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ),   совершены в период подозрительности, с целью причинения имущественного вреда кредиторам, в отношении заинтересованных  лиц,  конкурсный управляющий обратилась  в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Применив нормы гражданского и процессуального законодательства, а также законодательства о банкротстве, исследовав представленные доказательства, суд первой инстанции счел заявление обоснованным.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных   жалоб, не находит оснований для удовлетворения жалоб и отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

 В соответствии со  статьей 32  Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ  дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Федеральном законе.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно части  1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее -   Постановление   № 63)  разъяснено, что пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки. Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки. При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершенных должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

  Дело о банкротстве ООО «ММ-Инвест»   возбуждено определением суда от 28.08.2017,  таким образом, оспариваемые сделки  совершены  в течение одного года до принятия к производству заявления о признании должника  банкротом (договоры купли-продажи от 27.06.2017 и от   10.08.2017) или после принятия указанного заявления (договор доверительного управления имуществом от 11.05.2018),  следовательно, для признания их недействительными (как единой сделки) достаточно обстоятельств,  указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве,  в связи с этим наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 настоящей статьи (в частности, недобросовестности   контрагента) не требуется (пункт 9 Постановления   № 63).

Выпиской об операциях по расчетному счету должника (том 1 л.д. 40-57, 133-134) подтверждается, что в период с 21.04.2017  по 05.04.2018  на счет ООО «ММ-Инвест»  денежные средства, которые по своей сумме и (или) назначению соответствовали оплате за спорное имущество, не  поступали. В судебном заседании 10.02.2020 ФИО6 подтвердил отсутствие оплаты по договорам купли-продажи, в том числе по договору от 27.06.2017.

  Из отчета № 334-43 от 28.12.2019   ООО оценочная компания «Автотекс»  об определении рыночной стоимости нежилого помещения общей площадью 348,9 кв.м., расположенного в жилом доме по адресу: 

<

...>,  следует, что  на дату совершения сделки рыночная стоимость спорного помещения составляла 22 134 000,00 руб. (том 2 л.д. 98).  В тоже время  данный объект недвижимости приобретен ФИО6 по цене 5 022 000,00 руб.

Суд апелляционной инстанции, исходя из объема имеющихся доказательств, полагает возможным согласиться с выводами суда первой инстанции относительно установления в действиях сторон оспариваемой сделки признаков причинения вреда, в условиях совершения сделки по отчуждению ликвидного имущества должника при существенном занижении его стоимости и отсутствия экономической целесообразности как в формировании условий сделки, так и в установлении соответствующей оплаты.

Судом апелляционной инстанции также принимается во внимание, что в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о фактической передаче   должнику   денежных средств по договору купли-продажи от 27.06.2017.  Не было представлено соответствующих доказательств оплаты и на стадии апелляционного пересмотра.

Таким образом, в данном случае договор купли-продажи от 27.06.2017 совершен на невыгодных для  ООО «ММ-Инвест»   условиях, при неравноценном встречном исполнении обязательств, фактически сделка носила неэквивалентный для должника характер и обладает признаками подозрительных сделок, предусмотренных пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме   того,   конкурсный   управляющий   указывает,  что  в рамках данного спора имело место совершение цепочки последовательно совершенных сделок по отчуждению имущества должника,  заявляет об обжаловании   сделок  купли-продажи  от 27.06.2017, 10.08.2017,  доверительного управления от 11.05.2018 как единой сделки, направленной на вывод имущества должника,  настаивает  на отсутствии  как доказательств  встречного исполнения, так и доказательств равноценности встречного исполнения по единой взаимосвязанной сделке, указывает, что сделки совершены в отношении  заинтересованных лиц,  бывший  директор ФИО8  сохранил  контроль над объектом  недвижимости. 

 Ряд последовательных сделок, совершенных между взаимозависимыми лицами и имеющими общую цель, следует квалифицировать в качестве единой сделки. Возможность совершения сделки, состоящей из нескольких взаимосвязанных сделок, предусмотрена, в частности, корпоративным законодательством и законодательством о банкротстве и соответствует разъяснениям, содержащимся в  пункте 14  постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» (разъяснения применяются к сделкам, совершенным  до 01.01.2017) и в пункте 14  Постановления   № 63). 

 С учетом указанного правового подхода оспаривание сделок, по сути, является механизмом возврата незаконно отчужденного имущества у конечного выгодоприобретателя.

    В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

  Согласно правовой позиции, сформулированной в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25) следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя за ним.

   Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ (пункт 86 Постановления № 25).

  В связи с этим для разрешения вопроса о мнимости договора купли-продажи необходимо установить наличие или отсутствие правовых последствий, которые в силу статьи 454 ГК РФ влекут действительность такого договора, а именно, факты надлежащей уплаты покупателем определенной денежной суммы за имущество, а также надлежащей передачи вещи в собственность покупателю и определить правовую цель, которую преследовали стороны при заключении названной сделки.

  Как указывают конкурсный управляющий и ООО «Редакция»,  договор купли-продажи между ФИО6 и  ФИО3  заключен  на нерыночных условиях, недоступных иным (независимым) участникам гражданского оборота,  доказательств  наличия  денежных средств для приобретения спорного имущества  ФИО3 не представлено, при этом покупатель по договору  находится в отношениях с  бывшим руководителем должника  ФИО8

  В момент заключения оспариваемых сделок, в том числе договора купли-продажи от 10.08.2017, ФИО8 состоял в браке с ФИО9 (в период с 10.06.1999 по  15.04.2019), что подтверждается ответом  отдела ЗАГС г.Петрозаводска на запрос суда (том 3 л.д. 142, том 4 л.д. 80). При этом супруга ФИО8 является дочерью ФИО10 - супруги ФИО3, которые состоят в браке с 01.08.2007 (том 4 л.д. 66).

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются: 

   лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; 

  лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу  признаются также:

 руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве; 

лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 указанной статьи;

 лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.

 Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга (пункт 3 статьи 19).

  Таким образом, по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством, либо состоят с руководителем должника в отношениях,  определенных данной статьи.

 Понятие близкого родственника в семейном праве раскрывается в статье 14 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которой в качестве близких родственников рассматриваются только родственники по прямой восходящей и нисходящей линии (родителей и детей, дедушек, бабушек и внуков), а также полнородных и неполнородных (имеющих общих отца или мать) братьев и сестер. Что же касается супругов, то они, не являются родственниками (не являются близкими родственниками согласно статье 14 СК РФ), а состоят в супружестве, что порождает отношения не родства, а свойства. Под свойством понимаются отношения между людьми, возникающие из брачного союза одного из родственников: отношения между супругом и родственниками другого супруга, а также между родственниками супругов. Свойство возникает из брака при наличии в живых родственников мужа и (или) жены на момент его заключения и не основано на кровной близости. Так, свойственниками, помимо непосредственно супругов, являются: свекор (свекровь), тесть (теща), зять, сноха (невестка), мачеха и др.

На момент  заключения договора купли-продажи от 10.08.2017,   как   верно   указал   суд   первой   инстанции,  ФИО3  являлся свойственником бывшего директора должника ФИО8

   Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

 Фактическая аффилированность может свидетельствовать об искусственном создании задолженности, притворности или мнимости сделок, совершение их с целью причинения ущерба независимым кредиторам должника и получения контроля над процедурой банкротства должника, а также совершение сделок на нерыночных условиях,  проявляется через поведение лиц в хозяйственном обороте и, в частности, в заключении между собой сделок и последующем их исполнении на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка, при этом фактический контроль над должником возможен и вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

 Как указано выше, ООО «ММ-Инвест» на основании  договора купли-продажи недвижимого имущества  от 30.08.2010, заключенного с ООО «Октава» (том 1 л.д. 20-21),  приобрело три помещения:

     - на 1 этаже и в подвале общей площадью 568,1 кв.м. стоимостью 25 400 000 руб.;

     - стояночное место площадью 17,8 кв.м. стоимостью 1 000 000 руб.;

     - стояночное место площадью 18 кв.м. стоимостью 1 000 000 руб.

     В дальнейшем был произведен учет в виде шести  отдельных помещений, в том числе спорного,  площадью 348,9 кв.м., кадастровый номер 10:01:0010104:396.

  Согласно отчету № 334-43 от 28.12.2019   ООО оценочная компания «Автотекс»  по состоянию на 27.06.2017 рыночная стоимость только указанного помещения с учетом затрат на отделку составляла 22 134 000,00 руб. (том 2 л.д. 98), в то время   как данный объект недвижимости приобретен  ФИО3  по цене 5 055 000,00 руб., то есть заключен  на нерыночных условиях, недоступных иным (независимым) участникам гражданского оборота.

При этом право сторон по своему усмотрению определять цену  договора, предусмотренное статьями 421 и 424 ГК РФ, в данном случае не ограничивается, поскольку речь идет не о соответствии сделки закону, а о недобросовестности сторон сделки.

В подтверждение факта оплаты ответчик предоставил расписку о получении денежных средств от 10.08.2017, оригинал   которой  наряду с договором купли-продажи  недвижимого имущества от 10.08.2017, актом приема-передачи был исследован в судебном заседании 10.02.2020, о чем в протоколе содержится соответствующая отметка. Судом установлено, что   подписи  продавца и покупателя на договоре и акте выполнены шариковой ручкой, на расписке - гелевой. При этом ФИО6 подтвердил сведения, содержащиеся в постановлении  оперуполномоченного ОЭБ и ПК УМВД России по г.Петрозаводску от 14.08.2019 об отказе в возбуждении уголовного дела (том 1 л.д. 117-120), пояснил, что по просьбе двоюродного брата ФИО8 подписал  договоры купли-продажи  помещений (в том числе спорного),  оплату по договорам не производил.

Поскольку факт передачи продавцу  денежных средств по договору купли-продажи от 10.08.2017 подтверждается только распиской, с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда от 22.06.2012  № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»,   суд предложил  ФИО3 подтвердить фактическое наличие у него  денежных средств в размере  5 055 000,00 руб. на момент заключения оспариваемого договора.

 Ответчик указал, что денежные средства  в сумме 30 000 евро были предоставлены его отцом, ФИО11, проживавшим в 

<

...>; указанная сумма  является компенсацией ущерба, причиненного ему как узнику фашистского концлагеря, от правительства ФРГ. Денежные средства в сумме 1 500 000 руб.  в 2017 году  предоставлены сыном,   ФИО3, который  длительное время проживал в его  квартире    по адресу: ул. Л.Чайкиной, 7-61. Впоследствии данная квартира подарена  сыну  по договору от 06.03.2019 (том 2 л.д. 36).  Остальные денежные средства (порядка 2 млн. руб.) накоплены  за более чем двадцатилетнюю трудовую деятельность в качестве врача первой категории и массажиста.

   Утверждение  ФИО3 о том, что  30 000 евро  получены  от  отца, являвшегося узником концлагеря, не подтверждено документально и  не соответствует сведениям, распространенным Фондом взаимопонимания и примирения в средствах массовой информации, согласно которым максимальный размер выплат бывшим узникам концлагерей составлял 7 669 евро (том 3 л.д. 9-10). Указанные сведения  ответчиком  не опровергнуты.

  Договор дарения в силу статьи 572 ГК РФ является безвозмездной сделкой. При этом, как указывает ФИО3,    квартира  подарена  сыну  по договору от 06.03.2019, а оспариваемая сделка заключена в 2017 году.

 Доказательств получения дохода или наличия сбережений (выписок банка о движении денежных средств по счету, справок о размере дохода, налоговых деклараций), также не представлено. С ходатайством к суду об оказании  содействия в получении таких доказательств ФИО3 не обращался.

 При таких обстоятельствах суд первой   инстанции   пришел к   правильному    выводу, что  ответчик не доказал наличие у него денежных средств в размере 5 055 00,00 руб. для оплаты  спорного нежилого помещения, следовательно приобрел его  безвозмездно,  по цене более чем в четыре раза  ниже его действительной рыночной стоимости.

  В обоснование довода о том, что ФИО8 сохранил фактический контроль над нежилым помещением, конкурсный управляющий ссылается на следующие обстоятельства.

  ФИО3 11.05.2018 заключил договор доверительного управления с ИП ФИО12 сроком на 5 лет (том 1 л.д. 142-144). 

Согласно доверенности от 19.06.2017, зарегистрированной нотариусом ФИО13 за № 2-2904 (том 1 л.д. 74, том 3 л.д. 131), ФИО2  и его отец - ФИО12  являются представителями ФИО8  с широким объемом полномочий. 

 В рамках  настоящего дела ФИО12  представлял интересы как самого должника  и его директора,  так связанных с ними кредиторов - ООО «Трак», ЗАО «Макси-Медиа», ООО ЮЦ «Система», ООО «Фирма Восход». 

  Статус индивидуального предпринимателя  ответчик  получил 10.05.2018, то есть за один день до заключения договора доверительного управления (том 1 л.д. 100). 

   В нарушение пункта 1 статьи 1018 ГК РФ, пункта 2.7.1 договора доверительного управления  доверительный управляющий не  открыл  отдельный банковский счет для расчетов по деятельности, связанной с доверительным управлением.

   Пункт 4.1 договора доверительного управления  предусматривает  вознаграждение доверительного управляющего в размере  35% от дохода,  полученного в результате управления, что не соответствует обычной предпринимательской практике, согласно которой посредник (агент, риэлтор) при передаче имущества в аренду получает разовое вознаграждение в размере половины месячной арендной платы при сдаче в аренду имущества на срок до года, и в размере месячной арендной платы в случае передачи имущества в долгосрочную аренду,  что следует из  ответа генерального директора ООО «Многофункциональный центр недвижимости»  на запрос  (том 3 л.д. 14). Данное утверждение ни ИП ФИО2, ни ФИО3 не опровергнуто.

  Кроме того, пунктом  4.2 договора  от 11.05.2018  предусмотрено, что доверительный управляющий помимо ежемесячного вознаграждения  имеет право на полное возмещение понесенных им расходов, связанных с управлением имуществом, за счет доходов от его  использования,   произведенных по предварительному согласованию с учредителем управления.

Как указывает  ФИО2, в период с  25.06.2018 по декабрь 2018 года  арендатором нежилых помещений ИП ФИО4 внесена арендная плата в размере 775 112,00 руб.; 107 887,15 руб. арендных платежей  зачтено в счет расходов на ремонт; по состоянию на  01.02.2019  задолженность составляет 267 000,85 руб. Вознаграждение доверительного управляющего  за  период  с  июня 2018  года   по  январь 2019 года составляет   376 250,00 руб., доход учредителя управления - 396 862,00 руб. Из дохода учредителя на основании согласования  (приложение к договору доверительного управления от 11.05.2019, том 3 л.д.  19)  305 500,00 руб. направлено на  оплату  услуг риэлтора,  бухгалтера,  на промывку и опрессовку системы отопления, а также выдано по расписке третьему лицу. 

 При том ФИО3 опровергает как факт предоставления  на государственную регистрацию дополнительных документов к договору от 11.05.2018 (дополнительного согласования, том  3 л.д. 19),  что подтверждается материалами реестрового дела (том № 4), так и  факт согласования ФИО2  перечисления денежных средств иным лицам, помимо учредителя доверительного управления.

 В тоже время в  нарушение  пункта 4.2 договора ИП ФИО2 без предварительного согласования произвел текущий ремонт помещения, а большую часть дохода  учредителя управления направил на оплату услуг третьих лиц.

 В частности, 05.09.2018 и 13.11.2018  денежные средства в размере 20 000,00 и 45 000,00 руб. соответственно  перечислены на счет ФИО14 (том 4 л.д.  82), представлявшей интересы ЗАО «МаксиМедиа», учредителем и директором которого является ФИО8

  Решением Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 10.03.2020 по делу №2-1625/2020 с ФИО3  в пользу  ПАО «ТГК-1»  взыскана задолженность по оплате тепловой энергии, поставленной в спорное нежилое помещение в период с декабря 2017 года по декабрь 2018 года,  и пени (том 4 л.д. 63),  что свидетельствует о ненадлежащем исполнении  ИП ФИО2  обязанностей доверительного управляющего.

   ФИО3, будучи   собственником  недвижимого  имущества более двух лет,  до настоящего времени он не получал  доходов от  сдачи помещения в аренду, при этом доказательств осуществления контроля над действиями доверительного управляющего (пункт 2.1.2 договора) не представил,  с иском о взыскании с ИП ФИО2 дохода от переданного в управление имущества не обращался.

  С учетом изложенного суд первой   инстанции   согласился  с доводом заявителя и ООО «Редакция» о том, что подобное отношение ФИО3 к   неисполнению доверительным  управляющим  обязанности по перечислению  дохода от управления имуществом  не  имеет  разумного объяснения, а вместе  с действиями  ФИО2, получавшего в период с  15.06.2018    по декабрь 2018 года арендную плату в размере 150 000 руб. в месяц, свидетельствует о согласованности действий учредителя управления и управляющего по направлению  денежных средств на иные цели, нежели интересы учредителя управления (в том числе на финансирование оказания юридических услуг ФИО8 и аффилированным с ним лицам).

 Принимая во внимание  вышеизложенное,  суд первой   инстанции   пришел к  верному  выводу о том, что оспариваемые договоры  купли-продажи отвечают признакам недействительной сделки по основаниям, предусмотренным пунктом 1  статьи 61.2 Закона о банкротстве,  поскольку  спорный объект недвижимости продан по цене значительно ниже рыночной,  в отсутствие  встречного  исполнения, в связи с чем должник недополучил денежные средства для расчетов с кредиторами.

     Учитывая, что оспариваемые договоры, представляющие цепочку последовательных сделок, заключены без намерения создать соответствующие  правовые последствия,  с целью сохранения контроля бывшего директора ООО «ММ-Инвест» над спорным объектом недвижимости, суд первой   инстанции   обоснованно   указал, что они  являются недействительными  в силу статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Довод   ФИО3  о неподсудности  арбитражному суду  заявления конкурсного управляющего в  части требования о признании недействительным договора купли-продажи от 10.08.2017  и договора доверительного управления  от 11.05.2018 был  исследован   и  обоснованно   отклонен   судом   первой   инстанции   в  связи  со   следующим. 

В соответствии с  пунктом 1 части 1 статьи 33 Арбитражного   процессуального   кодекса   Российской   Федерации  арбитражные суды рассматривают дела о несостоятельности (банкротстве), при этом указанные дела рассматриваются арбитражным судом независимо от того, являются ли участниками правоотношений, из которых возникли спор или требование, юридические лица, индивидуальные предприниматели или иные организации и граждане. В силу пункта 1 статьи 6 Закона о банкротстве дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом.

Согласно абзацу третьему пункта 16 Постановления   №  63, если право на вещь, отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки было передано другой стороной сделки иному лицу по следующей сделке (например, по договору купли-продажи), то заявление об оспаривании первой сделки предъявляется по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к другой ее стороне.

   Таким образом, заявление об оспаривании сделок, совершенных за счет имущества должника (формулировка пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве), рассматривается  в рамках дела о банкротстве, следовательно, арбитражным судом.

 Как разъяснено в пункте 80 Постановления  № 25 взаимные предоставления по недействительной сделке, которая была исполнена обеими сторонами, считаются равными, пока не доказано иное.

По смыслу приведенных разъяснений указанная презумпция опровержима.

Пунктом 2 статьи 167 ГК РФ  установлено, что при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре, возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

  Согласно абзацу  3 пункта 16 Постановления  № 63,  если право на вещь, отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки было передано другой стороной сделки иному лицу по следующей сделке (например, по договору купли-продажи), то заявление об оспаривании первой сделки предъявляется по правилам ст. 61.8 Закона о банкротстве к другой ее стороне. Если первая сделка будет признана недействительной, должник вправе истребовать спорную вещь у ее второго приобретателя только посредством предъявления к нему виндикационного иска вне рамок дела о банкротстве по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации. В случае подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, оспаривающее сделку лицо вправе по правилам статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации соединить в одном заявлении, подаваемом в рамках дела о банкротстве, требования о признании сделки недействительной и о виндикации переданной по ней вещи.

  Поскольку   ФИО3 и ИП ФИО12 проживают в городе Петрозаводске, виндикационный  иск подсуден Арбитражному суд Республики Карелия, в связи с чем суд рассматривает такой иск совестно с требованием о признании сделки недействительной.  

Возможность рассмотрения арбитражным судом требования о виндикации, заявленное к физическому лицу при оспаривании сделки должника, в частности, не опровергается в определении Верховного Суда Российской Федерации от 24.09.2018 № 308-ЭС18-6318.

     В соответствии с положениями статей 301 и 302 ГК РФ  собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения; при этом если имущество приобретено безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе истребовать имущество во всех случаях.

     Из пункта 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  № 10 и Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации  №22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» следует, что приобретатель признается добросовестным, если докажет, что при совершении сделки он не знал и не должен был знать о неправомерности отчуждения имущества продавцом, в частности принял все разумные меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение имущества. Собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества.

     В пункте 8 Информационного письма Президиума Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации  от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с  истребованием имущества из чужого незаконного владения» разъяснено, что разрешая вопрос о добросовестности приобретателя и определяя круг обстоятельств, о которых он должен был знать, суд учитывает родственные и иные связи между лицами, участвовавшими в заключении сделок, направленных на передачу права собственности, совмещение одним лицом должностей в организациях, совершавших такие сделки, участие одних и тех же лиц в уставном капитале этих организаций, родственные и иные связи между ними.

     Учитывая, что спорное  помещение получено  ФИО3 по цене более чем в 4 раза ниже его рыночной стоимости, при отсутствии доказательств оплаты,  суд первой   инстанции   не   усмотрел  оснований считать его  добросовестным приобретателем. 

 Довод  ФИО3 о добросовестности  его поведения со ссылкой на оплату задолженности  перед ПАО «ТГК-1» за поставленную в спорное нежилое помещение тепловую энергию, взысканную решением Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 10.03.2020 по делу №2-1625/2020, а также на обращение в Управление Росреестра по Республике Карелия с заявлением от 29.01.2019 о снятии обременения, как   правильно   указал   суд   первой  инстанции,  не опровергает его недобросовестность при заключении договора купли-продажи от 10.08.2017.

 На основании изложенного, руководствуясь положениями пункта 2 статьи 302 ГК РФ, суд первой  инстанции   пришел  к выводу о наличии правовых оснований для истребования у  ФИО3   в пользу должника спорного имущества в связи с безвозмездным его приобретением у лица, не имевшего права его отчуждать.

Принимая во внимание, что  спорное имущество передано  сроком на пять лет в доверительное управление по договору от 11.05.2017  и в настоящее время фактически находится  во владении у ИП ФИО2,  суд полагает необходимым истребовать его от  доверительного управляющего.

С  учетом  изложенного   суд   первой   инстанции   пришел к   правильному   выводу  об  удовлетворении   заявленных   требований.

Доводы апелляционных жалоб не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанций при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность определения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

При вынесении обжалуемого судебного акта судом первой инстанции с учетом требований статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации исследованы и оценены все представленные в материалы дела доказательства, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы суда соответствуют обстоятельствам дела и имеющимся доказательствам, предусмотренных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для изменения или отмены судебного акта апелляционной инстанцией не выявлено, в связи с чем обжалуемый судебный акт подлежит оставлению без изменения.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда  Республики Карелия  от  17.06.2020 по делу №  А26-8315/2017  оставить  без   изменения,   апелляционные   жалобы -  без   удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

Д.В. Бурденков

Судьи

Н.А. Морозова

 И.В. Юрков