ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело № А65-24308/2017

г. Самара

28 мая 2019 г.

Резолютивная часть постановления оглашена 21 мая 2019 года

Постановление в полном объеме изготовлено 28 мая 2019 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Серовой Е.А.,

судей Мальцева Н.А., Садило Г.М.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1

с участием:

от ООО «Ритейл Шуз» в лице конкурсного управляющего ФИО2 - ФИО3 по доверенности от 22.02.2018г.,

от ООО «Исток+» - ФИО4 по доверенности от 01.03.2019г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале №7 

апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Исток+» 

на определение  Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 марта 2019 года, принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки

в рамках дела № А65-24308/2017 (судья Шакурова К.Н.)

О несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Ритейл Шуз», ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 09 августа 2017 года принято к производству заявление ПАО «Татфондбанк» о признании банкротом общества с ограниченной ответственностью «Ритейл Шуз».

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.03.2018 г. (резолютивная часть от 21.02.2018г.) общество с ограниченной ответственностью «Ритейл Шуз», г. Казань (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом) и в отношении его имущества открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО2.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий её недействительности.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 марта 2019 года заявление конкурсного управляющего признано обоснованным.

Признан   недействительным      договор   аренды   недвижимого   имущества   от 1 марта 2015 года между ООО «Ритейл Шуз» и ООО «Исток+». 

Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Исток+» в пользу ООО «Ритейл Шуз» 14.528.763 руб.

Не согласившись с принятым судебным актом, ООО «Исток+» обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 марта 2019 года, отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

В судебном заседании представитель ООО «Исток+» апелляционную жалобу поддержал с учетом представленных дополнений.

Представитель ООО «Ритейл Шуз» в лице конкурсного управляющего ФИО2 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям представленного отзыва.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения  судом  первой  инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле документам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд Считает подлежащим отмене определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 марта 2019 года, принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки в рамках дела № А65-24308/2017, в связи со следующим.

Из материалов дела следует, между должником (арендатором) и ответчиком (арендодателем) 1 марта 2015 года заключен договор аренды недвижимого имущества, согласно условий которого ответчик обязался передать должнику имущество - здание главного производственного корпуса общей площадью 6.768,2 кв.м. по адресу 

<

...>, на срок с 1 марта 2015 года по 31 января 2016 года (л.д. 12).

Арендная плата установлена в виде единовременного платежа в размере 14.528.763 руб. за весь срок аренды, в стоимость аренды включены коммунальные платежи, в том числе водоснабжение, электроснабжение, газоснабжение (п. 5.1 договора).

Платежным поручением № 5 от 22 января 2016 года арендатором произведено перечисление 14.528.763 руб. в адрес ответчика.

Подписаны акт приема-передачи 1 марта 2015 года (л.д. 72), акт приема-передачи от 31.01.2016 (л.д. 73), акт № 004 от 31.01.2016 (л.д. 74).

Заявитель полагает, что вышеуказанный договор является недействительным, ссылается на положения ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. 170 ГК РФ.

Суд первой инстанции, установив неплатежеспособность должника на момент совершения сделки, отсутствие экономической целесообразности и отсутствие доказательств пользования помещением пришел к выводу о признании сделки недействительной.

При этом суд первой инстанции исходил из следующего.

Пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, а также пункт 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" предусматривает право конкурсного управляющего оспаривать сделки должника как по специальным основаниям, установленным главой III.1 Закона о банкротстве, так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

В силу положений статьи 61.9. Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

В силу п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Судом установлено, что заявление о признании должника банкротом принято к производству определением от 9 августа 2017 года, то есть оспариваемый договор в пределах трех лет до подачи заявления о признании должника банкротом.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а)на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б)имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а именно:

сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Как разъяснено в пункте 8 Постановления N 25, к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Согласно пункту 2 статьи 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

В пункте 86 Постановления N 25 разъяснено следующее.

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Таким образом, исходя из данных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации даже наличие актов о передаче имущества, не является препятствием для квалификации оспариваемой сделки ничтожной по признаку мнимости.

Норма, изложенная в пункте 1 статьи 170 ГК РФ, применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять фактически или требовать исполнения, а совершают формальные действия, свидетельствующие о порочности воли обеих сторон сделки.

Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств, которые представляются в суд лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений.

В пункте 5 Постановления N 63 разъяснено, что при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

На момент подписания спорного договора аренды существовала кредиторская задолженность, должником заключен с ПАО «Татфондбанк» кредитный договор «Лимит выдачи» №221/2014 от 24 сентября 2014г. в соответствии с которым заявитель открыл должнику кредитную линию с лимитом выдачи (предоставляет кредит) в размере 153000000руб. Пунктом 1.5. договора предусмотрено, что кредитная линия открывается сроком до 24 февраля 2016г. Факт выдачи кредита подтверждается представленным банковским ордером №48263 от 24.09.2014г. на сумму 153000000руб. и выпиской со счета.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04.10.2017 требование ПАО «Татфондбанк» включено в реестр требований кредиторов, введена процедура наблюдения.

Также определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29 мая 2018 года включено в реестр требований кредиторов требование ООО «Татинк Финанс на основании договора займа от 03 октября 2014 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.06.2018 включенотребование ООО «Шарт» на основании договора займа от 28.10.2014.

Как указано выше, предметом договора является здание главного производственного корпуса общей площадью 6.768,2 кв.м. по адресу г. Елабуга.

Между тем, согласно выписки ИМНС (л.д. 16) основным видом деятельности должника является торговля розничная обувью и изделиями из кожи в специализированных магазинах, дополнительными видами деятельности указаны торговля розничная текстильными изделиями, предоставление прочих финансовых услуг, ремонт обуви и прочих изделий из кожи.

Учитывая данные обстоятельства судом сделан вывод, что подписание договора аренды здания главного производственного корпуса общей площадью 6.768,2 кв.м. по адресу г. Елабуга не соответствует основному и дополнительным видам деятельности ООО «Ритейл Шуз».

Кроме того, в выписке ИМНС отсутствует указание о наличии в г. Елабуга представительств или филиалов должника.

Согласно справке УПФР России по РТ в 1 квартале 2015 года было застраховано (трудоустроено) 2 человека, в полугодии - 4, 9 месяцев 2015 - 3, 2015 - 3 человека (л.д. 169), в первом квартале 2016 года в ООО «Ритейл Шуз» было трудоустроено 4 человека (л.д. 59).

Указанные выводы, по мнению суда первой инстанции позволяют в настоящем споре с учетом приведенных конкурсным управляющим доводов считать, что договор заключался формально, не для целей реального пользования площадями производственного корпуса.

Между тем, судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции принят судебный при неполном выяснении обстоятельств имеющих значение по делу. Сделаны выводы не соответствующие представленным по делу доказательствам.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В соответствии с частью 1 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Следовательно, нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументировано со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.03.2012 № 12505/11 по делу № А56-1486/2010).

Судебная коллегия полагает, доказательства того, что спорная сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, в материалах дела отсутствуют.

Согласно пункту 6 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

- на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

- имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым-пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а именно:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Однако надлежащих доказательств наличия какого-либо обстоятельства, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в материалы дела не представлено.

Заявитель указывает, что перечисление денежных средств в размере 14 528 763 рублей привело к уменьшению денежных средств у организации, что привело к безусловному причинению вреда имущественным правам кредиторов.

Вместе с тем, заключение спорного договора аренды привело к возникновению у должника право пользования объектом недвижимости.

При заключении спорного договора стороны совершили необходимые правовые действия, направленные на достижение определенного результата.

Спорный объект недвижимого имущества передан ООО «Исток+» должнику по акту приема-передачи недвижимого имущества

Должник пользовался спорным недвижимым имуществом на протяжении всего срока аренды. Указанное обстоятельство также подтверждается ведомостями электропотребления, оплатой газопотребления и др.

Таким образом, спорная сделка заключена на условиях равноценного встречного исполнения и доказательств причинения в результате заключения спорного договора аренды вреда имущественным правам кредиторов не имеется.

Также заявителем не доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (пункт 7 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 7 Постановления N 63, презумпция осведомленности другой стороны сделки о совершении этой сделки с целью причинить вред имущественным интересам кредиторов применяется, если другая сторона признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Конкурсным управляющим доказательств наличия заинтересованности лиц по смыслу пункта 2 статьи 19 Закона о банкротстве не представлено.

Также как и не представлено наличие доказательств того, что ООО «Исток+» знало или должно было знать об ущемлении интересов кредиторов либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Таким образом, учитывая вышеизложенное, в данном случае конкурсным управляющим не представлены доказательства наличия необходимой совокупности условий для признания оспариваемого договора аренды недействительной сделкой по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Удовлетворяя заявленные требования суд первой инстанции также  указал, что договор заключался формально, не для целей реального пользования площадями производственного корпуса.

Диспозиция п.1 ст.170 ГК РФ содержит следующие характеристики мнимой сделки: отсутствие намерений сторон создать соответствующие сделке правовые последствия, совершение сделки для вида (что не исключает совершение сторонами некоторых фактических действий, создающих видимость исполнения, в том числе составление необходимых документов), создание у лиц, не участвующих в сделке, представления о сделке как действительной. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Согласно пункту 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» мнимая сделка является ничтожной (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, в обоснование мнимости сделки заявителю необходимо доказать, что при подписании спорных договоров подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при исполнении сделок аренды.

Действующее законодательство закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских прав волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенным (неправомерным) и признаются злоупотреблением правом. При этом основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу, намерение употребить право во вред другому лицу.

Одновременно в части 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации законодатель закрепил презумпцию добросовестности и разумности действий участников гражданских правоотношений, это означает, что в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются. Следовательно, доказывать недобросовестность или неразумность действий должен тот, кто с таким поведением связывает правовые последствия.

Действия по заключению сделки могут быть признаны злоупотреблением правом, если будет установлено, что такая сделка направлена исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц. При этом, исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной, исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

Таким образом, заявитель, требующий признать сделку ничтожной как несоответствующую статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, должен доказать наличие у сторон сделки намерения причинить вред другому лицу.

При решении вопроса о наличии в поведении того или иного лица признаков злоупотребления правом суд должен установить, в чем заключалась недобросовестность его поведения при заключении оспариваемых договоров, имела ли место направленность поведения лица на причинение вреда другим участникам гражданского оборота, их правам и законным интересам, учитывая и то, каким при этом являлось поведение и другой стороны заключенного договора (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.08.2014 N67-Kri4-5).

Вместе с тем, при заключении спорного договора стороны совершили необходимые правовые действия, направленные на достижение определенного результата.

Как следует из материалов дела, спорный объект недвижимого имущества передан ООО «Исток+» должнику по акту приема-передачи недвижимого имущества.

Должник, в свою очередь, во исполнение принятых по договору обязательств перевел ООО «Исток+» согласованный размер арендной платы в размере в размере 14 528 763 рублей в установленный договором срок, что подтверждается платежным поручением от 22.01.2016 №5.

При этом в подтверждение того, что помещение использовалось в указанный период подтверждается ведомостями электропотребления, оплатой газопотребления и др.

В подтверждение указанных обстоятельств заявителем суду апелляционной инстанции представлены платежные поручения об оплате коммунальных платежей, которые приобщены в порядке ст.268 АПК РФ.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции также указывает, что на момент подписания спорного договора аренды существовала кредиторская задолженность, должником заключен с ПАО «Татфондбанк» кредитный договор «Лимит выдачи» №221/2014 от 24 сентября 2014г., в соответствии с которым заявитель открыл должнику кредитную линию с лимитом выдачи (предоставляет кредит) в размере 153000000руб.

Действительно, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 4.10.2017 требование ПАО «Татфондбанк» включено в реестр требований кредиторов, введена процедура наблюдения. Также определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29 мая 2018 года включено в реестр требований кредиторов требование ООО «Татинк Финанс на основании договора займа от 3 октября 2014 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.06.2018 включено требование ООО «Шарт» на основании договора займа от 28.10.2014

Однако, наличие задолженности стороны перед каким-либо кредитором само по себе не должно подавлять экономическую самостоятельность и инициативу должника, а также чрезмерно ограничивать его право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 25.09.2018 N Ф09-4533/18 по делу N А60-39658/2017, оставленное без изменения Определением Верховного Суда РФ от 22.01.2019 N 309-ЭС18-23138).

Таким образом, наличие кредиторской задолженности не лишает ответчика возможности заключения иных договоров и не свидетельствует о намерении причинить вред правам законным интересам кредитора.

Также при удовлетворении заявления суд первой инстанции ссылается на то обстоятельство, что предметом спорного договора аренды является здание главного производственного корпуса общей площадью 6.768,2 кв.м. по адресу г. Елабуга, в то время как согласно выписки ИМНС основным видом деятельности должника является торговля розничная обувью и изделиями из кожи в специализированных магазинах, дополнительными видами деятельности указаны торговля розничная текстильными изделиями, предоставление прочих финансовых услуг, ремонт обуви и прочих изделий из кожи.

В связи с чем суд первой инстанции приходит к выводу, что подписание договора аренды здания главного производственного корпуса общей площадью 6.768,2 кв.м. по адресу г. Елабуга не соответствует основному и дополнительным видам деятельности ООО «Ритейл Шуз»

Между тем, в соответствии с подпунктом 2 пункта 1 статьи 49 Гражданского кодекса Российской Федерации коммерческие организации, за исключением унитарных предприятий и иных видов организаций, предусмотренных законом, могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом.

Как указано во введении к Общероссийскому классификатору видов экономической деятельности, принятому Постановлением Госстандарта Российской Федерации от 06.11.2001 N 454-ст, присвоение кодов по ОКВЭД имеет своей целью лишь классификацию и кодирование видов экономической деятельности и информации о них.

Также не может быть принят вывод суда первой инстанции о том, что в выписке ИМНС отсутствует указание о наличии в г. Елабуга представительств или филиалов должника, поскольку действующее гражданское и налоговое законодательство не ограничивают возможность осуществления предпринимательской деятельности местом государственной регистрации юридического лица.

В соответствии со ст. 54 ГК РФ и ст. 8 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа, а в случае отсутствия постоянно действующего исполнительного органа - иного органа или лица, уполномоченных выступать от имени юридического лица в силу закона, иного правового акта или учредительного документа, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом.

Между тем действующее законодательство не препятствует хозяйствующим субъектам осуществлять предпринимательскую деятельность не по месту своей государственной регистрации.

Довод конкурсного управляющего о том, что размер вознаграждения установлен единовременно, без указания стоимости пользования 1 кв. метром в зависимости от площадей, расположенных в главном здании производственного корпуса свидетельствует о необычности договора, судебная коллегия находит несостоятельным, поскольку в силу подпункта 1 статьи 614 ГК РФ арендная плата может устанавливаться за все арендуемое имущество в целом или отдельно по каждой из его составных частей в виде определенных в твердой сумме платежей, вносимых периодически или единовременно.

В связи с чем согласование сторонами внесение арендной платы за весь период аренды единовременным платежом соответствует статье 421 ГК РФ и не противоречит статьям 606, 614 ГК РФ.

При этом в материалы дела представлены иные договора аренды ответчика, где также предусмотрено как ежемесячная, так и ежеквартальная оплата по договорам аренды с учетом периода на который заключен договор.

С учетом установленных обстоятельств у суда первой инстанции отсутствовали основания для признания договора аренды недействительной сделкой как по специальным, так и по общим основаниям. 

Неполное выяснение обстоятельств судом первой инстанции привело к принятию необоснованного определения об удовлетворении требований о признании сделки недействительной.

Судебный акт подлежит отмене в порядке ст.269 АПК РФ, с принятием нового судебного акта об отказе в удовлетворении требований.

Судебные расходы в соответствии с положениями ст. 110 АПК РФ подлежат взысканию со стороны.

В соответствии с пунктом 19 Постановления Пленума ВАС № 63 по смыслу п.3 ст.61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки оплачивается государственной пошлиной в размере, предусмотренном для оплаты исковых заявлений об оспаривании сделок (пп.2 п.1 ст.333.21 Налогового кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 2 части 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина при подаче искового заявления по спорам о признании сделок недействительными составляет в размере 6000 руб.

При подаче заявления конкурсным управляющим должника было заявлено ходатайство об отсрочке оплаты государственной пошлины, соответственно, государственная пошлина в размере 6000 руб. подлежит взысканию с должника в доход федерального бюджета.

Кроме того с должника в пользу ответчика подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15 марта 2019 года исполнение определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 марта 2019 года по делу № А65-24308/2017 приостановлено до принятия арбитражным судом апелляционной инстанции постановления по результатам рассмотрения апелляционной жалобы. Поскольку апелляционная жалоба рассмотрена, следовательно, отсутствуют основания для дальнейшего приостановления исполнения обжалуемого определения.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 марта 2019 года, принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки в рамках дела № А65-24308/2017 отменить.

Принять по делу новый судебный акт.

В удовлетворении требований конкурсного управляющего ФИО2 к ООО «Исток+» о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки - отказать.

Взыскать с ООО «Ритейл Шуз» в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу заявления в размере 6 000 руб.

Взыскать с ООО «Ритейл Шуз» в пользу ООО «Исток+» расходы по оплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы в размере 3 000 руб.

   Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий                       Е.А. Серова

Судьи                       Н.А. Мальцев

                                                                                                                      Г.М. Садило