Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

191124, Санкт-Петербург, ул. Смольного, д.6

http://www.spb.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А56-18447/2024

04 февраля 2025 года

г.Санкт-Петербург

Резолютивная часть решения объявлена 20 января 2025 года.

Полный текст решения изготовлен 04 февраля 2025 года.

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в составе:судьи Евдошенко А.П.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем с/з Вертковой И.А.

рассмотрев в судебном заседании дело по иску:

истец: Общество с ограниченной ответственностью "РЕГИОНЛОГИСТИК" 

ответчик: Общество с ограниченной ответственностью "Контрол Лизинг" 

о взыскании 

при участии 

от истца: представители ФИО1, ФИО2 (доверенность) 

от ответчика: представители ФИО3, ФИО4 (доверенность)

установил:

Общество с ограниченной ответственностью "РЕГИОНЛОГИСТИК" (далее – истец) обратилось в арбитражный суд с иском к Обществу с ограниченной ответственностью "Контрол Лизинг" (далее – ответчик) о взыскании 136 189 887 руб. 67 коп. сальдо встречных обязательств в связи с расторжением 87 договоров лизинга.

Ответчик по существу спора возражал по мотивам, изложенным в отзыве, ссылаясь на пропуск истцом срока исковой давности, отсутствие неосновательного обогащения в связи с расчетом сальдо в пользу лизингодателя; указал, что расчет сальдо, произведенный истцом, не соответствует положениям постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 №17 "Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга".

При отсутствии возражений сторон, суд подготовил дело к судебному разбирательству, завершил предварительное судебное заседание и открыл судебное заседание в суде первой инстанции.

В судебном заседании от 30.09.2024 истец заявил об уточнении иска, увеличил сумму неосновательного обогащения до 144 756 790 руб. 69 коп.

Также истец представил возражения на отзыв, указал, что срок исковой давности не пропущен, поскольку он приостанавливался на 141 день в связи с досудебным урегулированием спора в порядке, установленном договором, путем переговоров; разумный срок для продажи автомобилей, с учетом специфики предметов лизинга, их количества (567 единиц) и периода времени, в который они были изъяты (ковид), составляет 12 месяцев; поскольку ответчик не уведомлял истца о реализации предметов лизинга и вырученных от продажи суммах, по общему правилу срок исковой давности начал течь с 08.08.2023, то есть с даты когда истец должен был узнать о факте реализации предметов лизинга и их стоимости (ответ ответчика Исх.№1256 от 05.06.2023 с приложением расчета сальдо, направленный в адрес истец, вернулся в связи с истечением срока хранения 08.08.2023); довод ответчика о пропуске истцом срока исковой давности с момента истечения разумного срока на реализацию предмета лизинга (6 месяца после расторжения договора и изъятия предмета лизинга) не относится к случаям рассмотрения спора о взыскании сальдо по требованию именно лизингополучателя, указанный ответчиком подход не предусмотрен ни законом, ни судебной практикой (пункт 23 Обзора от 27.10.2021); в любом случае в отношении предметов лизинга, реализованных в 2021, 2022 и 2023 годах, срок исковой давности не пропущен. Кроме того истец ссылался на то, что ответчик не проводил торги, оценку автомобилей, оценку технического их состояния, возражал против размера неустойки, просил применить положения статьи 333 ГК РФ.

В судебном заседании 25.11.2024 ответчик приобщил рецензию на Отчет №30/2024-2309-01-01 об определении рыночной стоимости объекта оценки – предметов лизинга (565 единиц).

Ответчик также представил возражения на позицию истца по сроку исковой давности, указав, что договоры лизинга не содержали условия об обязанности лизингодателя уведомлять лизингополучателя о продаже предметов лизинга, истец знал о расторжении договоров 10.04.2020, следовательно, с истечением разумного срока на реализацию всех 567 единиц предметов лизинга (3 месяца после расторжения договоров – 10.07.2020), истец должен был воспользоваться своим правом на защиту. В любом случае, в отношении 399 единиц ТС, реализованных в июне 2020 года, истец пропустил срок исковой давности.

Истец представил письменные объяснения с дополнительным обоснованием, указав, что предметы лизинга изымались в период с 26.03.2020 по 17.06.2020, тогда как договор был расторгнут 10.04.2020; процесс реализации предметов лизинга осуществлялся вплоть до 30.05.2023, что при квалификации заявленного требования, основанного на однородных 87 договорах лизинга, как единого правоотношения, направленного на установление общего сальдированного результата по всем договорам лизинга, свидетельствует о начале течения срока исковой давности не раньше 30.05.2023, тогда как с настоящим иском в суд истец обратился 15.02.2024. Разница между ценой продажи ответчиком ТС третьим лицам (176 908 485 руб.) и их рыночной стоимостью (295 441 016 руб. 93 коп.), подтвержденной Отчетом об оценке, составляет 118 532 531 руб. 93 коп., которая выходит за рамки стандартного отклонения продажной цены в рамках обычной хозяйственной деятельности (на 67%) и может быть квалифицирована в качестве следствия недобросовестного и неразумного поведения ответчика при реализации предметов лизинга в целях уклонения от установления справедливого сальдо встречных обязательств. 

Истец представил дополнение к заявлению о снижении размера неустойки в расчете сальдо в порядке статьи 333 ГК РФ, заявил об уточнении исковых требований, просил взыскать с ответчика 161 771 345 руб. 65 коп. неосновательного обогащения.

Уточнение размера исковых требований рассмотрено и принято судом в порядке статьи 49 АПК РФ. 

В судебном заседании 20.01.2025 истец поддержал заявленные требования в полном объеме, а также свои правовые позиции на доводы ответчика, заявил о снижении размера неустойки, представленной в расчете ответчика, по правилам статьи 333 ГК РФ, возражал относительно начала течения срока исковой давности по требованию лизингополучателя, указывая, что он определяется с момента, когда информация о факте продажи предмета лизинга и его стоимости стала или должна была стать доступной лизингополучателю.

Ответчик поддержал свои возражения, ссылаясь на пропуск истцом срока исковой давности, отсутствие неосновательного обогащения в связи с расчетом сальдо в пользу лизингодателя; указал, что расчет сальдо, произведенный истцом, не соответствует положениям постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 №17 "Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга", полагал, что расчет следует производить из цены реализации предметов лизинга исходя из договоров купли-продажи, представленных в дело.

С учетом совокупности исследованных по делу обстоятельств применительно к предмету настоящего спора, суд полагал возможным рассмотреть дело в настоящем судебном заседании по имеющимся материалам дела.

Выслушав пояснения представителей истца и ответчика, оценив и исследовав представленные доказательства, суд пришел к следующим выводам.

Между истцом (лизингодатель) и ответчиком (лизингополучатель) были заключены 87 договоров лизинга № 77-ЮЛ-Skoda-2018-04-17571, № 77-ЮЛ-Peugeot-2018-04-17582, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-13210, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-13209, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-13208, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-13207, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-13171, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-13131, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-12460, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-12459, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-12458, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-12457, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-12456, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-12406, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-12396, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-12395, № 77-ЮЛ-KIA-2017-11-12387, № 77-ЮЛ-KIA-2017-10-12377, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9976, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9975, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9974, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9973, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9972, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9971, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9970, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9969, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9968, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9967, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9966, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9965, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9964, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9963, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9962, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9961, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9960, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9959, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9958, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9957, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9956, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9955, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9954, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9953, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9952, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9951, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9950, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9949, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9948, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9947, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9946, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9945, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9944, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9943, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9942, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9941, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9940, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9939, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9938, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9937, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9936, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9935, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9934, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9933, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9932, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9896, № 77-ЮЛ-KIA-2017-07-9878, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-11-13664, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-11-12553, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11416, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11415, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11414, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11413, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11412, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11411, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11401, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11379, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11368, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11367, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11366, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11365, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11364, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-10-11363, № 77-ЮЛ-Hyundai-2017-09-10863, № 77-ЮЛ-FORD-2018-06-18961, № 77-ЮЛ-FORD-2018-06-18926, № 77-ЮЛ-FORD-2018-06-18891, № 77-ЮЛ-FORD-2018-06-18856, № 77-ЮЛ-FORD-2018-06-18821 (далее – договоры лизинга). 

В соответствии с договорами лизинга ответчиком по договорам купли-продажи были приобретены 567 предметов лизинга в собственность и переданы ответчику во временное владение и пользование согласно спецификации (далее – предметы лизинга). 

Ввиду ненадлежащего исполнения лизингополучателем обязательств по договорам лизинга, 10.04.2020 ответчик направил истцу уведомление о расторжении договоров лизинга, с указанием необходимости погашения задолженности по договорам лизинга и возврате переданного в лизинг имущества.

Предметы лизинга (560 единиц) были возвращены лизингодателю, что подтверждается соответствующими актами.

Ответчик представил договоры купли-продажи, акты приема-передачи и платежные поручения, подтверждающие реализацию 399 предметов лизинга в июне 2020 года. Дата реализации каждого из 399 предметов лизинга с указанием номера договора и идентификационного номера (VIN) представлены в табличной форме. В отношении 168 нереализованных предметов лизинга представлены данные о передаче их новым лизингополучателям и арендаторам.

Полагая, что вследствие расторжения договоров выкупного лизинга (10.04.2020) и изъятия предметов лизинга (в период с 26.03.2020 по 17.06.2020), процесс реализации которых осуществлялся вплоть до 30.05.2023, на стороне ответчика образовалось неосновательное обогащения в размере 161 771 345 руб. 65 коп., истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском (с учетом принятого судом уточнения).

В обоснование заявленных требований истец ссылался на разъяснения, изложенные в пункте 3.3 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 "Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга" (далее – Постановление №17), в соответствии с которыми если внесенные лизингополучателем лизингодателю платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного предмета лизинга превышают доказанную лизингодателем сумму предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков и иных санкций, предусмотренных законом или договором, лизингополучатель вправе взыскать с лизингодателя соответствующую разницу.

В силу абзаца второго пункта 4 статьи 453 ГК РФ в случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (глава 60), если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства.

По общему правилу, в договоре выкупного лизинга имущественный интерес лизингодателя включается в размещении и последующем возврате с прибылью денежных средств, а имущественный интерес лизингополучателя – в приобретении предмета лизинга в собственность за счет средств, предоставленных лизингодателем.

В соответствии с пунктом 3.1 Постановления №17 расторжение договора выкупного лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки в оплате не должно приводить освобождению лизингополучателя от обязанности по возврату финансирования, полученного от лизингодателя, внесения платы за финансирование и возмещения причиненных лизингодателю убытков (статья 15 ГК РФ), а также иных предусмотренных законом или договором санкций.

Согласно пункту 3.2 Постановления №17, если полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного ему предмета лизинга меньше доказанной лизингодателем суммы предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков лизингодателя и иных санкций, установленных законом или договором, лизингодатель вправе взыскать с лизингополучателя соответствующую разницу.

Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, определяется как закупочная цена предмета лизинга (за вычетом авансового платежа лизингополучателя) в совокупности с расходами по его доставке, ремонту, передаче лизингополучателю и т.п.

Плата за предоставленное лизингополучателю финансирование определяется в процентах годовых на размер финансирования. Если соответствующая процентная ставка не предусмотрена договором лизинга, она устанавливается судом расчетным путем на основе разницы между размером всех платежей по договору лизинга (за исключением авансового) и размером финансирования, а также срока договора.

Таким образом, если лизингополучатель во время действия договора не предоставил лизингодателю равноценное исполнение, то есть не исполнил в полном объеме обязанности по возврату финансирования, полученного от лизингодателя, внесения платы за финансирование и возмещения причиненных лизингодателю убытков (статья 15 ГК РФ), а также иных предусмотренных законом или договором санкций, в соответствии с пунктом 3.2 Постановления №17 лизингодатель вправе взыскать с лизингополучателя соответствующую разницу (завершающая обязанность, сальдо встречных предоставлений).

Представленный истцом расчет сальдо встречных предоставлений сторон по договорам лизинга в соответствии с Постановлением №17 основан на данных отчета № 30/2024-2309-01-01 от 25.09.2024 об определении величины рыночной стоимости объекта оценки – движимого имущества в составе группы 565 единиц транспортных средств, подготовленный ООО "ФОРУМ".

Ответчик представил расчет сальдо встречных предоставлений сторон по договорам лизинга в соответствии с Постановлением №17, в котором по 399 предметам лизинга использованы цены реализации исходя из договоров купли-продажи, а по 168 предметам лизинга - исходя из данных отчета № 7374-2/О/04092024, составленного ООО "Фаворит", а также ответчик представил рецензию, составленную специалистами ООО "Фаворит", на отчет об оценке № 30/2024-2309-01-01 от 25.09.2024, выполненный ООО "ФОРУМ". 

Помимо представленного ответчиком расчета сальдо, складывающегося в пользу лизингодателя, последний указал, что истцом пропущен срок исковой давности для обращения в суд с требованием о взыскании неосновательного обогащения в виде разницы встречных предоставлений по спорным договорам лизинга. 

В силу статьи 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года.

В силу пункта 1 статьи 200 ГК РФ если законом не установлено иное, то течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения (пункт 2 статьи 200 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске. 

Согласно пункту 15 постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" (далее – Постановление №43) истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). При наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 20.07.2011 № 20-П, лизингодатель при помощи финансовых средств оказывает лизингополучателю своего рода финансовую услугу, приобретая имущество в свою собственность и передавая его во владение и пользование лизингополучателю, а стоимость этого имущества возмещается за счет периодических лизинговых платежей, образующих его доход от инвестиционной деятельности (абз. 2 п. 4.1 мотивировочной части).

Согласно разъяснениям, содержащимся в Постановлении №17, при расчете сальдо встречных предоставлений плата за финансирование рассчитывается до момента возврата данного финансирования в денежной форме (п. 3.2-3.3), при этом сам по себе возврат имущества в адрес лизинговой компании не говорит о возврате финансирования.

Поскольку финансирование лизингополучателя лизингодателем осуществляется в денежной форме, путем оплаты имущества по договору купли-продажи, то возвратом финансирования может считаться только дата фактического возврата указанного финансирования в денежной форме. Иными словами, дата возврата финансирования не может быть ранее даты реализации возвращенного имущества.

В соответствии с пунктом 4 Постановления № 17 стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порче предмета лизинга (по общему правилу ст. 669 ГК РФ – при возврате предмета лизинга лизингодателю) исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга, либо на основании отчета оценщика.

При этом сумма продажи, полученная лизингодателем от реализации возвращенного имущества, имеет приоритетное значение для целей расчета сальдо встречных предоставлений, так как именно указанная сумма свидетельствует о размерах фактического возврата предоставленного финансирования в денежной форме.

Лизингополучатель может доказать, что при определении цены продажи предмета лизинга лизингодатель действовал недобросовестно или неразумно, что привело к занижению стоимости предмета лизинга при расчете сальдо встречных предоставлений сторон. В таком случае суду при расчете сальдо встречных предоставлений необходимо руководствоваться, в частности, признанным надлежащим доказательством отчетом оценщика.

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", риски изменения цен на сопоставимые товары, работы или услуги возлагаются на сторону, неисполнение или ненадлежащее исполнение договора которой повлекло его досрочное прекращение, например, в результате расторжения договора в судебном порядке или одностороннего отказа другой стороны от исполнения обязательства.

В соответствии с пунктом 23 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утв. Президиумом ВС РФ 27.10.2021 (далее – Обзор от 27.10.2021), исковая давность по требованиям как лизингополучателя, так и лизингодателя об исполнении завершающей обязанности одной стороны в отношении другой в случае расторжения договора лизинга по общему правилу исчисляется с момента реализации предмета лизинга.

В случае, если лизингополучатель не был уведомлен лизингодателем о продаже предмета лизинга и вырученных от продажи суммах, то суд вправе учесть данное обстоятельство, определив начало течения срока исковой давности по требованию лизингополучателя с момента, когда эта информация стала или должна была стать доступной последнему (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 17 Обзора от 27.10.2021, по общему правилу момент возврата финансирования должен определяться по день заключения договора купли-продажи или иных сделок, направленных на реализацию возвращенного предмета лизинга, но не позднее истечения разумного срока, необходимого для реализации предмета лизинга. 

Следовательно, при расторжении договора лизинга финансирование считается возвращенным, а завершающая обязанность – возникшей и подлежащей взысканию (в том числе в судебном порядке) с момента продажи предмета лизинга, но не позднее разумного срока реализации.

В свете указанных правовых позиций суд принимает во внимание признание в практике арбитражных судов разумным сроком реализации легкового автотранспорта период в пределах трех месяцев со дня возврата имущества, в том числе с учетом того, что ответчик реализовал большую часть предметов лизинга в пределах указанного срока, т.е. имел реальную возможность это сделать.

Указанный срок является условно разумным сроком реализации, применяемый в судебной практике для легкового транспортного средства, по истечении которого лизингополучатель должен был поинтересоваться о судьбе предметов лизинга и при отсутствии реализации ТС, изъятых вследствие расторжения договоров лизинга, о чем ему было известно, - рассчитать сальдо по оценочной стоимости, подав соответствующий иск в суд.

Ссылка истца на то, что разумный срок для продажи автомобилей, с учетом специфики предметов лизинга, их количества (567 единиц) и периода времени, в который они были возвращены (ковид), должен составлять 12 месяцев, судом отклоняется, поскольку легковые автомобили не являются специфичным имуществом, с узким кругом востребованности и низкой ликвидностью. Ответчиком представлено подтверждение реализации большей части (399 единиц) возвращенного имущества в указанный период, нереализованной в разумный срок осталась меньшая часть - 168 единиц, в том числе 9 единиц, факт возврата которых не подтвержден. 

Доводы истца о том, что правоотношение имеет длящийся характер, расчет сальдо встречных предоставлений должен быть единым по всем 87 договорам лизинга, срок исковой давности следует исчислять в отношении всех договоров вместе, исходя из позднейшей даты реализации 567 предметов лизинга, судом отклоняются по следующим причинам.

Подавляющее большинство правоотношений имеет длящийся характер, что не препятствует применению к защите прав срока исковой давности. В отношении реализации каждого из предметов лизинга срок исковой давности по требованию об исполнении завершающей обязанности исчисляется отдельно. При этом совокупный сальдированный результат по смыслу пункта 15 Обзора от 27.10.2021, подлежит определению лишь в отношении тех отдельных завершающих обязанностей, по требованиям об исполнении которых не истек срок исковой давности. 

Данный вывод вытекает также из разъяснений, в силу которых по смыслу п. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока давности по иску, вытекающему из нарушения одной стороной договора условия об оплате товара (работ, услуг) по частям, начинается в отношении каждой отдельной части; срок давности по искам о просроченных повременных платежах (проценты за пользование заемными средствами, арендная плата и т.п.) исчисляется отдельно по каждому просроченному платежу (пункт 24 Постановления № 43).

Этой же логики по существу придерживается сам истец, когда в качестве возражений против контррасчета сальдо встречных предоставлений, представленного ответчиком, заявляет об истечении срока исковой давности по включенным ответчиком в расчеты сальдо требованиям об уплате неустойки.

Суд отклонил ссылку истца на отсутствие у него сведений о реализации возвращенных предметов лизинга, так как истец как профессиональный участник коммерческого оборота, действуя разумно и с должной заботливостью о собственных интересах, будучи осведомленным о расторжении договоров лизинга, возврате и предстоящей реализации предметов лизинга, должен был знать (не мог не знать) об ограничении периода реализации возвращенных предметов лизинга разумным сроком, истечение которого приводит к возникновению завершающей обязанности и началу течения срока исковой давности по требованию о ее исполнении.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал, что институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений. Отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав вело бы к ущемлению прав и охраняемых законом интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела доказательств. Применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав (постановления КС РФ от 15.02.2016 № 3-П, от 26.11.2020 № 48-П; определения от 25.04.2023 № 897-О, от 04.07.2023 № 1784-О и др.).

При установлении разумного срока на реализацию предмета лизинга, суд не может рассчитывать срок исковой давности с более поздней даты. Иной подход противоречит пункту 1 статьи 200 ГК РФ, пунктам 17, 23 Обзора от 27.10.2021.

Суд также принял во внимание, что указанный срок подлежит применению к реализации тех предметов лизинга, которые не были реализованы в пределах указанного срока. С учетом этого разграничения срок исковой давности по требованию об уплате сальдо встречных предоставлений исчисляется в отношении предметов лизинга, реализованных в пределах разумного трехмесячного срока – со дня фактической реализации (399 единиц имущества, реализованные в июне 2020 года), а в отношении предметов лизинга, не реализованных в пределах разумного трехмесячного срока (168 единиц) – после истечения указанного срока (не позднее соответствующей даты возврата предмета лизинга в период с 27.05.2020 по 27.08.2020).

С учетом разъяснений, изложенных в том числе в абзаце 9 пункта 23 Обзора от 27.10.2021, суд применительно к обстоятельствам рассматриваемого спора полагал обоснованным принять во внимание расчет начала течения срока исковой давности в рамках общих положений, учитывая, что договоры лизинга расторгнуты и предметы лизинга были возвращены истцом и сторона должна была знать о соотнесении сальдо встречных обязательств. В данном случае, именно в момент изъятия предметов лизинга лизингополучателю становится известно о возникновении на стороне лизингодателя неосновательного обогащения.

В материалы дела ответчиком представлены акты возврата предметов лизинга (560 единиц), а также данные о датах возврата. Истец также указал в письменных позициях суду на период времени, в течение которого производились возвраты предметов лизинга, что не оспаривается последним. Следовательно, истец своевременно узнал о выбытии из его владения предметов лизинга и их предстоящей реализации ответчиком, однако в течение срока исковой давности не заявлял требований о соотнесении сальдо встречных обязательств.

Поскольку истец знал о расторжении договоров 10.04.2020 и изъятии предметов лизинга в период с марта по май 2020 года, следовательно, с истечением разумного срока на реализацию 168 единиц предметов лизинга соответственно в период с июня по август 2020 года (3 месяца после изъятия ТС), истец должен был воспользоваться своим правом на защиту, равно как и в отношении 399 единиц ТС, реализованных в июне 2020 года, истец пропустил срок исковой давности.

Суд отмечает, что обстоятельства обращения истца к ответчику с отдельными запросами об истребовании документов и сведений не влияет на течение срока давности по настоящему делу, поскольку как предмет требований, так и их основание – различны.

Доводы истца относительно приостановления срока исковой давности в связи с соблюдением досудебного порядка, отклоняются судом, поскольку 25.12.2023 направлено требование истцом, на который 29.01.2024 направлен ответ ответчиком, в котором требования не признаны.

При этом, истец направил претензию 25.12.2023 уже после истечения срока исковой давности, исчисляемого не позднее июня 2020 года в части реализованных ТС и не позднее июня-августа 2020 года в части нереализованных ТС.

Ответ на претензию, не содержащий указания на признание долга, сам по себе не свидетельствует о признании долга (абз. 2 пункта 20 Постановления №43). Действия ответчика не могут быть расценены как совершение действий по признанию долга, поскольку не связаны с признанием ответчиком правомерности всех притязаний истца. Соответственно, претензионный порядок не возобновил течение срока исковой давности по настоящему делу (п. 2 ст. 206 ГК РФ).

Из разъяснений, содержащихся в пункте 16 Постановления № 43, следует, что согласно пункту 3 статьи 202 ГК РФ течение срока исковой давности приостанавливается, если стороны прибегли к несудебной процедуре разрешения спора, обращение к которой предусмотрено законом, в том числе к обязательному претензионному порядку. В этих случаях течение исковой давности приостанавливается на срок, установленный законом для проведения этой процедуры, а при отсутствии такого срока - на шесть месяцев со дня начала соответствующей процедуры.

Из системного толкования пункта 3 статьи 202 ГК РФ и части 5 статьи 4 АПК РФ следует правило, в соответствии с которым течение срока исковой давности приостанавливается на срок фактического соблюдения претензионного порядка (с момента направления претензии до момента получения отказа в ее удовлетворении), непоступление ответа на претензию в течение 30 дней либо срока, установленного договором, приравнивается к отказу в удовлетворении претензии, поступившему на 30 день либо в последний день срока, установленного договором. Таким образом, если ответ на претензию не поступил в течение 30 дней или срока, установленного договором, или поступил за их пределами, течение срока исковой давности приостанавливается на 30 дней.

Таким образом, течение срока исковой давности приостанавливается на срок фактического соблюдения претензионного порядка (определения СКЭС ВС РФ от 16.10.2018 № 305-ЭС18-8026, от 02.08.2023 № 307-ЭС23-884).

Срок для предъявления претензии, приостанавливающей течение давностного срока, заканчивается вместе с окончанием срока исковой давности (п. 14 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.08.2004 № 81).

Использование переговоров в качестве досудебной процедуры урегулирования спора приостанавливает течение давностного срока единожды, после чего право на предъявление претензии и на приостановление срока исковой давности является реализованным.

Ссылки истца на фиктивность части доказательств подлежат отклонению исходя из вышеизложенного, а также учитывая, что о фальсификации каких-либо доказательств истец в порядке статьи 161 АПК РФ, не заявлял. Оснований для признания в действиях ответчика по расторжению договоров лизинга в марте 2020 года, изъятию и последующей реализации предметов лизинга в отсутствии доведения соответствующей информации до истца, признаков неразумного и недобросовестного поведения лизингодателя, использующего уязвимое положение истца как более слабой стороны спорных правоотношений, судом не установлено. 

Поскольку истец обратился с иском в суд только 15.02.2024, то есть с пропуском срока исковой давности (статья 196 ГК РФ), включая месячный срок на соблюдение претензионного порядка урегулирования спора (часть 5 статьи 4 АПК РФ), оснований для удовлетворения иска не имеется (пункт 2 статьи 199 ГК РФ). 

В соответствии со статьей 110 АПК РФ судебные расходы относятся на истца.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области 

решил:

В иске отказать.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия Решения.

Судья Евдошенко А.П.