СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

№ 17АП-3020/2024-ГК

г. Пермь

06 мая 2024 года

Дело № А50-24365/2023

 

Резолютивная часть постановления объявлена 02 мая 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 06 мая 2024 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Гребенкиной Н.А., 

судей Власовой О.Г., Гладких Д.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Коржевой В.А.,

в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ответчика, индивидуального предпринимателя ФИО1, 

на решение Арбитражного суда Пермского края 

от 16 февраля 2024 года 

по делу № А50-24365/2023

по иску Компании Wenger S.A. (ФИО3) 

к индивидуальному предпринимателю ФИО1 (ОГРНИП 

<

***>, ИНН 

<

***>)

о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав, 

 

установил:

Компания ФИО3 (Wenger S.A.) (далее – компания, истец) обратилась в Арбитражный суд Пермского края с иском к индивидуальному предпринимателю ФИО1 (далее – ИП ФИО1, ответчик) о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарный знак Российской Федерации № 682020 и товарные знаки по международной регистрации ВОИС № 1368334, 1002196 в размере 60 000 руб.

Кроме того, истцом заявлено требование о взыскании с ответчика судебных издержек, включающих расходы на почтовые отправления в размере 163 руб. 80 коп., расходы на фиксацию правонарушения в размере стоимости приобретенного в рамках закупки товара 1 404 руб., стоимость выписки из ЕГРИП в отношении ответчика 200 руб. 

Решением Арбитражного суда Пермского края от 16.02.2024 иск удовлетворён, с ответчика в пользу истца взыскана компенсация за нарушение исключительных прав на товарные знаки № 682020, № 1002196, № 1368334 в размере 60 000 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 2 400 руб., судебные расходы в размере 1 767 руб. 80 коп.

Не согласившись с принятым решением, ответчик обратился с апелляционной жалобой, в которой просит отменить обжалуемое решение и прекратить производство по делу, ссылаясь на недоказанность истцом факта приобретения спорного товара непосредственно у ответчика, на видеозаписи закупки покупатель самостоятельно извлекает товары из коробки, а не получает их от сотрудников маркетплейса. Заявитель апелляционной жалобы также указывает на то, что истцом не представлено доказательств тождественности или сходства до степени смешения используемого на приобретенном товаре обозначения с обозначением, охраняемым в качестве товарного знака. Оспаривая относимость, допустимость и достоверность в качестве доказательства по делу представленного заключения ООО «Бренд монитор лигал», ответчик отмечает, что указанное заключение не содержит выводов относительно установления тождественности спорного товара товарным знакам истца, либо их сходства до степени смешения; в заключении отсутствуют сведения о том, какие методы использовались при проведении исследования. Не согласен с выводом суда о том, что подтверждены полномочия на подписание доверенности с правом на обращение с настоящим иском. 

В представленном отзыве на апелляционную жалобу истец просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебное заседание истец, ответчик, извещенные надлежащим образом о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы, явку своих представителей не обеспечили, что в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела и установлено судом, истец является правообладателем товарных знаков, зарегистрированных в том числе в отношении товаров 18 класса МКТУ – рюкзаки, сумки:

- SWISSGEAR, зарегистрированный в Роспатенте под № 682020; 

- зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1002196;

- зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1368334. 

21.07.2023 истцу стало известно, что ИП ФИО1 (ответчик) реализует через интернет-магазин (маркетплейс) Wildberries товары, маркированные вышеуказанными товарными знаками истца. Предложение к продаже товара было размещено на следующей интернет-странице: 

https://www.wildberries.ru/catalog/160220973/detail.aspx?targetUrl=SG. 

21.07.2023 истцом была осуществлена проверочная закупка товара, предложенного к реализации по указанной ссылке – рюкзак в количестве 1 штуки, стоимостью 1 404 руб. 

В целях восстановления нарушенного исключительного права на товарные знаки, в рамках досудебного урегулирования спора компанией направлена в адрес ответчика претензия с требованием о выплате компенсации за нарушение исключительных прав на товарные знаки. Однако ответа на претензию не последовало.

Изложенные обстоятельства послужили основанием для обращения компании в арбитражный суд с настоящим иском о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарные знаки в размере 60 000 руб. 

Удовлетворяя иск, суд первой инстанции руководствовался статьями 1225, 1229, 1252, 1259, 1301, 1477, 1479, 1484, 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из доказанности истцом факта нарушения ответчиком исключительных прав истца на объекты интеллектуальной собственности. Заявленный истцом размер компенсации с учетом полученной ответчиком выручки за реализацию указанной продукции признан судом обоснованным, соответствующим характеру правонарушения, размеру компенсации, установленной законом. Оснований для снижения размера компенсации судом не установлено и ответчиком не заявлялись.

Исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства, оценив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для изменения (отмены) обжалуемого судебного акта не имеется в связи со следующим.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, факт реализации товара от имени ответчика признается доказанным в порядке статей 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации совокупностью представленных в материалы дела доказательств: кассовым чеком от 21.07.2023 с указанием ИНН продавца 

<

***> в отношении позиции «Рюкзак городской школьный 30 литров» стоимостью 1 404 руб.; видеозаписью оформления онлайн-заказа; видеозаписью получения товара в пункте выдачи заказа; самим товаром, представленным истцом на обозрение суда в судебном заседании.

Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что на представленной истцом видеозаписи при получении товара покупатель самостоятельно извлекает товары из коробки, а не получает их от сотрудников маркетплейса после предъявления QR-кода, отклоняются за несостоятельностью. 

Согласно части 2 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, консультации специалистов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы. 

Из представленной истцом видеозаписи следует, что товар, оформленный 21.07.2023, должен был прибыть в пункт выдачи 23.07.2023. После доставки он был получен в пункте выдачи в срок, 25.07.2023. При этом нарушение ответчика выразилось в принятии заказа и отправке товара истцу, контрафактность которого подтверждена истцом и не оспорена ответчиком в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Как установлено судом первой инстанции, представленная видеозапись закупки отражает момент приобретения товара. Из видеозаписи усматривается, что 11.16-11.18 мин., зафиксированы штрих-код товара, размещенный на упаковке товара, на котором указана ИП ФИО1, QR-код товара, которые соответствуют кодам, размещенным на упаковке товара, представленного в материалы дела истцом.

Также с 11.25-13-35 мин. зафиксирован обзор полученного товара, который тождественен представленному в материалы дела истцом. 

В представленном истцом кассовом чеке от 21.07.2023 указан ИНН продавца 

<

***> в отношении позиции «Рюкзак городской школьный 30 литров» стоимостью 1 404 руб. 

На представленной истцом видеозаписи оформления заказа зафиксирован факт акцептирования оферты в отношении товара «Рюкзак городской школьный 30 литров» от продавца «MY pattern», стоимостью 1 404 руб. (артикул 160220973). 

На представленных истцом скриншотах интернет страницы продавца «MY pattern» на маркетплейсе отражены сведения о продавце ИП ФИО1 ОГРНИП 

<

***>, ИНН 

<

***>. 

Исследовав и оценив совокупность вышеуказанных доказательств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности истцом факта продажи спорного товара истцу ответчиком, иного ответчиком не доказано и из материалов дела не следует (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Судом апелляционной инстанции также принято во внимание, что видеосъёмка велась непрерывно, на ней отсутствуют монтажные склейки.

Истец ссылается на то, что не передавал ответчику права на использование спорных товарных знаков, в связи с чем действия ответчика нарушают исключительные права истца на товарный знак. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации правообладатель по своему усмотрению может разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными настоящим Кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную настоящим Кодексом, другими законами.

Согласно пункту 1 статьи 1477 Гражданского кодекса Российской Федерации на товарный знак, то есть на обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, признается исключительное право, удостоверяемое свидетельством на товарный знак. 

На территории Российской Федерации действует исключительное право на товарный знак, зарегистрированный федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности, а также в других случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации (статья 1479 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

На основании положений Мадридского соглашения «О международной регистрации знаков» от 14.04.1991 товарные знаки получают защиту в каждой из стран, присоединившихся к этому соглашению, в частности, в Российской Федерации. 

В силу пункта 1 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 настоящего Кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак), в том числе способами, указанными в пункте 2 данной статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак. 

На основании подпункта 1 пункта 2 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации. 

Согласно пункту 3 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения. 

По смыслу нормы статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации нарушением исключительного права владельца товарного знака признается использование не только тождественного товарного знака, но и сходного с ним до степени смешения обозначения. 

Исходя из положений части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснений, изложенных в пунктах 57, 59-62, 154, 162 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», в предмет доказывания по требованию о защите права на товарный знак входят факт принадлежности истцу указанного права и факт его нарушения ответчиком путем использования товарного знака либо обозначения, сходного с ним до степени смешения, в отношении товаров (услуг), для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров (услуг), одним из способов, предусмотренных пунктом 2 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации. В свою очередь, ответчик должен представить доказательства соблюдения требований гражданского законодательства при использовании спорного товарного знака. 

Факт того, что истец является правообладателем товарных знаков: SWISSGEAR, зарегистрированный в Роспатенте под № 682020, зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1002196; зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1368334 документально подтвержден представленными в материалы дела доказательствами. 

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 162 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10, для установления факта нарушения достаточно опасности, а не реального смешения товарного знака и спорного обозначения обычными потребителями соответствующих товаров. Вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения определяется исходя из степени сходства обозначений и степени однородности товаров для указанных лиц. При этом смешение возможно и при низкой степени сходства, по идентичности (или близости) товаров или при низкой степени однородности товаров, по тождеству (или высокой степени сходства) товарного знака и спорного обозначения. Установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначения (в том числе по графическому, звуковому и смысловому критериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннему убеждению. При этом суд учитывает, в отношении каких элементов имеется сходство - сильных или слабых элементов товарного знака и обозначения. Сходство лишь неохраняемых элементов во внимание не принимается. Специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется. 

Судом установлено, что на товаре имеются обозначения, сходные до степени смешения с товарным знаком истца SWISSGEAR, зарегистрированным в Роспатенте под № 682020; товарными знаками по международным регистрациям Всемирной организации интеллектуальной собственности под № 1002196 и № 1368334. 

Доказательств наличия у ответчика права использования поименованных выше товарных знаков в материалы дела не представлено, как и не представлено доказательств приобретения товара у лица, имеющего право на использование данных товарных знаков. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы, как верно отмечено судом первой инстанции, то обстоятельство что покупателю на пункте выдачи заказов товар не выдан непосредственно сотрудниками маркетплейса, значения в контексте рассматриваемых правоотношений не имеет. Юридический состав нарушения ответчиком исключительных прав истца при спорной закупе окончился при отправлении продавцом спорного товара в пункт выдачи заказов в соответствии с оформленным покупателем заказом. 

Идентификация получателей заказов осуществляется сотрудниками маркетплейса в целях обеспечения получения заказа конкретным покупателем, непосредственно оформившим и оплатившим заказ, при этом то, каким образом покупатель был идентифицирован, значения для спорных правоотношений не имеет. 

В любом случае, получение товара покупателем является финальной стадией исполнения обязательственного правоотношения в связке продавец-покупатель, понимаемого, соответственно, в широком смысле (Schuldverhaltniss (нем.)). В то же время, как было указано ранее, юридический состав нарушения исключительного права истца окончился принятием продавцом заказа и отправлением товара в пункт выдачи заказов, тем самым, исполнением обязанности, понимаемой, соответственно, в узком смысле (Verpflichtubg (нем.)). 

Учитывая изложенное, обстоятельства исполнения ответчиком обязательственного правоотношения перед покупателем в своей совокупности, в частности обстоятельства порядка выдачи заказов в соответствующем пункте, не являются для спорных правоотношений существенными. 

Утверждая, что истец представил ненадлежащие доказательства контрафактности товара, апеллянт ссылается на представленное истцом в материалы дела заключение, которое считает единственным доказательством контрафактности, указывает на невозможность оценки заключения по признакам относимости и допустимости.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы о недопустимости в качестве доказательства допущенного ответчиком нарушения исключительных прав истца заключения от 28.07.2023, суд первой инстанции со ссылкой на правовую позицию, изложенную в пункте 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», правомерно отметил, что заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу. Такое заключение может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со статьей 89 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Между тем, заключение от 28.07.2023 не являлось единственным доказательством контрафактности реализованного ответчиком товара.

Ответчик ссылается на недоказанность низкого качества товара, в действительности ключевым аргументом контрафактности является тот факт, что ответчик распространяет товар с обозначениями, сходными с товарными знаками истца, с нарушением исключительных прав (пункт 4 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 1 пункта 75 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10). ООО «Бренд Монитор Лигал» как уполномоченное истцом лицо на проведение экспертиз, подтвердило, что в товаре незаконно используются обозначения, сходные с товарными знаками истца. 

Суд, оценив представленное в материалы заключение от 28.07.2023, полученное в порядке проведения внесудебной экспертизы по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не усмотрел оснований для признания его ненадлежащим или недопустимым доказательством по делу. 

Вместе с тем согласно правовой позиции, изложенной в абзаце 7 пункта 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10, вопрос об оценке товарного знака, исключительное право на который принадлежит правообладателю, и обозначения, выраженного на материальном носителе, на предмет их сходства до степени смешения не может быть поставлен перед экспертом, так как такая оценка дается судом с точки зрения обычного потребителя соответствующего товара, не обладающего специальными знаниями адресата товаров, для индивидуализации которых зарегистрирован товарный знак.

Следовательно, экспертное заключение для установления контрафактности товара не требовалось.

Учитывая специфику споров о защите исключительного права на объекты интеллектуальных прав и особенности доказывания обстоятельств, входящих в предмет доказывания по указанным спорам, истцу в качестве подтверждения факта несанкционированного использования достаточно заявить об отсутствии его согласия на использование ответчиком товарного знака, в то время как соблюдение требований законодательства об интеллектуальной собственности и наличие прав на использование объекта интеллектуальной собственности подтверждает ответчик путем представления соответствующих доказательств (наличие согласия правообладателя, отсутствие сходства между обозначениями, оригинальность товара – исчерпание права и пр.). 

Истец вправе опровергнуть обстоятельства, подтверждающие соблюдение ответчиком требований законодательства об интеллектуальной собственности. 

Таким образом, вопрос установления контрафактности товара, предлагаемого к продаже и реализованного ответчиком, также подчиняется общим требованиям о распределении бремени доказывания. 

Так, в случае, если истец ссылается на нарушение ответчиком исключительного права на товарный знак при продаже ответчиком контрафактного товара, а ответчик заявляет соответствующие возражения, то вопрос о нарушении исключительного права на товарный знак и о контрафактности товара подлежит установлению с учетом конкретных обстоятельств дела и представленных сторонами спора доказательств. 

Например, ответчик может ссылаться на законность использования товарного знака в связи с тем, что товар введен в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия (статья 1487 Гражданского кодекса Российской Федерации), доказывая, что источником происхождения такого товара является сам правообладатель. 

Истец вправе оспорить доводы ответчика о законности использования товарного знака, например, указывая на то, что спорный товар не произведен ни им, ни его лицензиатом, подтверждая это несоответствием спорного товара, производимым им товарам или отсутствием производства спорных товаров в целом. 

Таким образом, именно ответчик должен доказать законность использования им товарных знаков, в защиту исключительных прав на которые к нему предъявлен иск. Поскольку ответчик ссылался на принцип исчерпания права, то именно на него возложено бремя доказывания соответствующих обстоятельств путем представления в материалы дела надлежащих доказательств, подтверждающих введение товаров (конкретных товаров, реализуемых ответчиком) в гражданский оборот на территории Российской Федерации самим правообладателем товарного знака или иным лицом с его согласия. 

Таких доказательств ответчиком не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

В рассматриваемом случае на приобретенном у ответчика рюкзаке размещено тождественное с товарным знаком истца обозначение «SWISSGEAR» и сходные до степени смешения с товарным знаком эмблемы с изображением креста на красном фоне фигуры в форме четырехугольника с закругленными углами, товарным знаком эмблемы с изображением креста на черном фоне фигуры в форме четырехугольника с закругленными углами. 

Спорный товар не содержит никаких обозначений, свидетельствующих о лицензионной природе товара, в частности, обозначение «Wenger», ярлык с информацией о продукте и стране происхождения, лицензиате или дистрибьюторе и др. Иного ответчиком не доказано (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Истцом также приведены признаки, свидетельствующие о контрафактности товара по сравнению с оригинальным образцом, в частности: продукция изготовлена из материалов низкого качества; швы низкого качества; ярлыки отличаются от оригинальных; использованные шрифты отличаются от оригинальных. 

Оспаривая полномочия представителя истца на обращение с настоящим иском в суд, ответчик в апелляционной жалобе приводит доводы о том, что подписанты могли подписать доверенность только совместно с каким-то другим лицом, апостиль составлен на французском языке. 

Возражая на доводы апелляционной жалобы, истец в отзыве приводит доводы о том, что каждое из этих лиц вправе подписать документ совместно с другим лицом, то есть г-н Ж.-Д. Бюссар вправе подписать документ совместно с г-ном У. Шайдеггером, а г-н У. Шайдеггером вправе подписать документ совместно с г-ном Ж.-Д. Бюссар. Необходимость подписи других лиц в документе не упомянута, полномочия подтверждены нотариусом, в связи с чем в порядке части 5 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации их действительность не подлежит доказыванию, тем более, что нотариальный документ не оспорен и его подлинность не опровергнута ответчиком в предусмотренном порядке. 

Кроме того, как отмечено истцом, апостиль действительно составлен на французском языке, что полностью соответствует статье 4 Конвенции, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов (Гаага, 05.10.1961). При этом язык доверенности не имеет правового значения, поскольку особые требования для этого не предусмотрены.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом» при проверке полномочий представителей иностранных лиц в арбитражном процессе судам надлежит учитывать, что лица, имеющие полномочия действовать от имени юридического лица без доверенности, а также полномочия на подписание доверенности от имени юридического лица, определяются по личному закону иностранного юридического лица (подпункт 6 пункта 2 статьи 1202 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

С учетом того, что к полномочиям представителя иностранного лица для ведения дела в государственном суде в силу пункта 4 статьи 1217.1 Гражданского кодекса Российской Федерации применяется право страны, где проводится судебное разбирательство, объем полномочий представителя на ведение дела в арбитражном суде Российской Федерации, исходя из подпункта 1 пункта 5 статьи 1217.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяется на основании статьи 62 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Форма доверенности на участие представителя иностранного лица в арбитражном суде Российской Федерации подчиняется праву страны, применимому к самой доверенности (пункт 1 статьи 1209 Гражданского кодекса Российской Федерации), то есть праву Российской Федерации (пункт 4 статьи 1217.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Однако доверенность не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если не нарушены требования права страны выдачи доверенности (пункт 1 статьи 1209 Гражданского кодекса Российской Федерации) и требования статьи 61 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Согласно части 4 статьи 61 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации полномочия представителей на ведение дела в арбитражном суде должны быть выражены в доверенности, выданной и оформленной в соответствии с федеральным законом. 

В силу части 5 названной статьи доверенность от имени организации должна быть подписана ее руководителем или иным уполномоченным на это ее учредительными документами лицом и скреплена печатью организации (при наличии печати). 

В соответствии с частью 5 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 161 этого Кодекса, или если нотариальный акт не был отменен в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством для рассмотрения заявлений о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении. 

Wenger S.A., в лице руководителя отдела финансов и администрирования Жан-Даниэля Бюссара и руководителя отдела управления цепями поставок Ули Шайдеггер выдана апостилированная доверенность от 09.07.2021, предоставляющая право ООО «Бренд Монитор Лигал» на представление интересов доверителя, в том числе в арбитражных судах с правом совершения всех процессуальных действий, включая подписание и подачу исковых заявлений. Доверенность выдана сроком действия в течение трех лет с момента ее подписания, полномочия Жан-Даниэля Бюссара и Ули Шайдеггер на подписание данного документа, а также факт подписания данного документа указанным лицом удостоверены нотариусом кантона ФИО4 Шлюхтер. Апостиль удостоверен 14.07.2021 сотрудником отдела легализации кантона Юра № 267. 

Нотариальный акт не оспорен, не отменен, в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации или ином законном порядке документ недостоверным не признан, в связи с этим в силу части 5 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, подтвержденные нотариально оформленным документом, признаются преюдициально установленными и не подлежат опровержению. 

В последующем ООО «Бренд Монитор Лигал» в порядке передоверия выдана доверенность от 22.08.2023 от имени компании, в том числе, ФИО5, сроком действия до 31.12.2023, генеральным директором ООО «Бренд Монитор Лигал» ФИО6 В связи с чем истцом представлена аналогичная доверенность от 31.12.2023, сроком действия до 09.07.2024. 

Меры ответственности за нарушение интеллектуальных прав, допущенное нарушителем при осуществлении им предпринимательской деятельности, подлежат применению независимо от вины нарушителя, если такое лицо не докажет, что нарушение интеллектуальных прав произошло вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации обладатели исключительного права вправе требовать от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации за каждый факт нарушения исключительных прав, в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемой по усмотрению суда. 

Минимальный размер суммы взыскиваемой компенсации, исходя из пункта 3 статьи 1252, статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет 10 000 руб. за каждый факт нарушения исключительных прав правообладателя. 

При обращении в суд истцом избран способ защиты исключительного права в виде взыскания компенсации, предусмотренной подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации, в размере от десяти тысяч рублей до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения. 

Расчет компенсации произведен истцом в размере 60 000 руб. за все факты нарушения использования товарных знаков. 

Рассматривая дела о взыскании компенсации, суд, по общему правилу, определяет ее размер в пределах, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации (абзац 2 пункта 3 статьи 1252). По требованиям о взыскании компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей суд определяет сумму компенсации исходя из представленных сторонами доказательств не выше заявленного истцом требования. Суд определяет размер подлежащей взысканию компенсации и принимает решение (статья 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), учитывая, что истец представляет доказательства, обосновывающие размер компенсации (пункт 3 части 1 статьи 126 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а ответчик вправе оспорить как факт нарушения, так и размер требуемой истцом компенсации (пункт 3 части 5 статьи 131 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд учитывает, в частности, обстоятельства, связанные с объектом нарушенных прав (например, его известность публике), характер допущенного нарушения (в частности, размещен ли товарный знак на товаре самим правообладателем или третьими лицами без его согласия, осуществлено ли воспроизведение экземпляра самим правообладателем или третьими лицами и т.п.), срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, наличие и степень вины нарушителя (в том числе носило ли нарушение грубый характер, допускалось ли оно неоднократно), вероятные имущественные потери правообладателя, являлось ли использование результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, существенной частью хозяйственной деятельности нарушителя, и принимает решение исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения (пункт 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10). 

При обращении в арбитражный суд с настоящим иском истцом заявлено о взыскании с ответчика компенсации за незаконное использование исключительных прав на товарные знаки № 682020, № 1002196, № 1368334 в размере 60 000 руб. Заявленный истцом размер компенсации, по мнению суда, с учетом полученной ответчиком выручки за реализацию указанной продукции, является обоснованным, соответствует характеру правонарушения, размеру компенсации, установленной законом. Оснований для снижения размера компенсации у суда не имеется, и ответчиком не заявлялись. 

С учетом изложенного исковые требования правомерно удовлетворены судом первой инстанции в полном объеме в размере 60 000 руб. 

Расходы истца по уплате государственной пошлины в размере 2 400 руб., а также судебные издержки, включающие расходы на почтовые отправления в размере 163 руб. 80 коп., расходы на фиксацию правонарушения в размере стоимости приобретенного в рамках закупки товара 1 404 руб., стоимость выписки из ЕГРИП в отношении ответчика 200 руб., подтверждены материалами дела и в соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на ответчика. 

Представленное в материалы дела вещественное доказательство подлежит уничтожению после вступления в законную силу настоящего решения согласно пункту 4 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются основаниями к отмене или изменению судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Расходы по уплате государственной пошлины относятся на заявителя апелляционной жалобы в порядке статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 258, 266, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд  

 

П О С Т А Н О В И Л :

Решение Арбитражного суда Пермского края от 16 февраля 2024 года по делу № А50-24365/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Суд по интеллектуальным правам в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия через Арбитражный суд Пермского края.

 

Председательствующий

 

Н.А. Гребенкина

 

Судьи 

 

О.Г. Власова

 

Д.Ю. Гладких