СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№17АП-12886/2020(4)-АК

Дело №А60-58155/2018

24 марта 2023 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 22 марта 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 24 марта 2023 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Л.М. Зарифуллиной,   

судей                                И.П. Даниловой, Т.В. Макарова, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, 

в отсутствии лиц, участвующих в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещенных надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, ФИО2

на определение Арбитражного суда Свердловской области 

от 27 января 2023 года

о признании доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Технострой» ФИО3 и ФИО2, приостановлении производства по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами; об отказе в удовлетворении заявления к ФИО5, 

вынесенное судьей И.А. Силищевым 

в рамках дела №А60-58155/2018

о признании общества с ограниченной ответственностью «Технострой»  (ОГРН  

<

***>, ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

заинтересованные лица с правами ответчиков ФИО3, ФИО2, ФИО5,

установил:

09 октября 2018 года в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление публичного акционерного общества коммерческий банк Приморья «Примсоцбанк» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о признании общества с ограниченной ответственностью «Технострой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 16 октября 2018 года заявление принято к производству суда, возбуждено настоящее дело о банкротстве должника. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 11 декабря 2018 года (резолютивная часть определения объявлена 04 декабря 2018 года) требования заявителя публичного акционерного общества Социальный коммерческий банк Приморья «Примсоцбанк» признаны обоснованными, в отношении должника общества с ограниченной ответственностью «Технострой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО4, член ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих». 

Сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» №232 от 15.12.2018, стр.62.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2019 (резолютивная часть решения объявлена 19.11.2019) общество с ограниченной ответственностью «Технострой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4, член ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих». 

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №221 от 30.11.2019, стр.64. 

06 сентября 2019 года в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО3, ФИО5; приостановлении производства по обособленному спору в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами, которое принято к производству суда определением от 15.09.2022 и назначено к рассмотрению. 

Заинтересованными лицами с правами ответчиков ФИО2, ФИО3 и ФИО5 представлены письменные возражения относительно заявленных к ним требований, просят в удовлетворении заявления отказать.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27 января 2023 года (резолютивная часть от 24.01.2023) признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Технострой» ФИО3 и ФИО2. В части требований к ФИО5 в удовлетворении заявления отказано. Приостановлено производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО2 в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.   

Не согласившись с судебным актом, ответчик ФИО2 подал апелляционную жалобу, в которой просит определение суда от 27.01.2023 изменить, признать недоказанным привлечение его к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Технострой» и отказать конкурсному управляющему в удовлетворении заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности.

Заявитель жалобы указывает, что совокупность обстоятельств, которые суд первой инстанции посчитал установленными, не свидетельствует о том, что ФИО2 мог оказывать существенное либо иное влияние на деятельность общества «Технострой». Материалами дела не доказана причинно-следственная связь между его действиями (бездействием) и наступившим объективным банкротством общества. ФИО2 не может быть отнесен к контролирующим должника лицам. Судом не учтено, что его заработная плата по основному месту работы экономистом в финансовом отделе ООО «УЭСК» и ООО «Техстройцентр» составляла 22 500,00 рублей ежемесячно. В то же время на должности директора по совместительству на ставку 0,1 ФИО2 получал 2 300,00 рублей. сумма выплат за 2 месяца 2015 года составила 4 70455 рубля, за 11 месяцев 2016 года – 24 721,32 рубля, за 11 месяцев 2017 года – 24 732,69 рубля, за 3 месяца 2018 года – 6 900,00 рублей. С учетом изложенного, он не может быть отнесен к контролирующему должника лицу, у него отсутствовала фактическая возможность давать должнику обязательные для его исполнения указания или иным способом определять его действия. При аналогичных обстоятельствах в рамках иного дела (№А60-58153/2018 о несостоятельности ООО «Агрегатсервис») судом было отказано в привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности, исходя из того, что он был признан номинальным руководителем, управленческих функций не выполнял. ФИО2 не имел возможности определить момент возникновения критически сложившейся ситуации, свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования, поскольку являлся номинальным руководителем, не обладал объективной информацией и не был допущен до принятия решений о деятельности всего холдинга, не мог объективно принять решение о подаче заявления о банкротстве. Критическая ситуация возникла в момент принятия решения о взыскании задолженности по кредитному договору в пользу ПАО СКБ Приморья «Примсоцбанк» (решение от 30.03.2017).  Должник являлся поручителем по обязательствам общества «Стройуниверсал». Учитывая отсутствие у ФИО2 статуса контролирующего должника лица, он подлежит освобождению от субсидиарной ответственности. Материалами дела не доказано наличие причинно-следственной связи между использованием ФИО2 своих прав в отношении должника и совокупностью действий, результатом которых стало банкротство организации. 

 До начала судебного заседания конкурсным управляющим должника ФИО4 представлен отзыв, в котором просит оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, ссылаясь на законность и обоснованность судебного акта. Одновременно заявлено ходатайство о рассмотрении дела в отсутствии представителя конкурсного управляющего. 

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, явку представителей в судебное заседание не обеспечили, что в силу части 3 статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Из апелляционной жалобы следует, что судебный акт обжалуется только в части установления наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в отношении ФИО2, в остальной части судебный акт не обжалован.

Возражений относительно проверки законности судебного акта только в обжалуемой части не заявлено. 

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, в обжалуемой части в соответствии со статьей 266 и частью 5 статьи 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела и установлено судом, согласно сведением из ЕГРЮЛ ООО «Технострой» зарегистрировано в качестве юридического лица 20.01.2006 инспекцией Федеральной налоговой службы по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга, обществу присвоен ОГРН 

<

***>. 

Учредителем и участником ООО «Технострой» с 20.01.2006 по настоящее время с долей 100%, а также директором в период с 14.01.2019 до 26.11.2019, являлся ФИО3.

Директором ООО «Технострой» в период с 29.10.2015 по 20.11.2018 являлся ФИО2.

Директором по экономике группы компаний НП «Уралэнергостройкомплекс» являлась ФИО5.

Согласно отчету конкурсного управляющего, в реестр требований кредиторов ООО «Технострой» включены требования в общей сумме 1 732 999 817,00 рублей, из которых погашены частично требования ПАО СКБ Приморья «Примсоцбанк» в сумме 15 387 072,19 рубля. В остальной части требования не погашены.

Ссылаясь на невозможность полного погашения требований кредиторов в результате неправомерных действий вышеуказанными лицами, конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении их к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Суд первой инстанции, отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5, исходил из отсутствия у нее статуса контролирующего должника лица.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции исходил из того, что он является фактическим учредителем и руководителем должника, конечным бенефициаром.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Технострой», суд первой инстанции, исходил из того, что его номинальный характер руководителя должника не является основанием для освобождения от субсидиарной ответственности. При этом, указав, что указанные обстоятельства подлежат учету при установлении размера субсидиарной ответственности.

Судом приостановлено производство по настоящему обособленному спору об определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Судебный акт в части отказа в привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности и в части установления оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности не обжалуется, в связи с чем, судебной коллегией не проверяется. 

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, с учетом доводов сторон, по правилам, предусмотренным статьей 71 АПК РФ, проанализировав и оценив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, проверив правильность применения судом норм материального права и соблюдения судом норм процессуального права, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) судебного акта в обжалуемой части в связи со следующим.

         В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) субсидиарной признается ответственность лица, которую оно несет в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником.

Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 №266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

Переходные положения изложены в статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ, согласно которым рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ; положения подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11, пунктов 3 - 6 статьи 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Информационное письмо ВАС РФ от 27.04.2010 №137) означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 №12-П и от 15.02.2016 №3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 ГК РФ. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и имеет универсальное значение, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма ВАС РФ от 27.04.2010 №137, согласно которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности поступило в суд 06.09.2022, процедура конкурсного производства открыта в отношении должника 26.11.2019; действия, с которыми заявитель связывает привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, имели место с 2014 по 2016 годы, т.е. до введения в действие Закона №266-ФЗю

С учетом изложенного, к данным правоотношениям подлежат применению положения Закона о банкротстве, действовавшие на дату совершения вменяемых отметчикам действий.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

Как указывалось выше применение материально-правовой нормы в настоящем споре не исключает необходимости также руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Согласно абзацу 31 статьи 2 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника. 

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N53, следует, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

В данном случае суд первой инстанции, ссылаясь на вышеуказанные нормы права, с учетом периода совершения сделок, а также действий, совершенных участником должника и его руководителями (в разные периоды времени), сделал правомерный вывод о том, что участник общества и его бывшие руководители относятся к категории контролирующих должника лиц.

Обращаясь с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал на то, что несмотря на то, что более 90% от реестра требований кредиторов составляют требования банков и их правопреемников, которые предъявлены к должнику на основании договоров поручительства и договоров залога, и заявление о признании должника банкротом было подано именно в связи с неисполнением должником договора поручительства, тем не менее конкурсный управляющий считает, что указанный факт не может освобождать привлекаемых лиц от субсидиарной ответственности. 

Со ссылкой на позицию ВС РФ, выраженную в определении судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 N305-ЭС19-10079 по делу NА41-87043/2015, заявитель указывает на то, что сама по себе выдача должником поручительства за аффилированное лицо не может быть вменена контролирующему лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает. В то же время ссылка на поручительство как причину банкротства не может использоваться контролирующим лицом как условие, освобождающее его от ответственности, если такое контролирующее лицо осуществляло действия, например, по выводу активов поручителя, что в свою очередь снизило эффективность обеспечения. (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 N 305-ЭС18-17611).

Конкурсный управляющий полагает, что в преддверии банкротства все ликвидное имущество, за счет реализации которого возможно было погасить требования основного заемщика и на которое рассчитывали банки при выдаче кредита на группу компаний, намеренно выводилось из имущественной массы поручителей, не только ООО «Технострой». 

Так, был заключен кредитный договор 

<

***> от 02.12.2014 между ПАО «Промсвязьбанк» и ООО «Стройуниверсал» (далее, кредитный договор №1) на сумму 552 000 000 рублей, исполнение обязательств по которому было обеспечено поручительством ООО «Стройоборудование» (ИНН 

<

***>), ООО «Технострой» (ИНН 

<

***>), ООО «Агрегатсервис», ООО «Архпроект» (ИНН 

<

***>), ООО «Уралэнергостройкомплекс» (ИНН 

<

***>), ООО «Профтехстрой» (ИНН 

<

***>), ФИО3, ФИО6; а также залогом имущества обществ, входящих в группу компаний. Вместе с тем, стоимость залогового имущества была значительно ниже суммы обязательств группы компаний перед ПАО «Промсвязьбанк».

Конкурсный управляющий исходил из того, что при оценке обстоятельств привлечения ответственных лиц к субсидиарной ответственности, при оценке того, была ли снижена эффективность обеспечения кредитных обязательств группы компаний не стоит принимать во внимание залоговое обеспечение, так как недвижимое имущество, обеспеченное залогом в преддверье банкротства невозможно было куда-либо вывести. О противоправных действиях бенефициаров свидетельствует именно поведение поручителей (а не залогодателей). По всем поручителям прослеживается вывод активов в ущерб кредиторам, что подтверждается многочисленными судебными актами. 

Так, по поручителю ООО «Технострой» были оспорены сделки, совершенные во вред кредиторам, на общую сумму 15 369 756,00 рубля, в том числе было доказано, что ООО «Технострой» вывело три дорогостоящих автомобиля на общую стоимость 12 185 575 рублей (денежные средства взысканы с ООО «Армада», директором являлась ФИО7). 

По поручителю ООО «Стройоборудование» были оспорены сделки, совершенные во вред кредиторам, на общую сумму 18 983 163,92 рубля, в том числе вывод на аффилированное ООО «Торгсервис» 7 парковочных мест (ликвидное имущество) по адресу: 

<

...>.

 В отношении иных поручителей ООО «Архпроект», ООО «УЭСК» в деле о банкротстве было установлено отсутствие имущества, достаточного для погашения расходов на процедуру банкротства.

Таким образом, по мнению арбитражного управляющего, судебными актами установлена вся совокупность имущественной массы группы компаний УЭСК, которая отвечала по долгам кредиторов, целенаправленно уменьшалась в преддверии банкротства в целях недопущения погашения их требований, что значительно снижало эффективность поручения должника.

Помимо этого, арбитражный управляющий указывает на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков на основании пп. 1, п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве за причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» №127-ФЗ от 26.10.2002.

Так в рамках настоящего дела о банкротстве должника оспорены следующие сделки:

 - платежи, совершенные 30.12.2015, 31.12.2015, 04.07.2016, 04.07.2016, 01.12.2016, 01.12.2016 в пользу ФИО3, по перечислению денежных средств в качестве дивидендов на общую сумму 3 181 000 рублей (определение Арбитражного суда Свердловской области от 28 августа 2021). Признаны недействительными на основании п.2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

- договор купли-продажи транспортного средства от 14.10.2016 №ТС-12/к-16, платежи от 17.10.2016 (платежные поручения от 17.10.2016 №17 на сумму 600 000 рублей, №12 на сумму 1 000 000 рублей, №16 на сумму 1 100 000,00 рублей, №14 на сумму 1 300 000 рублей, №13 на сумму 1 500 000,00 рублей, №15 на сумму 1 700 000 рублей, №11 на сумму 1 800 000,00 рублей), совершенные обществом с ограниченной ответственностью «Армада» на общую сумму 9 000 000 рублей. Следки признаны недействительными, применены последствия их недействительности в виде взыскания  с ООО «Армада» фактической стоимости переданных по договору купли-продажи транспортных средств Mercedes-Benz GL 63 AMG, Mercedes-Benz GL 500 4 MATIC, Mercedes-Benz VIANO 35, в размере 12 185 575,00 рублей (определение Арбитражного суда Свердловской области от 29 марта 2022 года по делу №А60- 58155/2018). 

Итого общая взысканная сумма 15 366 575 руб. по сделкам совершенным в 2016г.

Взысканная сумма являлась существенной для должника, поскольку на конец 2016 года бухгалтерский баланс должника составлял 198 690 000 рублей, из них внеоборотные активы 69 000 000 рублей, доля транспортных средств, выведенных из имущества должника, составляет примерно 18%, что является существенным при наличии обязательства по поручительству. Убыток по итогам 2016 года сформирован в размере 4 146 000 рублей, на конец 2017 года бухгалтерский баланс составлял 154 355 000 рублей. 

Из анализа финансово-хозяйственной деятельности должника следует, что ООО «Технострой» входило в группу компаний Уралэнергостройкомплекс.

ООО «Стройоборудование» являлось поручителем по кредитному договору 

<

***> от 02.12.2014, заключенному между ПАО «Промсвязьбанк» и ООО «Стройуниверсал». Сумма кредита составляла 552 млн. рублей. ООО «Технострой» поручилось исполнить обязательства ООО «Стройуниверсал» в полном объеме, несмотря на то, что фактически не обладало возможностью исполнить обязательства по договору поручительства.

Согласно бухгалтерскому балансу должника, стоимость активов должника составляла на начало 2015 года – 237 000 000 руб. Вместе с тем, поручительство было дано ввиду того, что должник входил в группу компаний и его имущество являлось частью имущества всей компании.

По мнению конкурсного управляющего, совершенные сделки, усугубили финансовое положение должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов. 

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

По своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. Привлечение к субсидиарной ответственности является исключительной мерой, к которой конкурсный управляющий прибегает после исчерпания иных способов для пополнения конкурсной массы.

При рассмотрении вопроса о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности на основании статьи 10 Закона о банкротстве в предмет судебного рассмотрения входит установление совокупности следующих фактов: наличие вины, причиненный ущерб, его размер, причинно-следственная связь между действием (бездействием) и возникновением ущерба. Соответственно, заявляя требование о привлечении к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий и кредитор должны обосновать требования и представить соответствующие доказательства, которые суды должны исследовать и оценить в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с учетом заявленных ответчиком возражений и представленных в их обоснование доказательств.

В пункте 16 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 указано, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В пункте 18 постановления N53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Из содержания пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, с учетом разъяснений постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 относительно порядка применения данной нормы, следует, что приведенные в ней основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам представляют собой опровержимые презумпции недостаточности имущественной массы должника для полного удовлетворения требований кредиторов вследствие действий/бездействия контролирующих должника лиц, которые применяются лишь в случае, если таким контролирующим лицом не доказано иное.

Доказывание наличия объективной стороны правонарушения (установление факта признания должника банкротом вследствие причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; размер причиненного вреда (соотношение сформированной конкурсной массы, способной удовлетворить требования кредиторов, и реестровой и текущей задолженности)) является обязанностью лица, обратившегося с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Для установления причинно-следственной связи и вины привлекаемых к ответственности лиц суду следует учитывать содержащиеся в Законе о банкротстве презумпции, а именно: презумпция признания банкротом вследствие неправомерных действий/бездействия руководителя должника и презумпция вины контролирующих должника лиц.

Данные презумпции являются опровержимыми, что означает следующее: при обращении в суд конкурсного управляющего либо кредитора о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности в порядке статьи 10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве причинно-следственная связь не должна доказываться конкурсным управляющим (она предполагается), но презумпция вины контролирующего лица может быть опровергнута соответствующими доказательствами и обоснованиями ответчиком, то есть тем лицом, которое привлекается к субсидиарной ответственности. Непредставление ответчиком доказательств добросовестности и разумности своих действий в интересах должника должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент (конкурсный управляющий). Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нормы закона о банкротстве о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности соотносится и с нормами статей 401, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к гражданско-правовой ответственности.

В рамках дела NаА60-35727/2016 о банкротстве ООО «Стройуниверсал» при рассмотрения спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности было установлено следующее.

Согласно общедоступным данным Единого государственного реестра юридических лиц, ФИО3 является директором НП «Уралэнергостройкомплекс№ (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), которое образует группу компаний, куда входит, в том числе должник, а также ООО «Стройуниверсал» (абзац 10 стр. 5 постановления АС Уральского округа от 27.11.2018 по делу NА60-40625/2015).

Так, суды неоднократно отмечали, что в состав НП 2Уралэнергостройкомплекс» входит множество организаций, выполняющих различные функции - начиная с создания архитектурного видения проекта и заканчивая сдачей его в эксплуатацию. НП «Уралэнергостройкомплекс» реализует комплекс градостроительных задач, начиная от разработки концепции будущего объекта и заканчивая его сдачей «под ключ». Все проектные, строительно-монтажные, отделочные, прочие смежные работы выполняются своими силами. Таким организациями в частности являются ООО «Стройуниверсал», ООО «Уктусстрой», ООО «Профтехстрой», ООО АН «УЭСК» и др.

Фактический контроль указанного лица над деятельностью должника подтверждается совокупностью представленных в материалы дела косвенных доказательств: свидетельских показаний, устных и письменных пояснения лиц, участвующих в деле (ФИО8, ФИО9), письменных доказательств, общедоступной информацией, размещенной в сети Интернет, сведениями и документами, полученными от контрагентов должника, в частности, запросом ПАО «Примсоцбанк», представленным в материалы дела и приобщенным конкурсным управляющим.

В частности, в рамках указанного дела судом были допрошены свидетели ФИО10, Кузменко, Д.Ф., ФИО11, ФИО12, ФИО13, Рыбалка П.Б., входившие в органы управления группы компаний НП «Уралэнергостройкомплекс». Все допрошенные свидетели, за исключением Рыбалка П.Б., в целом, дали схожие показание об организации системы управления в холдинге.

Так, свидетели указали, что ФИО3 являлся фактическим владельцем и конечным «бенефициаром» компаний, входящих в партнерство, имел возможность давать обязательные для них указания, единолично определял состав управления организаций, в частности назначал и прекращал полномочия директоров всех допрошенных свидетелей, которые не имели полномочий самостоятельно принимать решения о работах, производимых на каких-либо объектах, кроме указанных ФИО3 За ним сохранялось принятие управленческих и финансовых решений, определение стратегии организаций, объекты работ определял он же, проводя общие совещания работников планово раз в неделю в своем кабинете. Показания допрошенных свидетелей сводятся к одному: «за ним было решающее слово по всем вопросам, возникающим в процессе деятельности участников партнерства. По итогам еженедельных совещаний работников принимались решения, которые были обязательными для исполнения всеми участниками партнерства под угрозой увольнения». Вопросы набора персонала, ценообразования производимых работ, строительных материалов, тендерный и юридический отделы также находились под контролем ФИО3

Письменными доказательствами, свидетельствующими о наличии статуса контролирующего должника у ФИО3, являются многочисленные приказы и распоряжения, издаваемые НП «Уралэнергостройкомплекс» в отношении всех компаний холдинга с приложением листов ознакомления директорами компаний, входящих в холдинг. Данные локальные акты подписывались либо ФИО3, либо ФИО5

В материалы дела также приобщены письменные пояснения ФИО3, в которых он подтвердил наличие у него статуса контролирующего должника лица. Помимо всего прочего, ФИО3 пояснял, что у ФИО9, ФИО6, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО5, ФИО8 отсутствует статус контролирующих должника лиц.

Суды указали, что представленные в материалы дела доказательства (приказы, распоряжения) не свидетельствуют о том, что ФИО5 участвовала в хозяйственной деятельности ООО «Стройуниверсал», осуществляла фактический контроль над должником, участвовала в формировании воли юридического лица при заключении и исполнении каких-либо сделок, в том числе сделок, признанных судом недействительными. Указанные обстоятельства подтвердил и ФИО3 в письменных пояснениях.

Показания свидетелей подтверждают, что ФИО5 не участвовала в совещаниях, на которых принимались основные хозяйственные решения, связанные с деятельностью ООО «Стройуниверсал» по строительству объектов недвижимости; ФИО5 не имела возможности самостоятельно, без согласования с ФИО3, распоряжаться денежными средствами более 100 000 рублей, что явно свидетельствует о том, что ФИО5 не могла принимать финансовые решения, повлекшие возникновение у должника обязательств на сумму более 2 млрд. рублей и совершить сделки, которые привели к его неплатежеспособности (либо давать кому-либо указания по совершению).

Практически все свидетели пояснили, что общее руководство компаниями, входящими в некоммерческое партнерство, осуществлял ФИО3, а ФИО5 и ФИО6, хоть и занимали немаловажные должности в некоммерческом партнерстве, находились у ФИО3 в подчинении и не могли принимать состоятельных решений, касающихся юридической и финансовой судьбы подконтрольных ФИО3 юридических лиц.

В материалы дела представлены распоряжения и приказы за подписью ФИО5 как директора по экономике НП «Уралэнергостройкомплекс».

Однако, как верно отметил суд первой инстанции данные документы касаются централизованной закупки канцелярских товаров для обществ, входящих в состав некоммерческого партнерства, порядка инвентаризации и учета товарно-материальных ценностей, порядка введения информационных систем и использования их сотрудниками.

Из чего суд сделал вывод, что данные распоряжения и приказы являются документами организационного характера. Основания считать, что эти документы касаются существенных деловых решений относительно деятельности должника или же данные административно-хозяйственные функции могли повлиять на юридическую и экономическую судьбу ООО «Стройуниверсал», отсутствуют.

Материалами дела установлено, что ФИО5 как экономист по образованию в рамках своих трудовых функций и под непосредственным руководством директора партнерства ФИО3 выполняла функции директора по экономике НП «Уралэнергостройкомплекс». При этом материалами дела не подтверждается, что при выполнении своих должностных обязанностей ФИО5 могла самостоятельно, а не по указанию ФИО3, распоряжаться крупными денежными суммами, принимать какие-либо ключевые деловые и хозяйственные решения, заключать сделки или давать кому-либо указания на их заключение.

В связи чем, в рамках данного спора, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО5 не осуществляла фактический контроль над должником, не участвовала в формировании воли юридического лица при заключении и исполнении сделок, в том числе сделок, признанных судом недействительными. Установленные судом обстоятельства позволили суду первой инстанции сделать вывод об отсутствии оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При этом, судом первой инстанции принято во внимание, что в рамках дела №А60-58153/2018 апелляционный суд своим постановлением от 08.11.2022, отклоняя аналогичные заявленным в рамках данного дела доводы управляющего о том, что ФИО3, принимая на себя вину, пытался нивелировать ответственность иных лиц, входящих в структуру НП «УЭСК», принимавших решения, в то время как фактический контроль над всей группой компаний, входящих в состав НП «Уралэнергостройкомплекс» осуществлял не только ФИО3, но и ФИО5,  исходил из того, что в мае 2020 года в средствах массовой информации  появились официальные комментарии прокуратуры Свердловской области по поводу результатов расследования уголовного дела, возбужденного в отношении ФИО3 по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере) и его деятельности в качестве главы группы компаний «УЭСК»: по сообщению пресс-службы прокуратуры Свердловской области, в ходе следствия установлено, что ФИО3 создал и зарегистрировал НП «Уралэнергостройкомплекс», в состав которого входили свыше 20 юридических лиц различной организационно-правовой формы, каждое из которых занималось определенным видом деятельности исключительно по указанию обвиняемого. При этом он являлся конечным бенефициаром строительного бизнеса под наименованием «Уралэнергостройкомплекс». В настоящее время уголовное дело по обвинению ФИО3 направлено в Чкаловский районный суд Екатеринбурга (материалы прессы - приложение 1). Также в мае 2020 года в информационной программе «Патрульный участок» на региональном телеканале ОТВ24 (текстовая расшифровка видеозаписи - приложение 2, видеозапись на диске будет предоставлена суду апелляционной инстанции в судебном заседании), заместитель начальника отдела следственной части главного следственного управления МВД России по Свердловской области пояснил следующее: «Строительство жилых комплексов осуществляла группа компаний под названием «Уралэнергостройкомплекс», руководителем и конечным бенефициаром которых выступал ФИО3. Все ключевые решения, в том числе и финансовые, принимались непосредственно им. Денежные средства, которые получались от пайщиков, направлялись им не на строительство жилых домов, с целью окончания строительства, а на свои личные нужды, что и было доказано в ходе предварительного следствия по уголовному делу» (с 5:02 аудиозаписи). Был доказан преступный умысел, доказан факт того, что денежные средства направлялись, получались им, расходовались на личные цели (с 6:02 аудиозаписи).

Каким-либо иным лицам в рамках указанного уголовного дела обвинений не предъявлено.

В рамках дела NА60-1864/2017 о банкротстве ООО «ИЛМИ», которое также входило в группу компаний НП "Уралэнергостройкомплекс" также не было установлено оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности (определение от 31.08.2020). ФИО5 не являлась учредителем (участником) должника, не занимала должность руководителя должника, не являлась работником ООО «Илми». Должность ФИО5 в качестве директора по экономике не предполагали функций и полномочий по управлению обществами, входящими в состав НП «Уралэнергостройкомплекс». Таким образом, указанное лицо может быть признано лицом, контролирующим должника на общих основаниях, при доказанности того, что ФИО5 имела фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Представленные в материалы дела доказательства (приказы, распоряжения) не свидетельствуют о том, что ФИО5 участвовала в хозяйственной деятельности ООО «Илми», осуществляла фактический контроль над должником, участвовала в формировании воли юридического лица при заключении и исполнении каких-либо сделок, в том числе сделок, признанных судом недействительными.

В рамках дела №А60-58153/2018 было рассмотрено два обособленных спора о солидарном взыскании с ФИО2, ФИО3, ФИО5 в пользу ООО «Агрегатсервис» убытков в размере 4 000 000 рублей (определение от 14.12.2021) и о солидарном взыскании с ФИО3, ФИО5 в пользу ООО «Агрегатсервис» убытков в размере 5 800 000 руб., с ФИО2 - 4 300 000 рублей, с ФИО17 - 1 500 000 рублей (определение от 15.02.2022). 

ООО «Агрегатсервис», как пояснял ФИО3, учреждено им 01.04.2008, дальнейшее фактическое руководство также осуществлялось им, так как общество создавалось для организации его бизнеса. ФИО2 был формально назначен в качестве директора ООО «Агрегатсервис» с 25.01.2016 по 22.05.2018. При этом, фактически руководство он не осуществлял, принимать решения без одобрения ФИО3 и разрешения не мог, доступа к счетам и денежным средствам не имел. Решения о перечислениях денежных средств в оплату по договорам принимались им - ФИО3

В отношении ФИО5, ФИО3 указывал, что она являлась директором по экономике НП «УЭСК», к управлению и контролю за организациями, входившими в партнерство, отношения не имела. Она была одним из его заместителей, выполняла его распоряжения. По его указанию производила различные расчеты, издавала распоряжения, носившие исключительно организационный характер. Кроме того, была его помощником, как депутата городской думы. Занималась депутатской деятельностью, организовывала праздники, дни строителя, выставки. Доступа к финансам организаций, входивших в партнерство, доступа к их счетам и возможности распоряжаться их денежными средствами не имела, как и возможности принимать какие-либо управленческие решения в отношении Партнерства и его организаций. В структуру управления НП «УЭСК» входило четыре его заместителя, которые являлись равными друг другу по значимости, доводы ФИО2 о том, что ФИО5 являлась вторым лицом некоммерческого партнерства и наравне со мной фактически руководила организациями, входящими в некоммерческое партнерство, не соответствуют действительности, основаны на его домыслах.

С учетом пояснений самого ФИО3 оснований для привлечения к убыткам ФИО5 суд не усмотрел, поскольку бесспорных доказательств того, что именно она была ответственна за перечисления денежных средств в пользу Обществ и внесение денежных средств в кассу не представлено.

Применительно к обстоятельствам данного дела, из совокупности обстоятельств и ранее рассмотренных споров и дел судом первой инстанции установлено, что руководителем, учредителем и конечным бенефициаром группы компаний НП «Уралэнергостройкомплекс», в которую входил, в том числе и должник, являлся ФИО3

ФИО5 являлась директором по экономике НП «УЭСК», по указанию ФИО3 производила различные расчеты, издавала распоряжения, носившие организационные функции.

Доказательств того, что действия ФИО5 выходили за рамки ее трудовых функций, конкурсным управляющим не представлено, как и не представлено доказательств того, что ФИО5 обладала властно-распорядительными полномочиями в отношении денежных средств, товарно-материальных ценностей, могла прямо или косвенно влиять и определять решения руководства общества, давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия должника, что в пользу нее совершались какие-либо перечисления или вывод имущества должника (ст. 65 АПК РФ).

В рассматриваемом споре конкурсный управляющий надлежащих доказательств, свидетельствующих о причастности ФИО5 к принятию управленческих решений не представил (ст. 9, 65 АПК РФ). 

Суд первой инстанции отклонил доводы управляющего о том, что ФИО5 являлась бенефициаром от сделок, приведших к снижению эффективности поручительства ООО «Агрегатсервис», своего подтверждения не нашли. Также судом сделан вывод, что подписание ею приказов и распоряжений не свидетельствуют о принятии ключевых решений в отношении должника, исходя из того, что ФИО5, как директор по экономике, принимала участие в организации порядка получение заявок на ТМЦ и внесение договоров в информационную систему Галактика, но эти документы не подтверждают факт принятия ФИО5 важнейших управленческих решений, влияющих на хозяйственную деятельность должника, а также влияние на формирование воли должника. 

Доводы о получении имущественной выгоды за счет группы компаний через ООО «СК «Дентал А» отклонены судом как необоснованные.

Суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что фактически в заявлении управляющим приводятся доводы, в том числе со ссылками на судебные акты по иным делам, о том, что ФИО5 могла получить выгоду от организаций, входящих в одну группу компаний с должником. Между тем настоящий обособленный спор рассматривается в рамках дела о банкротстве конкретного должника. С учетом указанных обстоятельств, у суда первой инстанции отсутствовали основания сделать вывод о том, что ФИО5 являлась контролирующим должника лицом, виновным в его банкротстве. На основании чего суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленных к ней требований. 

В рассматриваемом случае суд первой инстанции пришел к выводу о наличии статуса контролирующего должника лица у ФИО3.

В рамках дел №А60-1864/2017, А60-35727/2016, А60-58428/2020, А60-12686/2020 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности судами установлено наличие статуса контролирующего должника лица в отношении ФИО3, с учетом свидетельств ких показаний, согласно которым ФИО3, являясь фактически конечным бенефициаром компаний входящих в партнёрство, имел возможность давать обязательные для них указания, единолично определял состав управления организации, в частности, назначал и прекращал полномочия допрошенных свидетелей, которые не имели полномочий самостоятельно принимать решение о работах, производимых на каких-либо объектах, кроме указанных ФИО3

Доказательств, опровергающих указанные выше обстоятельства, не приведено. 

При этом, судом сделан вывод о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и ФИО2, несмотря на то, что он был признан номинальным руководителем общества. 

Так, определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.02.2022 в рамках дела №А60-58153/2018 установлено, что, среди прочего, ФИО2 являлся номинальными руководителями, участие в деятельности общества не принимал. 

При назначении ФИО2 директором ООО «Агрегатсервис», фактическое выполнение ими своих должностных функций по управлению обществом не предполагалось, им не передавались документы компании, у ФИО2 не имелось доступа к расчётному счёту компании, также без его (ФИО3) одобрения никаких решений в отношении компании принимать не могли. Руководство компанией осуществлялось и организовывалось ФИО3

В ходе рассмотрения данного обособленного спора в рамках дела №А60-58155/2018 ФИО2 указывал на то, что он не являлся реальным руководителем должника, осуществлял трудовые функции экономиста в финансовом отделе группы компаний ООО «Уралэнергостройкомплекс»

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

То обстоятельство, что размер дохода ФИО2 в группе компаний «УЭСК» являлся незначительным, не является обстоятельством, исключающим ответственность номинального руководителя общества. 

В данном случае, ответчиком ФИО2 не раскрыты обстоятельства по каким причинам им было принято решение стать руководителем общества в период с 29.10.2015 по 20.11.2018. Обстоятельства освобождения указанного лица от субсидиарной ответственности в рамках иных обществ, входящих в группу компаний «УЭСК» не является безусловным основанием для его освобождения от субсидиарной ответственности в рамках настоящего дела о банкротстве, принимая во внимание, что в указанный период времени совершались сделки по выводу ликвидных активов должника (перечисления денежных средств, отчуждение транспортных средств), направленных на причинение вреда имущественным правам кредиторов должника. 

Соответственно, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии у ФИО3 и ФИО2 статуса контролирующих должника лиц, подлежащих привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Технострой» за невозможность полного погашения требований кредиторов в результате совершения действий по вред интересам кредиторов должника. 

Следует обратить внимание, что признавая доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, судом первой инстанции обоснованно принят во внимание тот факт, что ФИО2 являлся номинальным руководителем должника.

В силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

С учетом изложенного выше, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что, устанавливая наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Технострой» ФИО2, при определении размера ответственности ФИО2 будет принят во внимание формальный характер его деятельности в качестве руководителя должника, а также раскрытия реального бенефициара компании в лице ФИО3

Несогласие апеллянта с выводами суда первой инстанции в указанной части не свидетельствует об ошибочности выводов суда первой инстанции.

В рассматриваемом случае раскрытая ФИО2 информация в отношении фактического руководителя и бенефициара ФИО3 не привела к восстановлению нарушенных прав кредиторов должника (учитывая значительный размер требований кредиторов, включенных в реестр) и компенсации их имущественных потерь, в связи с чем, оснований для полного освобождения ФИО2 от субсидиарной ответственности у суда первой инстанции не имелось. 

В связи с чем, доводы апеллянта подлежат отклонению как необоснованные.

Несостоятельны доводы апеллянта и в той части, что критическим моментом, с которым связывает невозможность исполнения обязательств перед кредиторами, является предъявление банком и взыскание с группы компаний, в т.ч. и должника, являвшегося поручителем по кредитным обязательствам, задолженности, поскольку данный факт подтвердил недостаточность активов должника для обеспечения исполнения обязательств общества, входящих в партнерство. Недостаточность активов была связана с выводом ликвидных активов, направленным на недопущение обращения на него взыскания. Указанные действия совершались, в т.ч. и в период, когда руководство обществом осуществлялось, в т.ч. и ФИО2 

Иных аргументов, опровергающих выводы суда первой инстанции, в апелляционной жалобе не приведено, и судом апелляционной инстанции не установлено.

Вопреки доводам апеллянта, все доводы, которые приведены им в обоснование возражений и в подтверждение номинального характера его деятельности в обществе, приняты во внимание судом первой инстанции, оценены и позволили суду сделать вывод о возможности снижения размера его ответственности с учетом его роли и степени вовлеченности в деятельность общества. 

Оснований переоценивать выводы суда первой инстанции в указанной части у суда апелляционной инстанции не имеется. Таким образом, доводы о номинальном характере деятельности ФИО2 сами по себе не являются достаточными для освобождения его от субсидиарной ответственности.

Согласно пункту 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами. 

В пункте 41 постановления Пленума ВС РФ N53 также разъяснено, что по смыслу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства по обособленному спору о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, осуществляется судом при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности. 

Таким образом, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности невозможно определить размер ответственности, суд после установления всех иных имеющих значение фактов вправе приостановить рассмотрение этого заявления до окончания расчетов с кредиторами. Приведенные законоположения направлены на защиту процессуальных прав лиц, участвующих в деле, а также на вынесение законного и обоснованного судебного решения в условиях правовой определенности. 

В рассматриваемом случае, поскольку размер субсидиарной ответственности подлежит определению исходя из размера непогашенных требований кредиторов как реестровых, так и текущих обязательств, на момент рассмотрения спора все мероприятия по формированию конкурсной массы не проведены, расчеты с кредиторами не произведены, суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что взыскание с контролирующего должника лица денежных средств в порядке привлечения к субсидиарной ответственности является преждевременным и приостановил производство по заявлению в указанной части до окончания расчетов с кредиторами (пункт 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве). 

Обжалуемый судебный акт принят при правильном применении норм материального права с учетом фактических обстоятельств, установленных судом. 

С учетом изложенного, все доводы заявителя, указанные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции. В связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, не влекущими отмену определения суда в обжалуемой части.

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, апелляционная жалоба не содержит, доводы жалобы выражают несогласие с ними и в целом направлены на переоценку доказательств при отсутствии к тому правовых оснований, в связи с чем, отклоняются судом апелляционной инстанции.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и для отмены судебного акта в обжалуемой части не имеется.

При обжаловании определений, не предусмотренных в подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, уплата государственной пошлины не предусмотрена, государственная пошлина при подаче апелляционной жалобы заявителем не уплачивалась.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд  

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 27 января 2023 года по делу №А60-58155/2018 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

 

Председательствующий

 

Л.М. Зарифуллина 

 

 

Судьи

 

И.П. Данилова 

 

Т.В. Макаров