ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

12.07.2023

Дело № А41-65762/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена  05.07.2023 

Полный текст постановления изготовлен  12.07.2023

 

  Арбитражный суд Московского округа

в составе: 

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Перуновой В.Л., Немтиновой Е.В.,

при участии в судебном заседании:

конкурсный управляющий ООО «Завод КвантКабель» ФИО1 лично, паспорт,

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 20.04.2022, ФИО4 по доверенности от 20.04.2023,

от ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 19.10.2021

рассмотрев 05.07.2023 в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего ООО «Завод КвантКабель»

на определение Арбитражного суда Московской области от 13.01.2023

и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2023

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности солидарно в размере 110 132 488, 24 руб.

по делу о признании ООО «Завод КвантКабель» несостоятельным (банкротом).

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 26.08.2019 ООО «Завод «КвантКабель» было признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыт процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1.

Определением Арбитражного суда Московской области от 17.03.2020 ФИО1 был освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

Определением Арбитражного суда Московской области от 20.01.2022 ФИО7 был освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО1.

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно в размере 110 132 488 рублей 24 копейки контролирующих должника лиц: ФИО8, ФИО2, ФИО9, ФИО5, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13.

Определением Арбитражного суда Московской области от 13.01.2023 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего было отказано.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2023 определение Арбитражного суда Московской области от 13.01.2023 было оставлено без изменения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий должника обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить обжалуемые судебные акты, направить спор на новое рассмотрение. Заявитель в кассационной жалобе указывает, что должник никогда не имел договорных отношений с Леруа Мерлен и ему не поступала выручка от Леруа Мерлен, а акт выездной налоговой проверки должника не является относимым доказательством наличия договорных отношений между должником и Леруа Мерлен, также факт заключения должником с ПАО «Банк «Возрождение» кредитного договора от 27.07.2017 не является доказательством, опровергающим влияние недействительных сделок на невозможность полного погашения требований кредиторов. По мнению управляющего, суды ошибочно указали, что действия контролирующих лиц, которые участвовали в заключении подозрительных сделок, оказали негативное воздействие на деятельность должника, однако, определить степень негативного воздействия и соответственно размер убытков, причиненных должнику этими сделками невозможно при рассмотрении заявления о субсидиарной ответственности по причине преждевременности, суды пришли к необоснованному выводу о том, что вопрос о взыскании с ответчиков убытков может быть рассмотрен только после того, когда будет  реализовано недвижимое и движимое имущество, которое в конкурсную массу должно быть возвращено ФИО8, ООО «Завод Квант Север», ООО «ТК Северный» в порядке реституции, примененной в судебных актах о признании сделок недействительными. Вместе с тем, управляющий обращает внимание, что лица, совершившие виновные действия, известны, вменяемые в вину действия управляющим перечислены, уменьшение конкурсной массы произошло на всю сумму реституционных требований и стоимость автомобиля Мерседес Бенц в результате действий лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности. В отношении наступления банкротства общества управляющий указывает, что в 2018 году совокупный размер неисполненных обязательств должника превысил размер активов, при этом, согласно акту выездной налоговой проверки было установлено искажение за 2017 год бухгалтерского баланса ООО «ЗКК» в сторону завышения актива баланса за счет фиктивного отражения запасов и НДС, выплата заработной платы была прекращена с мая 2018 года, таким образом, объективное банкротство должника возникло в результате событий, которые происходили в период времени начиная с 1 квартала 2017 года и по второй квартал 2018 года, при этом неоплата ФИО8 квартир, проданных должником в июле 2016 года, также была признана судом причиной неплатёжеспособности общества. Управляющий полагает, что в момент наступления объективного банкротства в 2016-2018 годах, должник, выполняя обязательные для исполнения указания контролирующих лиц ФИО14., ФИО8, ФИО2 совершил действия по выводу активов на сумму 102 284 090,79 руб. и если в 2016 году активы баланса должника составляли 276 млн. руб. и отсутствовали обязательства перед кредиторами, чьи требования включены в реестр кредиторов, то к 2018 году размер активов уменьшился до 55 млн. руб., а размер обязательства перед кредиторами, чьи требования включены в реестр кредиторов составили 107 186 631,46 руб. Более того, в судебных актах о признании сделок недействительными, о включении требований ООО «ТД ОМК» за реестр (постановление апелляционного суда от 29.04.2021), вступивших в законную силу, судами было установлено, что неплатежеспособность должника возникла в результате недействительных сделок, совершенных в целях причинения имущественного вреда кредиторам путем создания формального документооборота, прикрывающего безвозмездный вывод активов на аффилированных с должником лиц и в результате этих сделок кредиторам был причинен вред, а также, что в 2017 году должник уже находился в состоянии имущественного кризиса. При этом, непосредственное участие ФИО8, ФИО5, ФИО2 в выводе активов полностью подтверждено судебными актами и имеющимися в деле доказательствами, общий размер требований кредиторов, включенных в реестр должника, составляет 107 186 631,46 руб., а общий размер вреда кредиторам, причиненного контролирующими лицами сделками признанными недействительными, как совершенными с целью причинения вреда кредиторам,  составил 102 783 496,23 руб. Таким образом, только недействительные сделки и сокрытое имущество,  включенное в конкурсную массу, повлекли невозможность расчетов с кредиторами на 95,89 %.

В судебном заседании суда кассационной инстанции конкурсный управляющий должника поддержал доводы кассационной жалобы.

Отзывы на кассационную жалобу от лиц, участвующих в деле, в суд кассационной инстанции не поступали.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители ФИО2 и ФИО5 возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

От финансового управляющего ФИО8 поступило ходатайство о рассмотрении кассационной жалобы в его отсутствие.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Выслушав управляющего и представителей ответчиков, обсудив доводы кассационной жалобы и возражения, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции подлежат отмене в части, исходя из следующего.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установлено судами, управляющий в обоснование заявленных требований ссылался на то, что ФИО8, ФИО2, ФИО9, ФИО5, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13 был создан фиктивный документооборот, которым между компаниями ООО «Завод КвантКабель», ООО «ТК Северный», ООО «Завод Квант Север», ООО «Энерго М», ООО «Каскад Электро» были оформлены сделки по купле-продаже, аренде, поставке товара, зачету встречных однородных требований, в результате которых все ликвидные активы должника были выведены на ФИО8 и ООО «ТК Северный», что послужило причиной банкротства ООО «Завод «КвантКабель» и впоследствии привело к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Суды, исходя из представленных управляющим в обоснование требований доказательств, доводов ответчиков, а также предусмотренных законом презумпций, пришли к выводу, что в отношении ФИО9, ФИО11, ФИО12 и ФИО13 не доказан факт наличия у них статуса контролирующего должника лица, поскольку они не входили в состав органов управления должника, не имели возможности определять действия должника, равно как и не установлены обстоятельства извлечения ими выгоды из недобросовестного поведения. Более того, заявление конкурсного управляющего не содержит указаний на фактические основания требований к ФИО12 и ФИО13, предположения относительно извлечения указанными лицами выгоды от действий контролирующих должника лиц ничем не мотивированы.

В отношении требований к ФИО8, ФИО2, ФИО5, ФИО10, суды установили следующее.

Так, суды, оценив степень влияния заместителя генерального директора по развитию ООО «Завод КвантКабель» ФИО8 (одновременно супруга единственного участника должника ФИО2 и учредителя ООО «ТК Северный» с долей участия 50% уставного капитала) на фактически наступившее объективное банкротство ООО «Завод КвантКабель», пришли к выводу, что кризисная ситуация в деятельности юридического лица не вызвана непосредственно его действиями, виновный характер действий ФИО8 не доказан, равно как не подтверждены доводы управляющего о руководстве ФИО8 группой взаимозависимых лиц имеющих общие экономические интересы с должником (ООО «Завод Квант Север», ООО «ТК Северный», ООО «ТД «ОМК», ООО «ОМК Трейд», ООО «Энерго-М», ООО «Каскад Электро») с целью вывода активов и причинения вреда контрагентам должника.

Оценивая совокупность совершенных ООО «Завод КвантКабель» сделок и действий, суды учитывали, что помимо заключения должником подозрительных сделок с ФИО8 от 19.07.2016 (определение суда от 23.07.2020), с ООО «Завод Квант Север» от 17.08.2017, от 10.05.2018, от 01.06.2018, от 30.06.2018 (определение суда от 03.11.2020), с ООО «ТК Северный» от 19.04.2017, 10.04.2017, 31.12.2017, 31.03.2018, 07.03.2017, 14.06.2018, 07.08.2018 (определения суда от 12.05.2021 и от 07.06.2021), как следует из пояснений ФИО8 и представленных суду документов, ответчик также предпринимал меры по преодолению кризисной ситуации, в том числе, оформил личный кредит в ПАО «Банк «Возрождение» на сумму 5 000 000 рублей с целью погашения задолженности ООО «Завод КвантКабель» перед контрагентами.

Направленность действий контролирующего должника лица ФИО8 на доведение ООО «Завод «КвантКабель» до банкротства и причинение имущественного вреда должнику и его кредиторам, по мнению судов, не доказана, значительный рост диспропорции между стоимостью активов должника и размером обязательств перед кредиторами в результате действий ФИО8 не подтвержден.

Суды пришли к выводу, что сам по себе факт подписания ФИО5 и ФИО10 как руководителями ООО «Завод «КвантКабель» в разные периоды времени ряда сделок с контрагентами ООО «ТК Северный», ООО «Завод Квант Север», ООО «Энерго М», ООО «Каскад Электро» в данной ситуации также не может повлечь субсидиарную ответственность для них.

Также, несмотря на формальное наличие у ФИО2 статуса контролирующего должника лица, судами были приняты во внимание пояснения ответчика о том, что в 2016-2019 годы она занималась воспитанием малолетних детей (2012 и ДД.ММ.ГГГГ г.р.) и фактически не осуществляла контроль и руководство деятельностью ООО «Завод «КвантКабель», не определяла существенные условия заключаемых должником с контрагентами сделок.

Вместе с тем, суд округа также не может признать обоснованными выводы судов в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО2, ФИО5, ФИО10 и ФИО11 в силу нижеследующего.

Согласно Закону о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

При этом положения подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются независимо от того, были предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недеи?ствительными, если:

1)     заявление о признании сделки недеи?ствительнои? не подавалось;

2) заявление о признании сделки недеи?ствительнои? подано, но судебныи? акт по результатам его рассмотрения не вынесен;

3) судом было отказано в признании сделки недеи?ствительнои? в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

При этом, в рассматриваемом случае факт совершения ответчиками недействительных сделок, которые причинили вред должнику и его кредиторам, установлен вступившими в законную силу судебными актами.

Суды данные обстоятельства не опровергли и фактически не мотивировали в обжалуемых судебных актах основания для отказа в привлечении ответчиков ФИО8, ФИО2, ФИО5, ФИО10 к субсидиарной ответственности за совершение сделок, признанных впоследствии недействительными.

Управляющий также обращал внимание судов на то, что общий размер требований кредиторов, включенных в реестр должника, составляет 107 186 631,46 руб., а общий размер вреда кредиторам, причиненного контролирующими лицами и установленный судебными актами, составляет 102 783 496,23 руб. 

При этом, в силу пункта 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (пункт 1 статьи 10 Закона о банкротстве, статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), — суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. 

Однако, суды соответствующие обстоятельства не исследовали и не устанавливали.

Более того, суд округа не может согласиться с выводами судов о том, что ФИО11 не являлась контролирующим должника лицом, принимая во внимание доводы управляющего о том, что ФИО11 являлась коммерческим директором общества.

Также управляющий указывал, что  ФИО11 являлась единственным участником ООО «Завод Квант Север», на которое было выведено оборудование на  21 293 000 руб. по недействительной сделке, и соответственно является выгодоприобретателем от вывода активов должника.

Однако, данные обстоятельства также не были учтены судами и не получили надлежащей правовой оценки.

Судами не дана правовая квалификация сделкам, признанным в установленном  законом порядке недействительными как совершенными с целью причинения вреда кредиторам должника, размер причиненного вреда указанными сделками не соотносился по сравнению с масштабом деятельности должника. 

При рассмотрении настоящего спора по существу судами не дана правовая  квалификация доводам конкурного управляющего о том, что размер признанных сделок как совершенных с целью причинения вреда практически равен реестру требований кредиторов должника.

В обжалуемых судебных актах судами не дан анализ действиям каждого из указанных лиц: их влияние на совершение сделок признанных недействительными как совершенных с целью причинения вреда.

Так, управляющий последовательно указывал на то, что  ФИО8, ФИО2, ФИО11 являлись фактическими приобретателями ликвидного имущества должника, выведенного в их адрес, сделки совершенные в отношении указанных лиц как выгодоприобретателей не оценивались на предмет их влияния на масштабы деятельности должника, доводы управляющего о том, что совершение этих сделок явилось причиной объективного банкротства  должника не опровергнуты.

В отношении выводов судов об освобождении от гражданско-правовой  ответственности участника должника ФИО2, в виду фактического самоустранения от управления делами общества в виду ухода за несовершеннолетними детьми, не основаны на законе, поскольку ФИО2  и ФИО8 состоят в родственных отношениях, а, как указывал управляющий, ФИО8 совершил сделки, последствия которых привели к возникновению призракам объективного банкротства.

Судами не учтено, что при привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации  об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Согласно абзацу первому статьи 1080 Гражданского кодекса лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде», абзац первый пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Сами по себе факты наличия семейных отношений между контролировавшим должника лицом и его супругом, либо замещения гражданином должности заместителя генерального директора  не свидетельствуют о наличии оснований для возложения на супруга  ответственности за соучастие в доведении до банкротства.

Однако имевшаяся в рассматриваемом деле совокупность этих фактов с учетом того, что ФИО2, являясь участником должника, дававшая поручительство за должника  перед ПАО Банк Возрождение в период ухода за несовершеннолетними детьми, не  могла не знать об имущественном состоянии должника, в том числе с учетом того, что ее супруг ФИО8, занимал должность заместителя генерального директора должника, а также являлся участником юридических лиц, в пользу которых отчуждалось имущество должника.

Суды не учли, что вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. При этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки - приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 Гражданского кодекса).

В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 Гражданского кодекса).

Несмотря на то, что основания требований кредиторов к контролирующим лицам (создание необходимых причин банкротства) и приобретшим их имущество родственникам (создание невозможности полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц) не совпадают, требования кредиторов к ним преследуют единую цель - возместить в полном объеме убытки (статья 15 Гражданского кодекса), поэтому обязательства контролирующих лиц и упомянутых родственников являются солидарными (статья 1080 Гражданского кодекса), что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавших кредиторов.

Аналогичная правовая позиция изложена  в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 №305-ЭС19-13326.

Также нельзя признать обоснованными  выводы судов об отсутствии для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО10 в силу нижеследующего.

ФИО5 как генеральный директор должника совершил от имени должника сделки, которые впоследствии признаны судом недействительными как совершенными с целью причинения вреда кредиторам, однако судами не дана правая оценка указанным обстоятельствам, соотношение размера причиненного вреда  с масштабами деятельности также не устанавливалось судами.

В отношении ФИО10 суд кассационной инстанции считает заслуживающим внимания доводы кассационной жалобы, поскольку ответчику вменялась не передача документации должника конкурсному управляющему как последнему генеральному директору.

Так судами не учтены разъяснения, данные в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, согласно которым, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), судам необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Доводы управляющего о том, что исполнение судебного акта о передаче управляющего документации должника более чем через год после введения конкурсного производства  в отношении должника привели к невозможности формирования конкурсной массы должника, не получили должной правовой оценки.

 Кроме того, ФИО10 является участником ООО «ТК Северный», в пользу которого также выводилось имущество должника.

Также заслуживают внимание доводы кассационной жалобы управляющего о необоснованности выводов судов о том, что объективное банкротство  должника  возникло в связи с расторжением договорных отношений с Леруа Мерлен, так в судебным актах отсутствуют ссылки на доказательства, подтверждающие наличия таких правоотношений  между должником и Леруа Мерлен.

Также суды не мотивировали свои выводы относительно наступления признаков объективного банкротства в связи с  расторжением договорных отношений с Леруа Мерлен, поскольку судами не устанавливались обстоятельства того,  когда и в связи с чем эти правоотношения были прекращены.

Таким образом, суд округа полагает, что выводы судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО2, ФИО5, ФИО10, ФИО11 нельзя признать обоснованными и мотивированными, в связи с чем, судебные акты подлежат отмене в указанной части.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Судебная коллегия суда кассационнои? инстанции приходит к выводу, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО2, ФИО5, ФИО10, ФИО11, и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных деи?ствии?, установленных для рассмотрения дела в суде первои? инстанции, что невозможно в суде кассационнои? инстанции в силу его полномочии?, обособленныи? спор в отмененной части в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса России?скои? Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражныи? суд Московской области.

При новом рассмотрении обособленного спора в отмененной части суду первои? инстанции следует учесть изложенное, определить в отношении каждого из ответчиком какие сделки были соверены ими, либо они являются выгодоприобретателями по ним, являются ли признанными в судебном порядке недействительными сделки значимыми для должника по отношению масштаба его  деятельности, в зависимости от чего применить подлежащие применению либо нормы о субсидиарной ответственности  либо об убытках, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, принять законныи?, обоснованныи? и мотивированныи? судебныи? акт, установив все фактические обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора.

В отношении отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО9, ФИО12 и ФИО13 по следующим основаниям.

ФИО9, являлась главным бухгалтером общества, и ей вменялось  искажение бухгалтерской отчетности.

По смыслу подпунктов 2 и 4 пункта 2, пунктов 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

Между тем управляющим не обосновано, каким образом искажение авансовых отчетов за период 2016-2017 годы привело к невозможности формирования конкурсной массы должника, а также повлекло  существенное  затруднение  проведения процедур банкротства.

 В отношении ФИО12 и ФИО13 суды правомерно указали на то, что указанные лица не являются ни контролирующими лицами должника, ни выгодоприобретателями по сделкам, поскольку они занимали должности генеральных директоров обществ, являющимися контрагентами должника и не могли оказывать влияние на решения принимаемые должником по выводу активов.

Судами в указанной части правильно применены нормы материального права, выводы судов в этой части соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационной жалобы в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО12 и ФИО13  направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в том числе в Определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 13.01.2023 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2023 по делу № А41-65762/2018 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО2, ФИО5, ФИО10, ФИО11, в отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

В остальной части определение Арбитражного суда Московской области от 13.01.2023 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2023 по делу № А41-65762/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда России?скои? Федерации в двухмесячныи? срок.

 

Председательствующии? – судья                                          Н.А. Кручинина 

 

Судьи:                                                                                      В.Л. Перунова

 

Е.В. Немтинова