ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

24.05.2021

Дело № А40-246946/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 18.05.2021 

Полный текст постановления изготовлен  24.05.2021

 

Арбитражный суд Московского округа 

в составе:

председательствующего-судьи Закутской С.А.,

судей Михайловой Л.В., Зеньковой Е.Л.,

при участии в заседании: 

от ООО «Индиго – ФИО1, по доверенности от 09 июня 2020 года; ФИО2, ген. директор, протокол общего собрания участников от 13 апреля 2014 года №3;

от ФИО3 – ФИО4, не допущен к участию в процессе в связи с тем, что полномочия на участие в судебном заседании не подтверждены;

рассмотрев 18.05.2021 в судебном заседании кассационную жалобу ООО «Индиго»

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22 марта 2021 года

по заявлению ФИО3 о признании общества с ограниченной ответственностью «Индиго» несостоятельным (банкротом), 

 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда города Москвы от 21 января 2020 года заявление ФИО3 о признании несостоятельным (банкротом) общество с ограниченной ответственностью "Индиго" (ООО "Индиго") признано обоснованным, в отношении ООО "Индиго" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) введена процедура наблюдения, при этом требование ФИО3 в размере 10 267 817 руб. включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника с учетом п. 3 ст. 137 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", временным управляющим должника утвержден ФИО5.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23 июня 2020 года определение Арбитражного суда города Москвы от 21 января 2020 года отменено, в удовлетворении заявления ФИО3 о признании несостоятельным (банкротом) ООО "Индиго" отказано, производство по делу прекращено.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 19 августа 2020 года определение Арбитражного суда города Москвы от 21 января 2020 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23 июня 2020 года по делу № А40-246946/2019 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, при этом суд кассационной инстанции указал, что само по себе решение суда подтверждает наличие задолженности ООО "Индиго" и ее размер, однако не является основанием для удовлетворения требований о признании ООО "Индиго" банкротом, поскольку в силу статьи 2 Закона о банкротстве конкурсные кредиторы - кредиторы по денежным обязательствам за исключением, в том числе, учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия.

Суд кассационной инстанции указал, что суд первой инстанции, признавая отношения сторон гражданско-правовыми, сослался на то, что с 2013 года кредитор отстранен от управления деятельностью должника и не мог влиять на его деятельность, однако, как правильно указал суд апелляционной инстанции, в спорный период ФИО3 владел долей в размере 50% уставного капитала ООО "Индиго", при этом доводы учредителя о том, что фактически никакого влияния на деятельность общества им не оказывалось, не обоснованы, поскольку указанные обстоятельства противоречат самому статусу учредителя общества.

Суд округа согласился с выводами суда апелляционной инстанции о том, что гражданско-правовой характер правоотношений сторон не подтвержден надлежащими доказательствами, однако суд округа пришел к выводу, что постановление суда апелляционной инстанции также подлежит отмене, поскольку суд, ограничившись ссылкой на корпоративный характер правоотношений, не указал, что именно имело место в данном случае: злоупотребление правом либо заемные отношения по поводу увеличения уставного капитала, направленные на компенсационное финансирование.

В связи с вышеизложенным, как указал суд кассационной инстанции, суду следует установить, при каких обстоятельствах предоставлялось финансирование с учетом позиций, изложенных в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020, после чего разрешить вопрос о том, подлежат ли требования включению в реестр либо должны быть субординированы, либо требования не обоснованы в силу ст. 10 ГК РФ.

Кроме того, суд округа отметил, что если суд придет к выводу, что требования подлежат включению в реестр либо должны быть субординированы, при утверждении арбитражного управляющего следует учесть позицию, изложенную в п. 12 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020.

При новом рассмотрении обособленного спора суд первой инстанции определением от 30 октября 2020 года признал необоснованным заявление кредитора о признании ООО "Индиго" несостоятельным (банкротом), отказал во ведении наблюдения в отношении ООО "Индиго" и прекратил производство по делу № А40-246946/19-123-292Б.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22 марта 2021 года определение Арбитражного суда города Москвы от 30 октября 2020 года по делу № А40-246946/19 отменено, требования ФИО3 в размере 10 267 817 руб. признаны обоснованными, однако подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей ликвидационной квоте, в отношении ООО "Индиго" введена процедура наблюдения, вопрос об утверждении арбитражного управляющего направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Не согласившись с принятым апелляционной инстанцией судебным актом, должник обратился с кассационной жалобой в Арбитражный суд Московского округа, в которой просил постановление суда апелляционной инстанции отменить, определение суда первой инстанции оставить в силе.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru. 

Отзывы на кассационную жалобу в адрес суда не поступали.

Кредитор в обоснование требований указал, что ФИО3 и ООО "Индиго" заключили договоры займа N 1 от 03.03.2014, б/н от 28.04.2014, N 5 от 29.05.2014 на общую сумму 10 267 817 руб.

Общество принятые на себя обязательства по возврату займа надлежащим образом не исполнило, в связи с чем вступившим в законную силу апелляционным определением Московского городского суда от 18.12.2018 (N 33-55835) с ООО "Индиго" в пользу ФИО3 взыскана задолженность в размере 6 315 600 руб., проценты в сумме 1 583 257 руб. 10 коп., госпошлина в размере 60 000 руб.

Кроме того, решением Бабушкинского районного суда от 08.06.2018 (N 2-1867/18) с ООО "Индиго" в пользу ФИО3 взыскана задолженность по договорам займа в размере 2 642 040 руб., проценты в сумме 341 377 руб. 52 коп., госпошлина в размере 14 917 руб.

Поскольку должник не исполнил вступившие в законную силу судебные акты, кредитор обратился с настоящими требованиями в арбитражный суд.

Суд первой инстанции, признавая заявление кредитора необоснованным, указал, что поскольку требования кредитора вытекают из корпоративных отношений, они не могут учитываться при определении признаков неплатежеспособности общества.

Отменяя определение суда первой инстанции и вводя в отношении должника процедуру наблюдения, суд апелляционной инстанции признал выводы суда первой инстанции противоречащими Обзору судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020 а также указаниям суда кассационной инстанции по настоящему обособленному спору.

Рассматривая спор, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в материалы дела представлены доказательства, подтверждающие, что спорные заемные денежные средства были использованы для компенсационного финансирования общества и были истрачены на приобретение основных активов - недвижимого имущества по договору купли-продажи от 05.0-3.2014 N 1/4/14, в связи с чем требования кредитора подлежат субординации.

Должник, оспаривая принятый судебный акт, сослался на то, что поданная  ФИО3 апелляционная жалоба не соответствовала  требованиям п.2 ч.2 ст. 260 АПК РФ, поскольку в ней не имелось доводов о нарушении судом первой инстанции каких-либо норм материального права и оснований для отмены судебного акта.

Как указал заявитель, задолженность должника перед кредитором возникла в рамках корпоративных взаимоотношений сторон, при этом при предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. 

По мнению заявителя, суд апелляционной инстанции не учел при рассмотрении спора злоупотребление правом со стороны кредитора, а также добросовестность должника, который с 2018 года по настоящее время принимает  меры по возврату ФИО3 предоставленных денежных средств, при этом единоличным исполнительным органом должника в период с 2019 года по сентябрь 2020 года ФИО3 в установленном порядке уведомлялся о созыве внеочередного собрания учредителей с целью принятии решения о реализации недвижимого имущества по адресу: 

<

...>. стр. 2 площадью 88, 9 кв.м. и ст. 1 площадью 341, кв.м. и выплаты кредитору предоставленных заемных денежных средств.

Как указал заявитель, кадастровая стоимость указанных объектов недвижимости составляет более 36 000 000 руб. что превышает суммы задолженности по договорам займа № 1 от 03 марта 2014 года, от 28 апреля 2014 года, № 5 от 29 мая 2014 года в общем размере 10 267 817 руб., однако кредитор на данные собрания не является, при этом, учитывая, что продажа недвижимого имущества относится к категории крупных сделок, для ее заключения требуется одобрение мажоритарного участника общества - ФИО3, который уклоняется от участия в собраниях, что не позволят во внесудебном порядке добровольно погасить задолженность перед кредитором.

Также, по мнению заявителя, суд апелляционной инстанции не учел, что в случае наличия признаков неплатежеспособности должника сам ФИО3 обязан был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 18 января 2019 года, что последним исполнено не было, а также не принял во внимание, что за исполнением апелляционного определения Московского городского суда от 18 декабря 2018 года (№33-55835) и решения Бабушкинского суда от 08 июня 2018 года ФИО3 ни в Банк, ни в службу судебных приставов не обращался.

Представители должника в судебном заседании поддержали доводы кассационной жалобы.

Представитель ФИО3 – ФИО4, к участию в процессе не допущен в связи с тем, что полномочия на участие в судебном заседании не подтверждены.

Изучив доводы кассационной жалобы, исследовав материалы дела, заслушав представителей должника, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Заявление о признании должника банкротом принимается арбитражным судом, если требования к должнику - юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем триста тысяч рублей, к должнику - гражданину - не менее чем пятьсот тысяч рублей и указанные требования не исполнены в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом (пункт 2 статьи 33 Закона о банкротстве).

Право на обращение в арбитражный суд возникает у конкурсного кредитора, работника, бывшего работника должника, уполномоченного органа по денежным обязательствам с даты вступления в законную силу решения суда, арбитражного суда или судебного акта о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейского суда о взыскании с должника денежных средств.

Определение о признании требований заявителя обоснованными и введении наблюдения выносится в случае, если требование заявителя соответствует условиям, установленным пунктом 2 статьи 33 настоящего Федерального закона, признано обоснованным и не удовлетворено должником на дату заседания арбитражного суда, установлено наличие оснований, предусмотренных пунктом 2 статьи 3 настоящего Федерального закона, либо заявление должника соответствует требованиям статьи 8 или 9 настоящего Федерального закона.

В данном случае судами установлено, что заявление о признании должника банкротом мотивировано тем, что у ООО "Индиго" имеется задолженность перед участником общества ФИО3, основанная на договорах займа № 1 от 03 марта 2014 года, от 28 апреля 2014 года, № 5 от 29 мая 2014 года в общем размере 10 267 817 руб. и подтвержденная вступившими в законную силу судебными актами (апелляционным определением Московского городского суда от 18 декабря 2018 года (№ 33-55835) и решением Бабушкинского суда от 08 июня 2018 года).

На основании статьи 2 Закона о банкротстве конкурсные кредиторы - кредиторы по денежным обязательствам за исключением, в том числе, учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, поскольку характер обязательств этих лиц непосредственно связан с их ответственностью за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей.

Обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия (далее - корпоративные обязательства), носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота.

Учредители (участники) должника - юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью. По смыслу поименованной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал с капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах") объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.), поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Верховный Суд Российской Федерации в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам от 06.07.2017 N 308-ЭС17-1556(1), (2), от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734(4,5), от 21.02.2018 N 310-ЭС17-17994(1,2) сформировал подход, в соответствии с которым при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.

Предоставляя финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы.

Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторам, поскольку изъятие вложенного названным мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как правильно указал суд апелляционной инстанции, суд первой инстанции, делая вывод о необоснованности заявления кредитора, исходил из того, что поскольку правоотношения сторон носят корпоративный характер, они не могут учитываться при определении признаков неплатежеспособности Общества, однако  данный подход противоречит Обзору судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020.

В пункте 14 Обзора указано, что поскольку право обратиться с заявлением о собственном банкротстве принадлежит не только должнику (п. 1 ст. 7 Закона о банкротстве), но и кредиторам, нет оснований полагать, что соответствующими полномочиями не обладают контролирующие должника либо аффилированные с ним лица, требования которых возникли на основании гражданско-правовых сделок.

В данном случае суд апелляционной инстанции со ссылкой на положения вышеуказанного Обзора, пришел к правильному выводу о субординации требований, поскольку заемные денежные средства были предоставлены учредителем общества для пополнения оборотных средств с целью приобретения  обществом недвижимого имущества, при этом кредитором длительное время заем не истребовался.

Такое поведение было обусловлено тем, что к этому моменту изъятие финансирования повлекло бы возникновение имущественного кризиса на стороне должника.

Как правильно указал суд апелляционной инстанции, в деле о банкротстве общества требование участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 305-ЭС17-17208).

К тому же изъятие вложенного названным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны участника (акционера) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 305-ЭС17-17208 и 21.02.2018 N 310-ЭС17-17994(1,2), при этом закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве, п. 8 ст. 63 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суд округа согласен с выводами суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для отказа кредитору в признании должника банкротом по мотивам злоупотребления правом, поскольку в материалах дела имеются доказательства наличия в обществе корпоративного конфликта, что также подтверждено вступившими в законную силу судебными актами Арбитражного суда города Москвы.

В связи с вышеизложенным ссылка должника на то обстоятельство, что кредитору надлежало соблюсти порядок, установленный ст. 9 Закона о банкротстве, а также принять участие в собрании участников общества для реализации имущества, не обоснована.

Суд округа считает, что вопрос об утверждении временного управляющего правомерно направлен в суд первой инстанции для разрешения судом посредством случайного выбора (п. 5 ст. 37 Закона о банкротстве, п. 27.1 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 декабря 2016 г.).

Доводы кассационной жалобы свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными судом обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку, тогда как переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции при разрешении спора выяснил все обстоятельства, имеющие значение для дела, при этом выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены постановления в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом не нарушены, нормы материального права применены судом верно, в связи с чем оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 284 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 

 

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22 марта 2021 года по делу № А40-246946/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                 С.А. Закутская 

 

Судьи:                                                                                             Л.В. Михайлова

 

Е.Л. Зенькова