АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

16 апреля 2025 года

Дело №

А44-4092/2023

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего  Яковца А.В., судей Александровой Е.Н., Кравченко Т.В.,

рассмотрев 07.04.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 на определение Арбитражного суда Новгородской области от 01.08.2024 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024 по делу № А44-4092/2023,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Новгородской области от 25.08.2023 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью  «Новлестранс», адрес: 173520, Новгородская обл., Новгородский р-н, дер. Пятница, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – ООО «Новлестранс»), в лице конкурсного управляющего ФИО2 о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 07.11.2023 заявление ООО «Новлестранс» признано обоснованным, в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО4.

Определением суда от 23.04.2024 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего в деле о банкротстве ФИО3 

 Определением суда от 18.06.2024 финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Финансовый управляющий ФИО4 23.03.2024 обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил признать недействительным договор о переводе долга (трехстороннее соглашение), заключенный 18.09.2020 обществом с ограниченной ответственностью «Стройтранс», адрес: 173520, Новгородская обл., Новгородский р-н, дер. Пятница, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), ФИО3 и индивидуальным предпринимателем ФИО1.

Определением суда первой инстанции от 01.08.2024 заявление финансового управляющего удовлетворено, оспариваемый договор о переводе долга признан недействительным.

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024 определение от 01.08.2024 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе индивидуальный предприниматель ФИО1 просит отменить определение от 01.08.2024, постановление от 03.12.2024 и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении заявления финансового управляющего.

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на то, что суды первой и апелляционной инстанций неверно установили фактические обстоятельствам дела; считает, что в ходе рассмотрения дела финансовым управляющим не представлены доказательства заинтересованности  индивидуального предпринимателя ФИО1 по отношению к должнику; указывает, что в период с 30.11.2016  по 02.06.2020 ФИО3 исполнял обязательства перед кредиторами в рамках дела о его банкротстве №  А44-5490/2016; полагает, что суды первой и апелляционной инстанций необоснованно сослались на правовую позицию, сформированную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710; полагает, что названное определение не является практикообразующим.

Индивидуальный предприниматель ФИО1 считает, что суд первой инстанции, сделав вывод о несоблюдении ФИО3 положений пункта 5 статьи 213.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) при заключении договоров поручительства, фактически дал правовую оценку другой сделке, тем самым вышел за пределы исковых требований; указывает, что вывод суда об отсутствии согласия финансового управляющего ФИО6, утвержденного определением Арбитражного суда Новгородской области от 13.11.2019 по первоначальному делу о банкротстве ФИО3 № А44-5490/2016, на заключение договоров поручительства является голословным, поскольку арбитражный управляющий ФИО6 к участию в настоящем обособленном споре не привлекался, с соответствующим запросом к ФИО6 суд не обращался.

Как считает податель жалобы, суд первой инстанции неверно определил природу оспариваемого договора о переводе долга, не учел, что названная сделка не порождает никаких новых финансовых отношений, является лишь подтверждением ранее возникших обязательств, вытекающих из договоров займа и поручительства.

Индивидуальный предприниматель ФИО1  также считает, что апелляционный суд проигнорировал представленные ею доказательства, подтверждающие принятие мер по взысканию задолженности (дело № А40-48865/2020), сделал не подтвержденный какими-либо доказательствами вывод о дружественных отношениях должника и ответчика.   

В жалобе также указано, что индивидуальный предприниматель ФИО1  не была привлечена к участию в рассмотрении настоящего обособленного спора в качестве ответчика.

Участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии со статьей 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Как следует из материалов дела, индивидуальный предприниматель ФИО1 (займодавец) 13.12.2016 заключила с Обществом (заемщиком) договор займа № 1 (далее – договор займа № 1), по условиям которого займодавец предоставил заемщику  заем в сумме 2 400 000 руб. сроком на 3 месяца с уплатой 30% годовых.

ФИО3 (поручитель) 13.12.2016 заключил с индивидуальным предпринимателем ФИО1 договор поручительства № 1, по условиям которого поручитель обязался отвечать перед займодавцем за исполнение Обществом обязательств по договору займа № 1.

Индивидуальный предприниматель ФИО1 (займодавец) 01.03.2016 заключила с Обществом (заемщиком) договор займа № 2 (далее – договор займа № 2), по условиям которого займодавец предоставил заемщику заем в сумме 2 500 000 руб. сроком на 3 месяца с уплатой 30% годовых.

ФИО3 (поручитель) 01.03.2017 заключил с индивидуальным предпринимателем ФИО1 договор поручительства № 2, по условиям которого поручитель обязался отвечать перед займодавцем за исполнение Обществом обязательств по договору займа № 2.

Индивидуальный предприниматель ФИО1 (займодавец) 10.03.2017 заключила с Обществом (заемщиком) договор займа № 3 (далее – договор займа № 3), по условиям которого займодавец предоставил заемщику заем в сумме 2 000 000 руб. сроком на 3 месяца с уплатой 30% годовых.

ФИО3 (поручитель) 10.03.2017 заключил с индивидуальным предпринимателем ФИО1 договор поручительства № 3, по условиям которого поручитель обязался отвечать перед займодавцем за исполнение Обществом обязательств по договору займа № 3.

Дополнительными соглашениями к указанным договорам срок возврата займов  продлен до 31.12.2020. 

Определением Арбитражного суда Новгородской области от 15.07.2016  по заявлению кредитора было возбуждено производство по предыдущему делу о банкротстве ФИО3 № А44-5490/2016.

Определением суда от 01.12.2016 по указанному делу в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина. 

Определением суда  от 02.06.2020 по делу № А44-5490/2016 утверждено мировое соглашение, заключенное ФИО3 с  кредиторами, требования которых в общей сумме 16 573 455,96 руб. были включены в реестр требований кредиторов должника, производство по  названному делу о банкротстве ФИО3 прекращено.

Общество (первоначальный должник), ФИО3 (новый должник) 18.09.2020 заключили с индивидуальным предпринимателем ФИО1 (кредитором) договор о переводе долга, по условиям которого новый должник полностью принял на себя обязательства первоначального должника по договорам займа № 1, № 2 и № 3 в сумме 14 388 533,47 руб., из которых 6 900 000 руб.  – основной долг (задолженность по возврату займов),  7 488 533,47 руб. – проценты за пользование займами, рассчитанные на дату заключения названного договора.

Обращаясь в арбитражный суд с заявлением, рассматриваемым в рамках настоящего обособленно спора, финансовый управляющий сослался на то, что договор о переводе долга является ничтожным в силу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), указал, что экономическая целесообразность заключения названного договора отсутствовала, поскольку ФИО3 находился в процедуре банкротства, имел неисполненные обязательства перед кредиторами, требования которых впоследствии включены в реестр требований кредиторов должника, полагал, что стороны не намеривались исполнять принятые на себя обязательства, а действовали исключительно с целью формального создания оснований для  предъявления индивидуальным предпринимателем ФИО1 требования  к ФИО3 в рамках дела о его банкротстве.

Суд первой инстанции установил, что на дату заключения оспариваемого договора ФИО3 имел неисполненные обязательства перед иными кредиторами, поскольку не исполнял заключенное в рамках предыдущего дела о его банкротстве № А44-5490/2016 мировое соглашение.

Основанием для признания оспариваемого договора о переводе долга недействительным послужили выводы суда первой инстанции о том, что названный договор заключен с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов ФИО3 путем искусственного создания оснований для включения в реестр требований кредиторов должника требования фактически аффилированного  по отношению к ФИО3 кредитора – индивидуального предпринимателя ФИО1

Апелляционный суд согласился с указанными выводами и  постановлением от 03.12.2024 оставил определение суда первой инстанции от 01.08.2024 без изменения.

В соответствии с частью 1 статьи 286 АПК РФ арбитражный суд кассационной инстанции проверяет законность решений, постановлений, принятых арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы, если иное не предусмотрено названным Кодексом.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационной жалобе,  Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В силу пункта 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 названного Закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке (пункт 3 указанной статьи).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Как видно из материалов дела, заявление о признании ФИО7  несостоятельным (банкротом) принято судом к производству 25.08.2023, оспариваемый договор о переводе долга заключен 18.09.2020, то есть в пределах срока подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 названного  Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Как следует из разъяснений,  приведенных в пункте 4 Постановления № 63,  наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 2 указанной статьи в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 этой  статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Как  следует из разъяснений, приведенных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались.

Как установлено судом первой инстанции, 15.07.2016  по заявлению кредитора было возбуждено производство по предыдущему делу о банкротстве ФИО3 № А44-5490/2016.

Определением суда от 01.12.2016 по указанному делу в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина. 

Определением суда  от 02.06.2020 по делу № А44-5490/2016 утверждено мировое соглашение, заключенное ФИО3 с кредиторами, требования которых в общей сумме 16 573 455,96 руб. были включены в реестр требований кредиторов должника, производство по  названному делу о банкротстве ФИО3 прекращено.

С учетом изложенного суд первой инстанции заключил, что договоры поручительства от 13.12.2016, от 01.03.2017 и от 10.03.2017  заключены  ФИО3 с индивидуальным предпринимателем ФИО1 в период проведения в отношении должника  процедуры реструктуризации долгов гражданина, при этом согласие финансового управляющего на заключение ФИО3  названных договоров поручительства не было представлено.

Оспариваемый договор о переводе долга заключен Обществом, ФИО3 и индивидуальным предпринимателем ФИО1  18.09.2020, то есть спустя три месяца после утверждения мирового соглашения и прекращения производства по делу о банкротстве ФИО3 № А44-5490/2016; при этом, как установлено судом первой инстанции, обязательства по мировому соглашению исполнены ФИО3 лишь частично – в сумме 635 000 руб.

Приняв во внимание поведение участников оспариваемого договора, отличающееся от поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии признаков  фактической заинтересованности индивидуального предпринимателя ФИО1 по отношению к ФИО3

Признавая оспариваемый договор недействительным (ничтожным), суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, исходил из того, что названный договор заключен с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов ФИО3 путем искусственного создания оснований для включения в реестр требований кредиторов должника требования фактически аффилированного  по отношению к ФИО3 кредитора – индивидуального предпринимателя ФИО1; при этом пороки оспариваемого договора выходят за пределы дефектов подозрительных сделок (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Основания не согласиться с указанными выводами судов первой и апелляционной инстанций у суда кассационной инстанции отсутствуют.

Приведенный в кассационной жалобе индивидуального предпринимателя ФИО1 довод о том, что она  не была привлечена к участию в рассмотрении настоящего обособленного спора в качестве ответчика, не может быть принят.

Как видно из материалов дела, в заявлении финансового управляющего индивидуальный предприниматель ФИО1 указана в качестве ответчика по заявленным требованиям; определением суда от 27.03.2024 в качестве такового она привлечена к участию в обособленном споре.

Довод подателя жалобы о том, что финансовым управляющим не представлены доказательства заинтересованности  индивидуального предпринимателя ФИО1 по отношению к должнику, также не может быть принят.

В соответствии с правовой позицией, выраженной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца двадцать шестого статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, не доступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

В данном случае вывод судов первой и апелляционной инстанций о наличии признаков фактической заинтересованности индивидуального предпринимателя ФИО1 по отношению к ФИО3 основан на том, что  условия заключенных  указанными лицами сделок, в том числе,  оспариваемого договора о переводе долга, отличаются от условий, доступных обычным (независимым) участникам рынка, при этом разумные экономические мотивы совершения названных сделок при рассмотрении настоящего обособленного спора  не раскрыты.

Довод индивидуального предпринимателя ФИО1  о том, что  суды проигнорировали представленные ею доказательства, подтверждающие принятие мер по взысканию задолженности в рамках дела № А40-48865/2020, также не принимается.

Как установлено судами первой и апелляционной  инстанций, исковое заявление индивидуального предпринимателя ФИО1  о взыскании с Общества задолженности по договорам займа определением Арбитражного суда города Москвы от 10.09.2020 по указанному делу  оставлено без рассмотрения по причине несоблюдения претензионного порядка урегулирования спора.

Содержащиеся в кассационной жалобе индивидуального предпринимателя ФИО1 доводы о том, что суд первой инстанции, сделав вывод о несоблюдении ФИО3 положений пункта 5 статьи 213.11 Закона о банкротстве при заключении договоров поручительства, фактически дал правовую оценку другой сделке, тем самым вышел за пределы исковых требований, а также о том, что выводы суда об отсутствии согласия финансового управляющего ФИО6, утвержденного определением Арбитражного суда Новгородской области от 13.11.2019 по первоначальному делу о банкротстве ФИО3 № А44-5490/2016, на заключение договоров поручительства является голословным, также не принимаются.

В соответствии с пунктом 5 статьи 213.11 Закона о банкротстве в ходе реструктуризации долгов гражданина он может совершать сделки по  выдаче поручительств и гарантий только с выраженного в письменной форме предварительного согласия финансового управляющего.

Выраженное в письменной форме предварительное согласие финансового управляющего ФИО6 на заключение ФИО3 договоров поручительства от 13.12.2016, от 01.03.2017 и от 10.03.2017  с индивидуальным предпринимателем ФИО1 при рассмотрении настоящего обособленного спора не было представлено.

Вопреки доводам подателя жалобы требование о признании названных договоров поручительства в рамках настоящего обособленного спора не рассматривалось, соответственно, данные договоры недействительными не признавались, таким образом, основания полагать, что суд первой инстанции  вышел за пределы заявленных требований отсутствуют.

Иные доводы, содержащиеся в кассационной жалобе индивидуального предпринимателя ФИО1, не опровергают обоснованность выводов судов первой и апелляционной инстанций, послуживших основанием для принятия обжалуемых судебных актов, а лишь выражают несогласие подателя  жалобы с оценкой судами доказательств, представленных при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Так как  основания для иной оценки названных доказательств у суда кассационной инстанции отсутствуют, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Новгородской области от 01.08.2024 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024 по делу № А44-4092/2023 оставить без изменения, а кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий

А.В. Яковец

Судьи

Е.Н. Александрова

Т.В. Кравченко