АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  КАМЧАТСКОГО КРАЯ

 

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А24-2661/2023

г. Петропавловск-Камчатский

03 октября 2023 года

Резолютивная часть решения объявлена 27 сентября 2023 года.

Полный текст решения изготовлен 03 октября 2023 года.

 

Арбитражный суд Камчатского края в составе судьи Душенкиной О.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело 

по иску индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 319410100009467)

к Российской Федерации в лице Федерального агентства по управлению государственным имуществом Российской Федерации (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО3, Территориальное управление Федерального агентства по управлению государственным имуществом в Камчатском крае (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

о взыскании 990 297 руб.,

при участии:

от истца: ФИО4 – представитель по доверенности от 16.06.2021 (сроком на 5 лет), диплом № 1855/6,

от ответчика: ФИО5 – представитель по доверенности от 09.01.2023 (сроком до 31.12.2023), диплом № 77683,

от третьих лиц: 

от ТУ Росимущества: ФИО5 – представитель по доверенности от 09.01.2023 (сроком до 31.12.2023), диплом № 77683, 

от ФИО3: не явились,

установил:

индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – истец, Предприниматель, ИП Дрозд, адрес: 683003, Камчатский край, г. Петропавловск-Камчатский) обратился в арбитражный суд с иском к Российской Федерации в лице Федерального агентства по управлению государственным имуществом Российской Федерации (далее – ответчик, Росимущество, адрес: 109012, 

<

...>) о взыскании 990 297 руб. убытков в форме упущенной выгоды.

Требования заявлены истцом со ссылкой на статью 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и мотивированы причинением истцу убытков в форме упущенной выгоды по причине невозможности в период с 01.01.2020 по 08.04.2020 извлекать доход от использования принадлежащего истцу на праве собственности пирса-причала ввиду нахождения (затопления) судна ответчика (РШ «Фридом»). 

Определением суда от 20.06.2023 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО3 (далее – ФИО3) и Территориальное управление Федерального агентства по управлению государственным имуществом в Камчатском крае (далее ТУ Росимущества в Камчатском крае).

На основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебное заседание проводилось в отсутствие ФИО3, извещенного надлежащим образом о месте и времени его проведения по правилам статей 121-123 АПК РФ и не явившегося в суд.

Выслушав в судебном заседании доводы истца, возражения ответчика и мнение третьего лица, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), арбитражный суд пришел к следующему выводу.

Как установлено вступившими в законную силу судебными актами по делам № А24-3352/2021, А24-1874/2022, А24-5213/2022, между ООО «Камфорест» (исполнитель) и ТУ Росимущества в Камчатском крае (заказчик, Управление) 01.08.2017 заключен государственный контракт на оказание услуг по ответственному хранению морских судов, обращенных в собственность государства, по условиям которого ООО «Камфорест» приняло на себя обязательство оказывать услуги по ответственному хранению 10 морских судов, составляющих казну Российской Федерации, со всем находящимся на борту промысловым, техническим и иными средствами, оборудованием, обеспечение экологической и иной безопасности судов, текущего содержания судна, а заказчик – оплатить оказанные услуги в соответствии с условиями контракта (пункт 1.1). 

Пунктом 1.2 контракта согласованы услуги, оказываемые исполнителем: вывод судов из эксплуатации на отстой с консервацией СТСиК (холодный отстой); разработка и согласование с заказчиком плана мероприятий безопасного отстоя судов для обеспечения живучести, остойчивости, непотопляемости и безопасной стоянки судов в период отстоя; принятие для сохранности переданных ему на ответственное хранение судов мер.

Прием и передача судов, в том числе от третьих лиц или третьим лицам по указанию заказчика, осуществляется исполнителем только по письменным поручениям заказчика с составлением акта приема-передачи (пункты 4.4.6, 4.4.13, 4.4.14, 4.4.15). 

Срок оказания услуг установлен пунктом 1.4 контракта и составляет 1 (одни) сутки. Цена контракта составляет 10 000 руб. и включает в себя общую стоимость всех услуг, оплачиваемую заказчиком за выполнение исполнителем своих обязательств; в стоимость услуг включены все расходы, в том числе на уплату налогов, сборов и других обязательных платежей, обеспечение экологической и иной безопасности судов, текущее содержания судна и иные расходы, связанные с оказанием услуг (раздел 2 контракта).

Пунктом 4.4.9 контракта предусмотрено, что исполнитель обязан обеспечивать работоспособность и сохранность судов, их узлов и механизмов в том же состоянии, в котором они были переданы исполнителю, не допускать вынос с борта судов какого-либо имущества и пребывания на борту судна посторонних лиц без согласования с заказчиком. В силу пункта 4.4.10 контракта исполнитель обязан обеспечивать хранение судов круглосуточно. В пунктах 4.4.17, 4.4.18, 5.6 контракта определено, что исполнитель обязан хранить суда в условиях, предотвращающих возможность утраты имуществом своих качеств, целостности и внешнего вида, обеспечивать сохранность судов с момента приема до момента передачи уполномоченному лицу для дальнейшего распоряжения. Исполнитель обязан возвратить заказчику то имущество, которое было принято на хранение, в том состоянии, в каком оно было принято на хранение. 

В случае обнаружения утраты, недостачи, повреждения имущества, стороны осуществляют действия в порядке, установленном пунктом 6.5 контракта. В этом случае исполнитель обязан удовлетворить претензию либо дать мотивированный отказ в удовлетворении претензии в 30-дневный срок с момента ее получения (пункт 5.5). Исполнитель обязан возместить заказчику или РФ убытки, причиненные ему утратой, недостачей или повреждением имущества или иным ненадлежащим исполнением настоящего контракта (пункт 6.4). Исполнитель отвечает за утрату, недостачу или повреждение имущества, принятого на хранение, если не докажет, что утрата, недостача или повреждение произошли вследствие непреодолимой силы, либо из-за свойств имущества, о которых исполнитель, принимая его на хранение, не знал и не должен был знать, либо в результате умысла или грубой неосторожности заказчика или третьих лиц (пункт 6.3).

В приложении № 1 к государственному контракту сторонами согласовано техническое задание, а в приложении № 2 – перечень морских рыболовных судов, передаваемых на ответственное хранение, в который, в том числе, входит РШ «Фридом».

Кроме того, 10.07.2017 между ТУ Росимущество в Камчатском крае (субарендатор) и ООО «Камфорест» (арендатор) заключен договор субаренды № 55, по условиям которого арендатор предоставляет во временное пользование причальную линию для стоянки 10 (десяти) конфискованных судов, являющихся собственностью Российской Федерации, а субарендатор обязуется оплачивать место стоянки каждого судна в соответствии с условиями договора (пункт 1.1), обеспечить на весь период стоянки сохранность судов в условиях, предотвращающих возможность утраты имуществом своих качеств, целостности и внешнего вида (пункт 2.1.5), в случае необходимости перемещения судов на иное место, уведомить об этом за 10 рабочих дней до даты перемещения (пункт 2.1.9). Перечень морских конфискованных судов указан в приложении № 1 к договору от 10.07.2017 № 55, в числе которых указан РШ «Фридом». В приложении № 2 к договору от 10.07.2017 № 55 сторонами согласовано техническое задание.

В рамках дела № А24-3352/2021 установлено, что 17.07.2019 между ИП Дрозд (арендодатель) и ООО «Камфорест» (арендатор) заключен договор аренды места у причальной стенки № 17/07/2019, предметом которого являлась аренда места у причальной стенки для стоянки судов на территории принадлежащего предпринимателю причал-пирса. 

Одновременно сторонами договора подписаны акты постановки судна у причальной стенки, в том числе: от 17.07.2019 о постановке РШ «Оникс», от 19.08.2019 о постановке РШ «Зюйд», от 27.08.2019 о постановке РШ «Ебису».

Как впоследствии обнаружено Предпринимателем и подтверждено в рамках дела № А24-3352/2021, фактически к причалу ИП Дрозд под видом РШ «Оникс» поставлено рыболовное судно РШ «Фридом», которое затонуло в октябре 2019 года.

Письмом от 07.04.2020 ИП Дрозд обратился к ТУ Росимущества в Камчатском крае с просьбой направить представителя для осмотра и актирования места затопления РШ «Оникс». Также ИП Дрозд уведомил Управление об истечении 31.12.2019 срока договора от 17.07.2019, отсутствии оплаты по нему и необходимости освобождения места стоянки.

08.04.2020 ИП Дрозд с участием руководителя территориального управления Росимущества ФИО6 произвели обследование причала-пирса, по итогам которого составлен акт обследования с указанием на обнаружение лежащего на борту затопленного судна, предположительно РШ «Оникс». В акте сделана отметка об отказе ФИО6 от участия в актировании со ссылкой на невозможность визуально определить наименование погруженного в воду судна, написанное на борту. 

В целях установления идентификационных признаков затонувшего судна истцом организовано выполнение водолазных работ, согласно акту о выполнении которых от 17.04.2020 (выполнен ООО «Аква-Про») установить название судна не удалось, но обнаружен номер ИМО 834050, по которому затонувшее судно идентифицировано как РШ «Фридом».

Определив на основании отчета независимого оценщика стоимость отстоя судна у причальной стенки за период с 01.01.2020 по 01.03.2021 (в ходе рассмотрения дела № А24-3352/2021 уточнен на период с 08.04.2020 по 28.02.2021), ИП Дрозд направил в адрес Росимущества копию отчета об оценке и претензию с требованием о возмещении в добровольном порядке убытков от невозможности использования причала-пирса в сумме, определенной оценщиком. 

Письмом от 27.05.2021 ТУ Росимущества в Камчатском крае сообщило истцу, что в заявленный период с 01.01.2020 по 01.03.2021 судно «Фридом» не являлось собственностью Российской Федерации и не находилось в государственной казне РФ, в связи с чем рекомендовало обратиться за взысканием убытков к лицу, которое в указанный период являлось собственником судна, либо лица, осуществившего постановку судна к причалу-пирсу истца.

Ссылаясь на неисполнение Росимуществом предъявленного требования, ИП Дрозд обратился в арбитражный суд с иском о взыскании убытков в форме упущенной выгоды, возникших ввиду невозможности использовать принадлежащий Предпринимателю пирс ввиду затопления судна РШ «Фридом», принадлежащего Российской Федерации. 

Решением Арбитражного суда Камчатского края от 22.02.2022 по делу № А24-3352/2021, оставленным без изменения постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2022 № 05АП-2176/2022 и постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 02.09.2022 № Ф03-3869/2022, исковые требования удовлетворены: с Российской Федерации в лице Росимущества за счет казны Российской Федерации в пользу Предпринимателя взыскано 3 260 978 руб. убытков (упущенная выгода за уточненный период с 08.04.2020 по 28.02.2021), а также понесенные ИП Дрозд судебные расходы.

Ссылаясь на обстоятельства, установленные состоявшимися судебными актами по делу № А24-3352/2021, ИП Дрозд обратился в суд с требованием о взыскании с Росимущества упущенной выгоды по тем же обстоятельствам, но за последующий период с 01.03.2021 по 21.07.2021 (до фактического подъема затонувшего судна).

Решением Арбитражного суда Камчатского края от 12.09.2022 по делу № А24-1874/2022, оставленным без изменения постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 14.11.2022 № 05АП-6723/2022, иск удовлетворен, с Российской Федерации в лице Росимущества за счет казны Российской Федерации в пользу Предпринимателя взыскано 1 430 000 руб. упущенной выгоды за период с 01.03.2021 по 21.07.2021 и понесенные истцом судебные расходы.

Обращаясь с рассматриваемым иском, ИП Дрозд просит взыскать упущенную выгоду, основанную на аналогичных обстоятельствах (невозможность использовать пирс по причине длительного бездоговорного нахождения (затопления) судна ответчика на пирсе-причале истца), но за период с 01.01.2020 по 08.04.2020. 

В обоснование иска ИП Дрозд указывает, что в рамках дела № А24-3352/2021 установлено непрерывное право собственности на судно ответчика, начиная с 08.04.2016, и что ответчик как собственник имущества должен был нести бремя его содержания в силу статьи 210 ГК РФ. Передав судно «Фридом» на ответственное хранение ООО «Камфорест» в рамках государственного контракта от 01.08,2017, ответчик должен был следить за судьбой имущества, однако указанных действий не произвел, в оплате услуг хранения ООО «Камфорест» отказывал (письма от 08.11.2019, от 09.12.2019), ссылаясь на регистрацию права собственности за иным лицом (ФИО7).

Далее истец указывает, что из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 09.03.2023 ему стало известно, что руководитель ТУ Росимущества по Камчатскому краю ФИО6 лично указывает следствию, что с осени 2019 года ему было известно о месте нахождения РШ Фридом на пирс причале ИП Дрозд. Истец обращает внимание, что указанные пояснения ФИО6 существенно противоречат пояснениям сотрудников ТУ Росимущества, ранее данным суду в рамках дела № А24-3352/2021, о том, что вплоть до 11.06.2020 ТУ Росимущества не имело сведений о нахождении РШ Фридом на пирс-причале ИП Дрозд, ввиду чего отказывались от возмещения убытков, отказывались идентифицировать судно как РШ Фридом, возражали против возложения обязанности по судоподъему, ссылаясь, что на пирсе ИП Дрозд находится иное судно.

В данной связи истец подвергает сомнению логичность проверки, проведенной ТУ Росимущества 11.06.2020, в результате которой судно «Фридом» не обнаружено у хранителя (в ином месте), поскольку со слов ФИО6 к моменту проверки ему уже более полугода было известно о нахождении РШ Фридом на пирс-причале ИП Дрозд, а 09.04.2020 при нахождении на указанном пирсе ФИО6 стало известно о затоплении судна.

Истец полагает, что «при таких вновь выявленных обстоятельствах» упущенная выгода за период с 01.01.2020 по 08.04.2020 также подлежит взысканию с ответчика аналогично обстоятельствам дела А24-3352/2021. 

Ответчик, возражая против удовлетворения иска, обращает внимание на попытку истца преодолеть выводы, преюдициально установленные в рамках дела № А24-3352/2021, а также заявляет о пропуске истцом срока исковой давности.

Истец, возражая на доводы ответчика, в дополнительных пояснениях к иску указывает, что суд при рассмотрении дела № А24-3352/2021, приходя к выводу о том, что ТУ Росимущества должно было узнать о нахождении судна на пире-причале ИП Дрозд не ранее чем с 08.04.2020, исходил исключительно из предоставленных сторонами доказательств, в том числе из данных по делу пояснений сотрудников ТУ Росимущества. Однако с учетом обстоятельств, установленных постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 09.03.2023, ответчик при рассмотрении дела № А24-3352/2021 ввел суд в заблуждение с целью недопущения взыскания убытков, в связи с чем указанный вывод, основанный на недостоверных пояснениях ответчика, не может является преюдициально установленным для настоящего спора, поскольку злоупотребление правом и недобросовестная защита процессуальных интересов в суде в силу действующих норм права не могут порождать для стороны каких-либо незаконных преимуществ. Считает, что срок исковой давности по данному спору должен исчисляться от даты получения истцом постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 09.03.2023.

В силу части 1 статьи 4 АПК РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. Защита гражданских прав осуществляется способами, установленными статьей 12 ГК РФ, а также иными способами, предусмотренными законом. 

По смыслу статей 1, 11 ГК РФ защита гражданских прав может осуществляться в случае, когда имеет место нарушение или оспаривание прав и законных интересов лица, требующего их применения. В соответствии со статьей 12 ГК РФ истец свободен в выборе способа защиты своего нарушенного права, однако избранный им способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорного правоотношения, характеру нарушения. Однако этот выбор является правомерным и может быть поддержан судом только в том случае, если он действительно приведет к восстановлению нарушенного материального права или к реальной защите законного интереса. 

Следовательно, предъявление иска должно иметь своей целью восстановление нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов обратившегося в арбитражный суд лица посредством использования предусмотренных действующим законодательством способов защиты. В противном случае право на заявленный иск в рамках данного конкретного дела у истца отсутствует. 

Согласно правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации, изложенным в определениях от 22.04.2010 № 548-О-О, от 17.06.2010 № 873-О-О, от 15.07.2010 № 1061-О-О, право на судебную защиту, как оно сформулировано в статье 46 Конституции Российской Федерации, не свидетельствует о возможности выбора гражданином по своему усмотрению того или иного способа и процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным категориям дел определяются федеральными законами. 

Надлежащим способом считается такой способ защиты прав и законных интересов, который сам по себе способен привести к восстановлению нарушенных прав и отвечает конституционным и общеправовым принципам законности, соразмерности и справедливости.

Согласно статье 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется способами, предусмотренными законом, в том числе путем возмещения убытков.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Принципиальное отличие реального ущерба от упущенной выгоды состоит в том, что первый представляет собой расходы на восстановление права, то есть фактически понесенные затраты или затраты будущего периода, а второй – сумму дохода, который пострадавший субъект неминуемо должен был получить, но из-за противоправного поведения другого лица не получил. 

Реальный ущерб включает в себя как расходы, которые уже произведены пострадавшим лицом, так и расходы, которые такому лицу только предстоит произвести для восстановления нарушенного права. Такого рода предстоящие расходы следует отличать от упущенной выгоды.

Упущенная выгода, в свою очередь, носит превентивно-компенсационный характер, что отличает ее от реального ущерба. Эта отличающаяся от реального ущерба природа упущенной выгоды влияет на ее размер при исчислении. Экономический смысл упущенной выгоды заключается не в фактических имущественных потерях, а в возможном доходе в будущем. Упущенная выгода, в отличие от реального ущерба, является таким видом убытков, который реально имущественную массу потерпевшего не уменьшает, а лишь препятствует ее увеличению.

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) разъяснено, что по смыслу статьи 15 ГК РФ, упущенной выгодой является неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было. Поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. При этом лицо, взыскивающее упущенную выгоду, должно доказать, что возможность получения им доходов существовала реально, то есть документально подтвердить совершение им конкретных действий и сделанных с этой целью приготовлений, направленных на извлечение доходов, которые не были получены в связи с допущенным должником нарушением, то есть доказать, что допущенное ответчиком нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить упущенную выгоду.

Аналогичное понятие упущенной выгоды приведено также в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – Постановление № 7), где указано, что упущенной выгодой являются неполученные кредитором доходы, которые он получил бы с учетом разумных расходов на их получение при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено. По смыслу статей 15 и 393 ГК РФ кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. При определении размера упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления (пункт 4 статьи 393 ГК РФ). В то же время в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается. Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков (пункты 3, 5 Постановления № 7).

Согласно разъяснениям, данным Верховным Судом Российской Федерации в определении от 14.07.2015 № 305-ЭС15-7379 и Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлении от 21.05.2013 № 16674/12, для взыскания упущенной выгоды истцу необходимо доказать, что допущенное нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить выгоду, заявленную в качестве упущенной, а также, что возможность получения им доходов существовала реально, то есть, документально подтвердить совершение им конкретных действий и сделанных с этой целью приготовлений, направленных на извлечение доходов.

Таким образом, упущенная выгода в понимании статьи 15 ГК РФ и с учетом приведенных разъяснений по ее применению – это неполученные доходы, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

При этом для взыскания упущенной выгоды истцу в порядке статьи 65 АПК РФ необходимо доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого истец не смог получить планируемый доход, что допущенное ответчиком нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить выгоду, заявленную в качестве упущенной, а также доказать какие доходы он реально (достоверно) получил бы, если бы не утратил возможность использовать спорное имущество при обычных условиях гражданского оборота.

Следовательно, бремя доказывания наличия и размера упущенной выгоды лежит на истце, который должен доказать, что он мог и должен был получить определенные доходы, и только нарушение обязательств стало единственной причиной, лишившей его возможности получить прибыль.

В рассматриваемом случае истец связывает наступление у него убытков в виде упущенной выгоды с невозможностью использовать принадлежащий ему пирс-причал для извлечения прибыли в период нахождения на нем затопленного судна ответчика. Период взыскания упущенной выгоды истец определяет с 01.01.2020, то есть с момента истечения срока действия договора аренды места у причальной стенки от 17.07.2019 № 17/07/2019, заключенного с ООО «Камфорест», которое разместило судно РШ Фридом у причала истца, по 08.04.2020, то есть до даты, предшествующей дате начала периода взыскания упущенной выгоды в рамках дела № А24-3352/2021.

В обоснование иска Предприниматель указывает, что факт затопления судна и невозможность в связи с этим использовать причал преюдициально установлен в рамках дела № А24-3352/2021, где суд взыскал аналогичные убытки Предпринимателя за последующий период с 08.04.2020 по 28.02.2021. 

В частности, решением суда по указанному делу установлено, что судно затонуло в октябре 2019 года. Однако, как пояснил истец при рассмотрении настоящего дела, убытки за период с октября 2019 года по декабрь 2019 года ответчику не предъявлялись к возмещению, поскольку в этот период правовые основания нахождения судна на пирсе истца регулировались договором от 17.07.2019 № 17/07/2019, заключенным с ООО «Камфорест». Вместе с тем после истечения срока договора основания для взыскания платы за аренду с ООО «Камфорест» отпали, поскольку судно должен был забрать собственник, который уклонялся от исполнения данной обязанности.

Действительно, как справедливо отмечает истец, факт затопления судна у причала ИП Дрозд в октябре 2019 года преюдициально установлен вступившими в законную силу судебными актами по делу № А24-3352/2021, равно как и решением по делу Петропавловск-Камчатского городского суда № 2-718/2021 (о возложении на ответчика обязанности по судоподъему).

Кроме того, в рамках дела № А24-3352/2021 суд признал именно Российскую Федерацию в лице Росимущества лицом, ответственным за содержание РШ «Фридом», и указал, ссылаясь на обстоятельства, установленные апелляционным определением от 28.08.2020 по делу № 33-923/2020, а также установленные по делам № 2-718/2021, № 2296/2021, № 2а-4127/2021, что несмотря на наличие в Государственном судовом реестре в период с 02.10.2019 по 18.05.2021 сведений о праве собственности ФИО7 на судно «Фридом», Росимущество в период рассмотрения приведенных споров имело достоверные сведения о том, что судно «Фридом» фактически не передавалось ФИО7 продавцом в соответствии с оспоренным договором купли-продажи от 09.10.2018. При этом действия Росимущества (в лице его территориального управления) по осуществлению государственной регистрации права собственности на имущество за ФИО7 в отсутствие к тому правовых оснований расценено как злоупотребление правом и недобросовестное поведение (апелляционное определение от 28.08.2020 по делу № 33-923/2020). Суд пришел к выводу, что передав судно «Фридом» на ответственное хранение ООО «Камфорест» в рамках государственного контракта от 01.08.2017, ответчик должен был следить за судьбой имущества, однако указанных действий не предпринял, необоснованно отклоняясь при этом от оплаты оказываемых ООО «Камфорест» услуг по хранению судна.

Признавая доказанной необходимую совокупность условий для возложения на Российскую Федерацию в лице Росимущества деликтной ответственности за причиненные ИП Дрозд убытки за период с 09.04.2020 по 28.02.2021, суд в решении по делу № А24-3352/2021 исходил из доказанности факта наступления убытков по причине затопления судна «Фридом» у причала Предпринимателя, из доказанности вины собственника имущества (Российской Федерации в лице Росимущества), не интересовавшегося судьбой своего имущества, недобросовестно ссылавшегося на отсутствие у него права собственности на имущество, располагающего информацией об отсутствии его фактической передачи ФИО7, а также информацией об отсутствии фактического возврата судна из хранения ООО «Камфорест», и не предпринимавшего действий по освобождению причала-пирса Предпринимателя от затонувшего судна, а также из доказанности причинно-следственной связи между названными виновными действиями собственника имущества и наступившими для ИП Дрозд последствиями в виде невозможности использовать принадлежащий ему причал-пирс в предпринимательской деятельности.

Обращаясь в суд с иском, рассмотренным в рамках дела № А24-3352/2021, Предприниматель, согласно тексту решения, изначально просил упущенную выгоду за период с 01.01.2020 по 28.02.2021 в сумме 4 260 000 руб. В судебном заседании 08.12.2021 представитель истца согласно ходатайству об уменьшении размера исковых требований предложила ответчику заключить мировое соглашение на сумму 2 529 000 руб., на что представитель ответчика категорически возражала. С учетом позиции ответчика представитель истца в судебном заседании 08.12.2021 поддержала первоначальные требования и уточнила, что просит взыскать 4 260 000 руб. упущенной выгоды, возникшей в связи с невозможностью использовать пирс. В последующем Предприниматель в порядке статьи 49 АПК РФ уточнил исковые требования и просил взыскать с ответчика 3 260 978 руб. упущенной выгоды за период с 09.04.2020 по 28.02.2021. Уменьшая период взыскиваемой упущенной выгоды, истец исходил из того, что впервые о необоснованном нахождении судна он уведомил ответчика 08.04.2020.

Принятым по делу № А24-3352/2021 решением суд признал уточненный период взыскания обоснованным, поскольку (далее дословно абзацы пятый, шестой на странице 19 решения) «именно с 08.04.2020 ответчик узнал о факте затопления судна, оставленного возле причала ИП Дрозд по истечении срока аренды причала по договору от 17.07.2019 № 17/07/2019 арендатором ООО «Камфорест», в рамках проведенного осмотра совместно с руководителем ТУ Росимущества в Камчатском крае ФИО6 Указанный факт подтверждается письмом ИП Дрозд от 07.04.2020 о приглашении на осмотр ТУ Росимущества в Камчатском крае 08.04.2020 на место затопления и актом обследования от 08.04.2020, а кроме того установлен в постановлении оперуполномоченного отдела № 5 УЭБ и ПК УМВД по Камчатскому краю об отказе в возбуждении уголовного дела от 15.07.2020.».

Таким образом, суд в рамках дела № А24-3352/2021, устанавливая необходимую совокупность условий для возложения на Российскую Федерацию в лице Росимущества деликтной ответственности за причиненные ИП Дрозд убытки в виде упущенной выгоды, установил не только факт затопления судна на пирсе-причале ИП Дрозд, положенный в основу доводов о невозможности извлекать прибыль от использования части пирса, и факт наличия в этом вины ответчика, который уклонялся от исполнения обязанностей собственника вещи по ее содержанию, не предпринял меры по подъему судна и освобождению причала истца, уклоняясь от исполнения требований предпринимателя, но также и тот факт, что о затоплении судна (то есть непосредственно о том событии, с которыми истец связывает возникновение убытков) ответчик узнал лишь 08.04.2020, то есть во время совместного осмотра места нахождения (затопления) судна.

При этом суд ориентировался, вопреки утверждению истца, не только на пояснения сторон, но также и на письменные доказательства: письмо ИП Дрозд от 07.04.2020, акт обследования от 08.04.2020, постановление оперуполномоченного отдела № 5 УЭБ и ПК УМВД по Камчатскому краю об отказе в возбуждении уголовного дела от 15.07.2020.

Изучив правовые основания, положенные в основание иска, в совокупности с пояснениями истца, обстоятельствами, установленными в ранее вынесенных судебных актах, последовательность пояснений, заявлений и действий Предпринимателя в рамках указанных дел, суд приходит к выводу, что фактически поданным иском истец инициирует пересмотр преюдициально установленных фактов в рамках дела № А24-3352/2021 в обход установленного процессуального порядка (глава 37 АПК РФ).

При этом, ссылаясь на недобросовестное введение представителями Управления в заблуждение суд при рассмотрении дела № А24-3352/2021, истец просит лишить ответчика возможности ссылаться на вышеуказанные обстоятельства в качестве преюдициальных и с учетом новых выявленных обстоятельств (пояснения ФИО6, отраженные в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 09.03.2023) констатировать тот факт, что о нахождении судна у причала ИП Дрозд ответчику было известно еще с осени 2019 года, то есть с самого момента его затопления.

Вместе с тем, общие правила распределения бремени доказывания предусматривают освобождение от доказывания входящих в предмет доказывания обстоятельств, к числу которых процессуальное законодательство относит обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу (части 2, 3, 4 статьи 69 АПК РФ). В данном основании для освобождения от доказывания проявляется преюдициальность как свойство законной силы судебных решений, общеобязательность и исполнимость которых в качестве актов судебной власти обусловлены ее прерогативами.

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Вместе с тем для соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства – с другой, установлены пределы действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.

Как признание, так и отрицание преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть абсолютными и имеют определенные, установленные процессуальным законом пределы. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, исключительная по своему существу возможность преодоления окончательности вступивших в законную силу судебных актов предполагает установление таких особых процедур и условий их пересмотра, которые отвечали бы прежде всего требованиям правовой определенности, обеспечиваемой признанием законной силы судебных решений, их неопровержимости, что применительно к решениям, принятым в ординарных судебных процедурах, может быть поколеблено, если какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство или обнаруженные фундаментальные нарушения неоспоримо свидетельствуют о судебной ошибке, без устранения которой компетентным судом невозможно возмещение причиненного ущерба (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 11.05.2005 № 5-П, от 05.02.2007 № 2-П, от 17.03.2009 № 5-П, от 21.12.2011 № 30-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 15.01.2008 № 193-О-П).

Нормами АПК РФ предусмотрен специальный институт, который является чрезвычайным средством возобновления производства по делу и необходим для того, чтобы прекратить существование объективно ошибочных судебных актов в ситуации, когда об обстоятельствах, позволяющих сделать вывод о допущенной ошибке, стало известно после вынесения этих судебных актов – институт пересмотра судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам (глава 37 АПК РФ). 

Ограничение применения данного института вытекает из необходимости соблюдения принципа правовой определенности, в том числе признания законной силы судебных решений, их неопровержимости. При определении критериев пересмотра должен быть соблюден баланс между принципом правовой определенности с одной стороны, и недопустимостью существования объективно ошибочных решений с другой.

При этом принцип правовой определенности не может защищать сторону, действовавшую недобросовестно и умышленно создавшую видимость отсутствия ключевых доказательств, которые имели решающее значение для дела и могли позволить полноценно провести судебное разбирательство (определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.03.2021 № 306-ЭС20-16785(1,2)).

Приведенный правовой подход основывается на положениях статьи 10 ГК РФ, в пункте 2 которой указано, что в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Таким образом, если лицо, участвующее в деле, не сообщило, не раскрыло сведения о ряде ключевых доказательств, не позволив полноценно провести судебное разбирательство и способствовав принятию судебного акта при неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела, такие обстоятельства могут быть положены в основу вывода о необходимости ревизии первоначальных результатов рассмотрения спора в специально установленном процессуальном порядке, то есть в порядке главы 37 АПК РФ.

В рассматриваемом случае истец указывает, что из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 09.03.2023 ему стало известно о том, что ранее при рассмотрении дела № А24-3352/2021 ответчик сообщил суду недостоверные сведения, положенные в основу вывода о том, что о факте затопления судна ответчику стало известно лишь 08.04.2020, то есть во время составления акта осмотра, в то время как из пояснений руководителя ТУ Росимущества в Камчатском крае следует, что о данном факте ему было известно в течение всего периода нахождения затопленного судна на причале, то есть с осени 2019 года. Исходя из этих обстоятельств, ставших известными истцу уже после рассмотрения дела № А24-3352/2021, он просит признать ответчика виновным за причиненные истцу убытки за период до 08.04.2020.

При этом, ссылаясь на недобросовестное введение представителями Управления в заблуждение суд при рассмотрении дела, истец просит лишить ответчика возможности ссылаться на вышеуказанные обстоятельства в качестве преюдициальных и с учетом новых выявленных обстоятельств (пояснения ФИО6) констатировать тот факт, что о нахождении судна у причала ИП Дрозд ответчику было известно еще с осени 2019 года, то есть с самого момента его затопления. Следовательно, истец сам признает преюдициальное значение оспариваемых в рамках рассматриваемого дела обстоятельств, установленных решением суда по делу № А24-3352/2021.

Таким образом, поданный иск направлен на пересмотр выводов, ранее установленных вступившим в законную силу судебным актом, и в качестве основания для констатации факта, отличного от ранее установленного в рамках дела № А24-3352/2021, истец называет вновь открывшиеся обстоятельства, ставшие ему известными после рассмотрения указанного дела. 

То есть по своей сути поданный истцом иск является заявлением о пересмотре решения по делу № А24-3352/2021 по вновь открывшимся обстоятельствам, поданный в обход установленного процессуального порядка (глава 37 АПК РФ), которым истец, как видно из информации по делу № А24-3352/2021 в Картотеке арбитражных дел, не воспользовался.

В то же время, при наличии состоявшегося судебного акта, содержащего однозначный вывод о том, что о факте затопления судна, с которым истец связывает причинение ему убытков, ответчику стало известно 08.04.2020, суд не может прийти к иному выводу в силу части 2 статьи 69 АПК РФ, устанавливающей признание преюдициального значения судебного решения, направленного на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, обеспечение принципа правовой определенности.

Доводы истца о том, что выводы суда в рамках дела № А24-3352/2021 имеют отношение к иному спорному периоду (с 09.04.2020 по 28.02.2021), подлежат отклонению, поскольку вывод о том, что ответчику стало известно о факте затопления судна 08.04.2020 судом сделан безотносительно заявленного периода взыскиваемой упущенной выгода. Как отмечено ранее со ссылкой на дословно приведенные абзацы пятый, шестой на странице 19 решения по делу № А24-3352/2021, суд в принятом решении не констатировал осведомленность ответчика о затоплении судна по состоянию на 08.04.2020, а сделал однозначный, явный и недвусмысленный вывод, что «именно с 08.04.2020 ответчик узнал о факте затопления судна, оставленного возле причала ИП Дрозд по истечении срока аренды причала по договору от 17.07.2019 № 17/07/2019 арендатором ООО «Камфорест», в рамках проведенного осмотра совместно с руководителем ТУ Росимущества в Камчатском крае ФИО6».

Более того, в основу вывода положены не только пояснения сторон, но и письменные доказательства, представленные в материалы дела, среди которых, помимо письма ИП Дрозд от 07.04.2020 и акта обследования от 08.04.2020, названо постановление оперуполномоченного отдела № 5 УЭБ и ПК УМВД по Камчатскому краю об отказе в возбуждении уголовного дела от 15.07.2020.

То есть суд, приходя к выводу о том, когда ответчику стало известно о затоплении судна, исходил, в том числе, из обстоятельств, установленных постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 15.07.2020, тогда как в рассматриваемом случае истец опровергает данный вывод, ссылаясь на аналогичный процессуальный документ, но вынесенный позднее (постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 09.03.2023).

Таким образом, фактически складывается ситуация, когда два процессуальных документа равной юридической силы содержат противоречащую информацию, полученную из объяснений опрошенных лиц, и при этом производство по уголовному делу ни в одном из этих случаев не возбуждалось, приговор суда, устанавливающий достоверность тех или иных сведений и обстоятельств, отсутствует.

Изложенное является дополнительным подтверждением тому, что полученное истцом после рассмотрения дела № А24-3352/2021 постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 09.03.2023 подлежало оценке в порядке главы 37 АПК РФ наряду с иными представленными в указанное дело документами с целью определения его доказательственного значения и возможности повлиять на выводы суда, то есть с целью установления, свидетельствует ли такой документ о появлении вновь открывшихся обстоятельств, способных повлиять на выводы суда по делу № А24-3352/2021.

Само по себе представленное истцом в рассматриваемое дело постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 09.03.2023, с учетом преюдициального значения обстоятельств, установленных по делу № А24-3352/2021, и документов, на основе которых судом сделан вывод о том, что о затоплении судна ответчик узнал лишь 08.04.2020 (письма ИП Дрозд от 07.04.2020, акта обследования от 08.04.2020, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 15.07.2020), не может быть положено в основу вывода об обратном.

Таким образом, при рассмотрении настоящего дела, суд исходит из преюдициально установленного факта, что ответчику стало известно о факте затопления спорного судна у причала ИП Дрозд, с которым истец связывает невозможность извлекать прибыль и наличие оснований для взыскания упущенной выгоды, именно 08.04.2020, и что несмотря на это, ответчик отказался исполнять законное требование истца об освобождении причала от затопленного судна, причинив, тем самым, Предпринимателю убытки в виде неполученных доходов за период с 09.04.2020, составившие предмет спора по делу № А24-3352/2021.

Оценивая обоснованность требований истца применительно к спорному периоду (с 01.01.2020 по 08.04.2020) с позиции самого факта осведомленности ответчика о нахождении судна на причале ИП Дрозд с осени 2019 года (без учета того обстоятельства, когда ответчику стало известно о факте затопления судна), суд также не усматривает наличия необходимой совокупности оснований для удовлетворения иска, исходя из следующего.

Как отмечено ранее со ссылкой на нормативное регулирование, упущенной выгодой являются неполученные кредитором доходы, которые он получил бы с учетом разумных расходов на их получение при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

Следовательно, лицо, взыскивающее упущенную выгоду, должно доказать, что возможность получения им доходов существовала реально, и что допущенное ответчиком нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить такой доход.

Таким образом, сама по себе осведомленность ответчика о месте нахождения судна не может служить основанием для взыскания с него неполученных истцом доходов. Необходимо, чтобы неправомерный отказ ответчика от исполнения законных требований истца являлся единственной причиной, по которой истец не смог получить доход. 

В частности, материалами дела и пояснениями сторон подтверждается, что истец действительно использует принадлежащий ему пирс-причал с целью получения прибыли, предоставляя в аренду место у причальной стенки. 

Именно с целью получения таких арендных платежей истец заключил договор аренды причальной стенки от 17.07.2019 № 17/07/2019 с ООО «Камфорест», которое и осуществило постановку спорного судна к причалу Предпринимателя и приняло на себя обязательство вносить арендную плату по договору. 

То есть, судно поставлено к причалу истца на возмездной основе, а значит, ИП Дрозд не был лишен в период действия договора (и, в частности, в период с осени 2019 года) получать соответствующий доход от сдачи имущества в аренду. Так, решением Арбитражного суда Камчатского края от 06.08.2020 по делу № 2359/2020 в пользу Предпринимателя с ООО «Камфорест» взыскана арендная плата за период с октября по декабрь 2019 года и начисленная на нее неустойка.

Договор аренды заключен Предпринимателем с ООО «Камфорест» на срок до 31.12.2019, и как следует из пояснений истца, намерений на продление срока действия данного договора у сторон не было, поскольку ООО «Камфорест» принимало меры к возврату судна собственнику (ответчику).

Однако в силу характера сложившихся между ИП Дрозд и ООО «Камфорест» правоотношений, основанных на договоре аренды причальной стенки от 17.07.2019 № 17/07/2019, именно на ООО «Камфорест» лежала обязанность освободить причал истца после истечения срока действия договора, тем более, что продлевать договор он не был намерен (статья 622 ГК РФ).

Неисполнение данной обязанности при обычных условиях гражданского оборота и в силу статьи 622 ГК РФ предоставляет арендодателю право взимания платы с арендатора за весь период пользования арендованным имуществом (в рассматриваемом случае – за весь период нахождения судна у причальной стенки истца). 

Однако истец, вопреки ожидаемому разумному и осмотрительному поведению, не воспользовался указанным правом и самостоятельно принял решение об освобождении ООО «Камфорест» от установленных статьей 622 ГК РФ обязательств.

Фактически, в такой ситуации Предприниматель, игнорируя положения статьи 622 ГК РФ, условия договора аренды, действовал на свой предпринимательский риск, неся соответствующие гражданско-правовые последствия, в то время как по условиям договора и в силу нормативно-правового регулирования имел возможность получить плату за аренду причальной стенки с лица, принявшего на себя обязательство вносить такую плату в силу договора и осуществившего постановку судна к причальной стенке истца, то есть с ООО «Камфорест», вплоть до момента, когда был осуществлен совместный осмотр места стоянки судна с представителями Росимущества (08.04.2020), установлен факт затопления судна и получен отказ собственника имущества от освобождения причала истца от затопленного судна.

Доводы истца о том, что после истечения срока действия договора аренды у него не было оснований предъявлять соответствующие требования арендатору (ООО «Камфорест»), противоречат императивным положениям статьи 622 ГК РФ. Наличие между ООО «Камфорест» и Росимуществом спора относительно возврата судна из хранения не влияло на взаимоотношения Предпринимателя и арендатора (ООО «Камфорест»), урегулированные условиями договора аренды и положениями главы 34 ГК РФ, и не лишало истца возможности получить плату за пользование причалом (в том числе в судебном порядке) с лица, вступившего с ним в обязательственные правоотношения. 

Несение ООО «Камфорест» расходов, связанных с внесением арендной платы за период, в который ответчик уклонялся от принятия имущества из хранения, не освобождало ООО «Камфорест» от исполнения принятых на себя обязательств по заключенному с истцом договору аренды (в частности, освободить причал от имущества после истечения срока аренды либо внести оплату за весь период аренды), предоставляя ему, при этом, возможность возместить понесенные расходы за счет собственника имущества, в том числе в судебном порядке. Причем ООО «Камфорест» также не было лишено возможности не производить перестановку судна к причалу истца и продолжать производить взимание платы с Росимущества за нахождение судна у причальной линии в рамках заключенного сторонами договора аренды от 10.07.2017, что им реализовывалось неоднократно в судебном порядке (дела № А24-434/2020, А24-435/2020, в рамках которых с ответчика в пользу общества взыскана плата за хранение и плата за аренду причальной стенки за период по сентябрь 2019 года). Фактически ООО «Камфорест» осуществило постановку судна к причалу истца, заключив договор на непродолжительный период и заведомо осознавая, что после истечения срока договора меры к освобождению причала от судна им приниматься не будут, что также не согласуется с понятием добросовестного поведения участника гражданского оборота. 

Исходя из изложенного, даже возможная осведомленности ответчика о том, что спорное судно находится у причала ИП Дрозд с осени 2019 года, а также длительный спор между ответчиком и ООО «Камфорест», связанный с уклонением ответчика от принятия судна от хранителя, не препятствовали истцу получать доход от сдачи в аренду причальной стенки, занятой спорным судном, на основании договора аренды, в том числе и после истечения установленного в нем срока в порядке статьи 622 ГК РФ. 

То есть у ответчика, даже при осведомленности перестановки судна на причал истца, имелись все основания полагаться на то, что Предприниматель предоставляет причал в аренду на возмездной основе, защищен положениями статьи 622 ГК РФ в части возможности получения арендной платы за весь период аренды, а значит, не лишен возможности извлекать доход вплоть до событий, имевших место 08.04.2020.

Как установлено решением суда по делу № А24-3352/2021, письмом от 07.04.2020 ИП Дрозд обратился к ТУ Росимущества в Камчатском крае с просьбой направить представителя для осмотра и актирования места затопления РШ «Оникс» 08.04.2020 по адресу причала-пирса ИП Дрозд с кадастровым номером 41:01:0010127:456. В письме Предприниматель пояснил, что предоставил во временное пользование место у причальной стенки ООО «Камфорест» на основании договора аренды от 17.07.2019 № 17/07/2019, и по имеющимся у него сведениям, ООО «Камфорест» арендовало место для размещения судов, переданных ему на ответственное хранение ТУ Росимущества в Камчатском крае. В письме от 07.04.2020 ИП Дрозд уведомил ТУ Росимущества в Камчатском крае, что срок договора от 17.07.2019 № 17/07/2019 истек 31.12.2019, вместе с тем оплата за аренду не произведена, а также сообщил, что ООО «Камфорест» судьбой судна не интересовалось, место стоянки не освободило.

08.04.2020 ИП Дрозд с участием руководителя ТУ Росимущества в Камчатском крае произвели обследование причала-пирса ИП Дрозд, по результатам обследования составлен акт от 08.04.2020, согласно которому обнаружено лежащее на борту затопленное судно, предположительно РШ «Оникс». В целях установления идентификационных признаков затонувшего судна истцом организовано выполнение водолазных работ. В ходе проведения водолазного осмотра обнаружен номер ИМО 834050 b, по которому затонувшее судно удалось идентифицировать как РШ «Фридом».

Установив изложенные обстоятельства, Предприниматель потребовал от ответчика осуществить судоподъем и возместить неполученный доход от использования пирса-причала за период нахождения судна у причальной стенки, а ответчик отказался от удовлетворения требований истца, признанных в рамках ряда дел обоснованными, и уклонился от освобождения принадлежащего истцу имущества от спорного судна. 

Таким образом, именно с момента указанных событий невозможность получения истцом прибыли от предоставления в аренду причальной стенки, занятой затонувшим судном, находится в прямой причинно-следственной связи с необоснованным (неправомерным) отказом ответчика от выполнения требования истца освободить пирс-причал от затонувшего судна, что и послужило основанием для взыскания с ответчика в пользу истца упущенной выгоды за период с 09.04.2020.

До указанной даты, определенной судом в рамках дела № А24-3352/2021 как момент, когда ответчику стало известно о факте затоплении судна, с которым истец связывает причинение ему убытков (08.04.2020), правовых оснований для взыскания с ответчика в пользу истца неполученного дохода от аренды причальной стенки не имеется, в том числе с учетом того обстоятельства, что истец не был лишен возможности получить плату с ООО «Камфорест», однако по собственному усмотрению отказался от реализации прав, предоставленных ему статьей 622 ГК РФ. 

При изложенных обстоятельствах суд признает исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Рассматривая доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, суд приходит к следующему выводу.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (статья 195 ГК РФ).

Пунктом 2 статьи 199 ГК РФ предусмотрено, что исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. 

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Причем если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – Постановление № 43)).

Согласно статье 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ, которая, в свою очередь, устанавливает, что если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Как видно из обстоятельств, установленных при рассмотрении дела № А24-3352/2021, Предприниматель длительное время находился в состоянии правовой неопределенности в вопросе о том, кому следует предъявлять требования, связанные с уклонением от освобождения принадлежащего ему пирса-причала от затопленного судна РШ «Фридом»: ответчику или гражданину ФИО7, о чем также указано в поданном ИП Дрозд уточнении в рамках дела № А24-3352/2021 (копия приобщена к материалам рассматриваемого дела). На переход права собственности на спорное судно указанному лицу ссылался ответчик в направленном истцу письме, содержащем отказ от возмещения убытков за период нахождения затопленного судна у причала истца. 

В рамках дела № А24-3352/2021 суд установил, что в период с 02.10.2019  по 18.05.2021 в Государственном судовом реестре действительно имелись сведения о праве собственности ФИО7 на судно «Фридом», зарегистрированные на основании договора купли-продажи от 09.10.2018. Ссылаясь на неисполнение продавцом обязанности по передаче товара, ФИО7 обратился в суд с иском о признании указанного договора прекращенным. Решение Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 23.12.2019 по делу № 2-4424/2019 ФИО7 отказано в иске, и лишь апелляционным определением от 28.08.2020 по делу № 33-923/2020 указанное решение отменено, исковые требования ФИО7 удовлетворены, договор купли-продажи от 09.10.2018 признан прекратившим свое действие с 20.02.2019.

В апелляционном определении от 28.08.2020 по делу № 33-923/2020 суд установил, что в адресованном ФИО7 письме от 15.01.2019 № 02-01-07/0124 ТУ Росимущества подтвердило, что он (ФИО7) не был допущен 18.12.2018 на место стоянки рыболовного судна «Фридом» с целью осмотра передачи судна, так как продавец или Росимущество не сообщили о его прибытии. Судом апелляционной инстанции установлено, что в деле отсутствуют как доказательства подписания сторонами договора акта приема-передачи имущества, так и доказательства, подтверждающие исполнение продавцом своего обязательства по фактической передаче имущества истцу. Представленное ТУ Росимущество в Камчатском крае свидетельство о праве собственности на судно «Фридом», в соответствии с которым право собственности на рыболовное судно зарегистрировано за ФИО7, не признано судом допустимым доказательством по делу, так как третье лицо осуществило государственную регистрацию права собственности на имущество за ФИО7 в отсутствие к тому правовых оснований. Осуществление ТУ Росимущества государственной регистрации права собственности на судно «Фридом» за ФИО7 при наличии неразрешенных судебных споров и в отсутствие правовых к тому оснований расценено судебной коллегией в апелляционном определении от 28.08.2020 по делу № 33-923/2020 как злоупотребление правом и недобросовестное поведение со стороны лица, осуществляющего полномочия собственника в отношении имущества, составляющего государственную казну Российской Федерации.

В дальнейшем, на основании указанного апелляционного определения Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края в решении от 19.01.2021 по делу № 2-718/2021 пришел к выводу, что затонувшее судно «Фридом» принадлежит Российской Федерации. Решением Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 19.01.2021 по делу № 2-718/2021, возбужденному на основании иска ИП Дрозд, на Российскую Федерацию в лице Росимущества возложена обязанность поднять и удалить из акватории бухты «Соленове озеро» в г. Петропавловске-Камчатском остатки рыболовного суда «Фридом» ИМО 8304050, затонувшего у принадлежащего ИП Дрозд пирса-причала, в течение месяца с момента вступления решения в законную силу. 

Этапные изменения сведений о собственнике спорного судна согласно данным ГСР в период с 02.10.2019 по 17.05.2021 также получили оценку суда первой инстанции при принятии решения от 22.02.2022 по делу № А24-3352/2021, с учетом вступившего в законную силу решения Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 29.03.2021 по делу № 2296/2021 по административному иску ФИО7 к Капитану морского порта Петропавловск-Камчатский и ФГБУ «Администрация морских портов Сахалина, курил и Камчатки» о признании незаконными действий по осуществлению регистрации судна «Фридом» ИМО 8304050 за ФИО7 с 03.10.2019. Названным решением административный иск удовлетворен, действия капитана порта по осуществлению регистрации судна «Фридом» за ФИО7, совершенные 03.10.2019, признаны незаконными, на капитана порта возложена обязанность повторно рассмотреть заявление ТУ Росимущества в Камчатском крае от 23.09.2019 о совершении регистрационных действий в отношении судна «Фридом» № ИМО 8304050.

Таким образом, только с даты принятия апелляционного определения от 28.08.2020 по делу № 33-923/2020 для ИП Дрозд установилась определенность в вопросе о том, кто является собственником затонувшего судна и лицом, обязанным осуществить судоподъем, освободить причал истца и возместить причиненные предпринимателю убытки.

Ссылка истца на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 09.03.2023 как на обстоятельство, определяющее течение срока исковой давности, в данном случае безосновательна, поскольку из обстоятельств спора и пояснений истца следует, что единственным препятствием к предъявлению иска о возмещении убытков для него являлось установление собственника имущества, исходя из того, что срок действия договора с ООО «Камфорест» истек и предъявлять к нему требования в порядке статьи 622 ГК РФ Предприниматель не был намерен, полагая, что ответственность за его убытки подлежала возложению именно на собственника судна, необоснованно уклоняющегося от вывоза своего имущества.  

Таким образом, право на иск о возмещении убытков, причиненных невозможностью использовать пирс-причал ввиду нахождения на нем затопленного судна РШ «Фридом», могло быть реализовано ИП Дрозд не ранее, чем с 28.08.2020.

Рассматриваемый иск подан истцом 06.06.2023, то есть в пределах срока исковой давности, в связи с чем правовых оснований для применения положений статьи 199 ГК РФ не имеется.

Вместе с тем данные обстоятельства правового значения не имеют, поскольку требования истца признаны необоснованными и не подлежащими удовлетворению по иным, изложенным выше основаниям.

В связи с отказом в удовлетворении исковых требований понесенные истцом расходы по оплате государственной пошлины возмещению не подлежат. 

Руководствуясь статьями 167–171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

в иске отказать.

Решение может быть обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Камчатского края в срок, не превышающий одного месяца со дня принятия решения, а также в Арбитражный суд Дальневосточного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

 

Судья                                                                                             О.А. Душенкина